25 Когда все дома

Я старалась тихо пробираться из портала к себе, чтобы не разбудить дом... Но собаки не дали ни единого шанса! Оглушительно гавкая, подвывая от восторга, они прыгали, стараясь лизнуть меня в нос. Буся быстро царапала мою ногу своими короткими лапками, просясь на ручки. Гром подпрыгивал и лаял, потом бежал вниз и голосил уже там, снова возвращался и лаял прямо мне в ухо.

Загорелся свет.

Конечно же, мы подняли весь дом.

Кутаясь в халаты, вышли сонные Демир и леди Инга. Из стационара, зевая, выбрался волк и сел, обернув лапы хвостом, щурясь на яркий свет. Из гостевых комнат показались Накамура и Эристави.

— Простите, не хотела никого будить, — я виновато улыбнулась.

— С тобой все хорошо? — спросил Демир, внимательно меня оглядывая.

— Да-да! Давайте спать! Я с ног валюсь от усталости. А завтра все расскажу, ладно? — я посмотрела на близких самым жалостливым взглядом.

— Конечно, девочка! Отдыхай! — леди Инга обняла меня и развернула, направляя на второй этаж.

Собаки было ринулись за мной, но волк тихо рыкнул, и они тут же неслышно испарились, сбежав в стационар от греха подальше.

* * *

Я поставила шкатулку с орехами зинто на стол и села рядом, задумавшись, но усталость взяла свое, и я легла спать.

Ночью мне приснился Шаман.

Он гудел в свой бубен и пел, закатив глаза. Потом вскочил и, угрожая своим огненным хлыстом, загонял меня в угол. А я убивала его снова и снова, пока разорванный Капитан хохотал, покачиваясь на колу.

Я проснулась от своего же крика. Долго сидела на кровати не в силах пошевелиться.

Мне было страшно. Я боялась встать и зажечь свет. Темнота дышала на меня голосом Шамана. От ужаса я натянула подушку на уши и зажмурилась.

К утру я забылась липким сном и встала с тяжелой головой.

* * *

Утром прибыли наши студенты. Молодежь толпилась в портале, ребята смеялись и подшучивали друг над другом, топали по лестнице и, наконец, вывалились в холл своей веселой гурьбой.

— Леди Инга! Сэр Демир! У нас каникулы! Мы к вам решили заскочить на Зимнепраздник с подарками.

И в доме сразу стало тесно и шумно. Домовики споро собирали на стол. Ребята убежали в деревню навестить Верону. А мы рассаживались наконец-то всей семьей за стол и веселились, шумели ничуть не меньше студентов. Я рассказала родителям о разрешении великой княгини пользоваться ее личным порталом. Рассказала и о казни Капитана. Волк лежал и слушал, высунув язык и поблескивая желтыми глазами. По нему было сложно догадаться, понимал он или нет. Демир говорил, что в облике зверя человеческое восприятие частично теряется. Рассказывал, что человек и зверь — это как две разные души. Наверное, так оно и есть. Я своего дракона не воспринимала как часть себя, но как самостоятельного зверя в себе.

Потом мы дружно направились в деревню, заглянули к Вероне, и с ней, Славом и студентами поспешили на горку возле пруда в Тарлушках. Для снежков снег был слишком сухой и рассыпался, но мы катались с горы, валялись в снегу и потом всей гурьбой завалились в трактир, где старый Лис поил нас чаем с пирогами, а мы делились новостями. Про Капитана и Шамана я рассказала ему отдельно. Не хотелось обсуждать такое при студентах.

* * *

С моим возвращением сразу же вернулась и практика. По договору меня еще неделю подменял пожилой целитель из округа Волков, но кто-то хотел видеть именно меня, и я включилась в работу.

Начались отелы. Я с Бусей и Громом ездила на своем мерине, чтобы помогать в трудных случаях. Снега насыпало прилично, но даже в Зимнепраздник фермеры выводили своих коней, чтобы примять волокушкой снег, так что я могла до них добраться. Вызовы мне отправляли почтой. Домовики приносили записки леди Инге, а она выходила к нам в гостиную и, помахав запиской, сообщала, где меня ждут. Я улыбалась родителям и, собрав сумку и собак, уезжала.

Утром меня вызвали к корове, которую я смотрела накануне. По всем признакам у нее был послеродовый парез. Бедняга лежала, закинув голову на плечо, и не реагировала на попытки ее поднять. Теленок басом голодно мычал в соседней клетушке, а большая черная мать лежала совсем безучастно. Вчера вечером казалось, что все наладилось. Я выпоила ей лекарство, приготовленное еще Шанталь летом, и корова даже перестала закидывать голову, начала есть сено. Думалось, что утром она уже встанет, но она не встала. Для дойной коровы это был приговор. Я обошла ее, лежащую, кругом и попробовала качнуть, чтобы она перекатилась на другой бок. Корова лишь сердито хлестнула хвостом и уставилась на меня, перестав жевать.

— У нее кости скрипят, Ашвария, — в дверях коровника стоял Йен. — Посмотри, что у нее с тазом. Возможно, перелом. Я слышу, как кость трется о кость.

Гром с Бусей вмиг бросили обслюнявленную крысу, которую шумно делили на сене, и выскочили к дверям, прыгая на Йена.

— Ты обернулся, — я расплылась в улыбке и посмотрела на Волка.

— Обернулся.

А Йен смотрел на меня и гладил с восторгом прыгавших на него собак.

— Погоди, дай я на тебя посмотрю. Как ты сюда попал?

— Прискакал на своем жеребце следом за тобой. Давай помогу с коровой, а на обратном пути ты меня посмотришь? Договорились?

Я была рада Йену, но хозяин коровы напряженно ждал мой вердикт. Или мы ее продолжаем лечить, или корову убирают. Усилием воли я переключила мысли с Йена на больное животное.

В своем диагнозе я не сомневалась. Но вот перелом таза парез вполне мог замаскировать. Да и что говорить, после вчерашнего дня я не была предельно внимательной. Поэтому, попеняв на себя, я включилась и снова тщательно осмотрела пациента. И, о чудо, действительно обнаружила перелом таза. Дальше было дело техники. Корову я подняла, подвесив над соломой, выровняла и аккуратно собрала ей тазовые кости. После чего животинка встала и как ни в чем ни бывало принялась жевать сено.

Мы с Йеном сели на коней и не торопясь поехали домой. Буся забралась на руки к Йену и категорически отказывалась слезать. Гром бежал впереди и иногда приостанавливался, чтобы заглянуть хозяину в глаза и удостовериться, что все хорошо.

Я видела, что Волк еще слаб, и не спрашивала ни о чем. Зато в который раз заговорила про Шамана и Капитана.

— Значит, ты ездил к демонам. Но как ты догадался?

— Я уже видел раньше следы от огненного кнута. Его практикуют только демоны. Все эти убитые собаки и кошки, а потом волки в лесу, и те, кого мы нашли уже мертвыми — все указывало, что это дело рук демонов. В Имгульском Княжестве чужаки наперечет. Я следил за Шаманом и Капитаном, но они маги, а я оборотень. Поймать их на преступлении у меня не получилось, поэтому я отправился искать начало этой истории.

— Капитан оказался моим дядей. И убил мою маму.

— Родню не выбирают…

— А я убила Шамана…

— Ты защищалась. Он, не задумываясь, убил бы тебя и не вспомнил. Он убивал животных просто потому, что ему нравилось убивать. Ашвария, дело не в том, заслуживал он или нет. Я понимаю, что ты оцениваешь себя, но ты сделала это не из любви к убийству. В этом отличие. Мне жаль, но с этим придется жить, пока ты не примешь это в себе.

Мы ехали по рыхлому снегу, едва придавленному волокушкой. Стоял легкий морозец. От дыхания коней клубился пар. Снег искрился в лучах холодного зимнего солнца и слепил глаза. По лесу разлетались древесные трели дятлов, и снег слетал с мохнатых лап кедров, вздрагивающих растопыренными сизыми иголками.

— Йен, ты мне жизнь спас, — я посмотрела на Волка.

— А ты мне. Жизнь за жизнь. Мы квиты или дальше мериться будем, кто кого сильнее спас?

Я рассмеялась, и мы порысили дальше, до деревни, где зашли в портал, ведущий домой.

Йену я настоятельно рекомендовала постельный режим хотя бы до вечера. Он не стал спорить. Леди Инга, Демир и все мои родители, как доложили домовики, отправились на конную прогулку, обещая вернуться к вечеру. Студенты уехали еще вчера. Я продолжила прием в клинике.

Больных за праздники оказалось не очень много, и повозиться пришлось лишь с одной собакой. Раскаявшиеся владельцы топтались в приемной, клятвенно обещая мне, что никогда, никогда больше они не будут давать собаке вареные кости!

А мне пришлось долго оперировать, пытаясь спасти жизнь их красивой большой дворняге. Вкусные косточки разной птицы пахли всякими пряностями и мясом, и собака их ела и ела. А гостей было много, и все так и норовили угостить эту рыжую красотку. Только когда ее начало рвать кровью и скрутило в бараний рог, было уже поздно.

Мне пришлось вскрывать ее и спасать израненный желудок и порванный кишечник. Я извлекла почти тазик костей. С острыми торчащими сколами.

Собаку я забрала в стационар. А тазик с костями вручила владельцам, чтобы видели и могли наглядно представить, что творилось внутри их питомца. Вот они и топтались, горестно причитая.

Последняя операция закончилось, и я могла наконец потянуться, расслабиться и отдохнуть.

* * *

Ночью мне опять снился Шаман. Окровавленный и раздавленный, он глумливо улыбался, тянулся ко мне своим огненным кнутом, а я никак не могла его убить и повернуться к нему спиной. В холодном поту я проснулась. Сердце колотилось, руки и ноги сковало льдом. Я боялась заснуть и села в кресло. Комнату освещала яркая луна, и я не стала зажигать свет.

Просидела я немного. Потом решила одеться и выйти в леваду.

Собаки сквозь сон проводили меня глазами.

На улице было морозно и ясно. Снег хрустел под ногами и поблескивал под сияющей луной, с высоты озарявшей дом. Глубокие синие тени падали от кедров и зинто. Глухо рокотал водопад. В черном небе россыпью сверкали огромные звезды.

Я ушла под зинто и, сев на качели, тихонько покачивалась, слушая шум воды. Где-то далеко выли волки. Стояла оглушающая тишина великолепной ночи.

Я уже собиралась встать и пойти сходить к водопаду, как дверь клиники тихонько отворилась, и на крылечко выбрался Дайто. Он постоял, подышал морозным воздухом и подошел ко мне.

— Не спится, Вари-тян?

— Мне кошмар снится уже которую ночь после бала.

— Шаман?

— Шаман…

— Пойдем, Вари-тян, я помогу тебе. Когда ты дракон, люди видят только это, но не подозревают, какая глубина дисциплины и осознанности стоит за мудростью драконов. То, что ты совершила, было сделано из любви и ответственности. Однако ты должна научиться внутреннему равновесию, тогда тебе не придется страдать и видеть кошмары.

Мы шли к центру левады. Снег скрипел. За спиной колыхались темные тени. Наконец, Дайто встал.

— Вот тут хорошее место. Сначала разучим специальную дыхательную гимнастику.

И я училась дышать. Я училась медитировать. Училась слышать свою магию. Звезды холодно поблескивали на ночном небе. Луна уходила. Наконец, я расслабилась.

— А теперь идем спать! Ежедневно делай эти упражнения. Не ленись. Очищай разум. Будь великой.

До своей спальни я добралась ужасно сонная. Задернув плотные шторы, я провалилась в сон, как только голова коснулась подушки. Я едва слышала, как на кровать забралась Буся и свернулась калачиком в моих ногах. Я спала.

* * *

Родители гостили у меня целую неделю. Мы не разговаривали о том, что произошло на балу. Формальности с княжеским портальщиком были выполнены, и теперь можно было расслабиться, не переживая от неизвестности, когда выпадет новая возможность семейных встреч.

Вечерами мы сидели у камина. Играли в настольные игры. Ели всякие вкусности. Разговаривали. Разговаривали… Йен был с нами и не торопился уходить. Он еще немного прихрамывал, но даже Дайто не видел проблемы. Заживление шло своим чередом.

В какой-то из вечеров я принесла шкатулочку с орехами зинто и рассказала про подарок великой княгини, решив, что сейчас хорошее время, чтобы их съесть. Волшебство Зимнепраздника продолжалось.

Я протянула один орех Йену, второй взяла себе. Орех лежал на раскрытой ладони, и я пока просто смотрела на него. В нем не было ничего волшебного или загадочного. Круглый, со светло коричневой кожурой и засохшим листиком. Его надо было расколоть, но я продолжала смотреть на орех и было в нем что-то магнетическое, хоть магия и не чувствовалась. Йен смотрел на меня и тоже не торопился очищать орех.

И тут, со слабым щелчком, наши орехи синхронно раскрылись, твердая кожура отлетела, а в руках остались два маслянисто поблескивающих ядрышка. По гостиной поплыл тонкий сладковатый запах, и рот наполнился слюной и предвкушением. Я положила ядрышко в рот… Я жевала свой орех и ловила оттенки вкуса. Йен даже зажмурился.

Больше ничего не произошло.

Все так же потрескивали дрова в камине. Все так же собаки валялись на ковре и перетягивали друг у друга кусочек шкуры. Не случилось никакого волшебного баха. Просто уютный, домашний вечер.

Мы продолжили обсуждать планы, а потом уселись играть в «рыси и лисы», взрываясь смехом и загребая себе фишки.

Утром родители разъехались по домам, а я обнаружила у себя письмо от Милисенты. Оно тихо ждало меня уже почти неделю.

«Привет, моя дорогая подруга!

Решила написать тебе сразу после королевского бала. Немного развею твою скуку. Знаю же, скучаешь и считаешь дни, когда уже можно будет вернуться и оставить далеко-далеко это всеми забытое место! Держись! Осталось совсем недолго. Зима скоро закончится, а там всего три месяца и ты свободна!

Наверное, уже можно забрасывать удочки директору Королевского зоопарка. Надеюсь, найдется местечко, в конце концов тебе его обещали. Но ты знаешь, я не уверена, что буду увольняться. Мне нравится то, чем я сейчас занимаюсь. Это не совсем работа целителя, но я начинаю координировать рейнджеров, занимающихся поставками магиков. Я помогаю разрабатывать программы помощи животным, попавшим в беду, или методы борьбы с браконьерством. Я тебе позже напишу отдельное письмо про это. Хотя, я все также таскаю салфетки за Самым Главным, ну, ты знаешь, о ком я.

А так у нас жизнь кипит! Я ездила на бал, и в этом сезоне он был просто великолепен! Сейчас в моде кружево и мех. Никто не носит драгоценности явно. Это дурной тон. Хотя я видела несколько любителей выгулять свои фамильные гарнитуры, но фи — это так вульгарно. А одна девица явилась во дворец в шелках. Конечно, все на нее косились. Бедняге пришлось прятаться, чтобы в нее не тыкали пальцами. Конечно, никто тыкать не стал бы. В конце концов, мы воспитанные люди. Но разве сложно было узнать, что носят в этом году? Странное поведение, согласись.

Мне папа купил такое платье! Длинное, облегающее, из голубых плотных кружев и расшитое маленькими сапфирами. Когда я танцевала, то вокруг меня играла радуга. Это так красиво!

Дворец был бесподобно украшен. Разносили какие-то новые сладкие вина. Их привезло в подарок какое-то посольство, я не знаю, кто это был. Папа мне говорил, но я не запомнила.

А твоих мама и папа я не видела. Возможно, им не досталось приглашение в этом году. Такая жалость. Но не будем о грустном! В конце концов, в следующем сезоне все будет хорошо, и ты сама сможешь посетить дворец.

Все, Варя

Падаю с ног от усталости!

Твоя Масяня

Не грусти!!!

Уже скоро увидимся!»