Глава 35 · Немного о сути древнейшего

– И что теперь? – растерянно выпалила Ася.

– Шеар передумает свои мысли-обиды и с большей вероятностью предпочтет никогда более не видеть Гиаль. Он любит эксперименты с миром живым, покой души, тихую радость, и не любит напоминаний о неприятном. А Гиаль? Она вернется, – легкая улыбка пробежалась по губам Лихаэля. – Потопает ногами, разобьет что-нибудь из своих бесценных бокалов, выплачется и вернется. Данные нами обещания, коль не сдержаны, это путы и жернова, это прорехи, через которые утекает сила бога.

– Шеар твой вообще причудливый. Лишь бы были зверики подиковиннее вокруг и больше ничего не надо. А ты сам злишься на нее? Будешь мстить? Говорил же, что собираешься… – Ася припомнила, как первопредок почти между делом наказал хамоватую эльфийку и сколько раз обещал позабавиться с виновным в краже личного могущества.

– Нет, передумал. Ей мстить скучно, наказала себя сама. Гиаль – жадная дурочка, пожелавшая уловкой обрести то, что ложью заполучить невозможно. А что до ее неприязни и проклятий… Меня невозможно проклясть смертным, практически невозможно богам. И мало кто может терпеть хоть сколько-нибудь долго, я тебе уже говорил.

Лихо негромко рассмеялся, почти гордясь своим статусом непереносимого, и повалился на траву, живописно раскинувшись по покрову трав. Кажется, травы-подхалимки или даже сама земля прогнулись под ним, как хороший матрас.

– Как я их всех понимаю, – прочувствованно согласилась Ася, присев на полянке и обхватив колени руками. Покрышкиной уже до смерти надоели Лихо, Гиаль и даже Шеардин. Хотелось домой, к дядьке, в маленькую квартирку, в тишину. В то место, куда никто не ворвется и не потащит никуда против воли, где дают возможность решать самой и уважают твое мнение и право на ошибку. Раньше Аська не понимала, насколько это важно, теперь прочувствовала в полной мере на своей шкуре.

– А почему ты уверен, что проклясть невозможно? В предыдущий раз, из-за которого ты по мирам свою силу собирал и из-под дерна здесь только что выкапывал, получилось, – сопоставила факты и назидательно уточнила Ася.

– О, моя милая, невозможно юная человечка, Гиаль такое не под силу, и она действовала не сама. Браслет на ее запястье и диск в мире-сне Шеара – творения куда более могущественных созданий, неудовольствие которых мы чем-то вольно или невольно вызвали. Именно потому, собственно, мы ждем светозарную здесь и сейчас. Туда лучше прибыть с имеющим право на визит проводником, чем искать пути и пробиваться незваному. Путь я осилю, спору нет, но в процессе, даже если неудовольствие моими деяниями было не слишком велико, невольно увеличу его многократно.

– Типа носорог близорук, но это не его проблема? – невольно хихикнула девушка.

– Что-то вроде того, – рассмеялся и Лихаэль, потянувшись, каким-то чудом дотянувшись и потрепав человечку по волосам. Она даже пытаться увернуться не стала. Все равно бесполезно, так к чему нелепые телодвижения?

– Долго будем ждать? – озаботилась перспективами Покрышкина, рассматривая вариант постановки палатки на храмовой полянке. Но вот чего она не собиралась делать, так это заниматься какой-нибудь другой фигней, вроде объявления голодовки. Поскольку совести у Гальки нет и ее внезапное обнаружение не предвидится, смысла в мазохистских акциях никакого!

– Она поймет. Скоро, возможно, очень скоро, – беспечно ответил древнейший. – Неисполненный долг тянет. Ты гейс закрыла, свидетель в том цвет браслета, и она гейс закрытым признала, пусть гласно о том не возвестила. С твоей стороны долга нет, оттого неисполненное обещание тянет сильнее.

– Ну… ок, – пожала плечами Покрышкина, мало что уяснившая из речей Лихо, кроме того, что Галька чует, что за ней должок, и постарается прикрыть его, пока метафизический банк не принялся блокировать ее счета, доставляя проблемы. Значит, оставалось поверить первопредку и сделать паузу.

– Ага… – многозначительно и одобрительно протянул Лихаэль, когда одно из деревьев сиварий, окружавших поляну, склонило ветку и дружески шлепнуло его по плечу.

– А перевести для не ведающих древесного языка? – брякнула Аська, почему-то решившая, что первопредок не просто радуется нежданному массажу, айв самом деле узнал нечто интересное посредством шлепка.

– Шеар у меня, а Гиаль отправилась в рощу вне времени для раздумий, – рассеянно перевел Лихо.

– Пошла выпить, в туалет или с собой покончила? – не поняла объяснения Аська.

Лихо ответить с первого раза не сумел. Смеялся так, что дрожали и роняли в изобилии свои лепестки сиварии на всей поляне. Потом все-таки подуспокоился и ответил членораздельно и даже так, что Покрышкина кое-что поняла:

– Роща раздумий – особое место. Кхель сотворила его таковым, воплотив почти невозможное. Хеерали – деревья, способные… нет, не останавливать, таким могуществом не обладает никто, кроме Сил Времени, но ускорять течение времени в пределах своего роста настолько, что быстрая его река вне рощи превращается в стоячий водоем.

– А-а-а, то есть Галя действительно пошла к этим х… подумать так, чтобы подумать быстро, – протянула Ася, мысленно с коротким смешком сократив название деревьев до старорусской буквы, следующей за ферт, и недоверчиво поделилась своими наблюдениями: – Ты какой-то другой стал.

– Другой? – темно-рыжая бровь Лихаэля вопросительно изогнулась.

– Ну, когда меня к тебе перебросило несколько дней назад, ты был насквозь чокнутым кровожадным придурком, которому в голову тысяча идей кряду взбредала, и ты кидался воплощать, кажется, первую попавшуюся или показавшуюся тебе самой странной. И был готов пришибить любого, кто у тебя на пути случайно оказался и не там пукнул.

– Я такой и есть, Ася, такой и есть, только вернувший свое могущество и память. Потому большая часть того, что вас, людей, приводит в ужас, с точки зрения полного осознания ситуации, мотивов и течений мне скучно воплощать, – быстрая улыбка снова блеснула на губах древнейшего, и последовало жутковатое пояснение: – Я это уже делал великое множество раз многими способами. Повторяться неинтересно.

– Маньяк на пенсии, блин, – пробурчала себе под нос девушка и привычно взлохматила пятерней волосы. Вопрос об относительной вменяемости Лиха так и остался нерешенным. Хотя был ли смысл его решать силами одной конкретной человечки, если Лихаэль Аэрдан к человеческой расе вообще никак не относился и людскими мерками психиатрии на глазок не измерялся? А поверхностное суждение: «сверхопасная сволочь» ничем помочь не могло. Словом, размышления о диагнозе Лиха Покрышкина оставила, тем паче что священная поляна снова пополнилась хозяйкой.

Или Галя думала быстро, или время в той роще с ругательным названием действительно шло ну очень, очень стремительно и медленно для всех вокруг, а только Ася даже отсидеть себе ничего и заскучать не успела.

Богиня явилась на поляне-храме в чуть потускневшем сиянии и блеске. Теперь ее слепящее свечение лишь едва заметно обтекало фигуру по контуру. Это, между прочим, выглядело куда более эффектно и сильно, чем бьющий в глаза свет. Гиаль постояла в молчании несколько секунд, покусывая нижнюю губку, и спросила. В самом деле не обвинила, истеря, а по-настоящему спросила совета у первопредка:

– Что мне делать, древнейший?

«Ё-мое, – вытаращилась на Гиаль девушка. – Либо там за раздумьями у Гальки лет сто прошло, не меньше, либо в роще не только время как-то по-сверхспринтерски течет, но еще и эти самые „хеерали“ что-то выделяют в атмосферу, способное вправлять поехавшую крышу».

– И это тоже, – ответил на невысказанные вслух размышления Покрышкиной Лихаэль. – Кхель гениальный творец биогеоценозов.

Конечно, сказал Лихо не это умное слово, а что-то другое, на своем языке, но Ася поняла его именно так.

– К чему лишнее время, если его невозможно использовать разумно? – подвел итог мотивам Кхель древнейший.

– Ты мысли читаешь? – выпалила Ася то, что ее насторожило в первую очередь.

– Уже говорил, не в том смысле, как ты разумеешь, – успокоил собеседницу Аэрдан, приподнимаясь с травы. – Быстрые вспышки твоих ярких чувств и образы приходят ко мне, поскольку мы связаны тем ритуалом, дарующим способность понимания.

Оставив девушку соображать, напрягает ее сказанное больше или меньше прежних версий, первопредок переключился на Гиаль.

– Что делать? – повторил он ее вопрос. – Если ты пришла сюда, значит, уже знаешь ответ. Проводи девочку туда, куда обещала. Исполни данный обет. Ты ведь хотела отвести человечку в Равновесный Храм? Пойдем-ка, заодно и я кое-какие вопросы задам.

– А Шеардин? – жалобно мяукнула богиня.

– Он будет думать, возможно, простит. Но яркость впечатлений должна потускнеть, – просто ответил древнейший. – Не преследуй, не настаивай, дай ему время. Он привык к тебе, возможно, когда-нибудь соскучится.

– Или нет, – понуро закончила за Лихо богиня.

Звездочки белых цветков под ее ногами закрыли головки, разделяли печать хозяйки, а с сиварий без усиления ветра с утроенной силой посыпались лепестки, словно закапали слезы.

Спецэффекты были, конечно, на уровне, но Аську от такой сахарной горечи малость перекосило, и возникла мыслишка, что вряд ли всю эту ванильную «ляпоту» тоже придумала и воплотила Кхель. Скорей уж постаралась сама Гиаль, обустраивая полянку и подстраивая ее под свой своеобразный вкус. Пожалуй, если мерить причудливость Гиаль и Лихо на весах, Покрышкина готова была отдать свой голос в пользу Аэрдана. В его древо-дворце и окрестных садахпарках было куда как комфортнее и интереснее.

– Возможно, и не простит, – жестоко не стал спорить и утешать даму, лишившуюся привороженного поклонника, первопредок.

– Тебе легко говорить! – неожиданно вновь вспылила Галя, доказывая, что, несмотря на размышления и некоторую адекватность, она осталась прежней Галькой с тараканами в голове. – Ты никогда не любил так!

– Легко, – вновь не стал спорить древнейший, разглядывая Гиаль, как не так давно изучал Асю в стиле «экая забавная зверушка».

«Мы все для него мелкие и забавные, – внезапно с убийственной ясностью осознала Покрышкина: – Боги ли, драконы, пони, люди, эльфы. Он настолько иной и выше, что отношение таково, и остается только радоваться, что мы эту древнейшую сволочь забавляем, а не вызываем приступ агрессии и желания устроить массовый геноцид».

И древняя сволочь, опять считав мысли и чувства девушки, как раскрытую книгу, повернул в ее сторону голову, кивнул в знак подтверждении, да еще и подмигнул. Дескать, все так, но как только надоест – массовый геноцид классная идея, воплотим вместе, приглашу поучаствовать!

Вернув свое внимание расстроенной Гиаль, первопредок заключил:

– Все любят по-разному, «так» я не любил. Но оттого и просто дать совет. Такой любви у тебя больше не будет, будет другая и будет возможность не повторить прежнего пути. Или, – Лихо как-то странно повел руками, а Ася перевела его движение как пожатие плеч, – не допустить оплошностей, вернувшись на прежнюю дорогу. Выбирать тебе.

– Ты думаешь, Шеар даст мне шанс? – встрепетнула ресницами красавица.

– Отыщешь ему какую-нибудь интересную зверушку – даст, – проказливо ухмыльнулся Лихаэль.

– Я не желаю быть приложением к зверушке, – рыкнула Гиаль, ноздри красивого носика возмущенно раздулись.

– О том и речь, – простейшим путем привел к верной мысли богиню древнейший. – Для Шеара все и всё вокруг – приложение к занятным зверушкам, таковы его суть и призвание. Ты можешь разделить его увлечение и найти в этом отраду, или не делить. Ты знала об этом изначально, но не принимала во внимание.

О том, что Гиаль собиралась переломить тягу Шеара к зверюшкам с помощью приворота, намертво привязавшего его к избраннице и обязавшего разделить ее мнение о «единственно правильной жизни», Лихо промолчал. То ли достало такта, то ли счел повторение уже раз сказанного скучным. Второе, пожалуй, верней. Такт Лихо бы не узнал, даже столкнувшись к ним нос к носу.

Неизвестно какие мысли кипели в голове богини после этого короткого разговора, а только она снова покусала губку, яростно сверкнула на Лихаэля голубыми глазищами и проронила:

– Отправляемся в Равновесный Храм! Сейчас!

«Давно пора, долго ж ты собиралась», – выдохнула Ася, почесав ярко-лазурный браслет на запястье, который хоть и был родной кожей, а все равно воспринимался немножко чужеродно. Может, из-за банального предубеждения, вроде как у людей кожа должна быть цвета телесного, а всякая синева – это от лукавого. Пускай ее «аватары» таскают в кино.