12 Студенты осваиваются

Казалось, что моя голова только коснулась подушки, как меня уже тряс домовик, которого я оставила в стационаре наблюдать за собаками.

— Вставай, хозяйка! Вставай быстрее! Там собака… Вставай!

Мои мысли в голове никак не могли прийти в согласие с реальностью, а тело пыталось улечься обратно в кровать, которая, как мамина колыбельная, навеивала мне сны… сны… сны…

— Да вставай же, хозяйка! Там же щенки скоро будут!

В голове щелкнуло, и меня пробил холодный пот. Точно! Там же эта кривоножка, которая вот-вот родит. Я проснулась почти полностью. В раскрытое окно трещали сверчки. На небе поблескивали звезды. Легкие шторы колебались от небольшого сквозняка. В доме разлилась тишина и покой.

На цыпочках я спустилась в стационар.

На соломе в дальнем вольере спал Йен, положив под голову свой рюкзак. Его пес поднял уши и, увидев меня, снова задремал.

Кривые Ножки беспокоилась и рыла солому, вывалив язык и трудно дыша. Я присела около нее и погладила по голове.

— Что, думаешь, уже пора?

Собачка вскинула на меня мученический взгляд немного шальных глаз и продолжила рыть солому и рвать ее зубами. Я осмотрела ее. Да, определенно, схватки уже идут.

Курносой собачке было очень трудно дышать. Она хрипела, хрюкала и отрыгивала пенистую слизь. Маленькое тельце с раздутым животом содрогалось от боли. У собачки тряслись задние лапки. Казалось, что ее просто разорвет на соломе. Я окончательно проснулась.

— Пойдем за детками! Сейчас тетя тебя обезболит, и ты уснешь. А когда проснешься, то все будет позади! — я шепотом разговаривала с собачкой, аккуратно уводя ее в глубокий магический сон. Когда она вытянулась на соломе, я забрала ее, и мы пошли в операционную, не зажигая свет, чтобы не будить животных в стационаре.

Дом стоял в тишине. В большие окна лаборатории, через которую я пошла, светила луна, и яркие тени лежали на полу, столах и стеллажах. Маленькая собачка пыхтела во сне.

В операционной свет зажигался автоматически, и пришлось немного проморгаться, чтобы привыкнуть к яркому освещению. Собака глубоко спала и хрипела во сне. Я подозвала домовика, чтобы он помог мне со щенками. Пока я оперировала, домовик принимал и укладывал в корзинку очередного малыша. Управились мы быстро. Не прошло и часа, как в корзинке горланили три щеночка, ползая друг за другом в поисках молока. А одурманенная мать приходила в себя, с трудом понимая, что вообще происходит.

Я вернула собаку в стационар и подложила малышей под мать.

Оставив семейство под наблюдением домовика, я широко зевнула. В стационаре мне показалось, что Йен не спит и наблюдает за нашей возней. Но когда я посмотрела в его сторону — глаза были закрыты.

Спать! Оказавшись в постели, я сразу провалилась в сон...

Утром прилетел дракон.

В столовой господин Гусс пил кофе с Вероной, как будто никуда не уходил.

— А где все? — спросонья мне показалось, что я слышала шум, но в доме было тихо…

— Сэр Кристиан, сэр Йен и сэр Демир ушли в лес — они хотят что-то проверить. Шанталь и студенты в лаборатории, — здоровяк законник поставил свой кофе и посмотрел на меня внимательно.

Я себя чувствовала, ровно как в поговорке «поднять подняли, а разбудить забыли», и поэтому мысли текли в голове, ничуть не задерживаясь. Надо бы тоже кофе что ли…

Дракон появился вместе леди Ингой.

Невысокий и хрупкий, как все драконы, он поклонился нам с непроницаемым выражением лица, сложив руки перед грудью. Седые волосы в сложной прическе, яркий шелк одежды, руки и лицо, украшенные морщинами — он с легкостью и достоинством нес свой возраст.

Господин Гусс и Верона встали поприветствовать старого дракона, забыв свой кофе и разговоры. Профессор оставила нас, и мы прошли в гостиную. По дороге господин Гусс объяснил мне, что дракон прилетел, чтобы осмотреть меня, сделать слепок ауры и взять кровь. Похоже, наши портальщики не пошутили, когда сказали, что ни один дракон за пределами Мань Джань не остается неучтенным. Они всерьез верили, что я одна из них.

Старый дракон подтвердил слова нашего законника и пояснил: господин Гусс нужен, чтобы заверить, что аура именно моя и кровь тоже.

В гостиной меня попросили встать в центре, и старик ходил вокруг меня, морщился, а потом сказал:

— Нет, в этом доме сложно, слишком много помех, давайте выйдем на улицу.

Ну, на улицу так на улицу.

Мы пошли в сторону левады. Старый дракон поклонился дереву зинто и сказал, что там будет идеально.

А потом я потеряла опору под ногами и немного взлетела. Тело не слушалось меня. Старик стоял и рассматривал, тихонько шевеля пальцем, отчего я поворачивалась вокруг своей оси. Похоже, вот она — драконья магия. Я тоже умею так работать с левитатором и использую прибор при работе с животными. Честно говоря, я в своем потоке умела так делать лучше всех. Это всегда списывали на мой талант, но, видимо, кровь дракона во мне все же есть, пусть и капля.

Внезапно меня поставили на место, и от этого я чуть не упала.

— Сенсей, пойдемте под зинто, — попросила я.

Мы расселись под деревом, и я приготовилась слушать, хотя чего там особо слушать? Что драконы-портальщики ошиблись? Мой папа человек. Мама тоже человек. Драконы полукровками не бывают.

— Ашвария-сан, вне всякого сомнения, вы чистокровный дракон, — старик замолчал, что-то обдумывая.

На мою попытку возразить он лишь поднял руку, призывая к молчанию.

— Да, вы чистокровный дракон. Правда что-то в вашей магии неправильно. Я вижу вашего зверя, но он как будто заблокирован, магия отекает его, не касаясь, хотя зверь выглядит здоровым и сильным.

— Но это невозможно, сенсей! Мой отец — человек. И он — известный человек.

— Выходит, вы ему неродная дочь, — мягко произнес старик, безмятежно глядя на зинто. — Мне нужно взять у вас немного крови. На ней будет отпечаток вашей ауры, и по ней мы быстро найдем вашу настоящую семью, Ашвария-сан. У нас хорошие архивы.

В моей голове шумело. Все то, что начиналось, как шутка, обернулось какой-то нелепицей.

Я протянула руку, старик провел по ладони пальцами и быстро надрезал кожу небольшим кинжалом, подставив под кровь рубиновый сосуд на цепочке. Боли я не почувствовала, а рана моментально затянулась, будто ее и не было. Дракон достал из кармана бумагу, на которой они с господином Гуссом составили подтверждающий акт, и мы все расписались. Потом дракон приложил мне на лоб сухую ладонь, и меня сразу же отпустило. Утро вернуло свою прелесть, и от смятения не осталось ни следа.

Какая магия! Какое тонкое воздействие! Я ничего не забыла, но мое состояние выровнялось и пришло в свою обычную норму.

Дракон поклонился нам, отошел в леваду и, обернувшись, улетел. Господин Гусс направился к выходу.

* * *

В общем, драконы драконами, а работа меня ждала в лице домовика, протягивающего мне записку с просьбой о кастрации бычков. Ехать было довольно далеко отсюда, и нужно было пользоваться порталом, а потом еще искать летний лагерь уже верхом.

Пока домовик готовил мне лошадь, я сбегала переодеться, на ходу съела бутерброд и запила сладким чаем.

Мне надо было забрать сумку с инструментами и лекарствами, и я заглянула в лабораторию спросить, не хочет ли Шанталь со мной прокатиться.

Шанталь стояла с девочками, и они над чем-то старательно работали, не замечая меня. А профессор улыбнулась, поманила пальцем рыжего парня и, взяв что-то со стола, вышла ко мне в приемную.

— Это Трис, возьмите его вместо Шанталь, — Верона вручила пакет своему практиканту и продолжила: — Мы вчера как раз сделали небольшую пробную партию порошка для кастраций. У этого к прежним свойствам добавлено еще отпугивание насекомых. А тут такая хорошая возможность его проверить! Пусть Трис понаблюдает и потом опишет, что увидит.

— Профессор Эгиль, но разумно ли использовать непроверенный препарат на фермерских животных?

— Я лично проверила рецепт и наблюдала каждый этап изготовления этого порошка. Ваш фермер будет в восторге, уверяю! И вам он тоже понравится.

Ну что ж, возразить мне было нечего и я, забрав порошок и студента, поехала искать нужную ферму.

Из портала мы вышли в деревне Овсянка. Богатое селение с каменными домами под черепичными крышами вольготно раскинулось вдоль берега Айры. Томные ивы плескали свои косы в быстрых водах реки. По бережку бродили гуси и, сверкая пятками в рыжем песке, бегали дети.

Я отправила Триса в таверну, стоящую прямо у дороги, чтобы он расспросил, как добраться до нужной фермы. Парень вышел оттуда малость обескураженный, и, пытаясь рассказать, куда ехать и где свернуть, примерно на четвертом повороте запутался окончательно и сник.

Пока мы объяснялись, из таверны выскочил белобрысый пацаненок и звонко крикнул:

— Я вам покажу, погодьте малехо, коня возьму!

И вскоре на нас выскочил огромный серый мерин, на спине которого, вцепившись, как клещ, сидел резвый мальчонка. Рабочий конь смиренно слушался своего ездока, лихо переступая мохнатыми ногами и распушив длинный хвост. Мы тронулись следом.

Тропинка вилась вдоль берега, заходила в лес, крутилась там и вновь выходила к реке. Стрекозы шныряли над травой, блестя слюдой крыльев. Река переливалась на солнце. Лошади грудью раздвигали цветы, там и сям нависающие над едва видной тропкой.

К летнему лагерю мы вышли с неожиданной стороны. Нас услышали собаки пастуха и звонко вели, пока мы не спешились и не привязали коней к пряслу.

Под раскидистой березой стоял грубый, срубленный стол и лавки. За столом сидели работники, по всей видимости, ожидавшие нас. Бычков я пока нигде не видела.

— Здравствуйте, уважаемые! Я магесса Ашвария, и мы тут на кастрацию телят. Ваш вызов?

— Наш. Пойдемте!

Я быстро договорилась, чтобы пацаненок подождал нас, а лошади пока пусть пасутся или купаются в реке. Сама же, прихватив сумку, побежала догонять Триса, уже весело болтающего с пастухами.

На полянке паслись разновозрастные бычки. Тут были и мохнатые гиганты, которым уже явно перевалило за год. И полугодовалые недоросли, состоящие из ног и влажных глаз.

Как выяснилось, мне предстояло кастрировать три стада, примерно по тридцать голов каждое, собранных из ближних деревень. Каждый год тут собирали бычков и отправляли гуртом через все Имгульское Княжество к пограничью, где осенью их закупали гномы.

Не было ни загонов, ни станка. А значит, предстояло побегать.

План был такой. Собаки отбивали бычка, пастухи его ловили веревкой, валили, я кастрировала, его метили и отпускали. Все просто и без затей! На деле бычки норовили разбежаться по лесу, как только увидели, как поймали первого. Собаки работали умело, ловко собирая напуганных телят… Но обернулось все хаосом.

Я предложила делать операцию не на глазах животных, а отгонять нужного подальше и не пугать остальных. Так дело пошло веселее.

Не все бычки в повале падали молча. Кто-то обиженно мычал и вспугивал остальных. Я попробовала подвешивать бычка левитацией, но мне не хватало опыта: держать внимание на операции и удерживать теленка на весу. Поэтому я ограничилась лишь наложением спокойствия. Трис, белый как мел, щедрой рукой засыпал в рану присыпку. Помаленьку ведро наполнялась отрезанными тестикулами, и вот уже последний бычок немедленно вскочил, потряс головой и посмотрел на меня.

Держась за поясницу, я разогнулась, словно старая бабка. Трис, бросив пакет с присыпкой, прыжком оказался в кустах, где его тут же вывернуло. Бедолага! Да, к такому их, похоже, не готовили.

Мы одолели только первое стадо из трех.

* * *

Когда мы закончили, ко мне подошел один из пастухов и попросил посмотреть его лошадь.

Я ожидала увидеть послушную пастушью породу, но на меня злобно косился и зажимал уши свирепого вида чалый жеребец. Было видно, что пастух сам побаивается коня. Остальные наотрез отказались помогать нам с этим зверем. Мне надо было подойти поближе, чтобы я могла коснуться и успокоить животное. Но вот как его осмотреть? Из-за вредного характера он даже под пологом спокойствия мог меня лягнуть. Усыплять — тоже так себе идея. Если он свалится, то как раз на свою уродливую опухоль, болтающуюся под брюхом. По идее нужен был повал, но рисковать здоровьем никто не стал. А чалый, увидев такое внимание к себе, еще больше злился и вставал на дыбы. Вот ведь!

Я грызла веточку и раздумывала над непростой задачей. Конь потихоньку успокоился, но подойти к себе не давал.

— Так, давайте попробуем подвесить и обездвижить его. Тащите ведро с овсом. Я сяду верхом на свою лошадь и попробую дотянуться до него рукой.

Со второй попытки у меня получилось. С налитыми кровью глазами жеребец висел над травой, а я рассматривала его новообразование. В общем и целом ничего сложного. Если завалить и обездвижить коня, я легко могла удалить опухоль.

Так мы и сделали. На висящего и не способного к сопротивлению коня пастухи накинули повал и аккуратно разложили. Я отпустила контроль, когда веревки были натянуты и удерживали лошадь в неподвижности. Эта штука, величиной с кошку, кровила и доставляла массу неудобств. Я посмотрела магическим зрением, не разрослась ли она во внутренних органах, но все было чисто. Опухоль висела на ножке, и я аккуратно ее удалила. У нас еще оставалось немного присыпки, и я использовала всю. Я снова обездвижила и подняла лошадь левитацией, с нее сняли повал, и я отпустила животное, благоразумно отойдя подальше.

Конь не стал на нас бросаться, но тихо спрятался за своего пастуха, раздувая ноздри и шевеля ушами. Все выдохнули. Возможно, избавившись от этой пугающей штуковины под брюхом, он стал добрее?

Мы с Трисом уже здорово проголодались и, забрав своего провожатого, галопом поскакали в сторону портала, чтобы побыстрее оказаться в собственной столовой.

Дома было тихо. Леди Инга распорядилась накрыть мне стол на балконе: наверное, решила, что я уже не в состоянии спуститься вниз после обработки почти ста бычков. С утра у меня был только скромный бутерброд, и я почти прослезилась, когда передо мной поставили куриную лапшу, биточки и пирог из персиков. Леди Инга, усевшись в кресле напротив, с умилением смотрела, как я ем.

— Леди Инга, скажите, а что случилось, что мужчины с раннего утра ушли в лес?

Безмятежное лицо леди Инги слегка омрачилось, и, помолчав, она ответила:

— Утром прискакал молодой Ягуар, Эйвинд. Вы, Ашвари, еще спали. Он сказал, что за Тарлушками, дальше в леса, стали находить мертвых волков, — леди Инга показала домовикам, что чайник уже опустел, и надо бы принести еще. — Звери погибли примерно одинаково, как будто их кто-то подпалил или хлестал кнутом. Йен предложил помочь. Демир пошел, потому что это наши земли. Кристиан тут главный егерь.

— А этот сэр Йен, он странный. Ходит один, как бродяга. Спать остался на соломе в стационаре.

— Йен, он много что может себе позволить, в том числе и спать на соломе. Он никогда не был заурядным. И то, что для другого чудачество, для него это просто жизнь. Ама.

— Вы давно его знаете? — меня все же зацепило, как оборотни обрадовались этому необычному мужчине.

— Да, с детства. Наш лучший друг!

Домовики принесли горячий чай, и мы продолжили наш неторопливый разговор.

— Леди Инга, я вчера нечаянно подслушала, как вы с Йеном говорили про какую-то Милену.

Леди Инга даже если и удивилась моим расспросам о, в сущности, чужом для меня человеке, то виду не подала и мягко ответила:

— Милена, жена Йена, она трагически погибла пять лет назад.

— Пьер обращается к Йену «сэр», а не господин. И я заметила, что вчера все удивились, когда его увидели.

— Милая моя, конечно, вы не знаете. Йен — бывший глава клана Волков. Он лорд и высший оборотень. Сэр Йен Гордон.

— Как Демир? — я удивилась. — Но Демир стал бывшим после той злополучной охоты. А Йен, получается, все это время был главой клана и перестал им быть недавно?

— Йен и Демир остаются старейшинами в клане и обращение «сэр» за ними пожизненно. Йен на охоте не был. Он сложил с себя полномочия сам, когда случилась беда с его женой.

Мне кажется, что леди Инге было больно вспоминать о тех днях, и я уже хотела свернуть разговор на более непринужденную тему. Налила нам свежего чая и уже перебирала в голове, о чем бы поболтать, когда леди Инга решила продолжить разговор про Йена.

— Примерно пять лет назад Йен приехал договариваться с Ральфом о создании тут конефермы. Еще его дед, сэр Томас Гордон, заложил основу рузьенам — как раз тем, что привел сюда Пьер. И вот уже в третьем и даже четвертом колене, если считать Андреа, Волки занимаются разведением чистокровных рузьенов. Йен с Миленой как раз приехали к нам погостить и присмотреть подходящую землю под ферму.

Леди Инга говорила неторопливо и задумчиво, глядя с балкона на ледники, уходящие вдаль.

— Но разве у клана мало земли, что они решили еще и у вас попросить?

На балкон залетали любопытные ласточки и, спрятавшись в плюще, наблюдали за нами.

— Нет, конечно! У клана Волков земли даже больше, чем у клана Гризли. Земли их клана начинаются как раз за Погаными болотами и идут вдоль Айры вплоть до северной границы Имгульского Княжества. Но Йен, он страстный охотник. И он хотел своим коням добавить выносливости и способности не терять самообладание и скорость в скалистых местах. А у них местность хоть и холмистая, но скал нет. А у нас есть. Отсюда как раз начинаются Драконовы горы. Настоящие горы с ледниками, они дальше, а тут Хвост Дракона — предгорья.

— Но разве коней разводят в горах? — я с балкона тоже посмотрела на крутые горные склоны.

— Йен считает, что именно в гористой местности охотничья лошадь будет безупречно сбалансированной, с крепкими ногами и очень прочными копытами. И, к тому же, горная лошадь будет с идеальной нервной системой, чтобы не пугаться осыпей, обрывов, завывания ветра в скалах. Такие лошади смогут стать уникальными для охоты... Несчастный случай поставил крест на мечте Йена.

— Так что случилось?

— В тот день Ральф с Йеном поехали смотреть подходящую площадку для стройки. Милена оставалась со мной. Мужчины уже тронулись, когда она решила присоединиться к ним. Волки! Если они создают семью, то уже не могут жить друг без друга. И Милена уехала с ними. Обратно Йен привез ее мертвой на руках, а Ральф вел в поводу ее коня.

— Какой ужас!

— Конь Милены чего-то испугался и понес. Ее сбил с седла торчащий над дорогой сук, и она улетела со скалы вниз. Ральф ловил коня, а Йен побежал к жене, но было уже поздно.

Я видела эти кручи.

Даже с легендарной регенерацией оборотней шансов спастись там не было. И я представила себе летящее разбитое тело жены Йена и его ужас от того, что он не мог помочь.

Был рядом — но не помог.

Леди Инга не скрывала слез, вытирая глаза кружевным платочком.

— Мы дружили… Милена была моей любимой подругой… Тогда был срочно вызван из-за границы его сын Андреа. Йен держался до последнего, пока не ввел сына в курс дела, — немного успокоившись от старых воспоминаний, продолжила леди Инга. — Йен, после прощания с Миленой, снял с себя полномочия главы клана. Распорядился пригнать к нам около сотни лошадей, как было договорено ранее. С тех пор мы его не видели. Хотя с Кристианом он, скорее всего, встречался в лесу — Гром его узнал, обрадовался.

— Это могло бы быть балладой о любви… Если бы не было так больно.

— На все воля Амы.

Последние крошки пирога были съедены. Мы молча смотрели на горы. Одна мысль никак не давала мне покоя, и я спросила:

— Леди Инга, вы сказали, что сэр Йен был главой клана. Но почему он не участвовал в той роковой охоте, когда пропали другие главы? Кто тогда те волки, которых до сих пор не нашли? И разве оборотни в звериной форме могут так долго жить? Ведь двадцать пять лет для обычного волка — это почти недостижимо. Тем не менее, Кристиан Карризи ищет их живыми.

— В тот год он повздорил с отцом Бьерна, тогда старик был еще Великим Князем, и вместо Йена и на свадьбу Бьерна, и на охоту уехал со своим юным сыном брат Милены, Адам… Да, оборотни в воплощении зверя живут дольше обычных волков в два раза, поэтому найти их живыми есть шанс.

— Получается, что, вернувшись, сэр Йен снова станет главой клана?

— Нет. Теперь Андреа глава так же, как и Ральф. Йен вообще пришел только потому, что Демир вернулся. Он в свою резиденцию даже заходить не стал. Волки… они такие… волки. Его тут ничего не держит. И он, скорее всего, снова уйдет в леса.

После еды мне было лень шевелиться.

Шум реки усыплял.

Я устала.

Я оперировала ночью.

Вчера поздно легла... Но должна была сходить проверить собак в стационаре и узнать, как там бедолага Трис.

Мы спустились, но практиканты уже слиняли. Верона отпустила «своих птенчиков» из лаборатории, и великовозрастные «птенчики» тут же прихватили с собой Триса.

В гостиной мы нашли госпожу Верону и Шанталь, о чем-то эмоционально беседующих с Пьером, и демона, лениво рассматривающего книги.

Это был Капитан. Я со всеми поздоровалась и тихонько шепнула демону, что мне надо ему кое-что рассказать. Чуть позже. Он равнодушно кивнул, взял книгу и уселся с ней в дальнем кресле у окна.

Я подошла к другой группе узнать, зачем прибыл Пьер, а потом пойти осмотреть собак.

Когда я приблизилась, Пьер встал. Как всегда импозантный — мечта всех студенток — он улыбался, не сводя с меня восторженных глаз.

— Пьер, мальчик мой! Ты зачастил сюда, — леди Инга ласково обняла своего племянника.

— Ах, тетушка! Я завтра возвращаюсь к своим студентам. Но пришел сюда не за этим, — Пьер выдержал театральную паузу. — Мы с отцом решили, что в этом сезоне просто обязаны провести летний бал в нашей резиденции. В честь Демира. Мы давно не проводили балы. Только на Зимнепраздник.

— Пьер! Какая прекрасная мысль! Назначили уже дату?

При слове «бал» наши ушки на макушке радостно насторожились.

— Да. Через неделю после июльской Ярмарки. Это будет даже не бал, а, скорее, междусобойчик для друзей. Возвращение дяди Демира это не то, что клан может пропустить или не заметить! — Пьер обнял свою любимую тетушку.

А потом посмотрел на нас, перевел взгляд на меня и сказал:

— Профессор! Магесса Ашвария! Госпожа Шанталь! Мы вас ждем непременно!

Мы с Шанталь запищали от переизбытка чувств.

Бал!

Пусть резиденция кабанов — и не королевский дворец, но ведь бал!

После всех этих грустных историй я просто хотела немного веселья, безделья и… танцев!

Хотелось кружить под музыку, не задумываясь ни о чем, с галантными кавалерами.

Хотелось нарядное платье и легкий флирт.

Хотелось видеть красивых людей с улыбками и ни к чему не обязывающими разговорами.

С сожалением я оставила друзей в гостиной обсуждать предстоящий бал, а сама поманила демона.

Пока мы шли к стационару, я шепотом рассказывала Капитану все, что я узнала про поиски пропавших оборотней. Знала я не особо много, но даже крупицы могли помочь ему найти друга. Капитан подтвердил, что Шаман сейчас в лесах ищет Бьерна.

Тихо переговариваясь, мы добрались до стационара, и я переключилась на собак. Домовик, бывший тут, сказал, что Кривые Ножки еще днем забрала хозяйка. Оставалась только найденная собака с ожогами и травмами. Я зашла в ее вольер, Капитан шагнул следом, и внезапно собака заорала дурниной, пытаясь вжаться в стену, увидев демона.

Собака металась в ужасе, пытаясь спрятаться, и истошно кричала.

Она обмочилась от страха, ее всю трясло.

На крики собаки сбежался весь дом.

В дверь стационара забегали студенты, отталкивая друг друга, Верона, Шанталь с горящими глазами, фактически влетел Пьер, который уже явно уходил, проявились все домовики.

И замерли вокруг нас с паникующей собакой, не зная, как помочь.

Демон попятился и растворился среди домашних, отступая к выходу.

Мне пришлось сильно постараться, чтобы вывести из паники ошалевшую от ужаса собаку, и одной магии тут было мало.

Я ничего не понимала!

С чего бы это вдруг собака так на мою охрану среагировала?

Тут ведь кто-только не был: студенты, Волки, Ягуары, Кабаны, ведьма, домовики. Собака оставалась ко всем равнодушной. С ней разговаривали, ее гладили. Сил отвечать у нее не было, но она оставалась спокойной, пока не увидела демона.

Что-то тут нечисто.

И эти волки убитые…

И Шаман, со своим огненным кнутом…

Я подсела к ней и крепко прижала беднягу к себе. Постепенно мы обе расслабились и уснули прямо там, на соломе.