8 Воскресенье

Несколько дней мы оперировали снова и снова, стягивая концы разрыва магии. Я даже не заметила, как за хлопотами прошла моя первая неделя в княжестве.

Воскресное утро я встретила в столовой, где в раскрытое окно лился щебет ранних утренних птиц, сменивших ночного певца. В саду всю ночь звенел соловей, и его песни и запахи ночных фиалок стали мне привычными и близкими, как родной дом. Я даже поймала себя на мысли, что мне будет трудно оставить все это и вернуться в столицу.

На столе меня ждали золотистые гренки и сливовый джем. Шанталь пила чай и ела бутерброд с мясом и зеленью. Леди Инга сидела в конце стола с большой книгой и стопкой бумаг, из которых она делала записи о всех клиентах, что мы приняли за неделю — подбивала финансовые итоги. Демоны тренировались во дворе, и из открытого окна доносились их прыжки и азартные выкрики.

Впереди был день отдыха. И я планировала провести его лениво, с книгой в кресле или в гамаке в саду. Шанталь хотела пойти в лабораторию и поработать с травами, чтобы восполнить запасы эликсиров…

От завтрака нас оторвал конский топот во дворе. Потом тренькнул дверной колокольчик со стороны клинки. Леди Инга отставила свои записи и решила проверить, кто к нам пожаловал с утра пораньше. Демоны, ничуть не смущаясь, запрыгнули в дом прямо через окно, и один из них пошел с леди Ингой, а второй остался с нами, плюхнувшись за стол.

Немного погодя, они вернулись в столовую с каким-то парнишкой.

— Это к тебе, Шанталь, — леди Инга вернулась к своим бумагам.

Шанталь закинула последний кусочек в рот и посмотрела на мальчишку.

— Ну? — ведьма явно веселилась.

— А, это… Нам бы коров пощупать, меня батька послал за вами.

— И что, много коров-то?

— Ну, я почём знаю, это вы у старшого спрашивайте. Много.

Шанталь посмотрела в окно и задорно побарабанила пальцами по столу.

— Ашвари, а ты не хочешь со мной прогуляться? Утро вон какое хорошее. Да и с тобой быстрее получится.

— Ну поехали, — я встала из-за стола, быстро допивая свой чай. — Только переведи мне пожалуйста, что имеется ввиду под словами «пощупать коров»?

Пацан сел к нам за стол, и кто-то из домовиков подвинул к нему гренки, сливки, джем и налил чаю.

— Так это, на стельность их проверить, ведьма знает как. И там еще у собаки что-то с ногой. Это, хромает она, совсем не ступает на лапу. А щас ей ваще нельзя хромать, ей же пасти. Ей в стаде надо быть, а она со своей ногой тут.

Шанталь посмотрела на меня:

— Я тогда в лабораторию за сумкой.

— А я быстро переоденусь и возьму “око”. Встречаемся у твоей конюшни.

Когда все были готовы, мы неспешным шагом выехали на дорогу внизу. А потом, не сговариваясь, гикнули и помчались наперегонки. Солнце уже золотило растопыренные ветви кедров, свежий воздух бодрил разгоряченные щеки, а влажная грива коня норовила набиться в рот и в нос, щекоча горло и уши.

Мы свернули на перекрестке и поскакали следом за пацаненком. Он на своей гнедой кобыле уже ушел далеко от нас, а мы немного растянулись по небольшому полю на склоне, то ныряя в парное молоко тумана, то выскакивая на поцелованные утренним солнцем травы. От росы кони намокли. Пахло конским духом, травой и свежестью. В вышине, невидимый нам, пел жаворонок. И мы скакали счастливые и вольные. У Шанталь развязался платок, и ее непокорные кудри смешались с лошадиной гривой — она скакала, словно древняя воительница. Демоны, сверкая глазами, ловко вели своих коней, не обгоняя и не отставая от нас с ведьмой.

Вскоре показалась невысокая прочная стена, сложенная из бурого камня. Мы подъезжали к границам фермы. Взбудораженные скачкой, лошади хотели перескочить деревянную калитку, но парнишка уже спешился и открывал нам, распахивая ее во всю ширь.

— Вона! — он махнул рукой куда-то вперед. —Тама брательники, они проводят.

Впереди, на стволе упавшей сосны, сидели два вихрастых парня, явно погодки. Рядом паслись их лошади.

Мы подъехали и поздоровались. Шанталь они давно знали, а вот меня с демонами видели впервые. И тут же, в своей невинной простоте старший мальчишка пальцем ткнул в нашу сторону:

— Ведьма, ты будешь коров щупать, а эти кто?

— А «эти», как ты выразился, магесса Ашвария и ее сопровождение. Магесса — наш новый зооцелитель и поможет мне быстро осмотреть стадо. Кстати, сколько сегодня смотреть будем?

— Два.

— Три!

Парни сказали это одновременно, и старший повторил:

— Три. Сейчас покажу.

Младший открыл было рот, чтобы возразить, но получив существенный тычок локтем, передумал. Они сели на лошадей, и мы неторопливой рысью тронулись к нашим коровам.

— Коровы щас в летнем лагере. Батя сказал, чтоб их пока не выпускали, поэтому поехали туда, – пацан махнул рукой куда-то в холмы.

Коров мы сначала унюхали, а потом и увидели. Стадо примерно в шестьдесят голов нетерпеливо месило грязь и навоз за легкой бревенчатой оградой. Коровы удивленно и нетерпеливо мычали, ожидая когда их уже выпустят пастись. Под навесом бабы грузили охладители с молоком на телеги. А мужики, как сычи, сидели на прясле и дожидались начальства. Рядом, высунув мокрые языки, лежали четверо пастушьих псов. Собаки вскочили было к нам, но, увидев знакомых парней, сели обратно в пыль и стали внимательно наблюдать за нами, крутя носом и разглядывая нас.

Мы спешились и пошли осматриваться.

— Где станок поставили? — Шанталь обратилась к старшему из братьев.

Парень посмотрел на мужиков, а мужики на нас.

— Так вона!

С другой стороны, у лесочка, загон хитрым образом изгибался, образовывая проход. Коридор помаленьку сужался, чтобы в него могла пройти только одна корова. Заканчивался он конструкцией из двух стоящих друг за другом клеток.

Я уже встречала эту конструкцию на практике, и надо сказать, что она очень удобна, когда идет обработка в стаде, и надо осматривать каждую особь. Корова должна проскочить в дальнюю клетку — станок, и там за ней сразу же падала вертикальная дверь-запор. Целитель запрыгивал в ближнюю клетку следом за коровой, где он отгорожен от стада надежным запором. И через окошко в двери свободно осматривал тыл коровы и делал любые манипуляции, не боясь, что прижмут к стенке, или раздавят пальцы, наступив на ногу со всей дури, или что прилетит рогами.

На моей памяти было только пару раз, когда молодые телки, вопреки всем земным законам выпрыгивали из станка. Это было страшно, потому что могло прилететь копытом по голове. Это было смешно, потому что даже совсем молодые телки - не акробаты! И в своих прыжках они были дерзкими и нелепыми. Но тут были степенные взрослые коровы и станок был вполне себе надежным.

Для Шанталь уже приготовили ведро с водой. Рядом на топчане сидела девочка, такая же белобрысая, как братья, но серьезная и сосредоточенная. В руках она держала амбарную книгу и карандаш.

В общем, все понятно. Шанталь должна была проводить мануальный осмотр коров на предмет стельности, а девчушка записывать результат. Из станка коровы сразу должны были попадать на сортировку – направо или налево, разделяясь на стельных и яловых.

Я была магом, и мне не нужно было делать мануальный осмотр, чтобы сказать, будет теленок или нет. У меня было “око”, и я видела ауру. Если к ауре матери добавлялась аура малыша, то я точнее руки, всунутой в корову, могла сказать: тут будет теленок.

Поэтому, мы с Шанталь просто залезли на жерди станка и мимо нас по одной стали прогонять коров. Я смотрела, девочка писала. Собаки скакали по грязи, удерживая коров от побегов. Коровы волновались, мычали, задирали хвост и роняли жидкие лепехи под ноги, а брызги летели во все стороны. Но дело двигалось споро, и больше всего его тратили на открывание и закрывание дверей в станке, чем на осмотр.

Примерно за час мы закончили. Из шестидесяти коров пятнадцать были яловыми. Я их посмотрела повнимательнее. Трое из пятнадцати шли уже в окончательную выбраковку. А остальных должны были соединить с яловой группой из второго табуна, который мы должны были осмотреть следом. Шанталь выдала для них лекарство, поддерживающее фертильность, и если им поменяют племенного быка, то шансы на телят у них были. Тех троих, кого я выбраковала без всяких шансов, шли на откорм, уж такова доля коров.

Роса уже подсохла, когда мы тронулись в следующий летний лагерь. С нами поехала и девочка, забравшись в свою бричку и захватив большую амбарную книгу, где вела свои записи. Она строго смотрела на своих босоногих братьев, гикающих на конях без седла, но строгие взгляды отскакивали от парней. Безо всякого смущения они весело смеялись и горячили коней.

Ко второму лагерю мы подъехали через поле, где местные конными граблями ворошили раннее сено. Коровы в загоне недовольно мычали, отмахиваясь хвостами от мух и шершней. Нас так быстро не ждали, поэтому с воза в загон коровам скидывали свежее сено. Молоко уже увезли. А работники резались в карты в тенечке под березой.

Увидев нашу компанию, все подскочили. Прибежали и местные собаки — они дрыхли где-то в кустах неподалеку.

Мы спешились, нашли, где стояли станки, и сразу пошли туда. Девочка спрыгнула с брички, кинула вожжи какому-то мужику, а сама последовала за нами. Животных в этом лагере было примерно столько же, сколько и в первом, и мы быстро управились.

Коров уже угнали, мы с Шанталь стояли и пили воду, дожидаясь, когда парни переговорят с сестрой. Девчонка им что-то зло втолковывала, они отвечали и иногда смотрели на нас. Потом, девушка села в бричку и демонстративно уехала, а мальчишки пожали плечами и пошли к коням, чтобы махнуть нам рукой, куда ехать дальше.

Утро было в разгаре, и такими темпами до обеда мы бы управились, и я уже надеялась продолжить уютное ленивое воскресенье, каким оно начиналось еще недавно.

На этот раз ехать пришлось чуть дальше, через лесок. Как мы поняли, там были не коровы, а молодые нетели и телки. И очень удивились, увидев их пасущимися в низинке у реки, а вовсе даже не в загоне. Это показалось мне странным, но я промолчала.

— Как же мы их будем осматривать? – Шанталь прищурившись пыталась рассмотреть стадо.

— Так, может, вы будете просто верхами между ними и кричать, стельная или нет?

— А как сортировать? И кто будет вести учет? – мне стало казаться, что кто-то хочет нас, а вернее, меня обдурить.

— Так потом запишем.

К нам уже бежали собаки, бывшие при стаде, и из тенька выехали два работника, направляясь в нашу сторону. Тут нас явно никто не ждал.

Когда мужики подъехали, пацаны озвучили им задание и при этом как-то странно подмигивали и играли бровями, явно пытаясь что-то донести.

— Вот, магичка сейчас будет осматривать стадо на стельность, а вы с собаками разбивайте их на два стада, стельных угоните, а остальные останутся тут.

Мужики недоверчиво посмотрели на юных балбесов и проглотили все свои возражения. Кто платит, тот и музыку танцует. И мне стало окончательно ясно, что парни что-то задумали.

Мы, не спешиваясь с коней, двинулись в сторону молодых животных. А они, как увидели чужаков, так сразу закозлили, и, задрав хвосты, рванули через реку вброд. Похоже, тут было мелководье и они решили спастись бегством на той стороне. Собаки, набирая скорость, молча помчались им наперерез, заворачивая тех, кто уже вскочил в воду. Тут же подоспели пастухи, и хлопая кнутами и покрикивая, развернули стадо от берега. Н-да! Без загона, без станка, осмотреть внимательно такую массу животных было и так задачей почти невыполнимой, а когда они еще и напуганы — и вовсе становилось опасным.

Я видела почти безумные глаза телок, и ощущала волны паники, шедшие от них. Ну что ж, маг я или погулять вышла? В конце концов, я помню наши практики со стадами и вовсе диких тварей, — мы работали с ними в рамках королевской программы по защите исчезающих видов.

Я спрыгнула на землю и, собирая магию прямо с земли, начала плести заклинание против паники, стараясь захватить все стадо. Животные потихоньку успокаивались и осматривались. Бока перестали раздуваться, а хвосты стоять, как флаги. Передо мной снова паслись на лужке тихие нетели.

Только вот, нетели ли?

Пацаны переглянулись, а я, спрыгнув с лошади и нацепив “око”, пошла осматривать.

Ни одной двойной ауры я не увидела.

И не должна была увидеть.

То, что не было видно издали, стало очевидным, когда я приблизилась к животным. Они были грубее и шире, чем ожидалось от только что покрытых телок. И лобастые бошки не были изящными.

Передо мной стояло стадо бычков…

Естественно, они не могли быть стельными. Я окончательно поняла замысел фермерских детей.

— Сколько тут голов, уважаемый? — я повернулась к одному из работников.

— Семьдесят пять, магесса.

— Ну что же, вы будете свидетелями. Стадо я осмотрела, как настаивали владельцы, и счет за осмотр этих семидесяти пяти я так же отправлю их батюшке, — я кивнула в сторону парней, – уж не знаю, на что вы рассчитывали, но бычков от телочек я все же отличаю. Вы же понимали, что я все увижу, как только подойду к ним поближе?

Пацаны побледнели и явно расстроились.

— Так это, магесса, мы же просто пошутили! Вы чего же, шуток совсем не понимаете что ли?

Шанталь прищурив глаза посмотрела на шутника:

— Так вот и мы повеселимся, когда получим оплату за это прекрасное воскресное утро. И у вас там еще собака была в заявке?

Хмурые парни сели на коней и повернули в сторону от реки. Мы поехали следом. И молча двигались вплоть до хутора, где народ торопился закончить утренние дела до зноя, когда солнце начнет уже припекать и работать будет совсем невозможно.

Нам навстречу вышел дородный высокий мужик, хмуря брови и поигрывая кнутом. Следом за ним показалась давнишняя девочка. Она явно наябедничала на братцев, и отец уже по нашим лицам видел, что парни провернули свою шуточку.

Не дав нам сказать ни слова, он заговорил:

— Здравствуйте госпожа ведьма, здравствуйте, магесса Ашвария, дочь поведала мне про моих оболтусов. Не прошу их простить. Я разберусь, уж поверьте, мало им не покажется! И я все оплачу, никакого беспокойства.

Он зыркнул на парней, и их как ветром сдуло.

— Если можно, посмотрите еще собаку у меня. Вон она, под лавкой лежит.

Под лавкой лежала крупная серая сука, вытянув длинные лапы и лениво поднимая пыль мохнатым хвостом.

— Нога у нее что-то. Не смотрите, что большая, она смиренная, умная. Наша лучшая пастушья собака. Дымкой кличут.

Я пошла смотреть ногу Дымки. Пришлось ее выманивать из под лавки, откуда она вылезать совсем не стремилась. В конце концов, мы смогли ее уговорить, и, позевывая и потягиваясь, она наконец-то вылезла. На трех лапах. На четвертую она старалась не опираться. Правая передняя лапа была раздута и явно причиняла боль этой большой доброй собаке.

Тихонько разговаривая с ней, я сканировала своим “оком” все ее тело. Проблема была только в лапе. Кости оказались раздроблены, когти сломаны, под кожей собрался гной, и нога отекла и горела огнем.

— Наверное на нее кто-то наступил, вот и сломал ей пальцы и занес грязь в рану.

Хорошо, что со мной всегда была “умная перчатка”. Я стала тихонечко погружать Дымку в сон, она сначала села, потом легла и вытянулась. Обеими руками я взяла лапу и начала пальцами аккуратно восстанавливать и сращивать кости, убрала обломки когтей, выметала мертвые ткани и боль. Отек помаленьку спадал, и лапа становилась похожей на обычную, здоровую.

— Отнесите собаку в сарай, ей вредно оставаться на солнце. Пару дней покоя, и она может снова работать без вреда для себя.

Большой и суровый мужик присел рядом со спящей собакой и нежно, трепетно погладил густую серую шкуру.

— Спасибо вам, магесса! А с этими голубчиками я разберусь, уж не беспокойтесь! — он потряс кнутом в сторону притихших мальчишек.

Мы сели на коней и поскакали домой, чтобы успеть до зноя.

* * *

Как только мы зашли в прохладу дома, наши носы безошибочно повели нас в столовую. Мы с Шанталь, как девчонки, хихикали и прыгали козами по ступенькам, обгоняя друг дружку, кто быстрее сядет за стол. Наши верные носы не подвели нас! Сладкий пирог из клубники, мороженое и пряный холодный суп уже стояли на столе. Горка свежего ароматного хлеба манила, так хотелось укусить эту хрустящую корочку. На столе стояли цветы из сада и прозрачные кувшины с ледяной крошкой в мятно лимонном морсе.

Леди Инга, добродушно посмеиваясь, быстро нас развернула.

— Идите уже в душ, милейшие! А то от вас все цветы сейчас завянут.

Мы и правда были совершенно грязные от конского пота и утренней росы, от нас пахло псиной и навозом. Мы посмеялись и честно побежали смыть пот, грязь и переодеться в чистое.

И как только, поблескивая мокрыми волосами, мы в предвкушении уселись за стол, а домовики уже начали расставлять приборы, отчаянно зазвонил дверной колокольчик. Мы никого сегодня не ждали, и леди Инга сама пошла смотреть, кто решил отвлечь нас от прекрасного воскресного обеда. Спустя пару минут она вернулась с каким-то помятым старичком. От незнакомца несло тиной и конским потом.

— Помогите! — выдохнул он.

Шанталь поставила на стол стакан с ледяным морсом.

— Что случилось-то?

— Бычки! Им дюже худо! Помогите!

При слове «бычки» мы с Шанталь не сговариваясь закатили глаза и хмыкнули. Сегодня день бычков!

— Так что там с бычками? – я уже вставала и спрашивала на ходу, понимая, что дело дрянь и чем быстрее мы доберемся до бычков, тем больше шансов на спасение.

— Поганые болота. Похоже, они отравились.

— Поганые болота? Да как вы… — Шанталь не договорила.

— Когда? – я не стала спрашивать Шанталь, почему она побледнела при словах “поганые болота”. Я услышала “отравились”, чтобы бросить все и мчаться на помощь.

— Вот как вытащили всех, так я к вам сразу и поскакал.

Время, время…

Шанталь метнулась в лабораторию собирать сумку. Я побежала наверх, поменять платье на блузку и штаны. И захватить нам пару бандан. Сумка с артефактами и малым хирургическим набором стояла и ждала. Демоны уже вышли и готовили свежих лошадей.

Через семь минут мы стояли на площадке у конюшен, и яркое солнце стремилось поджарить нас, рискнувших выбраться из тени. Я не знала, где находятся эти Поганые болота, поэтому спросила Шанталь:

— Как будем добираться?

— Отсюда до Поганых болот примерно пять часов верхом.

Мужичок согласно кивнул. Он с грустью посмотрел на своего коня. Животину до сих пор отхаживал наш домовик, ворча про себя о безжалостных людях, доведших тварь бессловесную до погибели. Конечно, никакой погибели в доме целителя коню не грозило. Но вид у него был самый плачевный. И было понятно, что пять часов по жаре — это не лучшее решение для коней. И для нас. Хотя демоны — маги огня и зной им нипочем, это не касалось их лошадей.

Шанталь, повязала бандану на голову.

— Давайте хоть порталом до ближайшей деревни, — предложила она, — а уж оттуда своим ходом. Всяко будет не пять часов по жаре.

Мы уже вовсю пользовались порталом клиники. Как справедливо заметил господин Гусс, “верхом не наездишься”.

— Уважаемый, там есть рядом деревня со стационарным порталом?

— Есть, как не быть-то? Камышовка. Вот я дурак-то! Забыл про него. Там хороший портал, аккурат воз заходит и мы верхами пройдем легко. А оттуда еще час до места, если поторопимся. Но там по лесу, а в лесу всяко попрохладнее.

Приняв решение, мы взяли лошадей под уздцы и зашли в портал клиники.

Камышовка встретила нас ленивой тишиной. Даже куры не копошились в пыли и прятались от наших глаз. Деревенские собаки, разомлевшие от солнца, не обратили внимания на небольшой отряд всадников, проскакавших в сторону леса по главной улице.

Со зноя мы убрались галопом и, только когда заскочили в лес, перешли на размашистую рысь. Лошади отфыркивались и трясли головами, но темп держали. Вокруг дерзко закружили оводы, жутко нервируя и норовя присосаться к филейной части или сесть на шею к чьему-нибудь коню.

Липовый лес цвел, и нагретый солнцем аромат сладости шлейфом струился по нашему следу. Огромные, в несколько охватов, липы стояли далеко друг от друга и между ними светлели яркие солнечные полянки. В густой траве жужжали пчелы, ползали по цветам, перепачканные пыльцой, и деловито собирали нектар. Цвела таволга, кремовой пеной растекаясь по опушкам, и ее медовый запах переплетался с липовым цветом и нагретой на солнце луговой клубникой и листьями могучих деревьев.

Нам навстречу попались детишки — возвращались в деревню с полными корзинами клубники.

— Здравствуй, дедушка Ульф! — детвора беззубо улыбалась и махала ручками нашему спутнику. — Когда ты привезешь нам свистульки?

— Здравствуйте, милые! — старик придержал лошадь и заулыбался на детей.

— Скоро, милые, скоро. Вот как будем собираться к Ярмарке, так и завезу вам новых свистулек! Я их уже вырезал, вот матушка сейчас расписывает.

Дети зашумели обрадовано, а мы проехали мимо. Демоны вызвали у них неподдельный восторг, и детвора еще долго махала нам в след.

Время шло, а мы все ехали по лесу. Липы уже сменились дубами, кое-где белел березняк, потом дубы ушли и лес стал березовым, появился подлесок — вишня да малина, кое-где зеленел шиповник, нарядно украшенный розовыми цветами. Местами лес и вовсе был непролазным из-за густых зарослей ежевики. Вскоре нам стали попадаться островки небольших лесных озер, где в тени камышей стояли цапли, а прохладная темная вода бликовала под солнцем и манила, искушала все бросить и пойти плавать.

Всю дорогу мы молчали, но тут, глядя на очередное озерцо, Шанталь спросила деда:

— Как же вы умудрились утопить своих бычков в Поганых болотах? Ведь вон же сколько озер, зачем в топи-то полезли? Ведь знаете же, что ядовитые!

— Виноват я, — засмущался старик. — Намедни к нам племянники наши внучатые приехали. Хорошие хлопцы, но мест этих не знают. И напросились вот помочь с бычками. Дескать, приглядим за ними да ягод поберем, пока те пасутся. Ну, вот мы их и отпустили не подумав. А как к вечеру их не дождались, матушка-то моя и заволновалась, не случилось ли чего. А что тут случится-то? Волки сейчас в предгорья ушли. Тихо летом-то. А про болота мы и не подумали. Ежели не знаешь, где топь, то от озера и не отличить. Наши парни-то знали, а эти нет. Вот и загнали всех в болото. Мы их с собаками-то быстро нашли. Но уже темнело. Парнишки наглотались поганой воды и едва живые валялись на берегу. А бычки хоть не утопли, но вылезти сами не могли. Мы мальчишек-то сначала схватили и к лекарю деревенскому. А он уж вызвал целителя. А потом мы пока костры разводили, уж и утро занялось. Целитель тот к нам потом приехал помогать. Знамо же, кто в воду полезет, тот сразу и нахлебается, а тут еще эта огневушка цветет, так и вовсе вода ядовитая. Бычкам-то на шею веревки ладили да под грудь, чтобы тянуть их. Нахлебаемся воды, а целитель только успевал нас латать, чтобы не загнулись там с бычками. Собак вот не спасли только. Все померли. Они же первые, сердешные, помчались бычков из трясины выгонять. Так и остались там.

Я слушала старика и понимала, что мы безнадежно опаздываем. Перед глазами стояли страницы с лекциями об отравлении огневкой пупырчатой, и я считала часы. Всю ночь животные были в воде. И шесть часов прошло с тех пор, как их вытащили. Мы не успевали.

— А много там бычков? Что же вы в таких лесах бычками-то занялись?

— Так пятнадцать, магесса. Да это и не на продажу бычки. Наши это, для себя держим. Семья-то большая. Осенью заколоть хотели, всяко мяско, да и поменять на что аккурат к большой предзимней ярмарке бы. А так-то мы медом занимаемся, пчелами. Видали сами, какие леса тут! Вот мы и бортничаем испокон веков. Ульф Медовый я, так-то, как дед мой и прадед, и весь род наш с пчелами лесными и медом диким. А бычки так, баловство одно! — дед Ульф приосанился.

Лесная дорога уже шла смешанным лесом. Между белых берез темнели ели. И вскоре нас окружил густой ельник, подсвеченный послеобеденным солнцем.

Мы вышли к топям. Поганые болота тянулись на много дней вперед, если ехать верхом.

Бычков мы заметили сразу. Они стояли, расставив ноги, пытаясь удержать равновесие. На мордах пузырилась слюна, стекая липкими струйками в траву. Бычков раздуло, они стонали от боли, боясь пошевелиться, и только встряхивали шкурой, как от укуса овода.

Рядом лежали мертвые собаки. Пять собак, безобразно вздувшиеся, с синими языками, намертво прокушенными сжатыми в посмертном оскале зубами. Белая шерсть побурела от грязной воды и почти высохла. Над слипшимися коричнево кровавыми хвостами летали мухи.

Я соскочила с лошади и быстро пошла от бычка к бычку, делая первичный осмотр и сортировку.

— Этот, этот и этот, быстро колоть! Их я не спасу, — я махнула рукой демонам, показывая безнадежных бычков. За оставшуюся дюжину телят еще можно было побороться.

Наемники быстро и без суеты кончали обреченных телят. А потом за ноги оттаскивали к огромной черной ели, чтобы разделать. В глазах демонов стояло равнодушие, и было понятно, что это не первые их бычки. Шанталь смотрела на демонов с прищуром и молчала.

Я сглотнула. Сколько бы смертей мне ни приходилось видеть, сколько вскрытий делать, сколько отправлять за радугу своими руками, смерть для меня была каждый раз остра и несправедлива.

— А как же отрава? – в голосе старика послышалось изумление.

— Болотный яд и огневка пупырчатая в мясе не ядовиты. Вы же не будете его сырым есть? К вечеру они и вовсе выветрятся, тогда можно, хоть и сырым.

– Не ядовито? – прокаркал Шаман, резво орудуя ножом.

Я пожала плечами – он же слышал, что переспрашивать-то? Разговаривать было некогда и мы с Шанталь взялись за работу.

Шанталь доставала бутыли с лекарством, гасящим пену в телячьем животе. Я достала стилеты, и пошла спускать воздух с раздутых боков.

Старый Ульф ловко хватал бычка за ноздри и заворачивал ему голову. Я быстрым ударом пробивала стилетом дыру в левой голодной ямке, прямо как по учебнику, стравливая выходящие газы, а Шанталь тут же вливала в глотку бурое пойло. И мы шли к следующему. И только когда мы оказали первую помощь, я приступила к излечению. Оно не терпело торопливости и суеты. С каждым животным я вливала в них силу магии и плела заклинания очищения. Потом правила все повреждения, какие видела, и снова вливала в них силу.

В воздухе запахло костром и мясом.

Демоны, удобно устроившись, жарили мясо, едва заметно вливая туда магию.

Мы старались не смотреть, как они с аппетитом едят, бросая в огонь жирные куски. Я видела, что несколько кусков они бросили в воду и несколько закинули далеко в чащу.

– Спасибо, – старый Ульф увидел, что мертвые собаки исчезли, оставив после себя лишь горстку пепла.

– Они воняли, – равнодушно бросил Шаман.

Мы с Шанталь еще раз осмотрели всех бычков и присели на сломанную ель. Было видно, что глаза телят становятся осмысленными, ноги переставали дрожать, они потихоньку сглатывали слюну и ошарашено смотрели на все вокруг. Самые первые уже отошли немного от берега и паслись.

Мы устали и ужасно хотели есть. День клонился к закату.

Пока мы очищались от крови и грязи, дед Ульф ускакал за подводой, чтобы забрать мясо и шкуры забитых телят. И заодно привести сюда внучат, чтобы помогли перегнать оставшуюся дюжину бычков к дому.

А нам еще надо было вернуться домой и желательно засветло. Но мы пообещали подождать Медовое семейство, и поэтому терпеливо сидели и наблюдали за темнеющим лесом.

Дед Ульф приехал с внуками и своей хозяйкой.

Жена бортника споро сложила из привезенных камней небольшой жертвенник. И раскладывала на нем соты с медом, мисочку со сливками, пироги и лукошко клубники. А на куст аккуратно повесила связку небольших ветряных колокольцев. И они тихонько перезванивались, подзывая духов.

От запаха еды у нас урчало в пустых животах.

Но нам еды тоже перепало.

Добрая женщина собрала нам узелок с пирогом, свежего липового меда и перги, которую передала Шанталь. Дед отрубил нам свежей грудинки, и мы тронулись домой.

На ходу мы жевали пирог и заедали их луговой клубникой. А потом, какое-то из озер по особенному подмигнуло нам и мы с Шанталь не смогли проехать мимо.

Сгрузили сумки на берег и, стряхивая обувь, побежали в воду. Вода была теплая как молоко. И мы плескались, как дети, ныряли и пугали рыбок. Лошади стояли по грудь в воде отгоняя мокрыми хвостами кровопийц.

Демоны равнодушно сидели на песке, отмахиваясь от комаров и ждали нас.

Наплескавшись до икоты, мы, совершенно счастливые, вернулись домой той же дорогой. В заходящем солнце розовели верхушки гор. По саду уже летали светлячки, и соловей помаленьку распевался перед ночным концертом.

Инга стояла у конюшни, ожидая нас. Дома меня ждало письмо от Милисенты. Леди Инга протянула мне его с улыбкой, а меня уколола совесть, ведь я клятвенно обещала написать, как только устроюсь. Прижимая к себе письмо, я побежала переодеться к ужину, на ходу читая его.

Привет, Варька!

Или ты совсем зазналась в своем княжестве и надо писать «госпожа Ашвария»?

В общем, коза ты, а не Ашвария! Я целую неделю бегала за твоим папой, чтобы он дал мне слепок ауры твоей почты.

Как ты там? Как устроилась? Почему не пишешь?

Я понимаю, что крутить коровам хвосты где-то в глухомани это не то, о чем ты мечтала, но держись уж.

Меня в Королевском зоопарке приняли в штат, и я уже вовсю там работаю. Меня даже допустили до крупнейших исследований поведения в неволе полосатой брюхатки. Правда, весь допуск заключается в том, что я хожу с салфетками за Главным (О-о-о, ну там и апломба!) и подаю их, когда он изволит чихнуть. В общем, ничего пока интересного. Но кто позволит так сразу без опыта заниматься ценными экземплярами? Поэтому я хожу, наблюдаю и учусь.

Сейчас все разговоры у нас крутятся вокруг предстоящего летнего бала. Моему папеньке пришлось изрядно постараться, чтобы добыть нам с сестрой приглашения. И теперь я в поисках особенного платья. Мы были с мамой у нашей модистки. Хотя там сейчас такая очередь, что хоть плачь. Но она обещала помочь. Времени-то осталось всего ничего — месяц. А ты же знаешь, как быстро он пролетит. Но вроде как были поставки от наших южных соседей, и там, кроме тканей и пряностей, были и готовые платья. Кто их видел, говорят — очень экзотические! И модистка сказала, что выберет нам с сестрой два и подгонит по фигурам. В общем, я в предвкушении!

Слушай, как ты там развлекаешься?

И как ты там живешь?

Моя мама разговаривала с твоим папа, и он только сказал, что дом тебе выделили и уже не придется год ютиться в трактире. Хотя, неизвестно что хуже: дом или комната в трактире. В трактире уборкой хоть слуги занимаются. А так-то ты даже веник не знаешь с какой стороны брать. Но дом, значит, дом. Судьба любит пошутить. Теперь вот тебе приходится мыться в тазичках с ковшичками, когда ты привыкла, что у твоего папеньки в резиденции большой теплый бассейн с морской водой и все прочие блага цивилизации. И штат слуг. В общем, влетела ты, Варька, по самые уши в это самое! Не думай, что я издеваюсь, мне правда тебя жалко. Но ты крепкая, я верю в тебя! А год пролетит быстро. Сама не заметишь, как твой годовой предварительный контракт закончится. А Королевский зоопарк все так же ждет тебя. Как и исследования по полосатой брюхатке.

В общем, не падай духом, родная!

обнимаю

а, еще забыла! Я тебе с письмом отправляю книгу, чтоб ты не скучала. Новый роман Сильвии Прекрасной. Конечно, о любви!

Не благодари

И не скучай

Твоя Масяня

Я хмыкнула и посмеялась про тазички и ковшички. Видела бы Масяня наши ванны и термальный бассейн под скалой! Времени прошло всего ничего, а как далеко от меня сложность выбора платья для столичного бала! Но про коровьи хвосты — прямо не в бровь, а в глаз!

Спать разошлись мы уже поздно вечером. Демоны вернулись в «Деловую Пчелу», а мы расселись в гостиной и дожимали остатки роскоши — выходного воскресенья. Леди Инга о чем-то тихонько беседовала с Шанталь и вязала носок. В окно залез черный соболь и запрыгнул на диван к ведьме. Я его не видела с той первой Ярмарки.

— Шанталь, к тебе соболь запрыгнул, осторожнее, — предупредила я подругу.

— А! Это Хтон, мой фамильяр. Он все присматривался к тебе но, видимо, решился принять.

Точно! Шанталь же ведьма! У ее матери был черный волк Шторм, а у Шанталь — соболь. И тоже черный.

Мне хотелось изучить его поближе, но я решила, что пусть привыкнет, а потом уже рассмотрю. Да и было лениво.

Я сидела в кресле у открытого окна и читала Сильвию Прекрасную, поставив щит от мошкары, которая билась в него с маниакальной настойчивостью. За окном темнел двор, вспыхивающий роем светляков, выполняющих странные па среди розовых кустов. Под окном тихо скрипел сверчок, и соловей, певец лета, выводил свои томные песни под тихий шорох листвы. Расходиться никому не хотелось, все наслаждались теплом летнего вечера и семейным уютом, буквально разлитым в воздухе гостиной. Ночь уже подкрадывалась на мягких лапках сна, и пора было заканчивать этот день. Утром мы планировали вернуть сэру Демиру человеческий облик.