17 Столичный грифон

Лето перевалило за середину. Я работала в клинике и ездила по вызовам. Йен часто сопровождал меня, если Шанталь была занята, и приходилось ехать одной. Просто спросил однажды, где мой демон, и, никак не прокомментировав его отсутствие, вывел лошадь и догнал меня.

С нами взялась ездить Буся. Никто не планировал брать с собой собаку, я просила студентов запирать щенка, но Буся с маниакальной настойчивостью сбегала, стремясь не терять меня из виду. В один непрекрасный день она выскочила из окна кухни и, задыхаясь, бежала за нами на своих коротеньких ножках. Гром, как хозяйская тень, скулил и оборачивался на отстающую Бусю. Пришлось взять ее в седло. Сидеть с Бусей на руках было совершенно неудобно. Позже мы соорудили ей корзинку, и я накинула легкую левитацию, подвязав лежанку к лошади. Теперь Буся плыла в корзинке невысоко над землей, и я не боялась, что она выскочит и повредит себе лапы. Конечно, пришлось повозиться в леваде, чтобы научить Бусю запрыгивать в корзину и оставаться там, когда корзина начинала двигаться. А заодно обучить лошадь, что под ногами у нее не ужас страшный, а всего лишь Буся.

Как-то получилось, что мне выводили одну и ту же кобылу — Куму. Мы привязались друг к другу. Она была легконогой и веселой, а я не боялась с ней на трудных тропинках, если приходилось ехать в горах. Кума с Бусей легко нашли общий язык. И вот таким зоопарком мы ездили по вызовам.

На фермах косили сено. Где могла пройти конная косилка, ее тянули кони. Где было мало места, чтобы развернуться, косили руками. Днем все вокруг заливал стрекот кузнечиков, и пахло свежей скошенной травой и сухим сеном. Нам приветливо махали руками и снова косили, ворошили, собирали, увозили. Фермы готовились к зиме.

Моя работа в клинике расширилась. До обеда я разъезжала по фермерским вызовам, а после — вела прием в клинике. График установился как-то сам собой, и я не стала его переделывать, решив, что и так неплохо.

Иногда к нам наведывался Пьер. Он не мог надолго оставлять своих практикантов, но когда получалось, то с неизменной улыбкой и милыми подарками выходил из портала. Мне доставался поцелуй в щечку, тетушке Инге объятия, а с Шанталь они убегали в сад, держась за руки. Верона перебралась к господину Гуссу, и ее комната пустовала. Я предложила Йену эту комнату, но он отказался, сказав, что солома в стационаре ничуть не хуже. Он все чаще уезжал с сэром Кристианом: лесная служба пыталась найти пропавших оборотней до снега, а после посещения великой княгиней клана Кабанов усилия утроились.

В то утро мне надо было посмотреть коз в самом дальнем от нас поместье. Оно славилось лучшими сырами и пухом далеко за пределами земель Кабанов, но добираться дотуда было непросто. Ферма стояла в гористой части нашего округа, среди кедрового леса. Нам с Кумой пришлось пыхтеть, пробираясь по опасным тропкам. Хорошо было только Бусе, гордо плывущей над камнями в ее неизменной корзинке.

Когда мы возвращались обратно, я решила немного пройтись пешком. В сумке лежали подарки, которые вынесла жена фермера: небольшая головка сыра, остро пахнущая даже через плотную коробочку, и уже спряденный пух серых коз, с которыми я возилась все утро. Хозяйка уверяла, что теплее и легче платка у меня не будет. Главное, найти мастерицу, готовую связать.

Зимой я еще много раз вспомню их добрым словом.

В общем, отказаться от подарков у меня не получилось. Времени до приема в клинике было навалом, и я наслаждалась природой, густым смолистым запахом и теплым летним днем. Корзина Буси плыла рядом с лошадью, а Буся, как и я, решила размять ноги и бегала где-то среди кедров.

Внезапно я услышала задорный Буськин лай и мужской голос. Похоже, в лесу я была не одна. Я окликнула собаку, и Буська, аккуратно прыгая через коряги и камни, вернулась, вывалив язык и весело щурясь. Следом за ней показался высокий мужчина, его белая рубашка светилась среди зелени и камней. Сам он шел слегка прихрамывая, внимательно глядя по сторонам. Когда он приблизился, я узнала его. Немного потрепанный, кедровые иголки и паутина смешно торчали в длинных волосах, ссадины на руках и порванный рукав. Вот уж кого я не готова была увидеть в этом лесу, так это Андреа.

— Андреа, какими судьбами?

Он недоуменно посмотрел на меня, а потом в его глазах промелькнуло узнавание. Наверное, к главе клана никто так запросто по имени не обращался. Впрочем, и лохматые сэры все же нечасто бродят по лесу, удивляя своим видом.

— А, магесса Ашвария. Это же вы были на балу у Пьера? С вами была еще красивая смуглая ведьма, его новая подружка?

Андреа потихоньку спускался к тропинке, слегка морщась, когда нога неудачно ступала на камень. Штанина на бедре пропиталась кровью и была порвана. А он мне тут про бал… Хм-м…

— Да, мы приезжали на бал с Шанталь. Давайте, я вам помогу? Мне хватит квалификации остановить кровь и убрать рану. Что случилось?

— Оставьте, — он зыркнул глазами. — Такое для оборотня ранами не считается. Просто Пьеру не повезло. Что вы тут делаете одна? В лесу сейчас неспокойно, а вы без сопровождения.

— Пьеру не повезло? С Шанталь? Я вас не понимаю, — во мне вспыхнул гнев на этого сноба.

Андреа засмеялся, открыто и весело. Потом не торопясь подошел к моей лошади и осмотрел ее. Причем, куда внимательнее, чем меня, отметив и Бусину корзину, замершую у ног Кумы.

— Нет, с ведьмой он сам разберется и решит, повезло ему или нет. А я говорю про лошадь. У Пьера был красивый молодой жеребец, на него строились определенные планы, и жеребца надо было протестировать. Сам Пьер сейчас со студентами нянчится, поэтому попросил меня. Все пошло не так с самого начала.

— Был? Вот как! Поэтому вы без лошади и в крови? Конь вас сбросил?

Оборотень поморщился. Видимо, я опять что-то ляпнула не то. Наверное его эго было настолько большим, что не удержалось в седле.

— Нет. Конь меня не сбрасывал, я сам спрыгнул. А конь разбился, и сейчас его ест пума.

— Звучит драматично. Но пойдемте! Не буду вас оскорблять, предлагая сесть на Куму и поберечь ногу. Хотя, есть еще корзинка Буси.

Андреа невольно скосил глаз под ноги лошади, но понял, что я подшучиваю, и не стал злиться. Просто пошел рядом.

— Так, как получилось, что надежда Пьера разбилась о скалы почти у границы округа Гризли?

— Вы знаете, этими лошадьми раньше занимался мой отец. Некоторые обстоятельства вынудили его удалиться от дел, и нам с Пьером пришлось продолжать. Часть лошадей сейчас в конюшне у Кабанов, часть у меня. Этот жеребец планировался в разведение. Он всем был хорош, но необходимы испытания в полевых условиях. Все же это рузьен, и для охотничьей лошади в горах нужны отличные нервы и крепкие ноги. Вот я и забрал коня, чтобы проверить. Сюда мы с ним добрались порталом, а потом по плану я горами бы вернулся в конюшню, тут примерно день езды, если двигаться достаточно быстро. Проверка на выносливость... Как только мы вошли в лес, жеребец испугался пумы и понес. Это было бы полбеды, но он не удержался и сорвался. Мне пришлось спрыгнуть.

На тропинке Андреа уже почти перестал хромать и неторопливо шел рядом с нами. Бусе надоело чинно бежать рядом, и она вновь припустила в лес. Кума цокала между нами, тихонько фыркая и нюхая оборотня.

— Пьер расстроится?

— Да, пожалуй. Нам придется смотреть, где мы ошиблись в разведении. Лошадь ведь должна быть как ваша кобыла. Видите, она даже ухом не повела на запах крови от меня, на незнакомого человека из леса. К корзинке у ног относится спокойно. Великолепная лошадь! И явно весьма крепкие ноги. Тропинка очень сложная, а она как по саду фланирует, — Андреа ласково потрепал Куму своими длинными пальцами.

— Кума привыкла к крови. Мы же с ней по вызовам ездим, она всякого навидалась. Привыкла. Хотя, она сразу была разумной, Йен ее тоже хвалит. Почему бы вам с Пьером не спросить у него?

— Вы знаете моего отца? — Андреа даже остановился. — Вы его видели? Как давно?

Вот ведь! Я, похоже, надавила на больную мозоль.

Йен не общается с сыном? Дела…

— Йен иногда бывает в клинке, а в конюшне он изучил всех лошадей. Мне их Пьер пригнал в начале лета. Это кони с его конюшни.

Андреа помолчал, а потом тихо сказал:

— Упертый баран. Он так и не возвращается домой.

Меня распирало от любопытства, но я молчала, давая Волку возможность рассказать самому или промолчать, ведь у всех есть тайны. Я снова вспомнила, что я вот — дракон. Мы тихо шли под знойными кедрами, думая каждый о своем.

Внезапно истому леса порвал яростный лай Буси. Она лаяла звонко и быстро, иногда рыча и срываясь на визг.

Андреа подобрался, а я лениво махнула рукой:

— Буся ежика нашла, вот и лает.

— Вы знаете наверняка, что это еж? Пуму я видел своими глазами.

Вот ведь волчара! Пуму он видел. Если бы там была пума, то Буся давно бы уже замолчала. А сейчас заливается, подходя все ближе к нам.

— Наверняка. Скоро сами увидите. Буся маниакально настойчива.

И точно. Буся хватала за иголки свернувшегося ежа, немного несла, бросала, снова истерично лаяла и смотрела на меня. Подхватывала, высоко задрав голову, несла, снова бросала. Наконец, ежик был доставлен и брошен мне под ноги. А Буся, вся исколотая, смотрела на меня и оглушительно лаяла. Вот ведь зараза.

Пришлось ежа оттолкнуть ногой с тропинки, а Бусю взять на руки. Андреа посмеялся, забрал у меня щенка, и мы пошли дальше.

— Отец бросил нас. Меня. Клан. Когда погибла мать, он не смог этого вынести и ушел в лес. Меня срочно вызвали, и пришлось оставить службу, чтобы стать главой клана и взять на себя обязанности, до которых мне пока не было дела. Да и не готов я был. У меня же есть младший брат, мы погодки. Он находился в клане непрерывно, а я постоянно уезжал, но младший не мог стать главой клана, и поменяться мы тоже не могли.

— Но почему? Разве принципиально, что вы старше на год? Ведь можно было написать отказную в пользу брата, и все.

— Вы разве не знаете? Главой клана может быть только инициированный оборотень. В семье зверь проявляется только у первенцев. И крайне редко у девочек. Хотя, бывает. Наша правительница, хоть и женщина, истинный оборотень — ее гризли силен. Вы же поняли, как сложилось у Пьера? Когда пропал Демир, у Инги еще не было детей и передавать правление было некому. Инга не инициированный кабан. Ральф — старший брат Инги, истинный оборотень — он тогда взял на себя заботу о клане. Пьер тоже оборотень и наследник.

Я поняла. Страна оборотней жила по своим законам.

Андреа отпустил Бусю, когда ей надоело сидеть на руках, и она вновь умчалась в лес.

— Андреа, но я поняла, что кланов тут много, а земель, официальных административных округов, только пять.

— А-а, старая история. Пять кланов бились за земли, остальные присягали в верности. Есть кланы с землей, а есть безземельные. Как, Ягуары, Лисы. Вероятно, вы кого-то знаете из безземельных.

— Андреа, — я посмотрела на оборотня, — мне кажется, Йен уже готов вернуться. Дайте ему шанс.

Буся снова залаяла.

Там явно был не ежик.

Мое сердце екнуло от ужаса, и я бросилась спасать свою неугомонную собаку. Бежать через лес было неудобно, но страх за Бусю подгонял меня. Судя по треску, за мной ломилась Кума, а с другой стороны мелькала белая рубаха Андреа.

На небольшой полянке мы и обнаружили их.

Буся опасливо прыгала и хрипло лаяла на молодого грифона. Зверь вяло шипел и щелкал клювом, когда Буся приближалась слишком близко. Увидев нас, грифон вдруг расслабился, всхлипнул и ринулся к нам, как к родным.

От моих резких действий его спас только ярко красный ошейник, затейливо украшенный камнями и вышивкой. Грифон явно был ручным.

И не мог взлететь.

Огромные серые крылья были жестоко изломлены, и одно крыло волочилось за химерой совершенно неуправляемое. В него и пыталась вцепиться Буся. Грифон вертел длинной шеей и щелкал страшным клювом, по траве тянулся кровавый след, золотая шкура на животе потемнела от крови. Задние ноги дрожали, и зверь едва двигался.

Андреа попытался задвинуть меня к себе за спину.

— Ашвария, осторожнее. Я собираюсь поймать собаку, и будем аккуратно отступать.

Ага. Сейчас. Я подскочила к грифону, и он прижался ко мне, мелко дрожа.

— Масенький, больно тебе. Сейчас тетя тебе поможет, — я тихонько водила руками, осматривая повреждения. Да уж. Не повезло, так не повезло. Волшебный зверь был сильно травмирован: кишечник порван, повсюду ушибы и внутренние кровотечения, крылья сломаны. И ласковый клюв, спрятавшийся мне под мышку. Вот ведь. Ему явно нужна была операция. И чем быстрее, тем лучше.

Размышлять было некогда, и мне пришлось усыпить грифона. Он безвольной тушкой растекся по камням. Я присела посмотреть ошейник. Внутри заметила имя и адрес. Грифона звали Роки, и он прилетел из столицы. Нужно было срочно доставить его в Имгуль.

Поднять тело левитацией не составляло труда, но крылья висели и ударялись о все подряд. О кусты, камни, ветки. Идти по тропинке и следить за плывущим Роки тоже было неудобно. И ничего подходящего, похожего на платформу. Поэтому я, уговаривая Куму, подняла Роки повыше и аккуратно приспустила поперек седла. Крылья все равно свисали до земли и мешали двигаться, но у меня оставалась корзинка Буси! Я просто подставила ее под крылья, и с такой сложной конструкцией мы быстро направились в сторону ближайшего портала. Буся бежала возле Кумы с важным видом. Кума шагала аккуратно и споро, а нам с Андреа пришлось не отставать.

Мы находились недалеко от границы с землями Гризли, но прямого портала в Имгуль из деревни не было. Я решила, что сначала мы попадаем в Тарлуш, а оттуда в Имгуль. Нехилый такой крюк, но другого пути не было. Оттуда точно вел портал в столицу. Андреа сказал, что поможет мне.

В деревне и возле порталов на нас смотрели косо. Кто меня знал — здоровались издали, но не спрашивали ни о чем. Мы выглядели весьма колоритно: огромный грифон, весь перепачканный кровью, словно мертвец, покачивался, закрывая собой лошадь; Андреа в порванной одежде и в крови, с мусором в растрепанных волосах; и я с окровавленными руками и сосредоточенным взглядом. А вокруг носится, как маленький взъерошенный дух, наша белая Буся.

Наконец, мы вышли в столице княжества.

Андреа поймал повозку, и, забрав уставшую Бусю внутрь, мы поехали к клинике. Кума, как пришитая, бежала рядом, набирая себе очки в глазах Андреа. В конце концов, таким трюкам лошадь никто не учил. Она просто была чистокровным рузьеном, что тут сказать?

Клиника оказалась далеко за городом, но я даже не заметила дороги. Грифон был плох, и мне приходилось следить, чтобы он не умер, подпитывать его и поддерживать.

Пока Андреа с Бусей под мышкой расплачивался с извозчиком, мы с Кумой огибали клинику в поисках входа для крупных животных. Ко мне выскочили несколько мужчин и начали быстро помогать. Сгрузили Роки с Кумы и, придерживая крылья, уложили на большую платформу, которая поплыла по коридору. По пути я быстро рассказала все, что знаю. Роки забрали в операционную, а я осталась в регистратуре заполнять документы.

Оказывается, грифон был довольно известным, и меня клятвенно уверяли, что владельца сразу оповестили о том, что Роки в клинике.

Кума радостно грызла сахар и яблоко, которые вынесла из кухни девушка-администратор, и, аккуратно переступая ногами по плитке, пыталась заглянуть в операционную. В операционную пыталась заглянуть и я, но меня вежливо попросили не мешать. Более того, после слов, что я из «Свирепого Вепря», меня мягко оттеснили от всех стратегических мест и разглядеть клинику мне никак не удавалось.

Андреа ждал меня, сидя на диванчике в приемной и поглаживая Бусе спинку. Он успел привести волосы в порядок, перевязав их и вытряхнув сор. Я решила спросить разрешения умыться и смыть кровь, а потом вернуться порталом домой. Все равно операция обещала быть длинной, а меня ждали собственные пациенты.

Каково же было мое удивление, когда администратор, вежливо улыбаясь, сообщила мне, что в клинике нет стационарного портала. Андреа, молча стоявший рядом, просто кивнул на выход. Мы вышли на солнце. Кума вся была в крови грифона, и я поморщилась, представляя, что мне сейчас предстоит садиться в это седло.

Однако Волк повел меня к коляскам, стоящим в ряд вдоль тенистой аллеи. Кума, не моргнув глазом, тронулась следом за нами, и держалась так, чтобы меня видеть. На все окрики и тычки проезжающих мимо, она лишь прижимала уши и косила глазами, но свое положение не меняла. Мы ехали к общественному порталу, но Андреа предложил заскочить в ресторацию и пообедать. Я скептически посмотрела на нас со стороны — растрепанные, в порванной, грязной и окровавленной одежде. Тот еще балаган. Впрочем, решила, что подкрепиться не помешает. Может, нас обслужат в летнем кафе?

Оборотень проигнорировал мои рассуждения о еде на улице, и коляска остановилась возле весьма претенциозного заведения.

Сразу стало понятно, что Волка в ресторане знают. К нему поспешили навстречу, приветствуя и угодливо кланяясь. Никто и глазом не моргнул на наш странный внешний вид. Андреа лишь холодно кивнул на все расшаркивания, равнодушно проходя к столику. Куму забрали в конюшню, а мы уселись за столик. От посетителей нас скрывала здоровенная пальма в кадке.

Принесли меню, и Андреа, извинившись, сказал, что отойдет ненадолго. Я видела, что какой-то пацаненок протянул ему большой пакет, и Андреа скрылся. Потом — ну удивительное же дело! — он вернулся в идеальной рубашке и новых штанах, что меня позабавило.

Обед прошел за легкой беседой. Оборотень оказался приятным собеседником, я отдохнула и расслабилась. Буся сонно сидела в кресле рядом с нашим столиком, но упорно не ложилась, наблюдая за обедающими людьми, за тем, как разносят еду, и смакуя запахи. Андреа заказал ей паштетные шарики из разных сортов мяса, и, естественно, Буся управилась с обедом куда раньше нас.

Андреа проводил меня до портала, но там наши пути разошлись. Он отправился домой, а я в Тарлуш и, наконец, в клинику. Пока мы обедали, Куму вычистили, и я еще раз порадовалась влиятельности Волка. По крайней мере, на столичных рестораторов он точно влиял. А своим домовикам я вернула Куму чистой и сытой.

Дальше день покатился по привычной колее. Я вела прием. Буся спала под столом в своей корзинке. Студенты с Вероной и Шанталь тихо работали в лаборатории. Леди Инга руководила домовиками собирающими сливы. Впереди нас ждал теплый уютный вечер с ужином в саду, неспешными разговорами и вкусной едой. Я ловила себя на мысли, что мне будет трудно оставить все это и вернуться к прежней столичной жизни.

Тихую пастораль вечера разбили егеря, Йен и Демир, въехавшие во двор. Уставшие грязные кони мелко потряхивали шкурой. Гром сразу побежал пить и хлебал прямо из ведра долго, разбрызгивая кругом воду. Мужчины выглядели мрачными и злыми. У меня заныло под ложечкой от нехороших предчувствий.