22 Встреча с семьей

Время летело, и бал стремительно приближался.

Я со всей ответственностью отнеслась к словам Шанталь о выборе наряда, и мы с леди Ингой постоянно ездили на примерки в столицу. Я попросила маму прихватить с собой мои драгоценности — кто бы мог подумать, что и здесь будут балы и светская жизнь! Моя действительность оказалась куда затейливее воображения.

Леди Инга порекомендовала больше времени проводить в наших купальнях. Верона создала для меня нежный эликсир для тела на основе эфирных масел. Еще летом, когда студенты делали гидролаты из лабазника и цветущих роз, мы оставляли запасы для себя, и теперь мою усталость смывал жасмин, таволга и туберозы.

Демир в последнюю неделю перед балом перекроил весь мой график приемов и на пару недель взял из клиники округа Волков пожилого неторопливого дракона мне на подмену. Впрочем, опытный целитель успевал все. Даже немного делился со мной опытом.

Я сумела восстановиться и выглядела свежей и отдохнувшей.

В день отбытия дом стоял на ушах.

Домовики собирали мой багаж.

Я давала последние наставления замещающему меня дракону. Леди Инга давала ценные указания мне.

Демир следил за сборами и вносил долю спокойствия, которое тут же нарушали возбужденные собаки, бегающие со второго этажа на первый и сующие носы в каждую сумку.

Буся забралась в коробку из-под платья и не собиралась из нее вылезать.

В конце концов я выдохнула, села на стул, и домовинка аккуратно и споро заплетала мне волосы в замысловатую прическу.

Вскоре все было готово!

Платья упакованы.

Я собрана.

Наставления даны и получены.

И наконец мы с Демиром тронулись в путь. В санки запрягли лошадку Вероны — пришлось слегка поднять их, чтобы завести в портал. Леди Инга с собаками осталась дома.

* * *

Мы в столице!

Санки лихо катились по шумным нарядным улицам заснеженного Имгуля. Фонарики подсвечивали гирлянды на домах. На дверях висели венки, украшенные разноцветными лентами.

Витрины сверкали и переливались огнями. Веселые студенты с хохотом выходили и заходили обратно в магазины, лавки, таверны, ресторации. Степенная публика не торопясь гуляла по тротуару, аккуратно разметаемого маленькими домовиками. Кони в повозках были украшены бубенцами и яркими лентами. А извозчики щеголяли красными носами, подбадривая себя бутылочками с горячительным, припрятанными за пазухой.

Демир безошибочно нашел нужный нам дом.

Я так соскучилась по родителям, что соскочила с санок, не дожидаясь, когда лошадь остановится. Мою поклажу еще заносили, а я уже обнимала маму, и папа обнимал нас обеих. Дайто и Найоми улыбались, стоя рядом, и ждали, когда эмоции схлынут и они смогут со мной поздороваться.

Демир не остался. Он сказал, что ждет всех в «Свирепом Вепре» после бала, и уехал в свой столичный дом.

Было немного неловко из-за драконов, потому что мы не могли по-свойски сесть и рассказать друг другу все, что лежит на сердце. Мы чинно пили чай, вели светский разговор ни о чем, а когда напряжение уже стало щекотать, Дайто сказал:

— Нам надо поговорить. Мы все знаем, что собрались вместе, чтобы рассказать Ашварии про ее детство и происхождение. Пойдемте в гостиную.

Из светлой столовой с окнами, выходящими в сад, мы перешли в гостиную с видом на улицу. Домовики разожгли камин, и мы расселись кругом. На столик поставили глинтвейн, бросающий рубиновые блики на стены и потолок, но никто не обратил на него внимания.

— Пожалуй, я начну. Все же история начинается с меня, — сказал Дайто.

Он встал и, немного походив по комнате, остановился у окна. Посмотрел на улицу.

* * *

— В тот год я был выпускником Имперской Академии Целительства. Наш выпуск гулял, отмечал вручение дипломов. Драконы не пьют, ты уже сама заметила, но веселиться мы умеем. Тем более, что радость от окончания академии волновала у всех кровь похлеще вина. Мы с парнями гуляли по городу, пели песни и дурачились. Потом нашли на окраине стоянку чавэла. Горели костры. Чавэла пели песни на своем языке. Бегали загорелые детишки, мелькая голыми ногами и руками. Собаки спали под кибитками. Кто-то варил еду у большого костра, мы подсели к ним. Мы поделились своей радостью об окончании учебы, и тогда табор оживился, нас начали поздравлять, угощать. Мы просидели с ними до глубокой ночи. А потом я, сам не помню как, оказался в кибитке с прекрасной Диной. Совсем юная дочь старейшины чавэла, она была веселой и очаровательной. Тонкая, гибкая, будто ветка ивы. Она так зажигательно смеялась! Мы расстались под утро. Я ушел домой. Кто-то из ребят еще оставался в таборе, кто-то покинул его ночью. Мне было трудно уйти от Дины, но я спешил, чтобы поделиться с близкими радостью, что встретил такую девушку.

Драконы очень чутко относятся к встречам и подаркам судьбы.

Позже утром, когда мы с отцом прибыли на стоянку, табора след простыл. Больше я Дину не видел. Я искал, но они уходили общественным порталом, и куда — неизвестно. Видимо, в ту ночь мы с Диной стали твоими родителями.

Я общался со своим отцом. Он уверил меня, что для дракона стать отцом вот так сразу — практически нереально. Что магия должна подстроиться под партнера, но Дина была чавэла. У них своя магия.

* * *

Дайто вздохнул и сел на диван. Найоми присела рядом, обнимая мужа. Мы молчали, каждый думая о своем.

— Да, это были чавэла, — папа поставил свой бокал с глинтвейном, к которому так и не притронулся. — И это случилось как раз за Айрой, в степях, недалеко от границы с демонами. Я тогда был молодым деканом на факультете диких видов. У нас случилась летняя практика со студентами, и мы отправились в орочьи степи, чтобы поймать несколько редких животных для нашего Королевского зоопарка. Студенты учились на третьем курсе, и никто не планировал ловить крупных и злобных тварей.

Нас сопровождал портальщик, чтобы мы не тратили время на дорогу. Все же до Кэнси было довольно далеко. От степей до Имгульского Княжества, через земли оборотней к горам драконов. Потом величественные Драконьи горы, на которых раскинулась империя Мань Джань. И наконец огромная Тарция — даже за год пересечь ее нереально. Без портальщика мы не смогли бы довести животных, а путешествие заняло бы два года.

В степи стояло лето. Мы вышли из портала и сразу почуяли неладное. Буквально носом уловили запах.

За кривыми колючками дымилось.

Я побежал, наказав студентам стоять и ждать меня. Конечно, они не послушались, и мы увидели это — посреди степи горели шатры чавэла.

Кибитки стояли переломанные и опрокинутые.

Валялись вещи и мертвые собаки.

Дети лежали, как сломанные куклы, и повсюду — кровь.

Все были убиты.

Старейшина — потом его опознали — оказался распят. Его оскопили и выкололи глаза. Он висел, прибитый к кибитке. Под ним натекла лужица крови, от которой прыснули в сторону какие-то мелкие зверьки, а на растерзанном окровавленном теле пировали толстые зеленые мухи.

Целители из мальчишек были еще слабые, но они побежали проверить выживших. Кого-то рвало от невыносимого ужаса.

А потом мы увидели, как из опрокинутой кибитки вышла малышка. Она нетвердо шагала в нашу сторону и молчала. Ребенку на вид было года два. Это была ты, Ашвария. Ты единственная, кто выжил в тот день.

Я забрал тебя с собой в Кэнси. У нас с мамой не было детей, и мы, с позволения короля, удочерили тебя и растили, как свою дочь. Ты очень долго не разговаривала. Наш королевский целитель лишь разводил руками. То, чему ты стала свидетелем, никогда не должны видеть маленькие дети. Наверное, мать успела спрятать тебя под пожитками, и расправу над табором ты не видела. Зато слышала. И смотрела уже на то, что и мы. Девочка моя, мне так жаль…

* * *

Мама плакала.

Дайто сидел застыв и, обхватив лицо руками, пытался дышать. Найоми гладила его по спине, из глаз ее текли слезы…

Папа замолк, взял в руки свой бокал с глинтвейном и выпил одним залпом.

— Мы старались вернуть тебе радость детства, но ты так и росла серьезной малышкой. Очень умная, серьезная, вдумчивая. Таких усидчивых детей поискать еще! И ты была совсем небольшая. Мы с мамой высокие, а ты всегда была миниатюрной.

— Я была драконом, просто никто не знал об этом.

— Да. До встречи с Дайто-сан мы думали, что ты маленькая чавэла, возможно, полукровка. Смущала твоя нежная, белая кожа — ты никогда не была смуглой, на тебя не ложился загар. У тебя не было и больших глаз чавэла. Твои глаза прекрасны и выразительны, но они другие. Ты похожа на Дайто-сан.

— Ваш портальщик… Он случайно открыл портал в этой части степи, – Дайто смотрел на меня и на папу. — Если бы не эта случайность, у Ашварии не было бы шансов выжить. Ни одного…

— Судьба причудливо плетет свое полотно, — папа вымученно улыбнулся и посмотрел на меня.

— Но кто же это сделал? Проводили расследование? У чавэла были враги? — Дайто встал.

— Нет. У орков свои законы и древние порядки. Они верят в предначертанное. Ама… Девочка спаслась, значит — ее судьба быть живой. Судьба сама решит, когда придет время мести. Никто не сомневался, что рано или поздно убийцам выпадет черная карта судьбы, и они понесут наказание. Мы с Аной тогда решили, что пока не будем рассказывать Ашварии про это. И когда распределяющий артефакт академии вопреки всему отправил ее сюда, тогда я и понял — Ама…

— Папа, но почему сюда? Ведь вы даже не заходили в Имгульское Княжество. Откуда здесь чавэла взяться?

— Я не знаю, доченька, не знаю. Но чувствую, что тут что-то произойдет. Хотя, может быть, это случилось только для того, чтобы ты смогла встретить своего настоящего отца? Мы не вольны спорить с судьбой, но можем держать глаза открытыми, чтобы понимать ее намеки.

* * *

Папа подбросил дров в камин, и они, взметнув искрами, занялись.

Я подошла к окну и стала смотреть на прохожих. Мне нужно было время, чтобы осознать услышанное. И потом научиться жить с этим.

— А что стало с телами? Мама… Их… бросили там? — я посмотрела на папу.

— Тела сожгли. С группой расследования прибыл огненный маг, он все спалил. Они даже согнали разбежавшихся лошадей и сожгли их с табором. Моим студентам и тебе нельзя было на такое смотреть… Законы там суровы… Мы отдали честь погибшим, почтив их память. Табор чавэла полным составом ушел в небо…

— Кроме меня.

— Кроме тебя. Ты была драконом.

За окном побелело. Сначала снежинки медленно и одиноко падали, а потом повалили хлопьями. Люди беззаботно радовались снегу. Санки весело летали туда-сюда, поднимая снежную пыль. В доме тихо трещал огонь в камине, и было слышно, как тикают напольные часы в столовой.

— Я рад, что нашел тебя, Вари-тян, — улыбнулся мне Дайто. — Я благодарен судьбе, что она была благосклонна к тебе. И благодарен вам, Гиви-сан и Ана-сан, что дали Ашварии не только имя, но и счастливое детство и любовь.

Дайто поклонился моим родителям, прижав к груди руки.

А потом Найоми обняла меня, и я прямо шкурой почувствовала, как волна драконьей магии смывает с меня всю боль. Эристави подошли к нам, и мы стояли, тихо обнявшись, а Найоми гладила наши истерзанные души, складывая по кусочкам и исцеляя…

Потом папа поднялся и воскликнул:

— Давайте уже праздновать! Повод-то какой! Семья выросла и расширилась. Мы в самой сказочной столице в канун Зимнепраздника! Пойдемте гулять!!!

* * *

И мы гуляли по заснеженному Имгулю, ели сладости, пили кофе. Гуляли по дворцовому парку. Нашли там зинто. Два раскидистых дерева в кружеве снега величаво возвышались над кустами живой изгороди, окруженные охраной из четырех гвардейцев в мохнатых шапках и плащах клановых цветов. Я не удержалась и сравнила наш зинто и княжеский. Конечно, княжеский был старше и больше, зато наш был… нашим. Потом мы пошли на каток, и Найоми с Дайто учили нас держаться на коньках. А снег все валил, и, подсвеченный фонарями, укутывал шалью ночной город.