46. Начало и конец

Сегодня они никуда не спешили.

Эмиль подогнал верный Берингов джип, оставленный ими неподалеку, на дороге к лесничеству, быстро перегрузил в него все вещи, вручил ключи Артемию и дал тому контакты Акелы (микроавтобус, кстати, принадлежал именно его клану). Потихоньку тронулись в путь. Артемий перед самым их стартом о чем-то снова говорил с Берингом, тихо, немного нервно и очень обстоятельно, но Ася даже думать об этом уже не хотела. Кромешная усталость последних дней уже выплескивалась через край, и ей хотелось только спать. Ехали медленно, почти лениво, никуда больше не торопясь, останавливаясь на заправках, прихлебывая кофе и разговаривая ни о чем.

То ли Влад внял голосу разума и не напрягался, то ли экономил силы перед дорогой домой. Ася решила не спрашивать. Ей было лень во что-то вникать, о чем-то думать. Пусть за нее думает муж. О всех безотлагательных вопросах она с ним поговорит еще. Спокойно и доверительно. Уж чему-чему, а этому жизнь на Земле научила их всех.

Самое главное она знала: возвращаться в уже родную Лукану им придется в неурочное время, а значит, простым для Беринга этот проход между мирами не будет. Она хорошо помнила его яркий урок с коробкой и спицами.

Задремав с этими мыслями, Ася проснулась от ощущения странной стабильности. Машина стояла, девушка была внутри одна. Только отчаянно пропахший мужиками салон (чуткий нюх морфа запахи не раздражали, а даже успокаивали), в окнах серое небо и тишина. Села, обнаружив, что укутана в мягкую толстовку Влада. невольно уткнулась в мягкую ткань носом. Мужа Настя готова была нюхать любого: потного, грязного, уставшего, крепко спящего, возбужденного. Самый любимый ее аромат!

Оглянулась. Обнаружила прислоненную к борту джипа широкую спину, до боли знакомую.

Словно почувствовал ее пробуждение, Эмиль встрепенулся, сразу же улыбнувшись.

Дверь открылась.

– Проснулась? Тебя не велено было будить. Что-то неважно ты выглядишь…

– Умеешь ты женщинам льстить. Мы приехали?

Настя поежилась зябко и натянула еще теплую куртку Беринга, сразу же в ней утонув.

– Нет. Но осталось немного. Мы в Великом Новгороде, заехали к старому кладбищу кое-что посмотреть.

Она тут же вспомнила упоминания о какой-то могиле. Выползла из джипа, морщась: то ли ноги совсем отсидела, то ли события последних дней так ее измучили, но на ногах Настя еле стояла.

– Рыж, может, ты не будешь геройствовать? Погуляй тут вокруг машины, а Влад тебе сам все расскажет?

Да уж. Дожидайся потом откровений от Беринга! Он будет опять спасать мир, или ее, или всех вместе взятых, и на разговоры времени у них снова не останется. Настя только фыркнула громко, и Эмиль, все правильно поняв, в ответ жестом, не подразумевающим разночтений, предложил ей свой локоть. Очень своевременно.

Уцепившись за волка, кряхтя как старуха, сопя и вздыхая, Настенька поползла… в сторону кладбища, конечно.

Надо же, как забавно! Это их длинное и сложное путешествие началось с кладбища в Глухаревке. До сих пор перед глазами у Насти стояли те кроваво-красные цветы на могиле матери. Они словно всему миру кричали: “Прости!”

А теперь путешествие их подходит к концу. Как бы дальше оно ни сложилось, главные ответы на самые важные их вопросы были уже найдены. И снова кладбище. Зачем? Что оно им расскажет, чья тут ждет их могила теперь?

– Это Старое кладбище, я помню, куда тут идти, но подробностей всех не знаю. А, вот почти и пришли.

В отличие от все еще свежей могилки Марии Анискиной, ухоженной, увенчанной свежим крестом, этот холмик казался заброшенным совершенно.

Заросший травой, покосившийся социальный памятник и едва видневшаяся надпись на нем. Вокруг мрачно стояли ее мужчины и тихонько разговаривали. Настя подошла ближе, чтобы разглядеть, наконец, что написано было на этом надгробии. Кто похоронен тут, кто позабыт?

С трудом разобрала буквы, нанесенные белой краской на потрекавшейся деревяшке. И ахнула:

“В.М. Беринг. Двадцатое августа”.

Шесть лет назад

Как – Беринг? Как такое возможно?

– Влад?! – в глазах предательски потемнело, земля ушла из-под ног, и Настя тихонько сползла прямо на руки подхватившего ее тут же Эмиля.

Последнее, что услышать успела, это рев Влада:

– Ну Асенька, что ты творишь?

А ничего она не творила. Зачем это он тут помер? Зачем так ее пугает? Подумала и окончательно выключилась.

Чуткий нос росомахи обожгла страшная вонь. Пары нашатырного спирта заставили Настю резко подскочить, ударив Влада затылком точнехонько в челюсть.

– Т-ш-ш! Куда ты опять понеслась?

Приобняв жену, Беринг впихнул ее на заднее сиденье машины и сел рядом, уложив к себе на колени.

– Я, кажется, облажалась опять, – проворчала девушка тихонько в ответ. – И снова всех задерживаю.

– Просто выдохни. Мужики привезут сейчас нам пообедать, у меня багажник раскладывается в стол, прямо тут поедим, отдохнем и поедем.

Какая еще еда? Какие к Анчуткам столики прямо на кладбище?

– Влад, что это было?! Почему ты там похоронен?

Он покачал головой грустно.

– Не я. В реестре это захоронение числится за Всеволодом Михайловичем Берингом. Дата рождения у нас одна и инициалы одинаковые. Я младше на считанные минуты.

Настя села, Влад ее крепко обнял, прижимая спиной к своей незыблемой груди. То, что нужно.

– Погоди! Он же похоронен в Урсулии? Мне все говорили, что брат твой погиб во время брачного ритуала. А теперь…

Легкий поцелуй в висок был ей красноречивым ответом. Влад тяжко вздохнул. Вот кто был мастером этих вздохов!

– А теперь у нас новое уравнение с очень многими неизвестными. – Он погладил ей волосы, громко принюхиваясь, замер вдруг, будто что-то странное там заметил, у жены в голове. Подумал и снова расслабился, гладя ее, успокаивая.

– Все, как мы любим, да? – Ася потерлась затылком о крепкое плечо мужа.

– Да. Знаешь… когда он якобы погиб, я ведь ничего не почувствовал. Я тут был, в очередной экспедиции. И вернулся в Урсулию уже к свежей могиле. Не поверил, но мне объяснили тогда – это шок. И до сих пор в это не верю.

– Думаешь, он жив и сейчас? – Настя очень ценила такие минуты. Мгновения полного откровения, когда Влад был, как на ладони.

– Нет. Уверен, что нет. Год спустя меня этим накрыло. Я как-то проснулся и понял: Севы нигде больше нет. И не просто пропал, затерявшись на бесконечных путях этой Вселенной, нет. Сердце его больше не бьется, погасла свеча.

– Погоди. Да! На могиле как раз стоит дата примерно на год позже. А как вы могилу нашли, и почему-то…

Горячий мужской указательный палец у губ прервал поток ее слов. Влад прислушался.

– Это все Шалм. Я пожаловался ему как-то на голову свою дурную, а он вдруг воспринял все очень серьезно и начал расследование. Как видишь: слава лучшего сыщика старой доброй Луканы к нему пришла очень не зря. Иголку в стоге сена найти было проще.

Он снова прислушался и оглянулся.

На дорожке остановилось такси, из нее вышли сосредоточенные двое: Шалм и Ванька. Они шли не с пустыми руками, но вовсе не с ресторанной едой. Ванька волок тяжеленный рюкзак чего-то весьма угловатого, и они возбужденно переговаривались. У обоих горели глаза, оба были увлечены разговором, и Ася невольно залюбовалась ими. Маму она очень хорошо понимала: было в Василии нечто такое, за чем очень хотелось идти. Он горел как свеча.

– Влад, представляешь, это все книги! Да какие, ты не представляешь!

Смеющиеся мужчины обменялись взглядами.

– У меня в Новгороде есть небольшая недвижимость с библиотекой, многое смог купить у букинистов, кое-что тут, на блошином рынке, вот и собралось, – Шапкин, он же Шалм, смотрел на сына с гордостью и любовью. – Будет, что полистать дома Ивану.

– Да! Мы уже договорились, что следующим летом я тут. Хочу снова к Акеле на остров, и…

– Меня вы не спросили, конечно! – в отличие от откровенно смеющегося уже Влада, Настя была в самом дурном расположении духа. Встретилась с Шалмом глазами, тот понимающе ухмыльнулся и хмыкнул:

– Тебе скоро будет не до этого…

Ну да. Впереди у нее море хлопот и теперь еще это… со многими неизвестными уравнение. Ася тихо вздохнула. Есть ей не хотелось уже совершенно, и, свернувшись клубочком опять, подсунув под голову куртку, она засопела обиженно, быстро уснув.

Ну и ладно. Мужики! Есть ли смысл с ними спорить? Пусть делают, что хотят. У нее будут свои заботы. Между прочим, дома ее ждут близняшки, небось без твердой ее руки уже совсем одичавшие.