19 Вот и лето прошло

После кофе и посиделок у камина я уже немного отдохнула, хотя не отказалась бы еще полениться, но меня ждала собака в Тарлуше.

Кума еще не успела просохнуть, и мне выдали кроткого мерина, на котором обычно ездила леди Инга. Гром выскочил проводить меня, но быстро вернулся к Йену. Натянув плащ и перчатки, я зашла с конем в портал.

Тарлуш, раскинувшийся на склонах гор, журчал ручейками, уходящими в ливневку. Мой мерин, цокая копытами, рысил по мостовой, разбрызгивая воду. В мороси дождя стояли городские парки и сады. Когда я наконец нашла нужный адрес, мы окончательно промокли.

К кованым воротам поспешил дворецкий, прыгая по воде и прикрываясь от дождя большим черным зонтом.

Красивый старинный дом был хорошо протоплен, и везде горел свет несмотря на середину дня. Было приятно после зябкого дождя зайти в тепло. Ко мне спешила невысокая полноватая женщина, шурша подолом прекрасного платья и распространяя вокруг волны сладковатых дорогих духов.

— Ах, магесса Ашвария, вы все так же прекрасны!

Я ее вспомнила. Мы встречались с этой дамой на балу у сэра Ральфа.

— Госпожа Лисовски! Как ваши дела? Где мой пациент?

— Тортик! То-орти-ик! Ты где, мой маленький? Тетя маг тебя полечит, зайчик мой.

И в гостиную выкатился небольшой кобелек на коротких ножках и со скучными карими глазами. Он с трудом процокал к хозяйке и упал у ее ног, отдуваясь и пыхтя.

— Ах, Тортик! Тебе надо подкрепиться! — заохала над необъятным Тортиком хозяйка. — Тимон, Тимон, принеси Тортику бисквит с паштетом, ему надо поддержать силы.

Я во все глаза смотрела на Тортика, который отворачивал нос от тарелки с бисквитами. А хозяйка, заламывая руки, причитала:

— Вот, вы видите, магесса, он совсем ничего не ест! Спасите его! Я знаю, что вы великая целительница, — и я тут уже закатила глаза. — Вы сможете, я знаю!

А еще я знала такой тип людей. Если я сейчас буду рассказывать о диетах, о том, как надо кормить собак, и что им нужны нагрузки и игры, то мне будут кивать, поддакивать и делать все по-своему. Собачку мне было жалко, и я решила забрать ее в «Свирепый Вепрь».

От моих слов добрая женщина впала в ужас. Забрать ее кровиночку в клинику? Совсем одну? Она чуть не вручила мне Тимона, навытяжку стоящего в дверях, но я была тверда: от Тимона наотрез отказалась, объяснив, что лечение требует полной концентрации от собаки, и если пес будет видеть дворецкого, то начнет скучать и лечение пойдет насмарку.

Дама охала, соглашалась, кивала, подносила платочек к мокрым глазам. А потом Тортика начали собирать.

Перинки, игрушки, миски, костюмчики.

Домовики бегали, собирая собаку в дорогу, как на годовое путешествие по Драконьим горам. Мне пришлось остановить это безобразие, сославшись на то, что мой конь все не утащит. Хозяйка ограничилась корзинкой с крышкой, куда мы и посадили несчастного Тортика. А все остальное мне пообещали сегодня же прислать порталом. И заодно еды для лучшего выздоровления.

Я выскочила к своему мерину, терпеливо дожидавшемуся меня под навесом. Корзинка левитировала рядом, а Тимон, раскрыв зонт, прикрывал корзинку от капель дождя. Я клятвенно пообещала, что быстро доставлю собаку в клинику, и промокнуть она не успеет.

Домой я прибыла вместе со студентами. Мокрая Буся подпрыгивала и крутилась, царапая меня передними лапками. Тортик удивленно пялился на нее из своей корзинки.

Толстячка я определила в стационар. На солому. Он изумленно нюхал подстилку и перекатывался по ней. Буся, попрыгав рядом и потеряв интерес умчалась по своим делам.

Через час мне доставили ларь с едой для больного. Паштеты, сырочки, котлетки, тефтельки, бисквиты, взбитый крем, сливки и что-то там еще, что уже разглядывали домовики и леди Инга. Ручаюсь, вечером нас ждал потрясающий стол! Прибывшие шарфики и перинки я упрятала в ящике стационара и оставила Тортика голодать.

Когда пришло время вечерней прогулки для Буси, я подхватила Тортика и вынесла в сад. Мокрые листья обрушили на бедолагу всю воду, набранную за сутки дождя. Песик пыхтел, скулил и пытался шагать за бегающей Бусей, но никто не забрал, пока не пришло время возвращаться под крышу. Он, переваливаясь и останавливаясь после нескольких шагов, все же доковылял до порога, и мы запустили его в дом. Сил идти дальше коридора, ведущего на кухню, у него не было, и я оставила пса в покое.

Пока я моталась в город, разъехались егеря и ушел Йен, забрав с собой Грома. Дождь лил не переставая, и я, как Андреа, проворчала: «Баран упрямый».

В клинике сегодня было мало посетителей, и я решила уйти спать пораньше. Все же день был сегодня трудный, и начался он задолго до рассвета. Спать хотелось нещадно. Впрочем, мои мечты выспаться разбились о суровую лекарскую реальность.

Меня вызвали на роды к кобыле. Я, сама как Тортик, кряхтела и прыгала вокруг роженицы, пока смешной рыжий жеребенок не упал на подстилку под хвостом мамы. Я устала до слез. Но помня о том, как уснула на соломе стационара, взяла себя в руки и нашла силы, чтобы подняться к себе и рухнуть в кровать, не раздеваясь.

Утром меня ждало письмо от папы.

«Милая моя девочка!

Я знаю, что ты ждешь мое письмо, но написать тебе я смог только сегодня.

Мне пришлось быстро возвращаться в Кэнси, так как скоро учебный год, и я как ректор должен быть в Академии кровь из носу! Да и вообще, попасть к тебе все равно не было никакой возможности. Имгульские границы закрыты для чужаков.

Моя поездка оказалась весьма успешной, хоть и опечалила меня нестерпимо.

Я встретился с драконом, который подтвердил, что он твой биологический отец. Мы словно ребус разгадывали: как получилось, что дочь дракона оказалась в Тарции? Все это мы планируем тебе рассказать лично. Не потому, что я не доверяю бумаге, а потому, что разговор непростой. Но ты помни — мы с мамой любим тебя. И будем любить всегда, пусть даже ты и дракон.

Дайто Накамура показался мне очень мудрым мужчиной, заслуживающим уважения. Теперь мне понятно, откуда в тебе эта усидчивость и кропотливая въедливость. Ты всегда удивляла нас с мамой, когда старалась докопаться до сути проблемы и ни за что не отступала. В этом ты похожа на своего отца.

Доченька, я подал прошение о возможности посетить Имгульское Княжество на Зимнепраздник. В Академии будут каникулы, и мы с мамой успеем хоть на пару дней, но повидаться с тобой в столице княжества. Туда же обещал прибыть и Дайто с Найоми. Им разрешение дали сразу же, так как с драконами у княжества старинный договор: работа и подтвержденное родство. И я рад, что о тебе есть кому позаботиться, раз мы от тебя так далеко.

Береги себя, девочка моя!

Обнимаю и целую

Твой папа»

А потом прибежала Буся. И студенты шумели за завтраком. И день пошел своим чередом. И я задвинула тоску по родителям подальше и вгрызлась в работу.

* * *

За хлопотами промчалось лето.

Я моталась по фермам и дальним хуторам с Демиром на бесконечные осенние обработки. Тортик похудел, и, когда его забрали домой, хозяйка на радостях плакала и хвалила меня и мое чудо-лечение, а счастливый песик крутился и радостно подпрыгивал. Я рассказала, как держать Тортика в хорошей кондиции, и получила кучу заверений, что все именно так и будет.

Буся подросла и окрепла. Люди привыкли видеть свою магессу в сопровождении шустрой кортконогой терьерши с торчащими ушами и бородой.

После провала операции по спасению оборотней, я ждала реакции из столицы, но дни шли за днями, и ничего… Как будто не было найденного Демира, отчаянных поисков оставшихся в лесах высших оборотней, того, что нас кто-то опередил и жестоко расправился, в насмешку собрав всех на одной поляне…

В жизни Имгульского Княжества ничего не изменилось…

***

Без студентов в доме стало непривычно тихо. Верона работала в лаборатории, иногда просила ей помочь, и полки пополнялись склянками с дорогими лекарствами и всяческими препаратами. Я скучала без Шанталь, но ей некогда было писать мне письма, ведь она осваивалась как новый преподаватель в университете. Иногда я писала ей сама, чтобы рассказать местные сплетни или забавные случаи из практики. Иногда прилетали Дайто и Найоми. Мы гуляли и разговаривали. Дайто-сан — я так и не смогла называть его папой — приглашал меня к себе на практику, рассказывая тонкости работы с драконьей магией. Оборачиваться я пока не хотела. Или боялась. Но то, что я дракон, перестало быть тайной.

Дайто очень помог с Роки. После операции в Имгульской клинике грифон вяло поправлялся. Внешне с ним все было хорошо, но пищеварение никак не налаживалось, и летать он не мог, хотя крылья выглядели целыми. Владельцы Роки — молодая семейная пара — нашли меня и прибыли поблагодарить за чудесное спасение грифона. А потом они приезжали и с самим Роки.

Буся радостно скакала вокруг огромной химеры, а Роки клекотал и щелкал клювом, свирепо раскинув крылья, сжимая и разжимая страшные орлиные когти на передних лапах. Они бегали по леваде под оглушительный лай Буси. А потом тихонько лежали под зинто. Буся вылизывала перья на лапе грифона, а он тихонько перебирал клювом ее белую шерсть.

Я видела, что с Роки не все хорошо. Грифон, как все искусственно созданные химеры, должен был иметь очень упорядоченный, четко структурированный ток магии. Иначе двум телам — льва и орла — невозможно стать единым организмом. Однако магия текла в Роки вяло и местами обрывалась и ветвилась. В крылья магия не поступала вовсе. Он мог расправлять и собирать их, но взлететь у Роки не получалось и не могло получиться. А в животе и вовсе сплелся клубок проблем. Порванный кишечник сшили, но местами я видела воспаления и кое-где выпячивания и сужения. Он очень плохо ел и слабел. Роки возили в клинику, счета росли, после клиники ему ненадолго становилось лучше, но окончательно он так и не поправлялся.

Мне было жаль Роки и его славных владельцев, и я решила попросить помощи у Дайто. Отец хмуро обошел вокруг грифона, а потом подозвал меня, и мы начали творить чудеса. Дайто показывал мне, как можно работать с тонким телом, не касаясь животного. Я смотрела и удивлялась логике и понятности работы. Трудные задачи обретали решения. Я схватывала знания на лету.

Мы работали с Роки до позднего вечера: все разрывы, завихрения, потери были собраны в прежнюю схему, и грифон — смог взлететь! Правда, кишечник нужно было прооперировать вновь и запустить уже по-новому, через тонкое тело.

Дайто расспросил все дотошно про работу целителей в Имгульской клинике. Хмурился и потом окончательно рассердился, обозвав персонал «коммерсантами, недостойными драконами». И пообещал, что просто так это не оставит, а Имгульскую клинику ждала суровая проверка из Императорской Академии целителей. Если их выпускники позволяли себе такое… Это было неприемлемо для репутации академии драконов.

Ко мне стали приводить на прием животных из столицы, которые долго и безрезультатно лечились в клинике. Это увеличило нагрузку на «Свирепый Вепрь». Теперь мне не хватало рук, но отказывать я не могла и бралась за тяжелых больных, используя свои новые навыки дракона. Дайто радовался моим успехам и поощрял учиться дальше.

Дни становились короче, а ночи длиннее. Вечерами мы уютно сидели в гостиной. Демир читал, леди Инга взялась вязать мне ажурную шаль из пуха козы, а я читала или играла с Бусей. Иногда вечерами прибывали Андреа или Эйвинд и делились дворцовыми сплетнями.

Эйвинд злился от бессилия, когда рассказывал про княгиню и демонов.

Андреа всем привозил милые подарки, ничем не выделяя меня. Я, честно говоря, не понимала, зачем он сюда вообще ездит.

И, как закон подлости, когда в гостях был Андреа, на приеме меня пачкали мочой, или рвотой, или шерстью. И я сталкивалась с безупречным Волком в коридоре, когда шла отмываться и переодеваться. Он никак не комментировал увиденное, но я краснела и злилась.

* * *

В конце сентября вернулся Йен.

Мы с Демиром как раз проезжали под стеной, когда Буся выпрыгнула из своей корзинки и со всех своих коротких ножек помчалась, радостно лая, во двор. Там выскочил Гром, и мы поняли, что Йен снова с нами.

Он сидел у зинто, прислонившись к стволу. Я заметила, что его светлые волосы отросли и он стал собирать их в хвост. Йен улыбался глазами, наблюдая, как мы спешиваемся с коней и идем к нему.

— Здорово, бродяга! — Демир обнял друга. — Давай заходи, что тут сидеть?

Йен заулыбался и, посмотрев на меня, сказал:

— Я нашел пару вашему зинто. Если приживется, то в «Свирепом Вепре», как в княжеском саду, будет пара волшебных деревьев. Это женское зинто. У него малиновые ветви, перепутать невозможно.

И, правда, у ног Йена торчали тощие малиновые веточки с редкими листочками, укутанные в его рубашку.

Где Волк нашел зинто и как его добыл, можно было только гадать. На все наши вопросы оборотень лишь улыбался. Мы болтали за едой, и мне было легко и совсем не стыдно за синяк на руке, который утром оставил бычок, и слегка рассеченную губу, когда меня хлестнула хвостом лошадь. Вернулось настроение, которое я успела растерять после той дождливой ночи, когда мы забирали тела погибших оборотней.

Искать место для малюсенького зинто мы вывалились всей толпой. Домовики ходили по двору, внимательно прислушиваясь и присматриваясь к видимому только им. Я шагала следом, прижимая деревце к себе. Демир стоял с ведром воды, а леди Инга держала в руках лопату. Йен, улыбаясь за моей спиной, вполголоса смешно комментировал действия домовиков.

Домовики спорили, доказывая друг другу, что «вот тут идеально». Наконец, с местом определились.

Йен выкопал ямищу, в которую деревце скрылось бы с верхушкой, но домовики принесли из сада перепревший навоз и листья и высыпали в яму. Зинто встало, как на подушку. Я придерживала его, а Йен аккуратно закапывал. Мы пролили, протоптали деревце и привязали к опоре. Я слегка подправила его ауру, подпитав магией. Дело было сделано, и я стала гордой обладательницей пары зинто: взрослого раскидистого мужского и крохотного тощего женского.

Мы разместили Йена в одной из комнат, где летом жили студенты. Он решил не спорить с хозяйками и забросил свой рюкзак под кровать. Гром и Буся, набегавшись в саду, мирно спали в гостиной. А мы слушали рассказы Йена и наслаждались уютным вечером.

Отличный рассказчик, наблюдательный Йен делился тем, что видел в горах. Как встречал рассвет, как выслеживал оленей, как подрался с пумой из-за козла, которого выслеживал долго, а пума решила просто отобрать; как Гром наелся ягод бродовника и потом валялся и дрыгал лапками, словно пьяный. Про ночи под яркими осенними звездами, которые можно было собирать в лукошко, только руку протяни.

Было далеко за полночь, когда мы наконец отправились спать.

Утром обошлось без дальних вызовов, и я осталась в клинике.

Проверила маленькое зинто. Оно гордо торчало из кучи земли, а рядом сидел домовик и отгонял от него собак. Буся мечтала отгрызть хотя бы веточку, а Гром с мужицкой простотой решил пометить деревце, подняв на него лапу. Но домовик бдил, и собакам досталось по первое число. Бедняги ускакали не солоно хлебавши, оглядываясь на сердитого домовика.

За завтраком Йен попросил прогуляться. Я видела, что его что-то гложет, и кивнула. Мы вышли в сад. Йен размеренно шел по дорожке, собираясь с мыслями, а я шла рядом и грызла яблоко.

Потом Йен остановился и повернулся ко мне:

— Ашвария, скажите, могу ли я попросить вас об услуге?

— Смотря о какой, — мне трудно было представить, чем я могу помочь этому независимому Волку.

— Мне нужно уехать, и я не могу взять с собой Грома. Если он останется в «Свирепом Вепре», не затруднит ли вас присмотреть за ним?

— Грома? Конечно, пусть остается! Но куда вы собрались?

— Спасибо, Ашвария. Я пока не могу сказать, куда и как долго мне придется отсутствовать. Не спрашивайте! Сейчас мне просто надо уехать без собаки и быть уверенным, что с ней все хорошо.

Мы еще немного погуляли по осеннему саду. Буся рыла ямки. Гром лаял на нее и, рыча, подпрыгивал.

Йен уехал после обеда не прощаясь. Я вела прием в клинике и видела из окна, как он верхом на нашем самом злющем жеребце проскакал к воротам.

Мы опять остались одни.

Гром скучал по хозяину, и даже дерзкая Буся не могла его развеселить. Он честно ел, что давали, и не пытался сбежать. Мы баловали его вкусняшками. Гром равнодушно лежал в коридоре или на соломе в стационаре. Тосковал.

Мы все тосковали по Йену.

Или это просто была осенняя хандра?