47. По законам природы

Питер встречал уже ставшей привычной погодой: свинцовые тучи, серая мшистая рябь на воде, промозглый ветер. И безвременье. День, который сменяется днем. Пожалуй, за этот тревожный сезон Ася возненавидела белые ночи навеки.

Хотя было во всем этом что-то привычное и успокаивающее.

Такого дождливого лета за всю свою жизнь Настя и не припоминала. Лужи на улицах, казалось, крепко вросли в асфальт, став неотъемлемой частью серых переулков. В них отражались стены домов, витрины питерских магазинов…

Вот и их двор, их давно уже ждут там, в большой и уютной квартире. От мысли о собственной ванне и чистой постели у Аси отчетливо затряслись руки.

Выходя из машины, она оступилась, ойкнула, была подхвачена Эмилем (он уже стал просто частью ее организма!). Волк бережно передал свою ношу в крепкие руки супруга. И дальше они так и двинулись: нагруженные пропахшей бензином и дымом поклажей мужчины и Настя верхом на своем персональном коне. То есть – на руках у любимого мужа.

– Наська! Что с тобой? Ты живая?

Вихрем налетевшая Катерина трясла подругу, почему-то всхлипывая.

– Ай! Кать, все в порядке со мной, просто устала. Влад, отпусти меня, еще не хватало тут тетушкиных переживаний!

– О, да! Она тут вообще вся испереживалась, скажу тебе! Ей тут с завода звонили, уволили по статье за прогулы – с треском! Как она ругалась, ты бы слышала. Под конец начальник извинялся и звал обратно даже, но она их послала к чертям. Хочет с вами остаться. За Ванькой присматривать, да за мелкими, а еще…

– Катерина! – грозный грохот тетушкиного контральто только подругу и остановил. – Я…

– Теть Лен… – Настя шагнула навстречу выплывшей из прохода на кухню степенно Елены Анатольевны Лисицыной. – Я… я соскучилась.

И обняла ошалевшую тетку. И правда: из всех Настиных родственников она была самая лучшая!

– Я тоже, Настюш. Ты зачем так похудела? С ума сошла! – Тетка перевела взгляд на Беринга, молча за всем наблюдавшего чуть в стороне. – Владимир Михайлович, это не дело! Почему Настя в таком состоянии?

Суровая и справедливая, да. Настя, наверное, даже бы рассердилась: мужа ругать было позволительно только ей. Но Влад улыбался в ответ, похоже, его покорило такое заступничество.

– А и правда, Елена Анатольевна, я могу вас просить завершить тут все свои дела и уйти с нами? Вы член семьи, я легко проведу вас туда.

Тетушка честно держала лицо, целых три долгих минуты держала. А потом наконец обняла Настю в ответ и облегченно расплакалась.

Так они и решили: в распоряжение Шалма оставался Эмиль. Это решилось внезапно, Влад явно был обескуражен, но отговаривать друга не стал. Тем более, что Василий заверил его совершенно серьезно: Ванька вполне может сестру охранять, когда Беринга не будет рядом.

С чего они вдруг решили, что ей эта охрана понадобится? Почему тетушка в ответ вышла на кухню и, вернувшись оттуда, молча уложила в свой чемодан увесистый кулинарный тесак? Она займет место Эмиля в их группе, и нагрузка на проводника останется прежней.

Собирались они сосредоточенно и серьезно. На все Влад дал им ровно неделю, сам решив, очевидно, все эти дни просто не есть и не спать. На него навалилась прорва проблем и забот: приехал Акела с целым списком задач и горящих вопросов колонии, потом на голову свалился Анискин, потом… потом Настя счет потеряла гостям. Но уже на третий день она вышла в центр этих событий, твердо взяла мужа за руку взяла и заявила всем присутствующим:

– Я увожу его спать!

Дождалась, пока он умывался и брился зачем-то. Прямо в постели накормила его с рук, как маленького. Раздела и уложила спать, крепко прижавшись к спине.

– Ты сейчас очень мне нужен, – обхватила руками, ногами, как огромный и могучий дуб.

– Прости, солнышко. Я просто чудовищен. Все жду, когда это закончится, а их с каждым днем становится больше и больше. Иди сюда.

Как перышко, перекинул ее через грудь и обнял очень нежно, целуя в макушку. В их усталых объятиях не было страсти, только нежность и грусть. Так они и уснули, друг друга трепетно согревая.

А наутро Настя проснулась от дикого головокружения и тошноты. Проковыляла в ванную к белому другу, про себя чертыхаясь и вспоминая, что ела на ужин. Погрустила немного над ним и вышла на кухню.

Там сидела Катерина, уныло потягивая свой кофе. Мало ей было квартиры Сибировых, ну да, конечно, там ведь не было кофемашины.21b4bc

– Привет. Чего скорбим? – Ася постаралась добавить в голос немного человеколюбия.

– С Валькой посралась опять. А.. ну его. И курить очень охота, а морфы все эти на дух сигарет не переносят и сразу читают морали.

Сказала и исподлобья на подругу поглядела: дескать, понимаешь, я ведь не слепая и даже не совсем дура. Все давно поняла и про Беринга, и про тебя, и про Сибировых, конечно.

Настенька только содрогнулась в ответ. Она, как обрела свою рыжую и когтистую ипостась, совершенно иначе стала воспринимать большинство запахов.

– А почему поругались? – осторожно спросила, раздумывая выпить ли просто холодной воды или сварить себе кофе?

– А! Шапкин этот твой… омерзительный, кстати, мужик, всегда терпеть не могла его, а теперь так особенно, предложил ему работать на него. На них. Он даже оплатит учебу. – Катя горестно шмыгнула носом.

– Ну… здорово же, да? – осторожно спросила Настенька.

– Ужасно! – ответила Катя внезапно. – Неужели ты не понимаешь?

Так уж странно у них получилось с подругой, что Валька побывал в постели у обеих. Настенька усмехнулась своим мыслям. Лучше о разнице с Берингом Кате не знать…

– Не понимаю. Рассказывай.

Так ничего себе и не надумав, Ася, с трудом сдерживая вновь подступающую тошноту, села за стол, подперев голову ладонью.

– Он изменился. Стал таким занятым, отстраненным, все время работает, бегает куда-то. Он в бассейн уже записался, ну как же ты не понимаешь! Настен! Валька станет сейчас суперменом и сразу же меня бросит! Тебя вон бросил уже, да?

Боже! Когда, скажи на милость, из русских женщин уйдет эта ересь?

– Ну бросит, найдешь себе Влада какого. Видишь, у Вальки очень легкая… э-э-э… рука.

Представила себе вдруг Валентина совершенно некстати в первозданной его, так сказать, красоте, и вот тут Настю накрыло. До унитаза она добежать не успела, бросилась стремительно к раковине.

Вот уж не думала она никогда, что ее может вывернуть наизнанку, как кожаную перчатку.

Катерина вскочила. Намочила пушистое полотенце, поддерживала подругу, вытерла вспотевшее мигом лицо и качала многозначительно головой.

А потом тщательно вымыла раковину, так же молча отжала в стакан с холодной водой дольку лимона, насильно вручив Насте, и молча исчезла за дверью. Обиделась на подругу, наверное.

Вернулась она с видом очень загадочным видом, прихватив с собой тетушку Лену.

Женщины сели за стол, молча переглянулись. Настасья занервничала. Первой не выдержала Катя, с ехидной улыбочкой выложив перед Настей на стол упаковку с тестом на беременность.

– Нет! – рыжая шарахнулась от него, как от ядовитой змеи. – Это не… невозможно!

– Да ладно? – Катерина в ответ ухмыльнулась во все тридцать два, даже шире. – Не скромничай, мы все слышим. И звукоизоляция вовсе тебя не спасает. Замужняя женщина, между прочим, всегда может быть хоть немножко беременной.

– Я не могу! – Крикнула почему-то. – У оборотней все очень запутано! Мы с Владом ритуал еще не прошли, мы…

– Ага. Точно-точно, – тут уже перебила девушку тетка, – а тебя лично в капусте нашли. И младших Анискиных тоже. И всю эту рать, что хвостатая бегает по Земле, аисты приносили исправно. Ну что за глупости, Насть! Бери тест и топай. Мы ждем. Тебе мужа потом еще радовать. Он уже вот-вот вернется.

Как зачарованная, Ася взяла упаковку и поплелась…