11 Старые друзья

Утром все подскочили ни свет ни заря в ожидании веселой прогулки. Солнце играло в зинто. О вчерашнем дожде напоминали лишь пушистые розовые облака, плывущие по рассветному небу.

Я спустилась в стационар проверить вчерашнюю собаку. На соломе рядом с ней прыгал Хтон. Он толкал ее лапами и носом, перепрыгивал и снова толкал. Соболь тихонько тявкал и рычал, всем видом выражая раздражение. Собака продолжала спать глубоким лечебным сном, слегка покачиваясь от толчков фамильяра. Дышала она ровно, сердце билось стабильно и сильно. Внутренние органы заживали.

Я аккуратно напоила ее лечебным отваром, щедро приправленным магией, и решила, что левитацию можно снять. После чего аккуратно опустила безвольное тело на солому. Хтон тут же подскочил к собаке и улегся рядом, почти ей на голову, обхватив лапками и крепко прижавшись, всем своим видом показывая, что оторвать от раненой собаки его сможет только Шанталь.

Наказав домовику следить за собакой и поить ее, я пошла собираться на конную прогулку.

Студенты уже шумели в столовой. Верона и Шанталь звенели колбами в лаборатории.

Демир ушел в конюшню готовить лошадей и спускать их в леваду. Леди Инга с раннего утра ушла в сад и что-то там делала.

Прибыл Пьер, как всегда идеальный и несносно элегантный. Он весело болтал с дамами и подгонял студентов, споривших о том, что нужно взять с собой для прогулки.

Кони, уже оседланные, ждали в леваде, когда в клинику забежал какой-то мужичок и почти в слезах закричал:

— Магесса! Магесса! Пожалуйста, быстрее, там такое побоище!

— Кто?

— Свиньи.

— Далеко?

— На хуторе за Малиновкой. Да быстрее же, магесса!

Краем глаза я видела, что лицо Пьера слегка помрачнело, остальные проводили меня взглядом.

Я заскочила в клинику, схватила свою сумку и, не переодеваясь, запрыгнула на первую попавшуюся лошадь и помчалась догонять мужичка, который уже выскакивал за кованые ворота клиники.

Ну что ж, у меня своя прогулка! Заодно проверю, что за чудо-конь мне достался.

Конь и вправду был хорош. Он безмятежно оставил компанию и подчинился мне, догоняя паникующего мужичка, который гнал свою легконогую кобылу, помогая пятками и голосом. Конь нес меня сосредоточенно и ровно, легко спускаясь по каменистой дороге вниз к развилке. Минут за двадцать мы долетели до Малиновки, не заезжая в нее, свернули дальше в поле и скоро мчались уже вдоль гранитной кладки древней изгороди, за которой прятался одинокий хутор.

Меня действительно ждало побоище. Каменный пол свинарника был залит кровью. Рассыпанная дробленка смешалась с опилками и водой, повсюду погнутые вилы и сломанные ведра. Валялись растоптанные и растерзанные крохотные поросята. Взрослые свиньи с грязными рваными ранами злобно хрюкали и нервно угрожали всем, кто подходил близко.

— Что тут произошло? — отдав коня, я стояла в дверях и разглядывала драчунов.

Мужичок уже вручил лошадей своему парнишке и сам заходил со двора.

— Утром работник забыл закрыть двери. Или плохо закрыл. Тут две свиноматки в охоте, и четверо вчера опоросились. Первым выбрался хряк и сломал дверь у свинок в охоте. Они тут крутились и открыли двери другим. Вот они все и разодрались. А поросят потоптали в драке. Кого-то просто сожрали. Сердешные, они даже спрятаться не смогли.

Мужик едва не плакал. Работник понуро стоял с лопатой и ведром, убирая маленькие трупики.

Свиньи уже были загнаны в свои клети, и можно было идти и осматривать всех по очереди.

Эту породу крупных, длинных свиней на крепких ногах, курносых и с большими ушами, закрывающими глаза, я уже видела, когда помогала Манке.

Свиньи выглядели жалко: уши и хвосты были разодраны, под светлой шкурой наливались гематомы, а вымя было искусано и порвано. В свинарнике стоял удушающий запах свиного навоза, крови и раздавленных поросят. Вокруг жужжали мухи, и мне пришлось ставить полог на дверь и окна, чтобы избавиться от этих мерзких тварей.

Я переходила из загона в загон, обездвиживая, успокаивая и попутно очищая пространство. Следом шел работник с мешком опилок и ведром чистой воды. Мы отмывали грязь с раны — я ее подсушивала и сращивала — и шли дальше.

В живых остался лишь один помет поросят. Самые старшие, они сумели спрятаться за кормушкой. Малыши не пострадали, хотя и перепугались. А вот мать была порвана сильно.

Я осмотрела хряка. С ним все было более или менее в порядке. Кабан был зол и резок, но в моем вмешательстве не нуждался.

Примерно к обеду мы закончили. Я устала, измазалась, пропиталась запахом животного безумства. Работник вел себя тихо и выглядел виновато.

Спокойные и подлатанные, свиньи уже забыли о своих погибших поросятах и с аппетитом очищали кормушки. Самые непостижимые животные! Бесстрашные до безрассудства, когда защищают своих поросят. И в момент забывающие о том, что они мамаши, когда поросят рядом нет.

Зато про потерю помнил хозяин и провожал меня с самым угрюмым видом, даже не предложив попить. Просто застыл в своем горе.

Кое-как умывшись во дворе, я забралась на лошадь и тронулась в обратный путь.

От меня воняло.

Смердело.

Одежда была безнадежно испорчена.

Но я наслаждалась чистым воздухом, запахом хвои, мягкой погодой и легким галопом своего коня. Я не спешила, хотя помыться и сменить одежду несомненно стоило.

По дороге из Малиновки передо мной из зарослей скальника выскочил крупный пес черный с рыжим подпалом. Внимательно и холодно посмотрел на меня и прыжком ушел с дороги. Мой конь всхрапнул, поджал уши, но с ноги не сбился, легко поднимаясь вверх по склону.

На собаке не было ошейника, но она не выглядела бродягой. Я проследила за ней глазами и увидела, как большая собака догнала мужчину, размеренно идущего вверх по каменистой дороге, ткнулась носом в его ногу и побежала вперед. Значит, пес хозяйский и просто бегал проверить, кто едет сзади.

Было удивительно увидеть на этой дороге прохожего. Для пешей прогулки — место слишком дикое. Для путешествия обычно берут коня. А этот ногами. Один, если не считать собаку.

Не торопясь я его догнала, успев мельком немного рассмотреть. Странник был высокий и длинноногий. Наверное, старше меня лет на десять, хотя, кто знает… Светлые волосы, короткие, едва собранные, были спрятаны под бандану и доходили до ворота грубой рубахи. Его внешность больше подошла бы воину, чем мирному путнику: быстрый оценивающий взгляд, крепкое тело, рюкзак за спиной и свободные руки. Он взглянул на моего коня, потом перевел взгляд на меня и, немного прищурившись, кивнул.

Я кивнула в ответ и ускорилась. Кажется, что свиной дух от меня мог сразить наповал, и мне было не очень удобно перед случайным прохожим.

Когда я добралась до дома, левада пустовала. Значит, наши еще не вернулись с прогулки. Вручив лошадь домовику, я поспешила наверх привести себя в порядок и наконец пообедать.

Теплая ванна и шапка пены! Блаженство... Шанталь специально сделала для меня разноцветные составы. Переливчатый изумрудно-голубой — после свиней. Золотистый — после собак. Лососевый — после лошадей. Оранжево-фиолетовый после коров. И молочно белый — универсальный.

Я люблю свиней. Но лучше бы они ромашками пахли… Я отмокала среди изумруда и лазури, пока вода не остыла…

Внизу было людно, хотя я не слышала, чтобы вернулись наши конники. Не звякал колокольчик приемной.

В холле сэр Демир и сэр Кристиан, прибывший накануне, торопились обнять того мужчину с собакой, встреченного мной на горной дороге. Я выходила из портальной, и мне казалось, здоровяк Демир сейчас раздавит его в своих крепких объятиях.

— Демир! Ты жив!!! — незнакомец бросил свой рюкзак. — Я поспешил сюда сразу, как только узнал.

Он обнимался с Демиром и потом сэром Кристианом. Черный пес крутился между ними, настороженно оценивая и вглядываясь.

Откуда-то из глубин дома торопилась леди Инга, на ходу отмахиваясь от домовиков:

— Йен, ты вернулся, бродяга! Йен… — Леди Инга крепко взяла мужчину за плечи и отстранила, вглядываясь в него. По ее щекам текли слезы.

— Инга! Ты дождалась… Демир! Она волосы подстригла… Все ждала тебя…

Эти четверо были явно знакомы и давно дружили. Я боялась спугнуть их встречу, не предназначенную для чужих глаз, и тихо прошла в столовую, поманив за собой домовиков, дожидавшихся леди Ингу.

Меня заметил пес. Глухо рявкнув, он тенью метнулся ко мне наперерез.

— Гром! Назад! — Йен, не отпуская рук леди Инги, насмешливо посмотрел на собаку.

— А, прекрасная свинарка на молодом рузьене! — с легкой улыбкой узнал меня этот неизвестный Йен.

— Ошибаешься, дружище, — посмеялся Демир. — Это хозяйка клиники магесса Ашвария, и ты у нее в гостях.

Йен уважительно поклонился, сразу став серьезным:

— Простите, магесса, мою неуместную шутку. Когда долго ходишь один, невольно дичаешь.

— Я возвращалась домой после лечения свиней и пахла соответственно. Любой бы так подумал! — я пожала плечами, принимая извинения.

Вежливо улыбаясь, я фактически сбежала от них в столовую. Домовики уже ждали меня и я, понимая, что леди Инге сейчас не до обеда, распорядилась накрывать на стол. За мной потянулись все.

Немного погодя с улицы донесся топот ног, смех и разговоры. Вернулись с прогулки наши наездники. Ребята шумной толпой ввалились в дом.

Пьер, беззаботно шутивший с Шанталь и Вероной, удивленно замер и поклонился нашему гостю.

— Сэр Йен! С возвращением!

— Пьер, мальчик мой! Прекрасно выглядишь! — и «сэр Йен» похлопал Пьера по плечу.

Пьер представил своих дам, а про студентов просто сказал — практиканты!

Йен поклонился Вероне и Шанталь и улыбнулся ребятам, замершим в дверях.

***

Малиновый пирог был доеден. Кофе допит.

Пьер уехал.

Верона, Шанталь и студенты ушли в лабораторию, сказав, что «мечтают поработать».

На вечер решено было созвать праздничный ужин, а пока четверо старых друзей, забрав Грома, ушли в гостиную, чтобы не мешать нам разговорами.

Я направилась в клинику, где уже сидели посетители в ожидании, когда я освобожусь и начну прием.

Когда остался последний посетитель, я взглянула на часы. Ого! Пролетело пять часов! На столе стояли три остывшие кружки с чаем. Я помню, что кто-то из домовиков заходил и тихонько заносил мне горячий чай. Я так и не успела его выпить. Последней я принимала беременную собачку с кривыми ножками и приплюснутым носом на круглой голове. Она вежливо виляла роскошным пушистым хвостом и довольно тяжело дышала. Ее хозяйка, пожилая женщина, артритными пальцами сжимала кружевной платочек и гладила собачку, вздыхая и ожидая моего решения.

У животного близились роды, было понятно, что щенки, несомненно такие же головастые, как мать, вряд ли смогут родиться самостоятельно. Я сказала, что забираю собаку в стационар, и, когда появятся малыши, отправлю записку почтой.

Собачка слегка забеспокоилась, когда я взяла ее с рук хозяйки, но я не стала нервировать будущую мать, слегка надавила магией, заставив расслабиться, и животное мне доверилось.

Пока я несла собаку в стационар, видела, что к вечерним посиделкам уже выносят столы и стулья. Вернулся Пьер, и с ним приехал сэр Ральф — его отец и брат леди Инги. Я уже видела его мельком, когда он навещал Ингу и обратившегося Демира.

Домовики хлопотали над столом и ставили защиту от комаров и мошек.

А я плюхнулась в кресло качалку под окном кухни и лениво смотрела, как другие хлопочут. Окно было открыто, и я слышала, как тихонько разговаривают Йен и леди Инга. Я успела услышать: «Пойми, Инга, я не мог остаться дома, когда Милены не стало», и окно тут же закрыли. Я так устала, что чужие секреты меня не возбуждали. Так что я осталась под окном, тихонько покачиваясь и нюхая буйно цветущие вокруг розы.

Удивительно. Прошло чуть больше месяца, как я живу в «Свирепом Вепре», и вот вокруг меня закрутилось столько событий! Большой дом полон людей. Я ни секунды не чувствую себя одинокой и потерянной. И если уж честно, совсем не скучаю по дому. Странно, но факт.

Когда все расселись за столы, появился еще один гость.

В сад вошел здоровяк Гусс и, улыбаясь, протянул нарядному Демиру бутылочку вина. Все подвинулись, усаживая нашего законника.

Солнце золотило листву в саду. Воздух пьянил свежестью цветов и сладкой малиной. Полевые сверчки уютно звенели и плели кружево вечера своим стрекотом, громко перебивая шум горной реки, текущей за домом. Мы не торопясь наслаждались едой и разговорами ни о чем. На сад медленно опускались сумерки.

— А знаете, у меня кое-что для вас есть! — Йен протянул что-то завернутое в тряпицу Демиру и мило улыбнулся, всем лицом: ямочками на щеках, морщинками у глаз, быстрым ласковым взглядом.

Демир начал разворачивать тряпицу, и мы с любопытством следили, что там.

Почти развернув, Демир охнул и протянул сверток жене.

Леди Инга взяла его бережно и, подняв глаза на Йена, спросила:

— Это то, о чем я думаю?

Йен, спрятав улыбку за пальцами домиком, кивнул.

— Нет ничего лучше, — едва ли не пропел он, — чем воскурить бану для духов в благодарность за чудесное спасение Демира.

Леди Инга, немного бледная от волнения, показала нам развернутую тряпку, на которой лежал кусочек чего-то размером с куриное яйцо. Оно слегка светилось, и казалось, что от него идет легкий парок.

— Это же слезы гор, — зашептала мне на ухо Шанталь, — чрезвычайно редкая смола, которую находят в местах захоронений драконов. Неизвестных могил почти не осталось, ведь драконы сжигают своих мертвых. Но там, где есть древние кости, и встречают бану. Найти ее — большая удача!

— Мы завтра же с Демиром сделаем подношение духам рода, — леди Инга любовно заворачивала подарок обратно в тряпочку. — Йен, это щедрый дар…

Студенты, с разрешения профессора, ушли домой. Сразу стало понятно, что размеренный вечер закончен. Господин Гусс посерьезнел и сказал, что поспешил сюда не просто так, хоть ему и было приятно ненадолго оставить тревоги.

— Вы помните, что мы рассылали местным фермерам листовки с просьбой вспомнить о всех странных животных, с которыми они встречались в последние двадцать пять лет? Никто так ничего и не вспомнил. Но вот сегодня я сам разговаривал с крестьянином, и он рассказал о своем подозрительном кабане. Фермер живет далеко от Тарлушек, почти на границе с округом Гризли. Так вот, пять лет назад у него умер кабан, который до этого прожил у него двадцать лет. Тот кабан сам зашел к нему во двор. Он не был похож на диких кабанов, но и на домашнего хряка тоже. Крупнее дикого. По хребту у кабана шла седина, но в остальном он был черный, как смоль.

— Это был оборотень? Один из тех? — Я посмотрела на сэра Кристиана.

— Это наверняка был отец… — грустно ответил сэр Демир.

— Значит, пока не найдены два Волка, Гризли, Росомаха и Горный лев? — Йен был невероятно серьезен.

— Определенно пока нашлись только Кабаны, — задумчиво сказал сэр Кристиан.

Потом господин Гусс повернулся ко мне:

— Магесса Ашвария, как там дела у вчерашней собаки? Я, кажется, нашел ее владельцев, и они хотят забрать ее, если это возможно.

— Я осматривала ее пару часов назад. Из лечебного сна она хорошо вышла. Болей нет. Шкура заживает. Ребра заживают. Внутренности тоже. Она немного поела, домовики сварили ей крепкий костный бульон. В целом не вижу проблем, если ее заберут хозяева и закончат лечение дома.

Мы еще немного посидели в саду, наслаждаясь вечером. Господин Гусс и профессор Верона неторопливо обсуждали «своих птенчиков» — студентов практикантов. Пьер, я, леди Инга и Шанталь играли в карты. Йен и оборотни обсуждали, что делать с поисками дальше.

Все разошлись, когда уже стемнело.

Йен со своим псом ушел спать в стационар на солому, сказав, что там ему будет удобнее.