Глава 23

Аш сел на постели. Он даже не поморщился, когда на повязках выступили пятна крови, но перехватил мой взгляд, когда я взглянула на бинты и судорожно выдохнула, вспоминая жуткую раскрытую до мяса рану с черными краями. Демон просто смотрел на меня, чуть прищурившись, опираясь на край кровати. Казалось, что рана его совершенно не волнует и он не чувствует боли, но выступившая кровь говорила об обратном…о том, что возможно разошлись нитки, которыми его зашивала Веда. Он ждал ответа, а я не знала, что сказать. В моем мире это само собой разумеющиеся истины, их не нужно кому-то объяснять, они заложены в подкорке мозга лаской и любовью матери. Я смотрела в зеленые глаза демона и мне казалось, что время совершенно остановилось. Это тот самый момент, когда вокруг возникает вакуум, он окружает тебя саму со всех сторон и ты видишь и слышишь только что-то одно. То самое, которое важнее всего в эту секунду, минуту, час. Для меня был важен он. Его голос, его взгляд и то что остался жив. Эйфория. Именно это я чувствовала. Дикое наслаждение понимать, что я смогла выдернуть его из лап смерти. Я стояла совсем рядом. Неожиданно Аш привлек меня к себе, схватив за руку чуть повыше локтя.

Смотрю на него сверху вниз и все равно кажусь себе маленькой, растерянной и совершенно беспомощной. Как и всегда рядом с ним. Без пути к отступлению.

— Так, что такое нежность, Шели? Расскажи мне.

Он требовал от меня ответы на те вопросы, которые мне никто и никогда не задавал. Я протянула руку и коснулась его щеки, тут же одернула пальцы, но Аш все так же, не моргая, смотрел мне в глаза, и я тронула снова. Едва касаясь провела от по щеке, подбородку, разворачивая ладонь тыльной стороной, обвела контур его губ, коснулась плеча и тихо прошептала:

— Это нежность.

Никакой реакции не последовало, но едва я убрала руку, он перехватил ее и вернул к себе на щеку, я судорожно сглотнула и провела по скуле большим пальцем, наслаждаясь гладкостью его кожи. Тронула его волосы, перебирая их, не разрывая зрительного контакта. Меня затягивало в зеленый омут с такой силой, что мне казалось я загипнотизирована этим взглядом. Мне не верилось, что я это делаю, то, что было совершенно невозможным всего лишь минуту назад, вдруг превратилось в реальность. Самые простые прикосновения стали мистикой, волшебством, чем-то особенным и воплотившимся, как несбыточная надежда.

Аш резко приподнял меня за талию и усадил к себе на колени. Я смотрела в его глаза, потом перевела взгляд на ровный нос, на губы, которые сейчас так близко. У него идеальные губы. Они кажутся мягкими, очень сочными, капризными. И я помню их вкус. Красота, которая убивает, раздирает на части если сделать хоть одно неверное движение.

Мне казалось, что я не могу дышать, слишком близко к нему, слишком опасно, учитывая скорость смены его настроения. Я не знала, чего Аш хочет, о чем думает. Не вызовет ли в нем ярость, то что я сказала и то что я сделаю?

— Ты ранен, — прошептала, не сводя взгляда с его губ.

— Это мешает тебе показать, что такое нежность?

Рука на моей спине прожигала кожу сквозь платье, вызывая лихорадку, как от холода, только наоборот. Я наклонилась еще ниже и коснулась губами его губ. Он подался вперед, и я отпрянула. Аш откинулся назад, продолжая одной рукой удерживать меня за поясницу, а другой опираясь на постель, и я поцеловала его снова, скользя губами по горячим губам демона. Почувствовала, как по его телу прошла дрожь, но он не шевелился. Замерла и услышала властное:

— Еще.

С недоверием посмотрела в потемневшие глаза и снова поцеловала, осмелела, обхватила губами его нижнюю губу, провела по ней языком, наслаждаясь гладкой мягкостью и сочностью. Он вздрогнул, а я отпрянула, чувствуя, как сердце бьется прямо в горле, как слабость, страх, удовольствие охватили всю меня, и я задыхаюсь от избытка эмоций. Его рука с моей спины переместилась на затылок, и он привлек меня к себе, жадно набросился на мой рот, сжимая шею стальными пальцами, кусая, сминая, подавляя и отнимая весь контроль. Я замерла, и он замер, ослабил хватку на моем затылке. Губы в дюйме от моих губ. Коснулась снова и он ответил, повторяя мой поцелуй, проникая языком мне в рот, очень медленно, скорее вторя моим действиям. Вся моя кожа покрылась мурашками, мне казалось, что меня разрывает на кусочки от диких непонятных, но очень ярких эмоций. Я осмелела еще больше и зарылась пальцами в его жесткие волосы, сжимая, перебирая, притягивая его к себе. Лаская мощную шею, плечи. Мне кажется или он дрожит? Провела ладонью по сильной спине и почувствовала влагу. Невольно коснулась ладонью его лба, и он удивленно посмотрел на меня.

— Жар прошел, Веда сказала…

— Еще

По телу прошла волна тока от этой просьбы, которая походила на приказ, но все же это просьба, потому что его глаза по-прежнему ярко зеленые, как цвет мокрой листвы. Я снова погрузила пальцы в его волосы, чувствуя, как он сжимает мою талию обеими руками, привлекает ближе к себе. Жадно провела ладонями по его плечам, груди, избегая касаться повязок. Познание тела в прикосновениях. Я впервые касалась его именно так. Наклонилась и прижалась губами к его шее, вдыхая запах, скользя поцелуями по бархатной коже, снова вверх к подбородку, к его губам. Все смелее и смелее, целуя его глаза, обхватывая лицо ладонями, подалась вперед и услышала тихий, хриплый стон. Остановилась, чувствуя под собой, каменную твердость его плоти. Аш вдруг перехватил мои руки и опустил их. Несколько секунд продолжал смотреть мне в глаза, а потом сам коснулся моего лица кончиками пальцев, обвел скулу, скользя по шее, ключицам спускаясь к груди. Я начала задыхаться, совершенно неожиданные от него ласки, от которых у меня закружилась голова и пересохло в горле. Он обхватил мою грудь ладонями, лаская соски большими пальцами через материю платья, удерживая мой взгляд и я погружалась в огненную магму, сгорая заживо медленно и мучительно.

Аш потянул за тесемки на корсаже, и я судорожно сглотнула, когда ткань сползла с плеч, цепляясь за туго сжатые от возбуждения кончики груди. Я попыталась натянуть платье обратно, но он сильно сжал мое плечо, а потом сдернул повязку. Аш смотрел на ожоги от цветка. Долго смотрел, внимательно, словно изучал, а потом снова мне в глаза, слегка прищурился и спросил:

— Зачем?

— Смерть — это навсегда. Это страшно.

— Тебе было страшно?

— Потерять. Потому что я хочу видеть, слышать и чувствовать, что ты жив. Всегда.

— Свобода? — вздернул вопросительно бровь.

— Я не хочу свободу.

Когда его пальцы снова коснулись уже обнаженной кожи, я закрыла в изнеможении глаза.

— Смотри на меня, Шели.

Посмотрела и вздрогнула, когда увидела, как темнеет его взгляд, превращаясь из плавленого золота в горячие раскаленные, оранжевые угли. Ладони демона заскользили по моим ногам, задирая подол платья, поднимаясь к бедрам, лаская властно, уверенно, вызывая утонченную дрожь во всем теле. Я нервно подалась назад, но он удержал за поясницу и склонился к моей груди, обхватывая сосок губами, обвел его языком и слегка прикусил. Я жалобно застонала и почувствовала, как дернулась подо мной его плоть в ответ на стон. Другая рука демона медленно скользила по моему животу, ниже, к широко разведенным ногам и когда пальцы коснулись моего лона сердце забилось с такой силой, что стало больно в груди. Аш потянул меня за волосы, заставляя прогнуться и запрокинуть голову назад, его губы и язык обжигали мою кожу, поднимаясь вверх, к ключицам, шее, подбородку, захватывая и покусывая, оставляя влажные следы, пока не набросился на мой рот, проникая в него языком, быстро, голодно, яростно и одновременно касаясь кончиками пальцев влажной плоти внизу. Всхлипнула ему в губы и услышала тихое рычание. Я готова была разорваться на части от сумасшедших ощущений и нахлынувшего первобытного желания получить больше. Неконтролируемая страсть, на уровне инстинктов, на уровне самой дикой потребности тела. Ответила на поцелуй, впиваясь в его волосы, подалась вперед бедрами к его пальцам. Аш вдруг оторвался от моих губ и серьезно прошептал:

— Нежность…, - провел языком по моим дрожащим губам, — ты ее хотела.

Его пальцы творили со мной немыслимое это была мучительная пытка, от которой я сошла с ума. Они доводили до самой грани безумия и не давали ничего кроме мучительного и болезненного желания взять хоть что-то ещё, немножко, чтобы утолить жжение во всем теле, дикую пульсацию плоти. Я начала задыхаться, извиваясь в его руках, цепляясь за сильные плечи и видя горящий насмешкой и в тот же момент, обжигающий жаром, взгляд. Хотела жадно набросится на его влажные губы снова, но он удержал, сжимая мои волосы на затылке, не разрывая зрительный контакт.

— Чего ты хочешь, Шели. Сейчас? Чего ты хочешь?

— Не знаю, — жалобно всхлипнула и снова подалась вперед к ласкающим пальцам, скользящим у самого входа в лоно, цепляющим узелок плоти, который пульсировал с такой силой, что мне казалось я зарыдаю если он не прикоснется ко мне там сильнее.

— Знаешь, — губы в миллиметре от моего рта, — хочешь, чтобы я прекратил или хочешь еще?

— Ещё, — простонала и в тот же момент он проник в меня пальцем, очень глубоко, резко, и снова замер, а я обезумела, со стоном впилась в его губы, обхватывая шею руками, выдыхая, отдавая жалобные стоны.

— Вот так? — Оторвался от моих губ. Глаза в глаза и мне уже не страшно видеть, как плавится в этом взгляде дьявольский огонь. Моя личная бездна порока в которую я готова броситься, сломя голову и гореть там вечно в адских муках.

Его голос обжигал меня, бил током по оголенным от возбуждения нервам, заставлял вздрагивать от неконтролируемого бешеного желания взрыва.

— Да! — почти зарыдала.

— Или вот так? — пальцы выскользнули из меня и умело нашли затвердевший клитор, слегка сжали и я закричала, изогнулась в его руках, закатывая глаза от наслаждения, чувствуя его губы на своей груди, лёгкие укусы на напряженных до боли, умоляющих о ласке, сосках. Теперь Аш не останавливался, то проникая внутрь разгоряченного лона, то выскальзывая наружу чтобы жадно ласкать, исторгая из меня гортанные стоны, и я не понимала, что со мной происходит. Тело билось, как в агонии, пока я не ослепла от яркой вспышки самого дикого удовольствия в моей жизни. Почувствовала, как быстро и сильно сокращаются мои мышцы вокруг его пальцев, которые проникли в меня снова, и сейчас двигались во мне все быстрее и быстрее.

Властно привлек к себе и завладел моими губами, безжалостно терзая с утробным рычанием, как голодное животное. Услышала лязг ремня и напряглась, но Аш не давал расслабиться не на секунду. Меня все еще била мелкая дрожь, когда я почувствовала, как легко он приподнял меня за талию и в тот же момент я вскрикнула, ощущая резкое проникновение его члена. Замерла и он не шевелился, только прожигал меня диким взглядом, по его лицу поползла сетка огненных вен, глаза вспыхнули фосфором, и я судорожно сглотнула. Его плоть разрывала меня изнутри, заставляя дрожать от страха и паники. Но Аш не шевелился, только смотрел на меня, тяжело дыша, рвано, со свистом, сквозь стиснутые зубы, Я видела как раздуваются его ноздри, как играют желваки на скулах и покрылась испариной от невероятного напряжения широкая грудь. Аш сжал меня за талию и чуть приподняв насадил на себя снова.

— Сама, — хрипло прорычал он, прожигая насквозь тяжелым и затуманенным взглядом. Я не шевелилась, тяжело дыша, чувствуя, как внутри снова зарождается уже знакомая волна безумия, подалась вперед бедрами, цепляясь за его плечи, потянулась к его губам, и он жадно нашел мои, прижимая меня к себе, снова приподнял и насадил на свою плоть, теперь уже его пальцы зарылись в мои волосы, не давая пошевелиться, терзая, прокусывая тонкую нежную кожу. Чем быстрее он двигался во мне, одновременно приподнимая, сминая мою талию, ягодицы, тем больше мне казалось, что я сама превращаюсь в животное, в дикое, необузданное, чувствуя, как меня пронизывает током от каждого толчка огромной каменной, которая пульсирует плоти внутри меня. Так безжалостно и болезненно, но это сводило с ума, я всхлипывала, стонала, билась в его руках, царапая сильные плечи, скользя грудью по его взмокшей от пота груди. Аш двигается в диком хаотичном ритме, удерживая меня за волосы, заставляя прогибаться назад, приподнимая и опуская на себя так быстро, что мне начало казаться, что я сейчас сойду с ума и задохнусь, охрипну, умру под натиском его плоти. Я чувствовала, как мою кожу вспарывают его клыки. Видела, сквозь туман, пьяная от страсти, как моментами, теряя контроль, Аш впивается в края постели и запрокидывает голову назад, скалясь в болезненной агонии наслаждения, продолжая двигать бедрами в сумасшедшем темпе, и я смотрю на его лицо, искажённое страстью, в страшные глаза и вдруг понимаю, что он сдерживается. Да. Он сдерживает чудовище, чтобы не разодрать меня, как в прошлый раз…а со мной творится что-то немыслимое, все мое тело натянуто, словно тетива, я чувствую приближение уже знакомого яркого взрыва. Дикой волны удовольствия накатывают, захлестывают, ослепляют, меня пугает и одновременно заводит сама мысль о том, что я вся в его власти. Аш сильно сжал мою талию и обхватил губами истерзанный сосок, я почувствовала, как замерло на секунду мое тело, чтобы забиться в его руках. Слышу собственный крик, ловлю губами воздух и его ответный рык. Раздирающая боль на спине от его когтей, в тот самый момент, когда ослеплённая кричу от наслаждения и понимаю, что больше его не боюсь, чувствую, как внутри меня разливается что-то горячее, как он дрожит вместе со мной, кусает мои губы до крови.

* * *

Он смотрел как она спит и не мог понять, что чувствует в эту секунду. С ним что-то происходило. Необратимые изменения внутри. В тот самый момент, когда понял на что эта девчонка пошла ради него. В их мире не принято чем-то жертвовать. Тот, кто должен умереть, умирает. Его никто не жалеет, никто не оплакивает. В его честь дают залп, приносят жертву и сжигая тело, предают забвению. Клеймо сожгло ее плоть до мяса, но она все равно шла. В мире раболепного преклонения, полного равнодушия к смерти и жизни, в мире где нет места жалости и слабости, это было чем-то противоестественным. Ашу казалось он видит, как Шели скачет на Люцифере, припадая к шее коня и ее белые волосы развеваются на ветру.

Из тумана дикой боли его вырывал только ее голос. Он проникал в сознание, держал его на поверхности и заставлял бороться с теми, кто пришел за ним, чтобы забрать в вечность без плоти. А он не хотел уходить пока слышал и чувствовал Шели рядом. Она держала его. Крепко. Невидимыми железными тросами.

Она говорила о нежности, когда прикасалась к нему. Никто и никогда не трогал его вот так, чтоб он взмок от напряжения. Борьба с диким чудовищем, которое рвалось драть ее плоть, грызть сочное тело, вспарывать на части, отнимала все силы, а наслаждения от прикосновений сводило с ума. Он привык что его собственное удовольствие почти не имеет никакого отношения к удовольствию женщины, которую он брал. До той самой секунды, пока голубые глаза не закатились от наслаждения, от его прикосновений, пока реакция женского тела не снесла ему все планки, не заставила желать стонов еще и еще. Криков, хриплого дыхания, слез, ароматной влаги лона, дрожи и ответного дикого безумия. Податливая, настоящая. Он больше не видел ужаса в ее глазах, они потемнели от страсти, как и порозовела прозрачная кожа, когда она билась в экстазе в его руках. Никогда еще женское наслаждение не давало ему настолько много. Это удесятеряло его собственный экстаз. В когтистых лапах чудовища, оставляющих полосы на ее плоти Шели продолжала кричать от оргазма, лаская его, целуя окровавленными губами. Он сдерживался как мог, пока наслаждение не стало невыносимым настолько, что потерял контроль. А потом забрал ее боль, всю без остатка, зализывая каждую рану на теле, сатанея от вкуса алой крови и одновременного желания стереть с памяти Шели воспоминания о том, как он превращается в зверя. Потому что с этого момента ему самому больше никогда не забыть каким может быть ее лицо и взгляд, когда Шели его не боится, а дико и неистово отдает ему себя. И Аш уже не готов согласиться на меньшее, только больше. Забрать, впитать, жадно и алчно все что она может ему дать. От взмаха ресниц, до каждого крика, от прикосновения, до впивающихся в его кожу ногтей. Разодрать каждого кто не так посмотрел, не то сказал о ней. Она ЕГО. Принадлежит вся. Целиком. Его красный порошок, особенный кайф, ничто и никто никогда не значило в его жизни столько, сколько начала значить эта хрупкая девчонка. Шели даже не понимает, что это не она его раба, а он принадлежит ей. Аш понял это в ту секунду, когда увидел шрамы от ожогов на нежной коже. В ту же самую секунду он впервые начал чувствовать свое сердце. Оно забилось иначе и уже никогда не будет биться по-прежнему.

Она уснула на нем, утомленная, взмокшая. Слышал тихий ритм ее сердцебиения, дыхания и вдруг поймал себя на мысли, что этот звук дороже любой музыки, свиста меча и звона дуций. В дверь постучали.

— Руаха Эш зовет вас к себе, Господин.

Этого следовало ожидать. Осторожно переложил Шели на подушки и накрыл обнаженное тело покрывалом. резко встал с постели. В Мендемае уже раннее утро, днем провозгласят победителя турнира и это будет он — Аш. Потому что тот ублюдок, который ранил демона был последним, оставшимся в живых, воином Берита. Остальные сошли с дистанции в предыдущих боях на арене. Иначе и быть не могло. Да! Суки! Байстрюк привезет победу в Огнемай так же как и Северная башня теперь в его владении.

Аш натянул через голову рубашку, слегка поморщился от боли. Проклятая сталь эльфов распорола его до ребер. Веда отменно залатала тело, но кровоточить будет еще долго.

Прикрыл за собой дверь, успев бросить взгляд на серебристые волосы, рассыпанные по подушке, на припухшие алые губы и подрагивающие ресницы. Усмехнулся уголком рта, и переместился в покои отца, находящиеся отдельно от других. Взбежал по лестнице, отмечая царящую здесь гробовую тишину. Руах не переносил громких звуков, голосов, музыки. Он любил полный покой. Аш прошел по узким коридорам, освещенным факелами и толкнул дверь комнаты отца.

Настораживало отсутствие слуг. Или Руах был в паршивом настроении, и все затаились в ожидании взрыва. Покои отца, разбиты на несколько секторов. У него свой штат обслуги.

Запах крови Аш почувствовал внезапно, когда распахнул последнюю дверь, ведущую в спальню.

На секунду Ашу показалось, что у него отнялись ноги и занемело все тело. Руах Эш лежал на полу в луже крови с вывороченной грудной клеткой. Аш бросился к телу, упал на колени. Сейчас он четко видел, что голова отца отделена от тела. На шее тонкая полоска и из нее тонкой струйкой сочится кровь. Но это уже сделали после его смерти, которая наступила всего пару минут назад. Рядом, валялся короткий меч…его меч. Аша. Ледяной пот покатился по спине, а в горле застрял рык…только демону казалось, что он онемел. Еще не пришло осознание. Только ступор. Онемение всех конечностей.

Аш протянул руку и взялся за рукоятку меча. Двери с грохотом распахнулись и стражи Руаха Эша замерли на пороге. Один из них, едва шевеля губами, пробормотал:

— Байстрюк убил Повелителя…