27 Буран

К нам уже третий раз за зиму приходили гномы — проверяли отопление и водопровод. Господин Гусс беспокоился, как дом переносит зиму после длительного стазиса. Гномы все тщательно осматривали, ворча в бороды, но отопление работало исправно, и большой дом оставался теплым и уютным.

Зима давила.

Лютые холода сменялись небольшими оттепелями. Снег покрывался настом. Его тонкая корочка, острая, как стекло, не выдерживала даже веса лисицы, и звери с трудом барахтались в глубоких сугробах. Егерская служба работала на пределе, спасая животных, попавших в беду. Йен и Демир с рассветом уходили в лес и возвращались к вечеру уставшие и немногословные.

Сэр Ральф собрал совет клана. Решили выделить из бюджета округа деньги на закупку у населения сена, дробленки, мяса и жира, чтобы подкормить лесных животных, с трудом дотягивающих до весны.

А потом случился буран.

Я, житель теплой страны, снег видела, только когда ездила с родителями на горные курорты. Там все выглядело как в рекламных проспектах: красиво, солнечно и много модной зимней одежды.

Зима в стране оборотней не была гламурной.

К вечеру становилось все холоднее, и под конец завьюжило.

Мело.

Ветер поднимал клубы снежной пыли, она курилась облаком и падала. Метель усиливалась, и вот уже кедры стонали и кряхтели, раскачиваясь над левадой. Небо затянуло тяжелыми тучами, повалил снег. Холодный и злой, он бился под воющим ветром. Окна заволокло белой взвесью. Я поднялась на второй этаж и посмотрела на леваду. Снег валил стеной, его крутило, и он сыпал мелким крошевом, разбиваясь о стекла. Не видно было ни зги.

Мы с леди Ингой молча сидели в гостиной, слушая, как бушует непогода снаружи. Дома стояла тишина. Потрескивал камин, и тикали часы в холле. Йен и Демир еще не вернулись из леса, и мы с тревогой кидали взгляды на окно, делая вид, что все в порядке. Собаки лежали, свернувшись у огня. Даже Буся не трепала Грома, приглашая к игре.

Наконец, они вскочили и помчались ко входу. Мы с Ингой выдохнули и пошли встречать мужчин.

Опушки тяжелых плащей покрылись инеем. На красных от ветра лицах белели ресницы и брови.

Йен выглянул в окно портальной комнаты и присвистнул:

— А тут здорово метет! Мы торопились, едва в буран не попали.

— Далеко зашли? — спросила леди Инга.

Йен отдал снегоступы и плащ домовику и, подумав, ответил:

— Далеко. Мы уходили уже от Поганых болот, но там пока тихо.

Демир согласно покивал другу.

Буран выл и стонал за окном, швыряясь снегом. К утру завалило окна первого этажа, а стихия даже не думала отступать. Двери занесло, и попасть во двор не было никакой возможности. Собаки поскуливали, просясь в туалет. Вот когда я оценила, что конюшня имеет выход в дом, и из нее можно попасть на скальную площадку над двором. Ветер сдувал оттуда снег. С большим трудом мы с Демиром смогли немного приоткрыть двери. Свист вьюги заглушал остальные звуки, дверь билась, я едва удерживала ее, выпуская Бусю и Грома. Они управились быстро, и никого не пришлось звать по пять раз.

Работа в клинике остановилась. К нам никто не мог попасть. Я не могла добраться до пациентов. Общественные порталы были засыпаны, все пережидали буран, сидя дома.

В клинику стали пачками приходить письма. Мы с леди Ингой быстро их сортировали и старались ответить на каждое. Я работала на расстоянии, описывая, как можно точнее, что нужно сделать, чтобы помочь больному животному.

Повсюду в доме, развеивая сумрак за окнами, горел свет.

Буся и Гром от скуки играли: разгонялись в холле и мчались на второй этаж. Они так бы и бегали, пока не уронили домовика, который нес нам чай в гостиную. Пришлось выдать собакам по увесистой кости, чтобы угомонились.

Демир с Йеном сидели за столом, обложившись бумагами, и спорили о родословных лошадей, прикидывали разные племенные комбинации. Писали, смотрели. Закидали весь пол смятыми бумажками. Пили кофе и обсуждали полученных в прошлом году жеребят.

К вечеру порталом прибыли сэр Ральф и начальник местной егерской службы.

Демир отодвинул бумаги и встал навстречу гостям:

— Через княжеский дворец?

— А больше никак! Тарлуш завален. Боюсь, что в горах обвалы. Там стоит ужасный грохот.

— Да… Погодка…

— Сейчас такая погода и у нас, и у Волков. У них полегче, там более ровная местность, а тут горы. Я был во дворце с докладом. Сюда направляется Кристиан, будем решать, как спасать лес после бурана. Великая княгиня обещала нам помощь от нашего университета и от целителей Мань Джань. Сейчас там формируют студенческие отряды в помощь.

Мы прошли в столовую, где стоял самый большой стол в доме, и сэр Ральф разложил карты. Пока мы рассаживались, к нам вошел сэр Кристиан в сопровождении радостных собак.

Я смотрела на мужчин и видела не мирных администраторов, а военный совет. Леди Инга наклонилась ко мне и прошептала на ухо, косясь на Йена:

— Он был начальником гвардии во дворце.

Йен, даже не заметив, привычно взял командование на себя.

Они так взволнованно, с таким жаром беседовали, что просто не могли не проговорить всю ночь.

Сэр Кристиан предложил создать два штаба: в «Свирепом Вепре» и в трактире «Деловая Пчела», когда туда можно будет пробраться. Мы слушали его спокойный и уверенный голос и прикидывали шансы на успех.

Из нашего университета с преподавателями отправляли старшие курсы портальщиков и всех умеющих работать с левитацией. Их ждали, как только буран начнет слабеть.

Из Мань Джань к нам тоже прибывали зооцелители старших курсов с преподавателями. Сэр Кристиан попросил меня взять зооцелителей на себя, а он бы, вооружившись картами, работал с портальщиками.

Леди Инга пообещала организовать всем горячее питание здесь и в «Деловой Пчеле». Сэр Ральф заверил, что, как только будет возможно, он отправит из замка припасы еды к старому Тому.

Пока же мы составляли график движения по лесу, накладывая сетку координат на участки. Что-то в разговорах в ту заснеженную ночь вселило в нас такую энергию, что все поверили — мы справимся.

К полуночи план был готов. Почти все разошлись по гостевым комнатам отдыхать.

Йен посмотрел на меня, но вернулся к разговору с Кристианом и Ральфом. Я ушла в спальню.

К утру еще мело, но снег перестал валить. Мужчины с лопатами скатывались со скальной площадки прямо в сугробы и помогали домовикам, уже разгребающим двери клиники. От холода перехватывало дыхание. Замело все выходы и входы во двор. Кованые ворота исчезли из виду. «Свирепый Вепрь» погребло под снегом. И только привычное журчание подсказывало, что водопад жив.

Начали прибывать студенты с преподавателями.

Портальщики шумели, и было слышно шутки и смех.

Студентов-зооцелителей драконы усадили прямо на пол в холле и попросили заняться дыхательными практиками.

Прибывали егеря и лесничие. Суровые и веселые мужчины в белых камуфляжных одеждах разошлись по дому. Кто-то пил чай на кухне. Кто-то сидел в столовой и рассматривал карты.

План был такой. Часть волонтеров распределили по селам и фермам, где были приготовленные продукты для хищников и сено, дробленка и орехи для копытных.

Другая часть должна была прочесывать лес и горы по квадратам и искать попавших в беду животных. Кому можно, оказывать помощь на месте или отправлять порталом в «Свирепый Вепрь». Если находили птиц, то собирать их, вдохнув немного магии, чтобы они выжили, и тоже отправлять в клинику. В ключевых точках, которые указывали лесничие, раскладывать еду, доставляемую порталом.

Я вышла с первой партией волонтеров. Мы обули снегоступы, подбитые шкурой косули. Стоял лютый мороз, и далеко разносился треск деревьев. Солнце пробивалось через тяжелые тучи, освещая красоты зимнего леса — оно играло в серебристых пихтах и золоте кедровых стволов.

Рыхлый снег не давал опереться, и я взмахивала руками, чтобы не слететь с обрыва. Я не ожидала такого коварства от сугробов, и у меня каждый раз замирало сердце, когда я теряла опору.

– Как ты? – Йен придержал меня, чтобы я не упала.

– Боюсь сорваться, – честно сказала я, глядя в глаза, полные беспокойства.

— Ашвари, ты дракон! Будешь падать — оборачивайся.

Йен крепко держал меня, и помаленьку я приноровилась и смогла идти более уверенно. В надежных руках Волка я выдохнула, и мое сердце перестало выскакивать из груди при малейшем намеке на падение. Забота Йена успокоила меня, и я, наконец, с легкостью зашагала в снегоступах.

Когда он убедился, что я хорошо держусь, то перегнал меня и вместе с лесничим и парнем-портальщиком принялся разворачивать первый тюк сена.

Вскоре моя помощь понадобилась в клинике, и я вернулась в операционную.

К вечеру снова повалил снег.

Стационар и конюшни были переполнены. Животных мы метили краской на спине, подписывая номер квадрата, откуда доставили, чтобы потом вернуть в правильное место. Я погружала их в сон, чтобы они могли расслабиться и отдохнуть, а мы — разместить их плотнее.

Студентов и преподавателей мы отправили по домам, чтобы назавтра продолжить. Ральф и Кристиан никуда не ушли. У нас осталась и часть лесничих, просто вповалку уснувших в гостиной.

Поздно вечером я поднялась в конюшню, чтобы посмотреть, как устроились новенькие. Везде сидели нахохленные птицы — они даже не попытались взлететь, когда я зашла. Я разглядывала троих молодых лосей, доставленных сюда с переломами ног: они спали, прижавшись друг к другу.

— Устала? — ко мне приближался Йен, тихонько перешагивая птиц и белок, сидящих на соломе.

— Угу, — выдохнула я.

Он подошел, и я уткнулась в него без сил. Йен прижал меня к себе, и мы постояли в тишине под тихое фырканье лошадей и шорох сена. Волк похлопал меня по спине, подбадривая, а потом немного отодвинул от себя и, хитро улыбаясь, сказал:

— А пойдем, поплаваем наперегонки? Кто проиграет, тот покупает Грому новый ошейник.

— А что сразу Грому-то? А Бусе?

— И Бусе!

И тихонько, боясь переполошить живность, мы, посмеиваясь, пошли по комнатам переодеваться, чтобы встретиться в купальне.

В купальню заявились не только мы с Йеном. Эта светлая мысль пришла в голову и уставшим лесничим, и Кристиану, и Ральфу. И даже Инга махала мне рукой с дальнего края воды.

— Ну зато ты не сжульничаешь, — я подначила оборотня.

Вода была теплой и нежной. В полумраке мелькали руки и спины. В скорости Волку я продула вчистую. А потом мы, зацепившись за бортик, лениво перебирали ногами и смотрели, как оборотни играют в небольшой, не тонущий в воде мяч. От Йена шло тепло и спокойствие. Мне не хотелось шевелиться. И мы просто смотрели, как другие играют, а он на ухо мне комментировал, и в итоге я смеялась, время от времени уходя под воду от смеха.

Из купален все вылезли посвежевшие и веселые.

Я проверила зверей в стационаре и пошла наверх спать. За мной поскакали Буся с Громом и сразу же заняли два кресла.

Длинный день подошел к концу. Один из тех дней моей жизни, что я буду вспоминать с удовольствием.

За окнами снова валил снег, и совсем не верилось, что близится весна. Оставались только темень, летящий в окна снег… и мой безмятежный сон.