28 Время перемен

Утром пришлось срочно ставить ограждения прямо в снег левады и выгружать туда тюки с сеном. Всех очнувшихся в конюшне оленей и лосей нужно было куда-то переселять. Требовалось место и для хищников, сейчас занявших весь стационар клиники. А я ведь сильно удивлялась, зачем делать его таким огромным? Оказалось, места едва хватает.

Давая распоряжения домовикам, я ловила себя на мыслях о переделке левады «Свирепого Вепря». Что нужно сделать весной и летом, чтобы к зимнему сезону быть готовыми. Да и летом у нас случаются дикие животные, которым трудно находиться в доме. И что дальний край левады, куда мы редко доходим, — как раз идеальное место для диких зверей. И надо бы туда сделать небольшой портал из дома, чтобы вот в такую погоду он был нам доступен. И заготовить туда сена и веников, и орехов…

Мои мысли крутились в планировании, и я совершенно забыла, что к лету мой контракт заканчивается и меня ждет Королевский зоопарк в Кэнси. И не будет никакого зимнего сезона номер два…

Домовики сделали навес над скальной площадкой и поставили там стол. Птицы потихоньку вылетали из конюшни, и на столе их ждали семечки и орешки.

Мороз не отпускал.

На второй день после бурана мы нашли еще больше животных, нуждающихся в помощи, и полностью закончили развозить припасы.

На третий день было решено обойти территорию и проверить, как справляются звери и птицы. После этого студентов отпустили. В доме вновь стало спокойно.

Стационарные порталы помаленьку откапывали. Мы отрыли свои ворота. К дому Шанталь было не пробраться, но со стены я видела, как домовики потихоньку освобождают от снега окна и двери.

Пришлось прогнать несколько наших коней до Тарлушек. Горную дорогу совершенно замело и лошади проваливались по грудь, так и не доходя копытами до грунта. Было очень страшно, что кто-то сорвется или напорется на камень, невидимый под снегом, и когда мы благополучно спустились, то с облегчением выдохнули, пообещав себе, что непременно поставим подношение горным духам. Лошади намесили ногами снежную целину и обозначили дорогу. Потом деревенские, на битюгах, уже волокушкой притаптывали снег, и на санях тропа стала вполне проходимой. В горы волокушку было не поднять, и там проходимость осталась весьма условной. Пока сохранялась опасность, решили пользоваться порталом. Люди помаленьку откапывались, и жизнь входила в свою привычную колею.

Однажды вечером, когда мы сидели у камина и лениво пили чай, я, помявшись, решила спросить:

— Знаете, после того бала меня все еще мучит вопрос, почему оборотней не нашли сразу после охоты? Почему не искали потерявшегося правителя? Ведь это не рядовой случай…

Демир вздохнул.

— Слишком сложно все было. Йен тогда разругался со старшим Гризли, его сняли с командования и приказом отправили домой. Гвардия осталась без командира именно в ту злополучную охоту.

Йен кивнул, подтверждая.

— Старик был вздорный, — сказал он. — Там свадьба, гости. Мои парни едва справлялись с нагрузкой. Я просил расширить гарнизон на тот месяц, а для охоты дать отдельное сопровождение, но старик был против, и мы разругались.

Демир задумчиво произнес:

— Я могу его понять. Бьерн был сильным оборотнем. С ним шли только проверенные, лояльные вассалы. Не друзья, конечно, все же это политика. Из друзей там был только Капитан, они с Гризли служили вместе. Что могло случиться? Это же просто охота…

— Но Демир, я видела раны, с такими повреждениями все оборотни лежали в отключке не меньше суток. Если не больше. Почему их не искали? — я посмотрела на обоих.

Йен встал и прошелся по гостиной туда-сюда. Потом ответил:

— Та охота была рассчитана на неделю. Никто не ждал их так быстро. Забеспокоились дней через десять, а там и Капитан вернулся. Заявил, что ничего не помнит, мол, на них напали и он провалялся в горячке в лесу. Якобы думал, что его просто потеряли.

— Да уж! Он врет как дышит, — я вспомнила, что мне наплел демон, когда мы впервые встретились.

— Меня тогда во дворце не было, и я все знаю только из донесений моего адъютанта. Сначала в лес отправили гвардейцев. Позже подключили егерскую службу. Ими тогда командовал молодой парень из Горных львов. У него, к сожалению, было слишком мало опыта. Они ничего толкового не нашли, и княгиня его разжаловала, позже егерскую службу возглавил Кристиан. Какое-то время они оставались без руководства, и только после зимы мне приказали вернуться.

— Но как один демон смог справиться с опытными и сильными оборотнями? — я посмотрела на Демира.

— Я плохо помню те события. Никто не ожидал ножа в спину. Демона считали другом, а дружба у оборотней, как и семья, это святое. Мы тогда составили план охоты и должны были обернуться. Каждый знал свою роль и кто как действует. Мы обернулись первыми и уже стали расходиться, когда демон принял свою боевую форму. Ты сама видела, какой он становится опасный. И огромный, весь — одна сплошная магия огня. Очень быстрый. И этот его кнут. Капитан был магом, он просто перебил всем линии силы. А потом сидел и ждал, когда мы придем в себя. Никто не смог обернуться в человека. Да и раны были серьезные. Капитан разогнал нас, словно котят, когда мы более-менее начали вставать и ходить. Он всю неделю угонял каждого подальше от места бойни. Чтобы не нашли. Чтобы мы затерялись в лесах.

— Но он мог убить вас! Пока вы валялись без сознания, вас убить мог не то что боевой демон, а даже ребенок с перочинным ножиком.

— Ашвария, Капитану мы нужны были живыми.

— Но почему? — я все еще не понимала.

Йен вернулся в кресло.

— Ты же слышала, — заговорил он, — что его брат сказал на балу. Капитана выгнали из страны, где он должен был править. Наверное, вся эта схема не была продумана. Он действительно дружил с Бьерном и не думал, что Гризли — правитель княжества. Бьерн тогда был простым наемником и не афишировал свое происхождение. Наверное, на свадьбе друга он и решил, что уберет Гризли и очарует его молодую жену. Возможно, тогда он спланировал покушение и какие-то свои шаги к завоеванию Айлы. Возможно, будь у него больше времени, все могло бы получиться. Но Айла вежливо выставила его из страны.

— А оборотни? Зачем они понадобились живыми?

— Если бы трупы нашли, а их бы нашли, то капитан не отделался бы простым выдворением из страны. А так… Никто не умер.

Йен посмотрел на задумчивую Ингу и продолжил:

— У него появилась масса времени после, чтобы придумать идеальный план. Ведь он смог в конце концов найти легальную возможность попасть в княжество. Видимо, задействовал шпионов. Эйвинду еще предстоит разбираться с этим, но Капитан со своим Шаманом стали твоими охранниками. Ну а дальше ты все знаешь.

Леди Инга слушала нас, не проронив ни слова. Мне было очень сложно представить, как такое злодейство могло прийти кому-то в голову. И я вспомнила свою мать Дину. И погибшего деда. На душе стало мрачно. Все молча смотрели, как в камине играет огонь.

* * *

День заметно прибавил. Солнце стало припекать, и снег слепил глаза своим сиянием и блеском. Днем возле каждой черной точки появлялись проталинки: рядом с сеном, около стволов деревьев. Первыми мы отпустили хищников. Лесничие регулярно подкармливали зверей, и у многих началось время гона.

Потихоньку отпускали более легких оленей и козлов.

В лесу уже звучали песни птиц. Молчаливая зима отходила. Шумная весна еще не пришла.

Кума стала капризна и отказывалась от еды, если вечером я не навещала ее. Йен ждал жеребенка от Кумы даже больше, чем я. Для меня это был просто ребенок моей любимой лошадки, но Йен видел в жеребенке какие-то надежды, он что-то замыслил.

И когда ночью меня разбудил домовик, я сразу поняла, что пора. Когда я зашла в денник к Куме, Йен уже нашептывал что-то на ухо лошади. Я подошла и прикоснулась к ней: Кума была собрана и спокойна, и только мелкая дрожь ощущалась под пальцами.

Родилась маленькая кобылка. Я впервые видела новорожденных рузьенов и удивилась, что жеребенок весь цвета топленого молока, и только хвостик серебристо белый, как и положено. Как от серебристо вороных коней получилась карамелька? Йен объяснил, что это не навсегда: пройдет время и лошадка станет, как и мама — вороной с серебром.

Оборотень не сводил с жеребенка восторженно задумчивого взгляда, а я подошла к Куме и, кивнув на Волка, сказала:

— Он для нас сейчас потерян, а ты умничка! И дочь у тебя красавица!

Кума согласно закивала, зафыркала.

К нам заглянули Демир с Ингой.

Я тихонько рассказала про роды, про жеребенка и про смешного Йена.

Йен же собственноручно поменял в деннике солому и сказал, что останется до утра, а меня отправил спать. Практически игнорируя нас всех, он таял и расплывался в улыбке при взгляде на эту тонконогую малявку.

Он и впрямь постоянно был с жеребенком, и лошадка ходила за ним, как собачка. Один раз даже спустилась с Йеном в дом, на кухню, но леди Инга была непреклонна, и под наш хохот Йен уговаривал малышку вернуться в конюшню, «потому что злые тети не разрешают красавице уходить далеко от мамы». Кума же сверху намекала, что еще немного и дверь она выломает.

* * *

Снег потихоньку оседал, и наконец прилетели грачи.

Они шумно носились над Тарлушками, важно ходили по глубокому снегу над пашней.

Леди Инга подмигнула, мол, скоро прибегут от Старого Лиса: совещаться, когда в деревне устраивать проводы зимы. Грачи прилетели — прощай зима!

Я удивилась, зачем ее провожать? Весна и так придет. На меня только замахали полотенцем, как на ребетенка непутевого.

Старина Том и Марна сами заглянули в гости. Тут уже образовался стихийный штаб подготовки к празднику. Гости писали списки продуктов, распределяли кто и что готовит. Кто-то писал приглашения окрестным фермерам, назначали главного по горкам и снежным крепостям.

Потом меня выгнали, чтобы не мешалась со своими комментариями, и я решила проверить стационар.

* * *

Я написала Шанталь. Она пообещала приехать с Пьером на праздник и заодно пригласить наших студентов. И, конечно, не забыла напомнить о моем обещании ответить по поводу летней практики.

Шанталь прибыла накануне праздника, и они с Пьером ушли в ее коттедж, с осени стоявший одиноким. Ведьма твердо решила, что останется преподавать в столице, и поняла, что дом пора освободить. Вместе с домовиками Шанталь и Пьер собирали вещи и отправляли их в замок Хантлей.

Влюбленные заночевали у нас, а утром мы все вместе пошли на проводы зимы.

Деревенская площадь сияла под солнцем, полная празднично одетых сельчан. Вокруг стояли столы, и женщины расставляли на них посуду и еду. Горячее стояло на поддерживающих тепло плитках, а вся закуска и сладости уже томились на столах.

Все вокруг было залито золотисто-лиловым флером весны. В высокой синеве неба лучилось солнце, отражаясь в искрящемся снеге и наледи дорог, слепило глаза. Счастливые воробьи, облепив кусты, оглушительно чирикали. Они перелетали на столы, пытаясь урвать себе крошки праздника, и шумно взлетали. Смелые птички купались в лужицах подтаявшего снега, взъерошившись и распушив перья, радовались жизни.

Народ смеялся, селяне ходили от стола к столу, угощаясь всем подряд. Посередине площади на сложенных бревнышках стояло соломенное чучело в белом платке и таком же плаще. Так вот ты какая, зима, которую надо проводить.

Я привыкла видеть Йена в простых, неприглядных одеждах, но сегодня он неожиданно вышел к нам нарядным и статусным. Его волосы отросли уже достаточно, чтобы он мог собрать их в длинный хвост. Вместо куртки он надел темно-серый замшевый плащ, подбитый мехом рыси. Я обратила внимание на элегантные синие штаны, заправленные в неизменные имгульские сапоги. Ощущение силы сменилось идущим от него благородством. Впрочем, Йен тут же все испортил, подмигнув мне.

В толпе нас поймали студенты и утащили к снежному городку, построенному у пруда. Из деревенских там собрались две команды, и мы присоединились к той, где уже готовились Гусс и Верона.

Стенка шла на стенку.

Облепленные снегом, мы намокли, когда вражеская крепость была взята. Взрослые дядьки орали не хуже пацанов, когда шли на «штурм», и прилетало всем. Снег валился за шиворот, терялись варежки, а меня раз сто опрокинули и втоптали в снеговую кашу.

Затем поедали блины на скорость. Мы измазались в масле и варенье, и к фингалам от прилетевших снежков добавились новые краски.

Мужики тянули канат. Играли в потеряшку, когда ведущему завязывали глаза и он ловил на голос, а все разбегались. Катались с горок на козьих шкурах. Кричали до хрипоты, подбадривая гонки на санях вокруг Тарлушек. Подходили к столам подкрепиться. И Марна со Старым Лисом выносили новую горячую еду. Под столами шныряли собаки, но никто ни разу не подрался, не зарычал. Блинов досталось всем.

Когда начало темнеть, под песни и хоровод к чучелу зимы поднесли факел. Оно занялось, пропитанное маслом, и, разбрасывая искры, взметнулось пламенем до небес.

Когда мы смотрели, как горит зима, к нам подошла Верона и Слав. Они признались, что на неделе ездили в город и сделали в мэрии запись о том, что теперь они семья. Леди Инга и Шанталь бросились обниматься с Вероной. Я поздравила профессора и пожала ей руку, а мужчины хлопали Слава по спине и смеялись. Шанталь тут же сказала Вероне, что со вчерашнего вечера ее коттедж свободен, и если они хотят, то могут переселиться поближе к клинике. Верона посмотрела на мужа, он пожал плечами и согласился.

В темноте мы гурьбой завалились домой. Счастливые и объевшиеся Гром с Бусей бегали между нами и улыбались во весь рот на свой собачий манер. Наверное, если бы я была собакой, то хохотала бы точно так же, вывалив язык.

Дома мы еще долго не могли разойтись и сидели у камина, пока глаза не начали слипаться. Шанталь с Пьером уснули в гостевой комнате, решив, что домой они вернутся утром.

Утром же я поняла, что надо написать письмо родителям. Меня переполняло счастье и умиротворение. И, задумавшись, я села писать.

«Мои дорогие папа и мама!

Вчера был один из счастливейших дней в моей жизни. В общем-то, ничего особенного — просто деревенский праздник. Но со мной были мои друзья. Мы гуляли среди обычных деревенских людей, которые любят и ценят нас. Мы вкусно ели, развлекались и разошлись уже к утру.

И я подумала, что ведь это не первый мой такой счастливый день в Имгульском Княжестве. Утром я лежала и вспоминала мой минувший год здесь. Да, год еще не прошел, но было столько разных событий!

Ведь я нашла друзей, семью. Я много чему научилась. Я смогла вытянуть такую большую практику! Не одна, но с друзьями. И целый дом! Вы ведь сами все видели — это не просто место, где спим и едим. Я стала частью его. И он стал мне родным.

Хорошие мои, не сердитесь, но мне кажется, что я не смогу оставить все это и вернуться к вам. Папа, ты был прав, когда говорил, что артефакт не разбрасывается приглашениями в никуда.

И еще, тут есть кое-кто, кого я не могу оставить. Я пока сама не знаю, люблю ли я его, но когда я думаю, что я уеду и больше его не увижу — мое сердце сжимается.

Вы будете смеяться, но даже собаки — Гром и Буся — разве можно их оставить? Или даже если я возьму Бусю в столицу, разве не будет она скучать по этой жизни? А моя лошадь? И, кстати, она недавно ожеребилась! Теперь у меня их двое. В придачу к целой конюшне.

Конечно, я еще вся в размышлениях. Но я уже почти не вижу, зачем мне бросать практику и друзей ради интриг в Королевском зоопарке. Милисента мне рассказывает о зоопарке, и, знаете, — ну скука же там! Они развлекаются только за счет сплетен и интриг. Не хочу! Хотя сама Мася нашла себе там место и тоже раздумывает, не продлить ли контракт.

А у меня столько планов! Мне надо переоборудовать стационар, сделать вольеры для диких зверей, организовать обучение для студентов.

В общем, не сердитесь на меня!

Лучше приезжайте в гости на лето. Хотя, до лета еще надо дожить, тут кругом сугробы и снег тает медленно.

Обнимаю

Ваша Ашвари»