Глава 15 У медиума

Утром в ресторане при гостинице только и было разговоров о том, что наделала гроза. Туристы обнаружили, что им придется задержаться в гостеприимном Механисбурге дольше, чем предполагалось. Все пути из города, который теперь казался не таким уж и гостеприимном, были закрыты. Оставалось ждать, кто выпустит узников на волю: природа ли образумится и вернет разлившееся озеро в берега, или же городской механик Ангренаж сумеет починить подвесную дорогу и покажет природе, что ее капризы — не указ хитроумным людям.

Природа уже устыдилась и поспешила загладить свою оплошность. От непогоды не осталось ни следа. Солнце светило очень ярко и очень жарко, небо казалось чисто вымытым. Лужи высыхали на глазах, воздух был тяжелым от испарений.

Туристы быстро завтракали и спешили найти занятие на время заточения. Одни шумно интересовались у управляющего, где можно взять напрокат лодку и покататься по озеру, другие выясняли дорогу к живому лабиринту. Бледные люди с горящими глазами драматическим шепотом толковали о полнолунии и обещанной экскурсии в логово Железнорукого призрака. Это были члены столичного кружка оккультистов, которые совершали тур по местам, где водились самые известные привидения королевства. Механисбург был важным его пунктом.

За другими столиками болтали о празднике, который городские власти намерены дать вечером для увеселения жителей и туристов — с фейерверками, карнавалом и морем местного пива.

Полусонная Аннет лениво прислушивалась к разговорам. Большая часть ночи была потрачена на размышления. Ей казалось, что ночью на террасе она чем-то невольно обидела Максимилиана. Ну, а что он ждал? Что она его пожалеет и посочувствует его несчастной семейной и внесемейной жизни? С другой стороны, глупо негодовать и обижаться. Во-первых, она сразу знала, что он не аскет. Такой видный мужчина просто не может вести жизнь затворника и хранить верность женщине, которая не пожелала принять его таким, как он есть. Да и его намерения по отношению к ней, его бестолковой ассистентке, были ясны с самого начала.

И все же следовало признать: конечно, он ей не безразличен. Хотя это и неправильно. Что в нем такого? Попробовала судить беспристрастно. Максимилиан ее раздражал своим высокомерием, ее злил его сарказм, его прямолинейность. Он не давал ей расслабиться, смешил, а она ловила себя на том, что украдкой наблюдает за ним, даже когда он был занят не ей. И постоянно думает о нем. Он походил на героев ее подростковых грез, когда она мечтала об отчаянных пиратах и смелых разбойниках; однако теперь, когда она стала взрослой и хлебнула лиха, ее привлекали совсем другие герои — изящные, деликатные, уступчивые. А значит, ничего страшного. Она вернется в город, перестанет его видеть, погрузится в новые хлопоты и быстро забудет.

Когда встретились за столом в ресторане, оба чувствовали себя скованно. Максимилиан радушно поздоровался, осведомился, как прошел остаток ночи и спрятался за газетой, не обращая внимания на остывающий кофе. Аннет наблюдала за ним и переживала. Босс был из тех мужчин, которые мастерски умеют наказывать молчанием, сохраняя при этом любезный вид.

Спустя десять минут Аннет разозлилась. Хочет играть в молчанку — пускай. Она еще не разобралась в том, кто из них поступил вчера хуже по отношению к другому, но долго дуться и разыгрывать оскорбленное достоинство не любила. Задав пару пустых вопросов и получив короткие ответы, она принялась оживленно пересказывать сюжет недавно виденного фильма «Узники поневоле» — про гостей, которых непогода заперла в замке маньяка. Очень похоже на их нынешнюю ситуацию! Рассказывала и представляла себя героиней этого самого фильма — невозмутимой светской львицей, которая умеет разговорить и обаять самого надутого гостя. Как здорово играть чью-то роль! Будь она сама собой, то стушевалась бы и испуганно замолчала, когда Максимилиан раздраженно убрал газету, сложил руки на груди и принялся обреченно слушать ее болтовню. И ей удалось расшевелить его! Мало-помалу он начал улыбаться, а потом и отпускать ехидные комментарии. А дальше завязалась беседа, и скованности как не бывало.

— Что теперь делать? — спросила Аннет. — Вы хотели уехать сегодня.

Максимилиан пожал плечами.

— Будем ждать. Не думаю, что это затянется надолго. День, два — и мы вернемся в столицу.

— Может, продолжим поиски мастерской Жакемара? — с замиранием сердца спросила Аннет.

Максимилиан ответил не сразу: посмотрел на нее пристально, покачал головой, усмехнулся.

— Интересно, вы ни капли не боитесь? После того, что случилось вчера, и позавчера, и два дня назад… Напоминаю: падение с дирижабля. Стрела. Пильщик.

— Пильщик мне померещился, — неуверенно ответила Аннет, посмотрела на его губы и вспыхнула. Этим утром куда чаще кошмара в комнате с автоматонами она вспоминала то, что случилось в картонном лесу.

«Долой глупые мысли!» — строго напомнила себе. Она будет дружелюбна и равнодушна. Искоренит любое влечение, пока не поздно.

Босс вздохнул.

— Хорошо. Давайте сходим в библиотеку. Пороемся в книгах, поговорим с Луизой. Нас звал в гости Ангренаж, но, думаю, сегодня ему не до нас с этой подвесной дорогой. Чудо, что никто не погиб.

Оказалось, что пострадавшие все же были — об этом они узнали ровно через пять минут, когда в ресторан влетела свеженькая и хорошенькая Белинда Гильоше и пулей устремилась к их столу.

Максимилиан расцвел, подскочил и услужливо пододвинул стул.

— Аннет, Максимилиан, ужас! — заговорила она, всплескивая руками. — Вы уже слышали, что сегодня утром папа чуть не погиб во время аварии на канатной дороге?

Аннет и Максимилиан переглянулись и пожали плечами. Белинда выложила подробности:

— Он отправился во Фрибур вместе с Форсом, хотел успеть к открытию биржи. Кабина накренилась, папа не растерялся и уцепился за поручень, и поэтому отделался испугом, а вот Форс умудрился выпасть в дверцу. Он кубарем прокатился по склону, сломал запястье и выбил половину своих золотых зубов. Ангренаж говорит, если бы кабина отъехала чуть дальше, обоим пришел бы конец.

Линда закатила серые глазки, горестно вздохнула, а потом всполошилась:

— Прошу, никому про это не рассказывайте! Папа боится, что это происшествие отпугнет туристов и повредит репутации города. Одно дело, простая поломка, — такое бывает часто, — но совсем другое, когда при этом тебе грозит полететь на дно ущелья. Ну, и еще одно, — Линда хихикнула, — когда папа повис на поручне, у него лопнули штаны по шву, и он выглядел весьма непрезентабельно… думаю, больше всего он боится, что над ним станут потешаться. Хорошо, что свидетелем был только смотритель дороги! Пришлось ему заплатить, чтобы держал язык за зубами. Впрочем, многие жители уже в курсе. К вечеру весь город будет судачить, что папа носит васильковые подштанники в розовую крапинку. А знаете, — вдруг оживилась она, — откровенно говоря, я рада, что все дороги из города отрезаны. Ведь теперь вы задержитесь подольше! А когда уедете, возьмете меня собой, как договаривались, верно?

Аннет равнодушно пожала плечами, а Максимилиан сердито покачал головой и открыл было рот, но его прервали:

— Нет, нет, я от вас так просто не отстану! Вернемся к этому позже, — Линда шутливо погрозила пальчиком, а затем взяла его за руку и интимно наклонилась. — Максимилиан, вы обещали, что придете посмотреть на картины. Может, прямо сейчас? Все равно делать нечего. Мы угостим вас кексами с ревенем. Я сама их испекла! Аннет рассказывала, вы тоже умеете готовить?

Аннет закашлялась — уж очень горячее какао им подали. Линда бросила на нее быстрый взгляд и виновато улыбнулась.

— Дорогая, прости, я не справилась о твоем здоровье! Как ты себя чувствуешь? После медовухи бывает жуткое похмелье! Лучше всего оставаться весь день в постели и пить зеленый чай.

— Думаю, госпожа Вик тоже не откажется попробовать кексов, — ответил за нее Максимилиан, посмеиваясь.

— Ну разумеется! — с притворным радушием воскликнула Линда. — Идем?

— Увы, у нас дела. Нам нужно в библиотеку. Заглянем к вам позже.

— А давайте сначала картины, а потом в библиотеку? Я бы сходила с вами, — предложила Линда. — Ведьма говорила, вчера пришли свежие номера «Звезды синематографа».

— Ведьма? — удивилась Аннет.

— Ну да, Луиза Соннери. Это у нее прозвище такое. Знаете, говорят, что ее предок Жакемар заключил договор с дьяволом и поэтому умел делать всякие колдовские штуки? Проникал сквозь стены в дома, превращал людейв монстров… Еще говорят, что с его смертью договор не был расторгнут, а из поколение в поколение переходит одному из потомков Жакемара. Болтают, Луиза как раз якшается с чертом.

— Как-то не похоже, чтобы черт благоволил ей, — пробормотала Аннет. — Что ж она не потребует для себя дьявольской красоты и богатства?

— А Ангренажа в качестве преемника договора молва не рассматривает? — с любопытством поинтересовался Максимилиан.

— Ну что вы! — махнула рукой Линда и бесхитростно пояснила. — Ангренаж просто-напросто малахольный зануда. Ну так что, можно мне с вами в библиотеку?

Максимилиан ответил утвердительно, и Аннет ничего не оставалось, как согласиться. Они приготовились покинуть ресторан, когда их планы были нарушены появлением красного от жары рассыльного.

— Госпожа Вик? — обратился он к Аннет. — В десять часов вас ждут у господина Прюка, местного медиума. Пришел вызов от вашей матери. Телеграф вышел из строя во время грозы, поэтому у Прюка много работы. Вы придете, или отменить?

— От матери? — всполошилась Аннет. Неужели что-то случилось дома? — Разумеется, я приду на вызов. Скажите…тема разговора была названа?

— Да, — коротко ответил посыльный. — Семейные дела. Вызов не срочный; думаю, ничего серьезного, — успокоил он, заметив ее волнение. — Вот адрес господина Прюка.

У Аннет отлегло от сердца, но вместе с тем появилось неприятное чувство. Кажется, матери опять взбрело в голову поучить ее уму-разуму. Когда на нее находил воспитательный дух, она писала длинные письма, посылала одну за другой телеграммы с нравоучениями или вела бесконечные разговоры по телефонному аппарату. Вот и услугами медиума решила воспользоваться.

— Я пойду с вами, — сказал Максимилиан.

— Я вас провожу, — быстро отозвалась Линда. — Здесь недалеко.

Господин Прюк жил в двухэтажном доме в переулке недалеко от «Мимезиса».

— В конце улицы наш дом, — пояснила Линда. — А вон там — коттедж Ангренажа. А вот и он сам идет! Добрый день, господин Ангренаж!

Действительно: навстречу им шел городской механик, усталый и пыльный. Вместо плаща на нем была длинная рабочая куртка и брюки, на руках — перчатки с обрезанными пальцами. В одной руке он нес чемодан с инструментами, другой тяжело опирался на палку. Заметив путников, он оживился.

— Доброе утро, Аннет! Господин Молинаро, Линда!

Подойдя ближе, он долго расспрашивал Аннет о ее самочувствии так, что ей в конце концов стало неловко. Он это заметил и извинился.

— Простите мою назойливость, Аннет. Я очень беспокоился о вас, — он помолчал и мрачно добавил:

— Я много думал, над тем, что произошло. Не хочу вас пугать, но вся эта история и верно странная. Вы приняли правильное решение уехать. Жаль, теперь его никак не осуществить. Я не могу починить эту дорогу, Аннет. Нужны некоторые детали, а их можно достать только во Фрибуре.

Он покосился на Линду, которая отошла поболтать со знакомой, и мстительно произнес:

— Так и надо бургомистру. Сколько раз я просил у него выделить деньги на ремонт и запчасти! Хорошо, что в тот момент в кабине был он и Форс, а не кто-то из туристов; жаль, лишь один из них сломал себе руку. И жаль, что не шею. Аннет! Господин Молинаро! — он быстро сменил тему, потому что к ним вернулась Линда. — Придете ко мне в гости? Я теперь буду вместе со всеми ждать, когда озеро войдет в берега и освободит дорогу. Вы хотели посмотреть книги о Жакемаре…

— Нет, сейчас они идут к медиуму, потом они идут к нам, а потом в библиотеку — капризно заявила Линда. — Но ты, Аннет, если хочешь, иди к Ангренажу. Видишь, как он расстроился! Да и Жакемар тебя интересует больше картин.

Неожиданно это идея понравилась Аннет. Вот еще удовольствие: сидеть в доме бургомистра, жевать сухие кексы и смотреть, как Линда заигрывает с Максимилианом! Да еще вдруг ее папаша дома! А если не дома, так Линда начнет опять вести беседы о побеге. Пусть Максимилиан сам с ней разбирается. Он очень любит учить девушек уму-разуму. Особенно блондинок. Ну и пусть его!

— Давайте так и сделаем, — сказала она.

— Нет, — отрезал Максимилиан, — одну вас я никуда не отпущу.

— Вы мне не доверяете? — удивился Ангренаж. — Боитесь, у меня в доме спрятан зловещий автоматон, готовый ее прикончить? Право дело, это так нелепо, я даже не знаю, что сказать.

— Действительно, это лишнее, Максимилиан, — поддержала Ангренажа Линда. — В конце концов, окна нашего дома выходят на его двор. Вы можете даже подсматривать, чем занимаются Аннет и Карл.

Казалось, механика сейчас разорвет от возмущения. Он побледнел, потом порозовел, метнул на безмятежную Линду испепеляющий взгляд и преувеличенно спокойно произнес:

— Чтобы вы не решили, буду вас ждать. Приходите. Если я не услышу стук в дверь, просто зайдите и поднимитесь наверх. Не через главный вход: он фальшивый. Идите через яму.

Аннет вытаращила глаза. Ангренаж довольно усмехнулся.

— Вы не ослышались. Именно через яму. Поймете, когда попадете во двор. У меня всегда открыто и часто бывают гости. Ребятишки забегают посмотреть на мои механические игрушки, полюбоваться аэростатом… Да-да, во дворе у меня есть настоящий летательный аппарат! Его начал строить мой отец по чертежам Жакемара, я продолжаю. Кстати, это тот самый коттедж, где когда-то жил наш знаменитый предок. Он так и называется: «Логово Мастера». Вы обязательно должны его осмотреть! Не сочтите меня хвастуном, но это самый чудесный дом во всем Механисбурге.

С этим словами механик откланялся и ушел, а Линда, Аннет и Максимилиан поднялись на крыльцо дома, где обитал медиум Механисбурга.

Вошли в парадное. На лестнице было полно народу: многие туристы хотели предупредить своих близких о вынужденной задержке. Медиум остался единственным средством связи с внешним миром.

В толпу желающих воспользоваться услугами господина Прюка вышел секретарь — молодой измученный парнишка, — справился по списку и провел Аннет без очереди.

— Подождите здесь, — велел он Максимилиану и Линде.

Господин Прюк оказался полным улыбчивым мужчиной средних лет в белоснежном костюме. Он сидел за столом и неторопливо попивал чай.

— Добрый день, госпожа Вик! — приветствовал он ее густым басом. — Прошу, присаживайтесь. Скоро начнем сеанс.

Аннет устроилась в кресле, и некоторое время наблюдала, как господин Прюк подливает чай в объемистую чашку, берет серебряными щипчиками сахар и с удовольствием пьет вприкуску, фыркая и отдуваясь.

В желудке барахталось неприятное чувство. Разговаривать с матерью не хотелось. Ничего хорошего она услышать не ожидала. Наконец, часы на стене щелкнули, отворилась дверца, выскочила кукушка и гулко прокуковала десять. С улицы наплыл перезвон: кукушке вторили все часы Механисбурга.

— Пора начинать! — возвестил Прюк. С сожалением отставил чашку, стянул платок с хрустального шара, положил руки на стол и воззрился в сверкающие внутренности. Затем часто задышал, закрыл глаза и откинулся в кресле.

— Аннет! — произнес он так громко, что девушка подпрыгнула. Вместо густого баса из его рта раздался ноющий, тонкий голос, ужасно похожий на голос ее матери. Аннет еще никогда не общалась с родственниками при помощи медиума, и в первый миг оторопела.

— Милочка, куда ты пропала? Я заглянула к тебе, пообщалась с хозяйкой, и что я узнаю?! Ты собралась уволиться из конторы! Подумать только, после всех хлопот, на которые пришлось пойти твоему отцу, чтобы тебя туда устроить! Ужасное легкомыслие! Более того, я узнаю… нет, я решительно отказываюсь этому верить… ты собралась пойти в актрисы! Немедленно возвращайся. Нам надо поговорить лично!

Медиум скорчил плаксивую гримасу, которую Аннет так часто видела на лице матери. Она вздохнула и произнесла:

— Мама, я сейчас далеко, в деловой поездке с шефом, и не знаю, когда вернусь. Кстати, хочу забрать у тебя свои сбережения. Они мне понадобятся. И да, я действительно увольняюсь из фирмы Молинаро.

Она замолчала, в горле у медиума забулькало. Аннет терпеливо ждала. В эту самую минуту, за тысячу миль отсюда, второй медиум передавал ее слова матери.

Наконец, господин Прюк открыл рот и прокашлялся. Когда он заговорил, в искаженном голосе ее матери звучало непривычное смущение, старательно скрываемое резкими словами:

— Уехала, не предупредив! Как это низко! Твоя сестра Мария никогда бы так не поступила. Кстати, о твоих деньгах…

Слова полились потоком, а Аннет сидела, и хлопала глазами, отказываясь поверить в то, что торопливо произносили полные губы господина Прюка.

Десять минут спустя она сошла по лестнице, осторожно обходя посетителей, которые терпеливо дожидались своей очереди. Аннет была раздавлена полученной новостью, на ее лице застыла бессмысленная улыбка.

Не паниковать. Ничего страшного не произошло. Пустяк на фоне случившегося за последние дни. Но пустяк весьма неприятный.

Он разрушил все ее прошлые планы. Теперь придется их перекраивать. Заново писать сценарий к своему фильму, как выразился Молинаро. Вот только сценарий рисовался весьма неутешительный. Как ни крутила, как ни вертела, выходила драма о разбитых надеждах и бессмысленной борьбе с обстоятельствами.

Стоило ей появиться на улице, как проницательный Молинаро сразу понял, что дело неладно. Он весьма невежливо отвернулся от Линды, которая болтала без умолку, и спросил:

— Что случилось? Плохие вести из дома?

— Да нет, новости отличные, — с фальшивым благодушием ответила Аннет. — Сестра выходит замуж. Свадьба через месяц.

— О, свадьба! — оживилась Линда. — Обожаю свадьбы. Как повезло твоей сестре! Нашла мужчину своей мечты и скоро с ним соединится. А вы любите свадьбы, Максимилиан?

— Не очень.

— Вы не собираетесь жениться снова?

Простодушие Линды не знало границ.

— Нет, — ответил он холодно. — Хватит с меня семейной жизни. Предпочитаю свободные отношения. Меньше шансов совершить ошибку, которую сложно исправить.

Линда, как ни странно, обрадовалась.

— Знаете, я тоже пришла к этому выводу! Свободные отношения — это современно. Вызов традициям! Пусть другие выходят замуж, я буду радоваться за них, но для себя выбираю свободу, приключения и отсутствие обязательств!

— Любые отношения накладывают определенные обязательства, — прервал ее Максимилиан. — Аннет, вы что-то недоговариваете. Я же вижу, как вы кусаете губы и притопываете ногой. Выкладывайте, что случилось.

— Пустяки, — отмахнулась она и неохотно призналась:

— Мать отдала все мои сбережения сестре на приданое. Теперь у меня ни гроша. Даже за квартиру заплатить нечем. Только и остается, что вернуться в родительский дом.

Максимилиан изумленно покачал головой.

— Как понимаю, сделано это было без вашего разрешения. Вас просто поставили перед фактом. У вас в семье прав не больше чем у канарейки?

Аннет ощетинилась.

— Так сложились обстоятельства. Жениху срочно потребовались средства, чтобы вложить в новое дело. Он коммерсант. А у матери свободных денег не было. Она держит швейную лавку, и недавно арендовала новое помещение. Если бы не мои сбережения, свадьбу бы пришлось отложить еще на год. Мария бы ныла с утра до ночи. Конечно, меня это все не радует. Теперь придется поломать голову, что делать дальше…

— Ага, плакали ваши актерские курсы, — мгновенно сообразил Максимилиан. — Они ведь недешево стоят. Не переживайте. Я же обещал вам двойной оклад и процент от сделки. На первое время хватит. А там найдете работу. Слушайте, — оживился он, — может, передумаете увольняться из фирмы? Постараюсь не заваливать вас работой. Будете сидеть в конторе до обеда, а вечером заниматься тем, чем душа пожелает. И жалованье вам повышу.

Его предложение решало все ее проблемы, но соглашаться было нельзя. Во-первых, оно смахивало на помощь из жалости и ставило ее в зависимое положение. Во-вторых, если она его примет, это будет означать, что сама она не способна найти выход и вообще ни на что не годится. В-третьих, останься она в конторе, придется видеться с ним каждый день, близко общаться, и она привяжется к нему так, что потом не будет сил расстаться.

— Благодарю, не стоит, — чопорно отказалась она. Максимилиан мигом понял ее сомнения.

— Не думайте, что я делаю вам одолжение, — строго сказал он. — Это вы сделаете фирме Молинаро одолжение, если останетесь. Помните, у нас теперь нет хронолога. Не бросайте нас.

Аннет упрямо помотала головой.

— Так не получится, — коротко ответила она. — Занятия идут с утра до вечера. Вы легко найдете хронолога куда талантливей меня. Вон, Ванесса предлагала своего кузена. Ну а я лучше устроюсь капельдинершей в ночном электрическом театре. Буду зато бесплатно смотреть все новинки, — закончила она жизнерадостно. Хватит грузить Максимилиана своими проблемами! Она и сама справится. Вот бы найти клад Жакемара! Теперь бы она не отказалась от причитающейся ей доли.

— Мы пришли, — нетерпеливо прервала их диалог Линда. — Вот наш дом, а вот там, в переулке, дом Ангренажа. Он и правда красивый, зато наш побольше и побогаче.

Дом бургомистра был, несомненно, самым роскошным в Механисбурге. Трехэтажный особняк с архитектурой помпезного замка и ажурной оградой, заканчивающейся острыми копьями. Лет пятьсот назад на таких хорошо смотрелись бы головы преступников.

— Аннет, ты с нами или в гости к механику?

— Она с нами, — сказал Максимилиан.

— Я пойду к Карлу, — быстро ответила Аннет. — Ничего со мной не случится. Через час встретимся в библиотеке.

— Пусть идет, — поддержала ее Линда. — Карл безвредный, как муха, и в его доме всегда кто-то толчется.

Максимилиан, не слушая, пошел дальше по переулку, Аннет и Линда бросились догонять.