Глава 26

Они ушли за час до рассвета, когда на Мендемай опустилась непроглядная тьма и извечный туман пополз по сухой, припорошенной снегом, земле. Он загустел так сильно, что в молочном мареве я не смогла даже проводить отряд взглядом. Внутри поднималось ненавистное ощущение пустоты. Мерзкое сосущее чувство тоски и страха.

В этот раз я не сдержалась от слез. Раньше такого никогда не бывало со мной. Я отпускала, понимала, что Аш воин. Он живет этой войной, дышит ею и, если я не стану дышать ею вместе с ним, я перестану значить для него столько, сколько значила до сих пор. Возможно, это беременность сделала меня настолько чувствительной и слабой. Но я невыносимо не хотела его отпускать. Мне хотелось вцепиться мертвой хваткой в его грубый плащ и умолять остаться еще ненадолго. Хотя бы на сутки, на пару часов, минут дольше. Я не успела насладиться им, не успела сказать все то, что накопилось за недели его отсутствия. Я ничего не успела. Но Аш почти не говорил со мной в эти дни, он любил меня. Физически. С каким-то остервенением, дикой жадностью. Вычеркивая из моего сознания чтобы то ни было, кроме его объятий, поцелуев и голода. Мне даже казалось, что этой ночью ему было особенно трудно сдерживать свою сущность и что не носи я под сердцем его ребенка, на мне бы, остались следы от его страсти, рваная плоть и глубокие порез от когтей. Но он сдержался, хоть и овладевал мною без передышки, пока я не обессилела в его руках совершенно. А потом я лежала на его груди, и мы выбирали имя ребенку. Аш уступил это право мне. Я давно знала, как хочу назвать своего сына. Когда демон оделся, и я поправляла перевязь на его груди, нарочно медленно, оттягивая мгновения расставания, он попросил принести дочь.

Я смотрела на них обоих и понимала, что счастье оно настоящее к нему можно прикоснуться и сердце может разорваться от сладкой боли наслаждения тем, что я никогда не надеялась увидеть. Своего свирепого демона, которого ненавидели и боялись до смерти, держащим в своих огромных руках крошечную девочку. Как он касается губами ее волос, трогает щеки кончиками пальцев и улыбается, даже смеется и его взгляд…в этот момент он так похож на человека. На обычного мужчину. Отца. И мне вдруг стало невыносимо страшно, что я больше никогда этого не увижу. Сама не знаю, как сказала это…как вообще осмелилась такое сказать, зная насколько важен этот бой для Аша.

— Не уходи…пожалуйста, Аш….не уходи. Мне так страшно.

Сказала и замерла. Увидела, как Аш оторвал взгляд от лица Марианны и посмотрел на меня. Потом протянул руку и вытер слезу с моей щеки.

— Я вернусь. Ты же знаешь — я всегда возвращаюсь. Обещаю тебе. Это случится даже быстрее, чем ты думаешь.

Я тяжело вздохнула и прижалась к нему всем телом, закрывая глаза, стараясь сдержать слезы, проводить его достойно. Рядом с ним я всегда становилась сильнее — женщина такого воина, как Аш, не имеет права на слабость, а сейчас я чувствовала себя разбитой…потерянной. Потерлась щекой о его щеку.

— Я люблю тебя.

Почувствовала, как он прижал меня сильнее, сминая огромной ладонью мою спину. Аш никогда не говорил мне о любви. В глубине души я мечтала это услышать, но понимала, что для меня намного дороже его взгляды полные нежности или страсти. Его привязанность к нашей дочери, его сильная спина за которой я, как за тройной каменной стеной, его забота о нас и его дикая страсть ко мне. Я не могла мечтать и о десятой доле всего этого, а имела все. Когда любишь хочется отдавать, а не брать и я отдавала…я наслаждалась тем, что он брал. Из множества женщин, которые были в его жизни, он позволил мне быть ближе всех.

Вдохнула запах его кожи и закрыла глаза.

— А как бы ты назвал нашего сына, Аш?

— Габриэль. Но я отдал это право тебе.

Он быстро прижался губами к моим волосам.

— Пора.

Я стиснула челюсти и разжала руки.

Когда отряд внезапно исчез с поля зрения, я осела на землю, чувствуя, как шевелится в животе ребенок и закрыла глаза. Война будет нашим вечным спутником. Я буду всегда с ним прощаться. Всегда умирать от этого сумасшедшего страха, что он не вернется, сгорать в ожидании. Я должна с этим смириться. Научиться не сходить с ума каждый раз, когда Аш уезжает. Он ведь самый сильный из всех воинов. С ним ничего не случиться. Демоны бессмертные…Но я все еще помнила, что есть множество способов убить и бессмертного.

* * *

Я пришла в себя, когда Мелисса накинула мне на плечи накидку и увела в пещеры. Медленно зашла в пустую комнату и села на низкую кровать, прижимая к себе Марианну. Я даже не замечала, что все еще плачу. Мелисса подошла ко мне и положила руки на мои плечи.

— У мужчин только две страсти, способные лишить их разума и увлечь за собой в бездну — это любимая женщина и война. Чаще всего вторая страсть сильнее первой, Шели, а нам остается только смириться с этим и ждать, когда настанет наша очередь в перерывах между той, второй страстью.

Я посмотрела на нее и тяжело вздохнув спросила.

— Ты не тоскуешь по семье, Мелисса? Не вспоминаешь мужа и детей?

Она отвела взгляд и судорожно вздохнула:

— Я запретила себе думать о них, иначе я сойду с ума и наложу на себя руки. Я просто молюсь, чтобы они были живы и счастливы. Может быть, когда-нибудь, я вернусь обратно и увижу их, а для этого я должна быть сильной. И я стараюсь выжить как могу. Ради них.

Я взяла ее за руку и сильно сжала. Я даже не хотела думать о том, что меня могли разлучить с Марианной. От одной мысли об этом вся моя кожа покрывалась мурашками. Я прижала малышку к себе сильнее и потерлась щекой о мягкие волосики на макушке. Моя девочка. Мое сердце, часть которого теперь живет вне моего тела.

— Но я все же думаю, — продолжала Мелисса, — какие они сейчас? Как выглядит мой старший сын и какие новые слова выучила младшая дочь? Представляю, как они возвращаются все домой, как спрашивают, что есть на обед, как ссорятся и дерутся…

Теперь уже ее глаза блестели от слез.

— Ты счастливая мама, Мелисса, у тебя пятеро детей, ты подарила своему мужу вечность. И ты обязательно вернешься домой. Я верю в это, и ты верь.

Она снова посмотрела на меня.

— А ты? Ты хочешь вернуться домой?

Если бы она спросила меня об этом несколько лет назад, я бы ответила, что мечтаю об этом, а сейчас я точно знала где мое место.

— Мой дом, там, где мой мужчина и мой ребенок, Мелисса. А в том мире ностальгия, детство и воспоминания. Я бы хотела увидеть своих близких…но не вернуться. Моя жизнь здесь. Мое сердце здесь и моя душа…

— С ним…, - продолжила она за меня, и я улыбнулась уголком рта.

— Да, с ним.

— Мы с Альбертом с детства. Учились вместе, выросли вместе, а потом поняли, что и состарится тоже хотим вместе.

Мелисса смахнула слезу, а потом улыбнулась мне:

— Расстроила я тебя своими воспоминаниями, и сама расстроилась, а тебе сейчас радоваться надо, побольше думать о хорошем. Ты носишь в себе наследника Верховного демона. У него будет великое будущее, вот увидишь.

Внезапно кто-то одернул полог, и мы обе обернулись. Я увидела одного из воинов демона, Кифа, начальника дозора, который остался охранять пещеры.

— К пещерам двигается отряд воинов. Их слишком много чтобы мы могли дать отпор. Несколько дозорных обезглавлены.

Я быстро посмотрела на Мелиссу и сильнее прижала к себе малышку.

— Сколько их?

— Дозорные сказали около ста. А нас слишком мало, все остальные с Ашем. Уходим в лес. Уже погасили все костры. Несколько воинов прикроют вас. Поторопитесь. Вы знаете, где можно укрыться. Ждите нас там. Если не вернемся к ночи — уходите дальше к вершинам Аргона. Скроетесь в верхних пещерах и переждете пока отряд Аша вернется.

— А лошади? А церберы?

— Их придется бросить, — сказал демон.

— Это невозможно. Мы не можем бросить лошадей. Это какое-то безумие.

— Они не пройдут по тоннелю. Собак спустим с цепи, они сами нас найдут.

От мысли, что придется оставить Люцифера внутри все похолодело.

— Поторопитесь, Госпожа. Нет времени думать. Они будут здесь через несколько минут. Уходите.

Я выдохнула, справляясь с приступом паники, стараясь унять дрожь по всему телу.

— Уходим, — наконец-то сказала я, стараясь взять себя в руки.

Мелисса помогла мне привязать Марианну куском материи ко мне, так чтоб мои руки были свободны, а она согревалась от тепла моего тела. Я закуталась в плащ, и мы поспешно вышли из пещер. Я бросила взгляд на коней, которые перебирали копытами, отбивая искры. Мысленно попрощалась со своим любимцем. Я не могла подойти к нему и, глядя в черные, преданные глаза сказать, что бросаю его. Вдалеке послышалось рычание — то спустили с цепи церберов. Я повернулась к демону:

— Киф!

Он посмотрел на меня исподлобья.

— Береги себя и воинов.

А потом взяла его руку и крепко сжала. Демон не ожидал, он даже вздрогнул.

— Спасибо.

Едва мы вошли в тоннель, освещая дорогу факелами, как я услышала гул и от грохота задрожала земля, бросила взгляд назад и вздрогнула, когда поняла, что те, кто остались скорей всего будут убиты, чтобы дать нам возможность скрыться.

* * *

Дорога по извивающемуся узкому тоннелю казалась бесконечной. Все шли молча, никто не знал, что нас ждет снаружи, да и что нас ждет вообще. Со мной остались всего пять воинов. Остальные десять сейчас проливают за нас кровь там, у пещер.

Когда мы вышли наконец-то на свет, в Мендемае был уже полдень и блеклое пятно солнца виднелось на тусклом небе. С юга двигались сизые тучи. Нас ожидал снежный ураган. Мы должны достичь подземелья до того, как он обрушится на нас.

Все ускорили шаг, я поглядывала то на Веду, то на Мелиссу, иногда на нашу охрану. Только бы продержаться до возвращения Аша. Мы останемся на время без провизии, без воды, без каких-либо удобств.

— Это здесь, — крикнул один из демонов и наклонившись отодвинул присыпанную дерном дверь, ведущую в подземелье. Мы спустились вниз, поеживаясь от сырости и запаха затхлости. Воины развели костер и я в блаженстве протянула руки к огню.

Теперь оставалось ждать. До ночи. Если Киф не вернется, продолжать самый тяжелый путь — к вершине Аргона. Чем выше взбираешься, тем холоднее там, наверху, где проходит граница с Асфентусом.

Я прислонилась спиной к стене и посмотрела на Марианну. Ее растрясло в дороге, и она спала, посасывая большой палец.

Как мало нужно ребенку для спокойствия и счастья. Ее дом — это я. Защита тоже я. Но малышка такая хрупкая и маленькая. Веда сказала, что она еще долго будет человеком, почти до совершеннолетия даже не заподозрит о своей сущности. Да и какую сущность она унаследовала тоже не известно. В этом проклятом мире все загадка, свои неписанные законы извращенной до неузнаваемости, особенной природы. Даже я существо не особо понятное и не особо изученное даже самой Ведой. Моя же дочь вообще полная загадка.

— Выпей, детка. Ради ребенка.

Веда протянула мне флягу, и я уже знала, что там — кровь. Бесценный нектар в наших условиях. Сделала несколько глотков и протянула ей обратно. Я видела, как между ее бровей пролегла складка и я даже понимала, о чем она думает — если за нами не вернуться, то очень скоро я останусь без этого нектара и у меня пропадет молоко, а ребенок, которого я ношу начнет пожирать меня изнутри, питаясь моей кровью, не получая ее извне. То есть мы все умрем. Вначале моя малышка, которой станет нечем питаться. Потом я, а потом и малыш во мне.

— Хватит еще на сутки, — тихо сказала Веда, — а потом будем думать. На время сойдет любая кровь. Но на вершине вряд ли осталось хоть одно живое существо. Там минус пятьдесят по Цельсию.

Она придвинулась ко мне вплотную, бросив взгляд на воинов и прошептала:

— Будь очень внимательной. Не доверяй никому. Слышишь? И не подпускай к себе никого. Держись ближе ко мне.

— Почему?

Ответ я получила намного позже, а сейчас я просто думала, что Веда имеет виду нападение чужаков или предательство. Мы ждали до последнего, до полуночи, никто не пришел. Воины молча переглядывались, ожидая моего приказа, а я медлила. Я все еще надеялась, что Киф уцелеет.

— Уходим. Скоро стихнет ураган, а нам нужно чтоб снег замел наши следы. Ждать дальше бесполезно. Они мертвы, — решительно сказала Веда и протянула мне руку, помогая подняться.

Мы снова двинулись в путь, затушив костер, уничтожив все следы нашего пребывания в подземелье.

Адская дорога, еще сложнее чем путь через тоннель. Особенно сейчас, когда все мы понимали, что теперь остается надеяться на чудо. Я знала, что многие из демонов уже чувствуют голод. Почти сутки в пути. Уставшие, замерзшие.

Мы взбирались наверх, карабкались по склонам и снова шли. В этом проклятом месте даже демоны лишались своих способностей.

— Делаем привал, — крикнул Легуа и махнул нам рукой, — переждем пару часов новый виток урагана и двинемся дальше.

— Да вершины час пути, — возразила Веда, — можно укрыться уже в пещерах.

Демон бросил на нее яростный взгляд:

— Сейчас начнет мести так, что ты в полуметре ничего не увидишь, старая. Блуждать по лесу никто не хочет. Делаем привал. Вы, трое, несите дозор внизу, разделимся. И ты, ведьма, иди с ними, твоя чуйка им пригодиться.

Легуа кивнул трем другим демонам и те поспешно скрылись за деревьями. Веда несколько секунд смотрела на меня, а потом сказала:

— Помни, что я тебе говорила.

Мы укрылись под деревьями, прижимаясь спинами к могучим стволам, а лапы массивных елей защищали нас от снегопада. Я закрыла глаза, чувствуя насколько устала. Даже не заметила, как провалилась в сон. Меня разбудил сдавленный крик. Инстинктивно нащупала нож в кармане и приоткрыла глаза. В тот же момент меня схватили чьи-то руки и вдавили в ствол дерева.

— Только пискни, сука, я сожру твоего ребенка.

Распахнула глаза и встретилась с жутким взглядом Легуа. Он вцепился в мое горло.

— Отпусти, — уверенно сказала я, — отпусти и я клянусь, что забуду об этом. Иначе он найдет тебя, и ты умрешь долго и мучительно.

Демон оскалился мне в лицо и усмехнулся.

— Я скажу, что тебя убили враги. Остальные подтвердят. От тебя даже трупа не останется. Так что смирись и прими свою участь. Мы голодны и не собираемся дохнуть, когда рядом есть еда…но вначале…

Он плотоядно облизал губы и рванул в стороны полы моего плаща.

— Вначале я хочу понять, чем ты его так привязала к себе.

Я сильнее сжимала кинжал, понимая, что с ним не справлюсь, а если и справлюсь, то остальные добьют меня, Мелиссу и Веду. Когда он дотронулся до Марианны, чтобы оторвать ее от меня, я воткнула нож в шею Легуа, на меня брызнула его черная кровь и тут же выдернула, сжимая рукоятку и готовая сопротивляться о последнего.

— Сука! — он замахнулся чтобы ударить и в тот же момент вдруг взвыл, его отшвырнуло назад. Я не сразу поняла, что происходит, пока не услышала рычание, а потом, увидев в темноте три пары горящих красных глаз, резко выдохнула.

Норд загрыз Легуа быстро. Он был слишком голоден, а запах крови демона разбудил в нем самые примитивные инстинкты. Расширенными от ужаса глазами я смотрела как цербер раздирает демона на части, как растекается по снегу черная кровь.

Вдалеке послышался крик, и я вскочила на ноги, побежала на звук борьбы:

— Мелисса!

Но не успела, я лишь увидела, как напарник Легуа тащит мою подругу в чащу леса. Он не ушел далеко, я метнула кинжал, и он вонзился ему в спину, по самую рукоятку, а потом на него набросился другой воин, завязалась борьба.

Я подбежала к Мелиссе и рывком прижала ее к себе. Громко плакала Марианна, а мое сердце билось в горле от пережитого кошмара. Меня лихорадило, зуб на зуб не попадал, но, несмотря на это, по спине градом катился холодный пот.

— Ты цела? Цела?

Она кивнула, а я увидела на ее шее и щеке следы от клыков. Слезы смешались с ее кровью и расширенными от ужаса глазами, с застывшим взглядом. Она была в шоке.

— Он…он…

— Я знаю. Все хорошо, — пробормотала я, и с облегчением выдохнула, когда увидела, как тому, кто напал на Мелиссу вспороли грудную клетку и вырвали сердце.

Рядом раздалось довольное рычание, я повернулась к Норду. Он смотрел на меня, зажав в средней пасти голову Легуа. Осторожно положил к моим ногам и завилял хвостом. Несмотря на весь ужас происходящего, я усмехнулась. Принес трофей хозяйке. Потрепала его за ушами.

— Молодец. Ты молодец.

— Шели!

Веда подбежала ко мне, помогая нам обеим подняться.

— Вы целы?

— Да!

Марианна продолжала плакать, и я накрыла ее полой плаща, лихорадочно думая о том, что пора её кормить. Тот воин, который убил напарника Легуа так же бросил к моим ногам его голову.

— Предатели. Сукины дети. Простите Госпожа, мы должны были…

Я выдохнула и посмотрела на молодого демона.

— Они были голодны.

— Мы больше не воины армии братьев. У нас теперь иные законы. Это был наш выбор, и мы свободны. Предатели остались в цитадели. Те, кто с нами, хранят верность Ашу, а значит и его женщине. И мы скорее отдадим вам свою кровь, как бы не были голодны.

Я все еще тяжело дышала.

— Как тебя зовут?

— Шон.

Я кивнула.

— Ты знаешь дорогу к пещерам?

— Да, Госпожа.

— Веди нас туда. Сейчас.

Посмотрела на кричащую малышку и прижалась к ее головке губами.

— Скоро, милая, потерпи немного. Совсем немного. Все будет хорошо.

Тогда я еще думала и верила, что для нас возможно это "хорошо"…Что вернется Аш и все станет по прежнему. Главное дождаться его. Выжить.