Глава 17 Тайные дела шарманщика

Изнывая от любопытства, Аннет прокралась за Петром по лестнице до выхода. Подождала несколько минут, потом придержала колокольчики рукой, тихо отворила дверь и вышла во двор. Силуэт шарманщика мелькнул в дальнем конце переулка.

Городские часы в унисон прозвонили половину одиннадцатого. Аннет с сомнением глянула на особняк бургомистра и почесала лоб. До встречи в библиотеке уйма времени: отчего бы не прогуляться по городу? Максимилиан, конечно, запретил ей бродить одной, но кто устоит, когда манит новая загадка? Откуда взялся Петр в закрытой комнате и куда он спешит с этим таинственным свертком на плечах? Вид у него как у человека, задумавшего недобрую шалость.

Мысленно пообещав себе быть осторожной и держаться среди толпы, Аннет поспешила вдоль переулка. Шарманщик выкатил из кустов свой велосипед, кое-как приладил длинный сверток поперек багажника и повел допотопный драндулет за руль, как бодливую корову за рога.

Он шел незнакомыми улочками, новоявленная сыщица неотступно следовала по пятам, стараясь соблюдать безопасную дистанцию. Выяснилось, что слежка, как и всякое дело, требует определенной сноровки.

К счастью, на улицах было многолюдно. Вскоре Аннет получила первый урок: хочешь остаться незамеченной — одевайся в неяркое. Туристы щеголяли в светлых костюмах, и Аннет в зеленом платье и красной шляпке была среди толпы как алый мак на ромашковом поле. Даже пчелы оказались введены в заблуждение. К Аннет пристала настырная полосатая особь. Она упорно следовала за ней, описывала круги и противно жужжала. Аннет с трудом подавила желание взвизгнуть, замахать руками и броситься наутек.

Впрочем, сыщикам приходится сталкиваться с трудностями посложнее, чем дурные насекомые. Каково бы ей пришлось, если вместо пчелы над ухом жужжали бы пули?

Не подозревая о слежке, Петр шагал неторопливо, часто останавливался перекинуться парой слов со знакомыми или поглазеть на витрины. С шарманщиком произошли удивительные превращения. Он словно по волшебству сбросил десяток-другой лет, походка сделалась упругой, плечи расправились, на лице появилось лихое выражение. Он посвистывал владелицам лавок, а одну походя шлепнул по заду. Лавочница игриво взвизгнула и погрозила шарманщику пальчиком, тот залихватски поправил шляпу и что-то сказал, очевидно, непристойное, потому что лавочница возмущенно всплеснула руками, но при этом довольно раскраснелась.

Аннет смекнула, что у Петра имелся свой сценический образ. Жалкому полоумному шарманщику подают охотнее, чем полному сил мужчине. Когда Петр не крутил ручку музыкального ящика и не служил на подхвате у Ангренажа, он преображался. Интересно. Очень интересно.

Лавируя среди прохожих, Аннет вытягивала шею, чтобы не упустить из виду широкополую шляпу и клетчатый шарф. Петр вышел на мощеную улочку, которая взбиралась на холм к Живому лабиринту. Здесь, кроме зазывал и лавочников, трудились два погонщика ослов. Они катали туристов вверх и вниз по улице. Клиентов нынче было много, погонщики усердно тянули за уздечки печальных осликов в ярких попонах, заставляя их бежать из последних сил. Чем быстрее осел сделает круг, тем больше туристов удастся прокатить за день и больше денег положить в кошелек.

Шарманщик остановился передохнуть. Снял шляпу, рассеянно окинул взглядом улицу и заметил Аннет. Пожевал губами, нахмурился, вернул шляпу на голову, лихо запрыгнул на велосипед и покатил прочь.

«Понял или нет, что я за ним слежу? — лихорадочно размышляла Аннет. — Кажется, понял. Сдается, я однажды уже попалась ему на глаза, когда меня окликнул торговец шоколадом. Что делать? Бросить все и идти в библиотеку? Нет уж, дудки».

Выход из положения отыскался сам собой.

— Прокатимся, барышня? — проговорил ей в ухо заискивающий голос, а в локоть ткнулось что-то щекотное. Аннет повернулась и увидела мохнатую ослиную морду, а над ней полное надежд лицо погонщика.

— Вверх по улочке не желаете ли? Всего один кронодор. Затем идти ножками, когда можно проехаться с ветерком на Леденце?

Леденец мотнул головой и весело запрядал ушами. Он был очень симпатичный, с задорной челочкой и белыми ободками вокруг глаз.

Аннет моментально поняла, что идея была отличной. Она сможет открыто следовать за Петром! Если шарманщик увидит ее, он подумает, что она без ума от ослов и пришла сюда покататься. Так и поступим.

Торопливо порылась в сумочке и сунула погонщику монету. Тот радостно щелкнул пальцами, подсадил новоиспеченную наездницу на спину погрустневшему Леденцу, показал, как держаться за специальные штуки на седле, и потянул поводья.

Аннет с трудом выпрямилась. Сидеть было неудобно, юбка задралась, сумка била о бок. Эх, что бы ей надеть утром любимые шальвары!

Ослик ускорил шаг. Аннет одной рукой придержала шляпку и прищурилась. Пенсне пришлось снять, потому что от тряски оно сползало на переносицу. Вот и Петр: далеко не уехал. В гору на велосипеде забираться трудно, но у шарманщика, видать, ноги сильные, как у этого осла. Крутит себе педали без устали, скоро уже и до конца улицы доберется.

— Можно побыстрее? — нетерпеливо попросила она погонщика. Тот охотно повиновался, и осел припустил с такой скоростью, что Аннет стало не до слежки. Она закачалась в такт рысце, изо всех сил вцепилась в ручку на седле и испуганно задышала. Ко всему прочему вновь появилась пчела, которой втемяшилось, что ее добыча, так сладко пахнущая фиалкой, собирается ускользнуть. Описывая лихорадочные круги, пчела задела ослиное ухо. Это привело к катастрофе. Ослик взбрыкнул, дернул поводья, вырвал их из рук погонщика и помчался по улице с прытью, достойной резвого скакуна.

Аннет перепугалась до безумия. Ситуация вышла из-под контроля. Погонщик несся следом, выкрикивая короткие, сочные фразы, от которых краснели барышни. Туристы испуганно шарахались в разные стороны, свистели лавочники. Некоторые зеваки не выдерживали, бросали товары и, охваченные азартом, срывались следом.

Леденец задорно цокал копытами и наслаждался свободой. Стало ясно, что его боязнь пчел — насквозь фальшивая. Пчела лишь предлог, чтобы ненадолго прервать рутину и размять ноги. Наверное, осел представлял себя на косогоре, где беззаботно скакал в детстве среди васильков и сочной травы.

Аннет разделить его радость не могла. Ей грозила опасность потерять шляпку, отбить зад о жесткое седло или сверзиться на мостовую на потеху зевакам. Незаметная слежка стала похожа на отчаянную погоню в прериях из ленты «Ограбление золотого экспресса», но в этот момент Аннет было не до синематографических трюков.

— Стой, скотина! — шипела она, клацая от тряски зубами, прильнув к волосатой шее и пытаясь нащупать брошенные поводья.

Петр не мог оставаться безучастным к тому спектаклю, что разворачивался на улице. Он обернулся, слез с велосипеда и, ухмыляясь во весь рот, следил, как резвящийся Леденец пронесся мимо, добежал до конца улицы, повернул и устремился вниз. Возможно, шарманщик был старым знакомым Леденца. Или просто очень ему понравился, потому что восхитительно пах зрелым сыром и пивным солодом. Как бы то ни было, осел описал вокруг Петра не меньше трех кругов. Спотыкаясь и пыхтя, за ослом мчались погонщик, двое упорных подростков и лавочник с метлой наперевес.

— Доброе утро, прекрасная сударыня! — прокричал шарманщик, когда ошалевшая Аннет прогарцевала мимо, а затем стянул шляпу и издевательски поклонился каждому участнику бестолкового забега, а Леденцу дважды.

Наконец, осла крепко схватил за уши задыхающийся и рассыпающийся в извинениях погонщик.

Аннет кулем соскользнула с ослиной спины, ступила на землю и чуть не свалилась без сил. Ноги дрожали, отчаянно болела спина и то, что пониже. Мир крутился и жужжал. Интересно, почему? Ответ пришел неожиданно. В шею остро кольнуло, плечо тут же онемело, а следом пришла боль. Аннет взвыла и затрясла головой. Погонщик испуганно подхватил уздечку и быстро увел Леденца. Напоследок осел прокричал что-то издевательское.

Аннет стянула шарф, осторожно ощупала шею и страдальчески зашипела. Проклятая пчела настигла ее. Что за город такой, даже местные ослы и пчелы мечтают ее прикончить!

Она цветасто выругалась и огляделась. Осел все-таки доставил ее на вершину холма. Вон и заросли Живого лабиринта: а вон и пройдоха Петр закатил велосипед в куст, взвалил сверток на плечо и устремился в проход.

В ситуации были свои плюсы. Слежка не провалилась, а наоборот, удалась с тонкостью хитроумнейшей интриги. Аннет была на виду, однако спокойно — ну, почти спокойно! — проследовала за Петром, не вызывая ни малейшего подозрения, и так просто не отступится.

Потирая распухшую шею и мысленно подвывая от боли, Аннет вошла в зеленую аллею вместе с группой нарядных девушек. Сегодня в лабиринте, как и на улицах Механисбурга, было много гуляющих. Звенели голоса, из переносного патефона лилась задорная мелодия. Казалось, туристы уже не расстроены задержкой в городе; напротив, они от души наслаждались отличной погодой. На лужайках расстелили покрывала и выставили корзины для пикника, в кустах ворковали парочки, дети играли в теннис и запускали воздушных змеев. Были здесь и жители окрестных деревень в своих щеголеватых бриджах и клетчатых пиджаках. Они несли баклажки с пивом, хлопали друг друга по спинам и хохотали. Аннет настороженно вглядывалась, опасаясь увидеть Швица. Со дня встречи у «Корабля-в-бутылке» он ей ни разу не попадался, однако бдительности терять не стоит.

Аннет упорно шла за Петром, стараясь держаться в тени кустарников. Шарманщик вспомнил о своей роли измученного жизнью старика, потому что походка его опять сделалась вялой и расслабленной, голова опустилась на грудь, плечи понурились. Он выбирал узкие, малолюдные аллеи, которые вели в сторону лабиринта, выходящую на заброшенную водную лечебницу.

Петр остановился возле куста, которому садовник придал форму слона, свалил с плеч сверток, снял шляпу и принялся обмахиваться. Аннет притаилась неподалеку за пышным деревцем бузины. При этом она испытывала приятное волнение, хорошо знакомое охотникам и полицейским ищейкам. Нервы были напряжены до предела, в висках стучал пульс, позвоночник щекотал легкий озноб.

Место для подглядывания было выбрано удачно. За этот день она многому научилась. Солнце светило Петру в глаза, красную шляпку Аннет сняла и сунула в траву, поэтому он вряд ли сообразит, что это там такое шевелится среди веток.

Впрочем, шарманщику было не до наблюдений за насаждениями. Он кого-то поджидал. Мимо проходили люди, Петр вытягивал шею, пристально смотрел, а затем разочарованно отступал за зеленого слона, желая остаться незамеченным. Наконец, из-за живой стены послышался хитроумный свист. Петр повеселел, схватил сверток и юркнул в узкий проход. Аннет рванулась было вперед, но тут же остановилась. Во-первых, незаметной последовать за ним она не сможет. Во-вторых, кто знает, что за свистун там сидит? А вдруг Швиц с дубинкой наперевес?

Решая, что делать, она томилась, вздыхала и ковыряла в сырой земле затекшей правой ногой. Потом сорвала былинку и принялась грызть. Все оказалось впустую: ей не удалось разузнать, что за дела проворачивает таинственный шарманщик. Придется идти в библиотеку несолоно хлебавши. Аннет бросила недоеденную былинку на землю и собралась пойти прочь, как кусты затрещали и на полянке опять появился Петр. Свертка при нем больше не было. Не оглядываясь, с видом человека, удачно провернувшего сложное дело, он пошел в сторону главного входа.

Аннет спохватилась и дернулась следом, но тут же замерла как вкопанная. На лужайке появилась высокая женщина. Богатырские плечи, черные волосы, собранные в небрежный узел, внушительный рост: Луиза Соннери, которая должна ждать ее в библиотеке через час! Что она тут делает? Встречалась с Петром? Но почему здесь, в лабиринте?

Лицо у библиотекарши было сердитое. Махая руками, как солдат на плацу, Луиза зашагала прочь по аллее, где несколько минут назад прошел шарманщик.

Аннет хотела выбраться из бузинных зарослей, но чуть левее прохода, откуда минуту назад появилась Луиза, выпрыгнули два веселых кролика, а затем захрустел гравий, ветки закачались, раздвинулись и выпустили еще одного знакомого субъекта. При виде его Аннет испуганно присела и попыталась затеряться среди листвы. Швиц, легок на помине! Красный, злой и какой-то озадаченный. Уже второй раз она встречает его в лабиринте. Можно подумать, он живет тут где-то тут в шалашике среди лесной живности!

Контрабандист покрутился на месте, увидел удаляющуюся спину Луизы, потоптался в нерешительности, а затем сплюнул, двинулся по аллее в противоположную сторону и растворился в толпе гуляющих барышень с яркими зонтиками.

Аннет от возбуждения даже присвистнула. Ну и дела! Нет, наверное, Петр встречался именно со Швицем! Максимилиан считает, что они хорошо знакомы. Видать, вместе проворачивают какие-то махинации. Но Луиза? Она-то тут причем? Не верится, что суровая библиотекарша решила просто погулять на природе.

Аннет подождала минут десять: нужно убедиться, что Швиц ушел и возвращаться не собирается. Хватит с нее на сегодня приключений. Этот тип пострашнее ослов и пчел.

Наконец, решилась выйти из своего убежища. Вот-вот наступит полдень. Пора в библиотеку, вслед за Луизой! Может, удастся выяснить, что она делала в лабиринте. Впрочем, Максимилиан наверняка бы сказал, что она дает волю воображению, и не нужно выдумывать лишнего. Например, традиция наследников такая: начинать день с прогулки до статуи органиста и обратно.

Однако успокоить себя не получилось, потому что день приготовил для нее еще одну неожиданную встречу. Аннет торопливо шла по узкой аллее, обгоняя гуляющие парочки. Парочки были увлечены друг другом и ничего вокруг не замечали. Аннет свернула в узкий проход, который, как она помнила, должен был вывести ее на главную аллею, и нос к носу столкнулась с бургомистром Гильоше.

У Аннет неприятно сжалось в животе. Отец Линды ей не нравился. У него были жирные складки на шее, шишковатый лоб, снулые глаза и манеры носорога.

Гильоше застыл столбом, раздул ноздри, а затем сделал над собой нечеловеческое усилие и любезно молвил:

— Доброе утро, госпожа Вик. Рад встрече.

— Я тоже рада, господин Гильоше, — соврала Аннет и от растерянности изобразила книксен.

Бургомистр кисло посмотрел на нее, посопел и воинственно отчеканил:

— Вот что, любезная, хочу кое-что сказать. Я запрещаю вам дружить с моей дочерью.

— А мы с ней дружим? — удивилась Аннет, невольно сделав крошечный шаг назад.

— Вы дурно на нее влияете, — не обратив на ее слова никакого внимания, бургомистр продолжил предъявлять нелепые обвинения. — Вчера Линда заявила, что собирается оставить родительский кров и уехать в столицу, чтобы учиться художественной пачкотне. Когда я спросил, кто ее надоумил поступить как последняя дура, она назвала ваше имя.

— Я не… — попробовала возразить Аннет.

— Тут у нас другие порядки. Дочери почитают родителей и живут под их крышей до самой свадьбы, — сообщил бургомистр и рубанул воздух ладонью. — Если я еще раз увижу ее в вашей компании, приму меры.

— Какие такие меры? — спросила Аннет звенящим от напряжения голосом.

Бургомистр на ее вопрос не ответил, лишь глянул исподлобья и буркнул:

— Там поймете.

Он повернулся и зашагал прочь. Оторопевшая Аннет проводила взглядом его широкую спину и задумалась. Кажется, она нажила себе врага. Вот и давай после этого людям советы. А Линда-то хороша — сдала ее папаше со всеми потрохами!

Кстати, что бургомистр делал в лабиринте? Еще один любитель погулять? Легче поверить, что Гильоше наткнулся на нее, когда возвращался с тайной встречи. Например, со Швицем, который доставил ему очередную контрабанду.

Аннет огляделась. Зеленый коридорчик, из которого появился нелюбезный градоначальник, показался знакомым. Помнится, он ведет к полуразрушенной беседке. Уж не там ли назначают друг другу свидания контрабандисты, подозрительные наследники Жакемара и нечистоплотные правители города?

Она погрузилась в тревожные раздумья и не заметила, как ноги привели ее к изящному, но изрядно запущенному строению. Здесь было славно: тихо, уютно. Колени дрожали от усталости, руки — от волнения после разговора с бургомистром. Ужаленная шея зудела, нижняя часть спины болела, словно ее хорошенько отшлепали.

Обессилев, Аннет опустилась на мраморную скамью. Тяжела сыщицкая доля! Только теперь, укрывшись в прохладе заброшенной беседки, девушка почувствовала, как сильно измучилась за эти дни. Подперев подбородок руками, она закрыла глаза и погрузилась в оцепенение. Ей очень захотелось оказаться у себя в комнате доходного дома госпожи Файфел. Как же там хорошо! Никаких бургомистров, автоматонов, пчел, ослов и маньяков с пилами.

Пахнет подгоревшей стряпней. Из-за стены слева крякает тромбон: сосед-музыкант репетирует перед вечерним выступлением. За стеной справа тромбону фальшиво подпевает пейзажистка Симона. Спокойная, привычная жизнь. Лечь бы в свою кроватку, хорошенько выспаться, а утром на службу, в милую, скучную контору на Лилак-страда.

Аннет встрепенулась. Нет, скучной она больше не будет никогда — с новым-то боссом!

Ей вспомнилась первая встреча с Максимилианом. Он ведь здорово поразил ее тогда! Явился в их сонное болото — яркий, решительный, насмешливый — словно предвестник небывалых перемен. И перемены не замедлили наступить, это верно! Правда, совсем не те, что она ожидала. Интересно, как все сложится дальше, если она вернется в контору? Ведь все будет как-то… по-другому?

И тут фантазия Аннет взбрыкнула и понеслась невесть куда.

Аннет представила, как утром приходит, устраивается за печатной машинкой и напряженно вслушивается: на месте ли господин Молинаро? Слышит за дверью его баритон, и сердце делает кульбит. Он вызывает ее к себе, требует принести кофе или нужные бумаги, в присутствии других служащих обращается к ней официальным тоном. Она заходит в его кабинет, чувствует едва заметный запах табака и хмурится: опять курил украдкой в окно!

Максимилиан замечает ее недовольное лицо и виновато опускает глаза.

За весь день они перемолвятся лишь парой-другой слов, и только по делу. Вечером он сухо прощается и уходит первым. Выждав минут десять, она накрывает машинку чехлом, надевает шляпку, берет сумку и спешит к выходу, замечая косые взгляды других машинисток. Они шепчутся за ее спиной. Конечно, им известен ее секрет. Аннет довольно улыбается.

Она выходит на улицу и заворачивает за угол, где ждет черный автомобиль. Максимилиан открывает дверцу, помогает ей сесть внутрь и, прежде чем завести мотор, нетерпеливо берет ее за подбородок, наклоняется и целует так, что она сразу понимает: как и она, Максимилиан ждал этого момента весь день.

Максимилиан отстраняется и спрашивает: «Сначала в ресторан или сразу ко мне?» Конечно, она выбирает второе. Ни в одном ресторане не подадут такого сырного пирога, который может ей приготовить Максимилиан, а еще она больше не хочет делить его с другими людьми. Ей не терпится остаться с ним наедине.

Они приезжают к нему… Аннет попыталась представить, как выглядит его квартира, и не смогла. Наверняка это строгое и аккуратное жилище холостяка.

Максимилиан хочет сразу же отправиться на кухню, но Аннет видит, что он устал, и предлагает размять ему плечи. Она хорошо умеет это делать, ее научила сестра. У нее нет дара релаксатора, как у Марии, но он сейчас и не нужен. Максимилиан скидывает пиджак и садится на кушетку. Она кладет руки на его широкие плечи и приступает к делу. Ей нравится касаться его твердой спины, и очень хочется, чтобы под ладонями была не ткань рубашки, а его горячая кожа. Она не выдерживает и распускает ему галстук, затем робко тянется к пуговицам на рубашке. Максимилиан позволяет ей сделать это. Он спокоен и неподвижен, он вглядывается в ее лицо, и она слышит, как его сердце начинает биться чуть-чуть быстрее, потом еще быстрее… Массаж затягивается, потом… потом… Максимилиан больше не может сдерживаться. Он хватает ее за руки, тянет к себе, и на кухню они попадают не скоро…

Аннет вздрогнула, открыла глаза и попыталась приструнить разыгравшееся воображение. Ошалело покрутила головой, приложила ладони к пылающим щекам. Она что, влюбилась? Это никуда не годится. Ну, а почему нет? А потому, что долго такая связь не продлится. Как там выразился Максимилиан? Он не дает пустых обещаний и сразу оговаривает правила игры. Вспомнив это, Аннет поежилась.

Он установит, где и когда они будут встречаться. Поставит условие: не лезть в его жизнь. И, как и Бастиан, будет отправлять ее на ночь домой. Скульптор не терпел делить кровать, и она никогда не имела удовольствия просыпаться рядом с ним по утрам.

Разве она сможет долго удерживать интерес Максимилиана? Она не очень умная. Она взбалмошная. Очень скоро он к ней охладеет, и в один прекрасный вечер она выйдет из конторы и увидит, как в его автомобиль садится другая девушка.

Впрочем, он исключительно честен, поэтому заранее сообщит, что между ними все кончено. Легче ей не станет. Сердце ее будет разбито и не оправится так скоро, как после расставания с Бастианом. Тут дело куда серьезнее! Это не пустой, тщеславный скульптор, влюбленный лишь в самого себя и свои статуи. Это Максимилиан Молинаро, заботливый, ехидный и неотразимый.

Нет, нет и нет. Никакого кратковременного романа со своим боссом она не хотела. Такой роман затянет ее, как в опасную трясину, из которой выбраться будет совсем непросто. Нужно выбросить его из головы, приказала себе Аннет и решительно встала.

С шеи соскользнул шарф и, подхваченный ветерком, уплыл под скамейку. Аннет чертыхнулась, опустилась на четвереньки и полезла за ним. В щели между плитой и ножками скамьи мелькнуло что-то красное. Аннет протянула руку и не без труда вытащила книгу.

Книга была немного разбухшая от влаги, но в неплохом состоянии. На обложке длинноволосый слащавый субъект с тонкими усиками сжимал в руках пышногрудую девицу. Та откинулась в его объятьях так, словно у нее была переломана спина, лицо искажено не то мучительной страстью, не то гримасой раздражения. Прочитала название: «Приключения маркизы демонов».

Сидя на корточках, Аннет полистала страницы и увидела поблекшую печать городской библиотеки Механисбурга. На заднем форзаце книги была наклеена бумажка, на которой Луиза корявым почерком записывала фамилии читателей. Последнюю надпись удалось прочесть без труда: «Л. Гильоше». Аннет покосилась на выцарапанную надпись на стене беседки, которая гласила: «Поль любит Белинду».

Все ясно. Книгу забыла здесь дочка бургомистра. Можно предположить, она часто сюда наведывается, чтобы почитать романы и в одиночестве предаться мечтам о роковых мужчинах. Как пить дать, объект ее последних мечтаний вовсе не похож на этого типа с обложки. Скорее всего, у него глаза разного цвета, четыре пальца на правой руке и невыносимый характер.

Вот и ответ, что здесь делал бургомистр: выслеживал дочку, конечно. Этот противник любовных фильмов и романов наверняка запрещает ей держать такие книги дома, вот она и прячет их в щели под скамьей. А может, папаша надеялся застукать Линду вместе с таинственным Полем, любителем портить культурные наследия пошлыми надписями. Наверное, бургомистр не в курсе, что в этот самый момент Линда развлекает Максимилиана.

Вздохнув, Аннет положила «Маркизу демонов» в сумочку. Нужно вернуть ее в библиотеку. Что за свинство так обращаться с книгами!