Глава 16 Логово мастера

За последние дни Аннет повидала в Механисбурге немало диковин, и не удивилась бы, окажись обитель Жакемара спроектирована в виде гигантских часов, или заводной табакерки, или катафалка.

Однако в глубине небольшого сада прятался двухэтажный коттедж из красного кирпича. Самый обыкновенный, за исключением одной детали: он сверкал.

Когда подошли ближе, Аннет надела пенсне и всмотрелась. В цемент, скрепляющий камни стены, были вмазаны тысячи начищенных шестеренок. Солнце разбивалось на их поверхности яркими бликами.

Дом окружали разросшиеся кусты рододендронов, изрядно побитые вчерашней грозой. Сиреневые и белые лепестки усыпали аккуратные дорожки и лужайки. За кустами виднелись ряды желтых ульев, над ними неспешно кружили пчелы.

На лужайке слева стояла деревянная платформа, над ней на четырех столбах натянут тент. Вокруг носились дети, неподалеку на скамейке сидели их матери. Казалось, жители Механисбурга выбрали двор Ангренажа местом для прогулок. Неудивительно: здесь было очень уютно.

На приподнятой платформе лежало растянутое яркое полотнище и стоял плетеный короб, такой большой, что свободно вместил бы полдюжины человек. Аэростат и гондола, догадалась Аннет. Старый проект Жакемара, который Карл воплощал в жизнь.

Максимилиан окинул двор цепким взглядом разведчика, производящего рекогносцировку, потер подбородок и вынес вердикт:

— Мило. Но вашему душке Ангренажу я не доверяю ни на грош. Нет, нет и нет. Пойдете с нами кушать кексы у бургомистра, а завтра, так и быть, наведаемся в этот сверкающий домик.

Сказано это было невыносимо снисходительным тоном, и в Аннет моментально взыграл дух противоречия. Босс еще и добавил насмешливо:

— Стоит вас предоставить самой себе, вы обязательно учините какую-нибудь глупость. За вами постоянно нужно присматривать.

— Слушайте, господин Молинаро, — сердито ответила Аннет, — я, конечно, очень вам благодарна за то, что вы так обо мне печетесь. Но право слово, это уже слишком. Подумайте, — продолжала она вразумлять упрямого босса, — Карлу я нравлюсь, со мной он будет откровенен и расскажет мне то, что утаит от вас. Дайте мне проявить себя в нашем расследовании.

Линда навострила уши.

— О чем вы собирались расспрашивать Ангренажа? Что за расследование? — поинтересовалась она, но ответа не получила. Максимилиан сардонически поднял брови.

— Вот как? Вы, значит, собрались очаровывать Карла, чтобы разговорить его и вытянуть все секреты? Как в синематографическом романе? Ну-ну.

Он был полон яда, и Аннет сменила тактику.

— Обещаю, я буду вести себя осторожно, — мягко, но твердо сказала она. — Я очень ценю вашу заботу, но прошу, дайте мне немного побыть самостоятельной. Опасности нет. Посмотрите, во дворе много людей, а Карл — уважаемый городской механик. Не думаю, что он заманивает к себе девушек и распиливает их в подвале лобзиком.

— У него и подвала-то настоящего нет, — поддержала ее Линда, — если не считать подземного входа.

Максимилиан посверлил Аннет глазами, затем еще раз внимательно окинул взглядом двор, коттедж и резвящихся детей. Вздохнул, поиграл желваками и сухо произнес:

— Ладно, поступайте как знаете, самостоятельная девушка. Идите, чтоб вас. Играйте в шпионку. Очаровывайте, обольщайте, крутите хвостом, ищите неприятностей на свою голову.

Спохватился и добавил сварливо:

— Встретимся в библиотеке в полдень. Не задерживайтесь дольше необходимого и по городу зря не бродите. Если что, кричите во все горло. Я буду поглядывать за домом в окно.

На этом и порешили. Линда подхватила недовольного Максимилиана под руку и повела к воротам бургомистерского особняка. При этом она весьма ловко прижалась к его локтю грудью, что не осталось незамеченным: Максимилиан повернул голову и весьма заинтересовано глянул на свою спутницу. Аннет тут же пожалела о том, что отправила босса развлекаться в компании начинающей художницы. Однако тут же одернула себя: что еще за ревность? Какое ей дело, в конце концов? Он же не ее парень. Пускай его.

Пожала плечами и отправилась искать вход в «Логово Мастера».

Вот и красная дверь под навесом. Аннет протянулу руку и тут же отдернула. Дверь оказалась нарисованной на стене. Кажется, Ангренаж говорил, что попасть в коттедж можно через яму. Ну и причуды!

Яма нашлась быстро. Собственно, это и не яма была, а вымощенный кирпичом вход в полуподвал. Спустилась по узкой лестнице, чинно постучала молотком в форме дракона, напоминающего того, что украшал вход в «Мимезис». Ответа не получила. Вспомнила второе наставление хозяина дома и толкнула дверь. Та легко поддалась, над головой залихватски прозвенели колокольчики.

Аннет очутилась в коридорчике, освещенном тусклой лампочкой. Сделала пару шагов и споткнулась: на полу громоздилась куча нужных хозяину предметов, которые тот беспечно свалил у порога. Связка тонких труб, моток стального троса, деревянные колодки, ремни, доски, ящик с инструментами… Ни дверей, ни люков, лишь узкая лестница наверх.

— Карл! Вы дома? — громко поинтересовалась Аннет в темный проем.

Ответа не последовало. Ах да, он велел ей идти на второй этаж.

Поднялась на один пролет и вздрогнула. На нее пристально уставились глаза на горбоносом, белом как мрамор лице. Аннет рассмеялась: ну конечно, лицо и вправду мраморное. Это же бюст Жакемара! Луиза утверждала, что их в доме видимо-невидимо.

Лестница вывела в просторный вестибюль с огромным камином. На стене напротив висел портрет, на котором отец города был изображен сидящим за водяным органом, в точности, как статуя в живом лабиринте. Окна закрывали плотные ставни. Несмотря на теплый день, в камине буйно пылал огонь.

Подивившись этому обстоятельству, она пошла дальше по коридору, с любопытством заглядывая в комнаты без дверей. Коттедж оказался и вправду занимательным местом и совершенно не соответствовал ее ожиданиям.

Можно было предположить, что человек с внешностью вампира, да еще потомок чокнутого мастера, будет жить в мрачном логове с затянутом паутиной потолком, потемневшими стенами и парочкой рыцарских доспехов в углах. Ничего подобного она не обнаружила. Из увиденного следовало, что в доме обитает весельчак с необычными увлечениями и большой затейник.

В дверных проемах висели занавеси из шнуров, на которых были нанизаны мелкие шестеренки, гайки и колокольчики. Когда Аннет отводила их рукой, занавеси тяжело колыхались и тоненько звенели.

Портьеры были светлые, в цветочек, раздвинутые так, чтобы в высокие окна беспрепятственно лилось солнце. Мебель была недорогой, но изящной. Приятно пахло воском и немного миндальным маслом. Бюстов Жакемара и вправду было в избытке, так же много, как и часов, а часы поражали разнообразием форм. Тиканье наполняло комнаты, и казалось, что каждый столик, каждое кресло и каждый шкаф стрекочет и мерно постукивает.

На стенах висели картины с видами Механисбурга. А еще портреты предков Ангренажа — их она признала по характерным фамильным чертам. Лица на портретах были зловещими, словно при жизни предки только и занимались тем, что промышляли вампиризмом, некромантией или, на худой конец, подделкой векселей.

Забавным выглядел лишь усатый господин в сюртуке. Левый черный ус был залихватски приподнят, а правый печально опущен. Выяснилось, что круглощекое лицо господина служило циферблатом. За полотном прятался часовой механизм, цифры были приклеены к рамке, а подвижно закрепленные усы показывали время: десять часов двадцать минут. Из-за какого-то сбоя длинный ус нервно подрагивал, словно господин из последних сил сдерживался, чтобы не разразиться сардоническим хохотом. Любопытно было бы глянуть на портрет, например, ровно в шесть вечера.

Однако больше всего Аннет понравились высокие комнатные часы со стеклянными стенками. Внутри крутилась крохотная карусель с яркими осликами, слониками и дракончиками. Ослики прядали ушами, слоники качали хоботами, драконы поднимали и опускали крылья в такт движению маятника.

По полу коридора тянулись миниатюрные рельсы, у стены приткнулся красный паровой локомотив с двумя вагончиками, совсем как настоящий. Аннет ухмыльнулась, представив, как Карл ползает на коленях и играет в паровозики, но тут же одернула себя: вряд ли это просто игрушка. Наверняка механик соорудил домашнюю железную дорогу для каких-то инженерных целей.

Аннет прислушалась: тихо. Тогда решила украдкой осмотреть весь коттедж, пока ее не застукали. Вдруг она увидит что-то, что наведет ее на след преступника или мастерской Жакемара? Вдруг хозяин дома не только возится с аэростатами и паровозиками, но и на досуге строит автоматонов-убийц?

И опять ее ожидания не оправдались. Кроме вестибюля на первом этаже располагались две скудно обставленные спальни, кухня, библиотека, гостиная и курительная. Она побывала в каждой комнате — даже в ванную заглянула. Здесь, напротив унитаза, стоял еще один бюст Жакемара, повернутый лицом к стене.

Нашлись в коттедже и автоматоны, но в них не было ни капли жуткого. На кухне с яркими фарфоровыми тарелками на стенах она обнаружила веселого гнома в красном колпаке. Гном сидел на деревянном столе и держал в руках медный чайник. Видимо, когда его включали, он разливал чай. Девочкой она бы не отказалась поиграть с таким! В библиотеке она видела похожее на богомола механическое существо, чьей задачей было снимать с высоких полок книги. Этот выглядел пострашнее, но вполне безобидно.

Сверху раздался шум и послышался голос хозяина дома:

— Аннет! Это вы? Ступайте наверх, я в кабинете!

Аннет повиновалась и бегом поднялась по лестнице, чуть не сшибив очередной бюст Жакемара. От столкновения бюст угрожающе закачался.

— Я надеялся, что вы его опрокинете и он разлетится на куски, — с сожалением сказал встретивший ее наверху лестницы Карл. — Сил моих больше нет лицезреть предка в каждой комнате.

— Зачем же вы их держите? — удивилась Аннет, приводя дыхание в порядок.

— Традиция, — пожал плечами Карл. — Это коттедж — неофициальный музей Жакемара. Приходится оставить некоторые вещи, как есть, хотя они мне и не по вкусу.

— Я думала, вы восхищаетесь вашим предком. Луиза говорила…

Карл поморщился.

— Ах, Луиза… Понятно. Конечно, я восхищаюсь Жакемаром. Но это не означает, что мне нравится любоваться его физиономией с утра до ночи. К тому же лицо на всех этих портретах и бюстах ужасно похоже на мое собственное. Как будто я уже умер и разгуливаю привидением в доме, где чтят мою память.

Простите, что не встретил вас внизу. Нога разболелась, я бы спускался по лестнице целую вечность. Идем в мой кабинет, там для вас приготовлен чай. Господин Молинаро не смог прийти? Вот и славно. Не буду скрывать, что я рад. Кажется, он меня недолюбливает. Догадываюсь, почему.

— У него просто манера разговаривать такая. Он прекрасно к вам относится, — уверила его Аннет, озираясь.

Кабинет был просторный — да чего там, огромный! — с высоким, сходящимся пирамидой потолком. Прикинула: помещение должно занимать весь второй этаж.

Значит, потайных комнат здесь нет? Чердака, кажется, тоже.

Карл словно прочел ее мысли, потому что сказал:

— Это мой кабинет и мастерская. Здесь я провожу большую часть времени.

Он сделал приглашающий жест рукой: смотрите на здоровье. Аннет медленно пошла вперед. Чего тут только не было!

Огромные окна тянулись вдоль стены, выходящей на бургомистерский особняк. У остальных стен стояли стеллажи, полные всяких любопытных вещей. Инструменты всевозможных размеров и предназначений. Бутылки, склянки, реторты, в которых ползало что-то живое. Лупы в медных оправах, ключи, от крошечных до огромных. На рабочем столе возле окна аккуратно разложены часовые инструменты и длинные пинцеты, а рядом россыпь мелких темно-красных камней, на вид драгоценных, потому что они ярко искрились в лучах солнца. Его в кабинете было в избытке: теплые лучи заливали пол, стены и нагромождение необычных предметов.

Книг было немного: всего-то один узкий стеллаж. Аннет украдкой пробежала взглядом по корешкам и удивилась. Тесно стояли бульварные детективные романы в потрепанных обложках вперемешку с буклетам агентства путешествий «Джонас Кукс и сыновья». На столике рядом лежали открытые справочники недвижимости, которые предлагали в аренду роскошные виллы на независимых островах Фаракии — рая обедневших аристократов и отставных нечистоплотных банкиров.

— Если вы ищете книги о Жакемаре, то их здесь нет, — предупредил Карл. — Они хранятся в библиотеке, внизу.

Он подошел, захлопнул справочники, убрал их на полку а затем стыдливо пояснил:

— Всю жизнь мечтал путешествовать. В молодости, когда учился в столице, думал: вот закончу обучение, устроюсь на судно механиком и объеду весь свет. Но испугался трудностей, решил, что моя немощь станет серьезным препятствием. Так ничего и не предпринял, вернулся в Механисбург и влачу здесь свои дни в одиночестве. Только и остается, что брать в библиотеке эти каталоги и продолжать мечтать о том, что уже вряд ли осуществится. Знаете Аннет, — он глянул на нее печально, — если у вас есть мечта, не думайте о препятствиях. Думайте о цели и идите к ней, чтобы потом ни о чем не жалеть.

Аннет вспыхнула и кивнула. Удивительно: вот уже второй человек за эти несколько дней говорит ей о мечтах и о том, как не трусить, когда идешь вперед. Поневоле задумаешься.

Она отошла от стеллажа и продолжила экскурсию по мастерской. Обнаружились и автоматоны разной степени собранности. Печально сгорбился монах; рукава рясы сиротливо свисали, а конечности лежали тут же на верстаке рядом с коробкой винтов. Напротив в изящном полуприседе застыла дивной красоты балерина с бесстыдно обнаженной грудью. В груди была открыта дверца, в которой виднелись валики и приводы.

— Вы сделали их сами? — поинтересовалась Аннет. Ангренаж кивнул.

— И того гнома на кухне? Простите, я заглянула, когда искала лестницу наверх…

Ангренаж вновь кивнул, мимолетно улыбнувшись.

— Они великолепны! Ваши куклы не хуже, чем у Жакемара.

— Благодарю, но высот его мастерства мне никогда не достичь, — ответил Карл, небрежно опершись о край стола. — Его автоматоны особенные, разве вы не заметили?

— Заметила, — призналась Аннет. — Однако с вашими куклами хочется поиграть, а от его — бежать подальше. Они кажутся живыми. Не уверена, что это мне нравится.

— Вот именно, они как живые, — медленно сказал Ангренаж, криво усмехнулся и продолжил, зловеще понизив голос:

— Говорят, что Жакемар продал душу дьяволу, и когда он создавал новый автоматон, окроплял его кровью. Обычно юной девушки. Именно поэтому его творения такие совершенные. Словно наделенные собственной душой.

Аннет вздрогнула. Карл заложил большие пальцы в карманы жилета и немного покачался на каблуках с видом человека, принимающего сложное решение.

— Иногда я думаю, — зловещий накал в его голосе усилился, — не попробовать ли мне его рецепт? Капля-другая девичьей крови… и мои творения обретут душу…

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Карл приподнял одну бровь и растянул губы в ухмылке, сверкнув тесно посаженными белоснежными зубами. Аннет оцепенела от ужаса и не могла пошевелиться. Сердце нырнуло куда-то в живот, затем подпрыгнуло и забарабанило в висках.

Что он такое болтает? Он это серьезно?! Да он безумец, как и его предок! Может, заверещать и кинуться наутек? Вот вляпалась! Говорил ей Максимилиан…

Пауза тянулась, обретая невыносимую остроту. Карл не выдержал первым. Он хлопнул в ладоши и задорно расхохотался.

— Простите, простите меня Аннет, — смеялся он, утирая слезы. — Это шутка. Не смог удержаться. А вы ведь поверили, что я готов принести вас в жертву, не отпирайтесь!

Аннет выдохнула и натянуто улыбнулась. И этот туда же, шутник несчастный! Мало ей Максимилиана. Наверное, она кажется мужчинам совсем недалекой дурочкой, которую так приятно разыграть.

— Ну конечно, сию минуту я не собирался делать ничего подобного, — Карл помолчал, провел рукой по прилизанным волосам, прищурился и задумчиво разъяснил:

— Всем известно, что ритуал следует проводить в полнолуние, а до него еще сутки. Придется запереть вас в подвале, пока не пробьет нужный час.

Аннет отскочила и вцепилась в спинку стула. Пусть только попробует приблизиться — она хорошенько огреет его по напомаженной голове, а там будь что будет!

Карл изумленно поднял брови, затем посерьезнел и умоляюще сложил руки.

— Аннет, тихо, тихо! Поставьте стул. Это тоже была шутка. Кажется, я и правда напугал вас, — обеспокоенно сказал он. — Простите, покорнейше прошу. Я знаю, что природа наделила меня внешностью злодея, и у людей обычно складывается неблагоприятное впечатление при встрече со мной. Иногда хочется подыграть. Знаете, меня в детстве часто дразнили из-за моей хромоты, а потом, когда я учился в Фрибуре, прозвали упырем. Из духа противоречия я стал подчеркивать в своей внешности все зловещие черты. Я словно насмехался над моими обидчиками. Этот образ как защитный панцирь, понимаете?

О, Аннет прекрасно его понимала, однако продолжала крепко держаться за свое оружие.

— Так и повелось, теперь уже поздно менять свои привычки. Да, люди, бывает, относятся ко мне с опаской. И вы поглядывали на меня настороженно… не описать, как это расстраивает. Впрочем, уж кто-кто, а вы всегда относились ко мне дружелюбно. Тем непростительнее мое поведение. И что мне взбрело устраивать этот дурацкий розыгрыш!

На его щеках выступили розовые пятна, черные глаза смотрели с испугом и беспокойством. Карл выглядел таким несчастным, что Аннет, наконец, расслабилась. Он продолжал рассыпаться в извинениях, и теперь ей пришлось его успокаивать. Она горячо уверила его, что он великолепный актер, шутку она оценила и никакой настороженности не испытывает.

— А это что такое? — спросила она, пытаясь разрядить неловкую ситуацию.

Она указала на россыпь крошечных камешков на столике с часовыми инструментами и пинцетами. Камешки были крошечные, округлые, как драже. Так и хотелось набрать полную горсть и пропустить сквозь пальцы.

— Те самые часовые камни, о которых я вам рассказывал в театре, — пояснил все еще смущенный Карл.

— Они, должно быть, дорого стоят?

— Эти камни синтетические и стоят гроши. Конечно, Жакемар использовал натуральные, однако извлечь их из механизма практически невозможно. Я собираю свои часы на продажу, но не для богатеев. Наш бургомистр их бы нипочем не купил. Он предпочитает роскошь функциональности.

— А там? Это… это же пчелы! Живые!

На соседнем столике лежали лупы, стояли склянки с жидкостями, а на стопке книг была небрежно брошена шляпа пасечника. В пузатой колбе зеленоватого стекла ползали полосатые насекомые.

— Это обитатели ульев, что вы видели внизу. Утром показалось, что мои подопечные вяловаты. Отловил несколько, чтобы исследовать и подлечить, если нужно. Я очень люблю пчел, и не только потому, что они дают мед.

Аннет посмотрела на колбу с опаской. Мед Механисбурга ей совершенно не понравился, да и местные пчелы тоже доверия не вызывали. Карл тем временем взял колбу, поднес к глазам, встряхнул и принялся разглагольствовать:

— Это удивительные создания. Очень похожи на людей. Они умеют дружить и умеют убивать. Им не чужд исследовательский дух, они любопытны, но в то же время расчетливы. Вы знаете, что пчелы общаются друг с другом посредством танца? Разве это не поэтично? Их мир подчиняется строгим правилам. У каждого члена пчелиной семьи есть свои функции и роли. Пчелиное общество развивается и меняется. Быть может, однажды они станут умнее людей, создадут свою цивилизацию…быть может, более счастливую, чем наша. Впрочем, — Карл резко отставил колбу и отвернулся, — вряд ли мне нашлось бы место в таком обществе. О слабых и увечных пчелы на заботятся. Выбрасывают их из улья и оставляют умирать. Жестокий закон природы. Среди людей, по крайней мере, я нашел свое место и свое призвание.

Сказано это было с глубокой горечью, и Аннет невольно вздохнула.

Карл покосился на оторопевшую гостью, улыбнулся и замахал руками:

— Кажется, я вас расстроил своими откровениями! Еще раз простите. Плохой я хозяин! Давайте лучше пить чай.

Посреди помещения стоял круглый столик, покрытый зеленой скатеркой с ромашками, на которой исходил паром чайник, белели аккуратные чашечки и тарелочки с печеньем.

К этому столику и повел ее Карл. Аннет все еще поглядывала на него с опаской. Странный он все-таки человек. И, кажется, очень несчастный.

— Вы живете здесь один? — участливо спросила она, пока хозяин разливал чай.

— Да, иногда мне компанию составляет Петр. Ночует в гостевой, помогает в работе, следит за порядком в коттедже. У него золотые руки. Но я обхожусь без экономки. Во-первых, она обязательно что-нибудь переложит или испортит, когда будет прибираться в мастерской, а во-вторых, я не очень богат. Я получаю жалованье как городской механик, еще ремонтирую часы горожан. Однако в Механисбурге каждый житель сам себе механик, поэтому мои услуги требуются нечасто. Все мы, наследники мастера, бедны и ищем способы подзаработать. Луиза водит экскурсии, Петр крутит шарманку, Пендельфедер выращивает овощи на продажу. Впрочем, энтузиазм, с которым он копается в своем огороде, имеет еще одну причину. Наш доблестный полицейский втайне мечтает отыскать вход в мастерскую Жакемара. Ну а кто не мечтает? Мы все мечтаем. Если кто и найдет эту мастерскую, так это господин-золотые-клыки, то бишь Форс. Вот начнет рыть вдоль и поперек и наткнется на что-нибудь эдакое…

— Тайного хода точно нет в этом доме? — осторожно спросила Аннет, помешивая чай ложечкой. Ангренаж придвинул ей вазочку с медом, но она сделала вид, что не заметила. Хватит с нее диких галлюцинаций.

— Совершенно точно нет. Этот коттедж чуть ли не кирпичику перебрали за эти два столетия. Нашли немало тайников, но ничего похожего на проход в мастерскую. Кушайте мед, Аннет. Он безвредный. Вашему коллеге Вальвазору он пришелся по вкусу.

Карл зачерпнул полную ложку меда, отправил в рот и зажмурился от удовольствия.

— Доктор Вальвазор бывал у вас в гостях? — поинтересовалась Аннет, вновь насторожившись. Нужно расспросить об этом подробнее. В гибели прежнего хронолога фирмы было немало странного. Он пропал на прогулке, тела так и не нашли. И, кажется, не особо усердно ищут.

— Был, и не раз, — пожал плечами Ангренаж и отхлебнул из чашки. — Он пожелал изучить некоторые вещи, принадлежавших Жакемару. Доктор Вальвазор был необычайно талантлив. Он призвал свой дар и описал утро Жакемара, когда тот собирал часы-карусель, что стоят в гостиной. Рассказал, во что тот был одет, сколько картофельных оладий съел на завтрак и какие мелодии насвистывал во время работы. К сожалению, у Вальвазора не было специальных технических познаний и описать суть манипуляций мастера он не сумел. А так бы с его помощью можно было исследовать тайные механизмы автоматонов Жакемара. Здесь бы пригодился сильный, прошедший специальную подготовку репликатор. Но где такого взять! Их всего десять в королевстве, и все служат либо за границей, либо в военном ведомстве.

Аннет осторожно пригубила чай, обожглась, отставила чашку и спросила:

— Не знаете, Вальвазор успел провести экспертизу Лазурного поэта и других автоматонов, которых хотел купить Молинаро?

Карл задумчиво потер висок.

— Кажется, он провел предварительную экспертизу, акт не был подписан. Если вас интересуют детали, расспросите бургомистра. Они близко сошлись, доктор даже остановился не в гостинице, а у него дома.

— Он был доволен результатом? Его ничто не беспокоило?

Механик глянул на нее настороженно.

— Он не говорил. Аннет, вы ведь неспроста это хотите узнать, верно? Вы что-то увидели на той хронограмме… у вас было озадаченное лицо после экспертизы. Вы считаете, что Поэта подделали? Это невозможно, да и зачем?

— Нет, нет, — поспешила уверить его Аннет. — Все было в полном порядке. Просто я не очень толковый хронолог и часто допускаю ошибки. Кажется, мне пора, — спохватилась она и поискала глазами часы. Долго искать не пришлось: в мастерской, как и в других частях дома, их было полным-полно. Пара часов в виде солнца и луны свисали с потолка, дальнюю стену украшали ходики с маятником-черепом, а у окна тикал причудливый агрегат со стрелками, напоминающий механический скелет слона.

— Благодарю за чай и экскурсию, Карл. Ваш дом мне очень понравился.

Карл неожиданно нагнулся, цепко ухватил ее за руку, удержал и проникновенно произнес:

— Послушайте, Аннет… Обещайте, что если вас что-то насторожит… если вы услышите или увидите что-то странное, вы придете ко мне и расскажете. Я живу в этом городе всю жизнь. Я знаю все — или почти все — его тайны. Я могу предостеречь вас и прийти на помощь.

Он отпустил ее и успокоился.

— Простите, не буду вас провожать. У меня было тяжелое утро, разболелась нога. Ну, отправляйтесь к своему господину Молинаро. Берегите себя, Аннет. Всего хорошего. Жаль, что ваш визит оказался таким коротким. Мы ни о чем толком и поговорить-то не успели… надеюсь, вы придете ко мне еще раз.

Аннет поднялась, скомкано попрощалась и поспешила вниз по лестнице, все еще недоумевая. Визит в «Логово мастера» принес новые вопросы, но не дал ответа ни на одну из загадок.

Она подошла к выходу, взялась за ручку, но тут же отпустила, крепко хлопнула себя ладонью по лбу, развернулась на каблуках и поспешила обратно. Хороша сыщица! Попила чаю, поговорила о ерунде, а о главной-то цели своего визита забыла. Она пришла расспросить Карла о брелоках и символах, хотела порыться в его библиотеке! С чем она явится к Максимилиану? Легко представить, как тот будет потешаться над ее забывчивостью! Нужно вернуться и задать Карлу пару вопросов.

Но стоит ли? Механик выглядел усталым, измученным и рассеянным, да и сам об этом не вспомнил. Может, прийти в другой раз вместе с Максимилианом?

Постояв секунду в раздумьях, она все-таки пошла к выходу, но, не дойдя пары шагов до вестибюля с камином, замерла, прислушалась и осторожно отступила в тень. В гостиной, которая была абсолютно пустой минуту назад, кто-то расхаживал! Вытянула шею и увидела знакомый клетчатый шарф и седые космы. Петр! Откуда он там взялся? Он не мог войти снаружи: дверь не хлопала, колокольчики молчали. Он все это время прятался в доме? Невозможно. Она бы его заметила, если он только не отсиживался в шкафу или под кроватью, пока она обследовала дом. Нет, и это невозможно. Аннет смутилась, вспомнив, как в порыве любопытства открыла платяной шкаф в спальне и не обнаружила там ничего, кроме долгополых ночных рубашек, колпаков и мужского нижнего белья. Если бургомистр предпочитал кальсоны василькового цвета, то Ангренаж отдавал предпочтение оттенкам сиреневого. Увы, это были вовсе не те секреты жителей города, о которых ей бы хотелось знать.

Со своего наблюдательного пункта она увидела, как Петр, кряхтя и бормоча, поднял с ковра перед камином длинный предмет, завернутый в грязную парусину. Под тканью отчетливо брякнуло.

Шарманщик вызывал острые подозрения. Напавший на нее черный человек (если его не породило одурманенное воображение) был жилист и долговяз. Как и Петр. Шарманщик сбежал в город, но кто докажет, что он не прятался в этот момент где-нибудь в театре? Его внезапное появление в гостиной, да еще с непонятными железяками, не поддавалось разумному объяснению.

Из воздуха он соткался, что ли? Или спустился по каминной трубе? Нет, он бы зажарился в огне, как баран. Может, в комнате есть потайной вход? За портретом органиста, например? Но она бы услышала стук или скрип… не мог же шарманщик воспользоваться им совершенно беззвучно! Остается одно: Петру был ведом секрет его предка. Он умел проникать сквозь стены, не иначе.

Продолжая бормотать, Петр заковылял к выходу. Аннет юркнула глубже в тень, а затем, поразмыслив, тихо последовала за ним.