Глава 19 Корабль-в-бутылке, часть 1

Когда дверь захлопнулась, Аннет скорчила недовольную гримасу. Причины обижаться не было, но все же сердце грызла обида.

Ей очень хотелось пойти с Максимилианом. Утро они провели раздельно — по ее вине, между прочим, — и она успела соскучиться. Его вечернее свидание с пронырой Линдой также вызывало не самые добрые предчувствия. Понравилась ему компания бургомистерской дочки, смотрите-ка! Что еще за новости! Тоже знаток женщин выискался. И прошлый неудачный брак его ничему не научил. Повелся на льстивый язычок да белокурые локоны как простофиля.

От таких мыслей стало совсем кисло.

Имелось у Аннет несколько проверенных способов поднять настроение: посетить синематограф, купить у модистки новую шляпку, наесться сладкого или занять себя полезным делом. Первые два способа отпадали; придется довольствоваться тем, что доступно.

Вызвала горничную и попросила подать в номер какао и пирожные из лучшей кондитерской города. Максимилиан рассказывал, что столичные сладкоежки специально приезжают в Механисбург, чтобы попробовать малиновое суфле и корзиночки с шоколадным муссом. По слухам, местные кондитеры от отца к сыну передавали секрет, что помогал им превращать любую выпечку в сказочное лакомство.

Какой-то секрет определенно существовал, потому что десерт и вправду сотворил чудо. После лимонной меренги Аннет успокоилась, после эклера в ванильной глазури воспрянула духом, а после двух профитролей с клубничным кремом затеяла мысленный спор с Максимилианом. Даже придумала несколько язвительных ремарок. Нужно записать их, чтобы не забыть. И затвердить на память: не будет же она в разгар перепалки подглядывать в шпаргалку! Глупее ссоры по бумажке может быть только ссора по подсказкам суфлера. Аннет рассмеялась и окончательно повеселела.

Напившись какао, она забралась на кровать с ногами и взялась листать книги, которыми ее снабдила Луиза.

Из первого сочинения под названием «Код Жакемара» она не узнала ничего полезного. На десяти страницах автор повторял рассказ Ангренажа о брелоках, а на остальных ста заумно рассуждал о природе гениальности.

Вторая книга — «Ходящий под луной» — оказалась куда увлекательнее. Автор исследовал личность Жакемара, его привычки и болезни. Пролистав несколько глав, Аннет принялась размышлять, каково было детям и женам мастера жить подле гениального сумасброда с нездоровыми наклонностями.

Книгу «Часы и камни» хотела закрыть сразу, как увидела на страницах непонятные схемы и чертежи, но решила почитать пояснения, и так увлеклась, что вскочила, нашла в бюро пачку бумаги, достала из сумочки любимый карандаш из мягкой древесины — тот самый, которым Лазурный поэт набросал таинственную схему — и принялась делать выписки. Затем лихорадочно открыла следующую книгу, за ней еще одну…

Очнулась лишь спустя пару часов. Глянула на заметки и почувствовала глубокое удовлетворение, которое тут же сменилось досадой. За эти несколько часов она почерпнула немало интересной и забавной информации. Даже попробовала разобраться в чертежах, которые иллюстрировали догадки о секретном устройстве автоматонов. Автор утверждал, что у жакемаровых кукол был двойной корпус, внешний и внутренний, а еще он предполагал, что каждый автоматон, если проделать с ним некие манипуляции в определенной последовательности, может показать новый трюк. По всему выходило, что Аннет и Максимилиан первыми подтвердили это предположение, заставив Лазурного поэта «разговориться».

Однако она по-прежнему понятия не имела о том, что творится в этом городке и как в эти непонятные дела оказалась замешана она, Аннет Вик, ассистентка антиквара и неопытный хронолог.

В голове крутились разные идеи, щедро приправленные фантазиями, однако в целую картину они не складывались.

Детали картины были следующими.

В последнее время вокруг Аннет происходило немало странного. А когда они начались, эти странности? Может, в тот день, когда в их контору на Лилак-страда пришел новый босс? В момент, когда ей вздумалось поправлять чулок у него в кабинете, а Максимилиану взбрело в голову невесть что?

Аннет покраснела. Нет, тут ничего странного не было. Глупое недоразумение, вот и все.

А закрутилось все на дирижабле. Кто-то — закоренелый преступник Швиц, вот кто! — хотел выбросить ее за борт. Или не хотел, а все это ей померещилось. Да, было дело — она вела себя беспечно, высунулась в окно слишком далеко. Ветер свистел, слышались разные звуки, она приняла их за шаги. А за борт выпала по собственной неосторожности.

Потом в нее полетела стрела механического купидона. Аннет покосилась на черную пасть камина и пустую ныне мраморную полку и поежилась. И опять это могло быть простым совпадением. Но роза? Куда делась роза? Нельзя исключать, что она завалилась куда-то, а горничная потом ее убрала.

Последнее жуткое происшествие: черный человек и Пильщик. Привиделось, или было на самом деле?

Вскочила и принялась ходить по номеру туда-сюда. Может, она заигралась в актрису и теперь видит наяву то, что представляет себе в фантазиях? Проще говоря, съехала с катушек? Это было бы крайне досадно!

А может, кто-то тайком пичкает ее местным медком, что вызывает разные галлюцинации?

Почесала укус, глянула на поднос, где на многоярусной тарелочке лежало еще несколько крошечных пирожных, потянулась, чтобы взять одно для успокоения нервов, но передумала.

И главная странность: алые точки на хронограмме, которую она сняла с Лазурного поэта, хранителя древней тайны. Что, если все дело в этом? Что, если все загадки закручены вокруг автоматона, который пишет стишки о нагих девах и рисует странные схемы? Кто может быть заинтересован в том, чтобы эта тайна не досталась посторонним?

Наследники Жакемара, разумеется. Один другого подозрительнее. Они избавились от доктора Вальвазора, когда тот с помощью своего дара выведал что-то удивительное. А теперь хотят расправиться и с ней, а потому подстроили все эти несчастные случаи.

Самым подозрительным кажется Карл Ангренаж. Калека с золотыми руками, любитель глупых шуток и механических игрушек. Одинокий, несчастный фантазер. Нет, не может он быть главным злодеем. Настоящие злодеи не станут одеваться так, чтобы весь мир узнал об их темной сущности. Они не носят черные вампирские плащи и не шутят про кровавые ритуалы. Они стараются выглядеть безобидными, как продавцы леденцов.

Дело в том, что безобидным не выглядит никто. Сварливая Луиза Соннери по прозвищу «ведьма». Шарманщик Петр, который только прикидывается юродивым, а сам бойко проворачивает какие-то странные делишки. Толстячок Пендельфедер… да, пожалуй, этот подходит.

Он смешон и нелеп, но что скрывается за его нелепостью и невинной любовью к корнеплодам? Он полицейский, и пользуется своим положением, чтобы замять неудобные дела и вопросы. Из кожи вон лезет, чтобы выставить ее непроходимой дурочкой. Да, присвоим ему номер один в списке подозреваемых.

Швиц. Скорее всего, простой наемник, «шестерка». Ему платят, он выполняет грязную работу. Кто платит? Бургомистр?

Так, бургомистр Гильоше и Белинда. О, этих она с радостью запишет в злодеи! Папаша — взяточник и махинатор. Дочка — хитрая, пронырливая манипуляторша. Что за листок выпал из книги? В нем перечислялись названия автоматонов Жакемара. Кто и зачем его составил? Линда или Луиза Соннери? Почерк она не узнала.

По спине Аннет пробежал холодок. Есть еще один подозреваемый. Тот, кто находился все эти дни рядом. Тот, кто решил приобрести Лазурного поэта. Максимилиан Молинаро. Он имел возможность подкрасться к ней на дирижабле, подкинуть розу в номер и завести механизм купидона. Он высокий и сильный, как черный человек, который напал на нее в театре. И что, в сущности, она знала об этом антикваре-авантюристе-поваре? Только то, что он сам ей рассказал. А рассказал он не так уж много. Даже о своих сенситивных талантах предпочел умолчать. А вдруг Максимилиан — опасный маньяк, который не выносит, когда девушки ему отказывают, и избавляется от них разными причудливыми способами?

Аннет приложила к пылающим щекам заледеневшие руки и зажмурилась. И придет в голову такая глупость! Нужно вернуться к главному предположению. Придумать, что делать.

План дальнейших действий сложился мгновенно. Стоит заглянуть в музей и обследовать другие автоматоны. Почему бы ей не попробовать еще раз призвать свой дар репликатора? В конце концов, ее жизнь на кону. Нет сомнений, что все тайны связаны с наследием Жакемара.

Аннет хлопнула в ладоши и очнулась. Нужно обсудить все с Максимилианом, который, разумеется, никакой не преступник. Он скоро придет: а пока она вернется к книгам. Все равно больше заняться нечем!

Время текло медленно. Прошел час, затем другой. С улицы доносился перезвон часов, звуки патефона и воркование голубей. Где-то заливисто рассмеялась девушка. Люди радовались жизни и прекрасному вечеру, и только в номере было тихо и тоскливо.

Аннет в раздумье бродила по комнате. Готовясь к встрече с Максимилианом, она переоделась в платье на тонких бретельках с пышной, удобной юбкой, а сверху накинула узкий жакет-болеро. Подкрасила губы, взбила кудри. В груди росло нетерпение. Луиза ждет их к семи, чтобы проводить на «Корабль-в-бутылке». До встречи осталось еще полчаса.

Постояла на балконе, затем вернулась в комнату и спустилась на первый этаж. Подожду Максимилиана на улице, решила она.

Пересекла вестибюль, толкнула тяжелую дверь и под звон колокольчика вышла наружу. Полной грудью вдохнула теплый вечерний воздух, свернула за угол, чтобы устроиться в садовой беседке, увитой шпалерными розами.

Беседка оказалась занята: там разговаривали двое. Женский голос торопливо шептал, мужской отвечал короткими предложениями. Аннет тихонько продвинулась вдоль аллеи и оцепенела. Ей показалось, что на нее опрокинули ведро ледяной воды, а потом тюкнули донышком по темечку.

В глубине беседки, слившись в поцелуе, стояла парочка. Аннет не потребовалось пенсне, чтобы опознать в высоком мужчине Максимилиана. Он крепко держал за плечи бургомистерскую дочь, которая прильнула к нему всем телом, изящно отставив согнутую в колене правую ножку. Белокурые волосы красиво разметались по спине.

Максимилиан сделал шаг назад, увлекая Линду глубже в беседку. Та опустила ножку и засеменила, не прерывая поцелуя. Тень скрыла парочку от посторонних глаз. До Аннет донесся пылкий вздох. Знакомый баритон неразборчиво, но прочувствованно произнес несколько слов. Раздались шорох и возня.

Аннет развернулась на каблуках и бросилась прочь. Грудь сжало, как тисками, стало трудно дышать.

«Нужно прогуляться и остудить голову, — решила Аннет, чувствуя, как бешено, больно колотится сердце. — Что мне делать дальше? Ждать, пока Максимилиан вспомнит о наших планах и отпустит свою белокурую красотку? И как я с ним встречусь после того, что увидела? Нет, я решительно не смогу идти с ним под ручку и болтать, как ни в чем ни бывало!»

В синих сумерках, мимо желтых окон домов Аннет брела по улице, одинокая и несчастная, и страдала.

«Чего мне обижаться? — думала она. — Я ведь получила то, что хотела. Он оставил меня в покое, как и обещал. Нашел себе новую пассию. Конечно, бургомистерская дочь — не никчемная ассистентка. Эта особа не для интрижек. Ему понравилось ее общество, сам признался. Может, он даже женится второй раз. Совет им да любовь. Уверена, в столицу мы все же будем возвращаться втроем».

Мысль ударила так больно, что Аннет встала и часто-часто задышала. В горле застрял колючий комок.

Над головой крякнуло. Девушка подняла глаза: часы с вороном на циферблате и стрелками-крыльями пробили семь. Бой часов звучал заунывно и добавил печали.

Аннет вытерла слезы, вздохнула и огляделась. Ого, куда забрела! Эта улица ведет к старому Луна-парку, где в огромной пузатой бутылке навечно пришвартована игрушечная пиратская каравелла. А это, видимо, дом Луизы Соннери. Она обещала устроить экскурсию на аттракцион, но Максимилиан, кажется, нашел занятие поинтереснее, а Аннет больше ни капли не хотелось проводить в его обществе остаток вечера. Значит, все отменяется.

Пожалуй, стоит предупредить об этом Луизу, раз уж она забрела к ее дому. Аннет подошла к двери и ткнула кнопку старомодного пузатого звонка, похожего на половинку апельсина.

В глубине дома с украшенными геранью и кружевными занавесками окошками раздалась не лишенная приятности трель, но больше ничего не произошло. Аннет вздохнула с облегчением. Луизы нет дома. Однако именно в тот момент, когда Аннет собралась спуститься с крыльца, щелкнул замок, застонали дверные петли, дверь распахнулась и наружу вышла госпожа Соннери.

— Кто это? — произнесла она бесцветным голосом.

Аннет удивилась и даже на миг забыла о своих горестях. Сумерки еще не сгустились, однако Луиза ее как будто не видела. Библиотекарша выглядела странно. Волосы у нее были растрепаны сильнее обыкновенного. Она зябко куталась в черную шаль с бахромой и щурила глаза. Ее длинное лицо опухло, а веки покраснели. Аннет решила, что Луиза либо только что проснулась, либо недавно плакала.

— Это я, Аннет, — сообщила она с некоторой неловкостью. — Мы договаривались пойти на «Корабль-в-бутылке», помните?

— Помню, конечно, — произнесла Луиза с привычной резкостью. — Идем.

С этими словами она захлопнула дверь и быстро спустилась по ступенькам. Аннет ничего не оставалось, как бежать следом.

— Эй, погодите! Планы изменились.

Попыталась схватить ее за руку и объясниться, но Луиза глянула отсутствующим взором и молвила:

— Вы захотели осмотреть аттракцион — я согласилась. Вперед. Быстрее начнем — быстрее закончим. Ночь у меня будет тяжелой. Хочу вернуться домой пораньше.

Озадачив Аннет этим странным заявлением, Луиза ускорила шаг. Недоумевая, Аннет догнала ее и пошла рядом, с любопытством вглядываясь в ее лицо.

— Что с вами? Вы себя плохо чувствуете? — спросила Аннет, но ответа не получила. Уже стемнело, и правильным решением было бы отправиться в гостиницу. Но заговорила совесть: наверное, не стоит оставлять Луизу одну в таком состоянии.

С библиотекаршей определенно творилось что-то неладное. Она шагала широким шагом, глядя перед собой отсутствующими глазами.

На улице было много гуляющих, и Луиза не раз задевала прохожих плечом, однако извинениями никого не удостаивала и на приветствия знакомых не отвечала. Знакомые поглядывали с опаской, но без удивления; видать, перепады настроения городской библиотекарши по прозвищу «ведьма» были им не в новинку.

Несмотря на поздний час, в городе кипело веселье. Аннет вспомнила, о чем утром толковали туристы в ресторане гостиницы. В Механисбурге чтили старинную традицию — отмечать день первого летнего полнолуния. В этот раз из-за аварии на празднике будет меньше гостей, чем обычно, но отменять его не пожелали, напротив — хозяева приложили все усилия, чтобы гости не вспоминали о том, что, по сути, они остаются пленниками города, а наслаждались каждой минутой своего заточения.

Группы механисбуржцев и туристов весело переговаривались, гремели бутылками и подзывали к себе торговцев печеными яблоками и мороженым. Уличные музыканты грянули польку. Появились артисты на ходулях и погонщики ослов (Аннет поморщилась). В странных конструкциях, похожих на бочки из ажурно переплетенных стальных прутьев, разожгли костры. Время от времени распорядитель в смешном берете с помпоном бросал в огонь горсть порошка, и тогда пламя меняло цвет, становилось пурпурным или лазурным, а то и переливалось всеми цветами радуги. Под визг и улюлюканье запустили потешные ракеты. На улице воцарилась легкая атмосфера карнавала. В синих сумерках все казалось ненастоящим, мелькало, словно кадры на экране синематографа.

Луиза шагала среди этого великолепия с чудным выражением на лице, в котором смешались гадливость и отстраненность. Вечерний ветерок развевал длинные черные пряди, которые выбились из небрежного пучка на затылке. Иногда она поднимала глаза и с опаской смотрела на небо, словно ожидая, что желтый шарик луны вот-вот лопнет и рассыплется фейерверком.

От Луизы сильно несло валерьянкой. Запах этот привлек парочку уличных котов. Один оказался старым знакомцем: его Аннет встречала раньше в компании шарманщика Петра. Коты бежали следом, заунывно орали, тыкались головами в подол Луизы, а Аннет едва поспевала за ними, испытывая сильнейшее недоумение.

Ей совершенно не хотелось идти исследовать аттракцион в компании библиотекарши, которая с каждой минутой вела себя все чуднее. Но на Максимилиана рассчитывать не стоит: он так занят, что ему не до поисков мастерской Жакемара. Вспомнив, чем именно ее босс занят в этот самый момент, Аннет почувствовала новый болезненный укол в сердце. Господину Молинаро больше нет дела до своей ассистентки. И ей до него нет никакого дела! Теперь они каждый сам по себе. Вернутся в столицу и расстанутся навсегда.

Городские часы принялись отбивать время, и Аннет стало горько, словно они отсчитывали последние минуты до расставания с кем-то очень дорогим и близким.

Мало-помалу удалось успокоиться. Что ж, она проводит Луизу — и сразу обратно. Находиться среди толпы безопасно. На улицах дежурят отряды добровольцев-распорядителей, они бдительно следят за порядком и не допускают безобразий. Да и царящее вокруг веселье помогало ей отвлечься от печальных дум.

Тем временем улица закончилась, показались разросшиеся кусты и заржавленные остовы каруселей старого Луна-парка. Здесь народу было меньше. Двое молодых людей пытались стронуть с места заржавевшие качели, да компания подростков на покосившейся скамье обсуждала свои дела.

Луиза уверенно прошла по узкой аллее. Окруженный кустами пятачок возле гигантской бутылки пустовал.

В синем вечернем небе мерцали звезды. Ветер приносил обрывки мелодии уличных музыкантов. Возле аттракциона стояла бочка с пылающим костром. Огненные отблески плясали в зеленоватом стекле гигантской бутылки. Заключенная внутри каравелла выглядела как корабль-призрак, который закончил свой путь в возведенной злым волшебником тюрьме.

Аннет обхватила себя за плечи и посмотрела на Луизу.

— Что дальше? — спросила она.

Луиза не ответила. На нее опять напал ступор. Она смотрела прямо перед собой, глаза не выражали ничего, губы широкого рта были плотно сжаты и побелели.

— Луиза?

Молчание. Аннет деликатно предположила:

— Мне кажется, вы себя плохо чувствуете.

За кустами раздался пронзительный скрип петель качели. Вызывающий зубную боль звук привел Луизу в себя. Она переступила с ноги на ногу, медленно повернула голову, глянула на Аннет, затем выудила из кармана и протянула ей длинный ключ с витой резьбой и ручкой-перекладиной. Ключ поразительно походил на штопор.

— Идите, — приказала Луиза мертвенным голосом, — откроете пробку и попадете внутрь.

— Пробку? Вот этим штопором? — с недоумением переспросила Аннет.

Луиза неожиданно взбеленилась. Она сверкнула глазами и резко произнесла:

— Вы что, глухая? Я же сказала — откроете дверцу и заходите.

Аннет помотала головой и протянула ключ обратно, но Луиза его не взяла.

— Как хотите, — обронила она, поплотнее закуталась в шаль, опустилась на скамью возле кустов и замерла.

— Луиза, — позвала ее Аннет, чувствуя растущую тревогу. — Проводить вас домой?

Луиза откликнулась не сразу.

— Я посижу, отдохну. Тут тихо, хорошо, — пробормотала она еле слышно. — Много воздуха, много неба. Жаль, луна светит слишком ярко. Полнолуние — страшное время в Механисбурге. Железнорукий любит полную луну.

Аннет стало жутко. Она осознала, что люди далеко, а сумерки сменились ночью. Праздничный костер в железной ажурной бочке бросал на гравий красные отблески. Мелодии и голоса, треск фейерверков доносились словно из другого измерения. А здесь, на этом пятачке, было темно и неуютно. Тут могло случиться все что угодно.

— До свидания, — произнесла Аннет, решительно повернулась и пошла прочь по аллее, мимо кустов шиповника, которым в этот момент вздумалось зловеще покачаться под порывами ветерка.

Девушка прошла несколько шагов и почувствовала укол совести. Она бросила Луизу одну. Библиотекарше явно нездоровится. Может, она провела вечер за бутылкой игристого или медового пунша? Или перебрала валерьянки? Что же так тревожит местную библиотекаршу, что она вынуждена постоянно утешать свои нервы?

В любом случае ей нужна помощь.

Аннет поспешила обратно, но, к ее великому удивлению, скамья уже опустела. Вероятно, Луиза ушла дальше по аллее, вглубь старого Луна-парка. Нет, туда ходить не стоит. Скелеты качелей и полусгнившие карусельные лошадки выглядели жутковато даже при свете дня; теперь же они казались останками неизвестных монстров. Луиза знает это место как свои пять пальцев, ничего с ней не случится.

Устав от хождений туда-сюда, Аннет повернулась спиной к гигантской бутылке и двинулась к выходу. Пора в гостиницу. Она проскользнет незаметно в свой номер, ляжет в кровать и вдоволь поплачет в подушку.

Темнота за пределами круга света от костра казалось непроницаемой. Аннет ускорила шаг, чувствуя, как сильно бьется сердце. Ей захотелось оказаться среди людей. Вот уже и конец аллеи, осталось совсем чуть-чуть! Где-то тут подростки качаются на качелях. Хоть бы они еще не ушли!

Узнать этого не удалось, потому что в конце аллеи вырос темный силуэт. Аннет вздрогнула, по позвоночнику пополз могильный холодок. Возникший словно ниоткуда высокий человек в шляпе и черном плаще до пят очень походил на того, кто напал на нее в театре.

Он стоял совершенно неподвижно, и почему-то это было страшнее всего. За его спиной горел фонарь, по гравию простерлась бесконечная тень, густая как чернила.

«Так, — подумала Аннет, — кажется, влипла».

Сглотнула, сделала шаг назад, затем второй, повернулась и на цыпочках бросилась наутек. Мысли скакали как безумные. Заметил или нет ее черный человек? Он охотится

за ней? Он крался за ней по улице или поджидал здесь? Или это ненормальная библиотекарша решила ее напугать? Нет, этот человек выше Луизы! Что там она болтала о Железноруком? Это он? Нет, описание не сходится. Да какая разница, кто это! Бежать, быстрее бежать!

Пулей пронеслась мимо костра, мимо громады бутылки и нырнула во вторую аллею, которая вела вглубь Луна-парка. Замедлила ход, прислушалась: под тяжелыми шагами отчетливо захрустел гравий. Но звук доносился спереди, из-за акации подле груды металлолома, бывшего когда-то пружинной качелью.

Луиза? Аннет хотела позвать на помощь, но вовремя одумалась и шагнула в тень. Жаль, нельзя спрятаться в кусты, как в Живом лабиринте! Шиповник здесь рос очень густо и отличался колючками невероятной длины. Если она туда сунется, ей не поздоровится.

Из-за кустов вышел мужчина. Разглядеть его лицо в темноте было невозможно, но это и не потребовалось. Эту дородную фигуру и шляпу с фазаньим пером Аннет узнала бы повсюду. Швиц!

Аннет охватило отчаяние. Обложили, со всех сторон обложили! Некуда деваться.

Шаги приближались, Аннет запаниковала и принялась отступать. К счастью, на пятачке подле бутылки было пусто; черный человек, вероятно, остался поджидать ее в конце аллеи. Но вот-вот сюда выйдет Швиц и увидит ее! Что делать? Закричать? Люди недалеко, но услышат ли? Музыка стала громче, все чаще раздавались хлопки петард и взрывы хохота. Ее крик может привлечь и разозлить преследователей, и тогда ей придется совсем туго. Где найти укрытие?

Решение явилось внезапно. Пригибая голову, Аннет бросилась к лесенке, которая вела прямо к горлышку бутылки размером с бочку, в два счета вскарабкалась, сунула ключ-штопор в скважину отделанной пробкой дверцы, провернула до щелчка, а затем потянула на себя железную ручку.

Дверца бесшумно отворилась, Аннет нагнулась, юркнула в стеклянную пещеру, плотно закрыла за собой дверь и торопливо заперла ее. Готово! Она будет сидеть в бутылке до рассвета, если понадобится. Дверь крепкая, стекло толстое. Здесь она в безопасности.

Влажный воздух окутал Аннет, как ватой. Городские звуки — треск фейерверка, шум голосов и мелодия скрипок — стали глухими, далекими. Пахло сыростью и машинной смазкой.

Осторожно прошла по узкому, пружинящему под ногами деревянному мостику и ступила на палубу. Днем причудливый аттракцион выглядел забавно, но теперь, изнутри, да еще в сумерках, казался зловещим.

Толстое стекло рассеивало отблески костра, и они падали на палубу неровными желтыми пятнами. Палуба тускло блестела, на ней застыли черные силуэты механических морячков. Автоматоны торчали на подставках подобно фигурам на шахматной доске. Вдоль бортов стояли ряды миниатюрных пушек, а сверху нависала громада парусов.

Аннет подняла голову и вгляделась сквозь пузатые стеклянные стены. Палуба располагалась над землей довольно высоко, корабль словно плыл над старым Луна-парком и готовился войти в город как в гавань.

Страшных преследователей видно не было. Это немного успокоило. Чернели кусты, за кустами поднимались далекие остроконечные крыши, за крышами распускались яркие цветы фейерверков, а над ними повис кругляшок луны.

Аннет двинулась вдоль палубы, осторожно обходя игрушечных моряков и уклоняясь от парусов и свисающих канатов. Нужно попасть в каюту Рыжебородого Генри и посмотреть, как там все устроено. Да и дополнительное укрытие не помешает. Здесь она как на ладони.

Передвижение давалось Аннет непросто. Каждый неверный шаг мог повлечь мелкие, но досадные неприятности. Можно было зацепиться юбкой о сабельки моряков, споткнуться о рельсы, поскользнуться на гладких досках или удариться головой о рею… да мало ли что еще могло случиться в этом странном месте!

Наконец, Аннет достигла кормы и потянула на себя дощатую дверцу. В тишине раздался резкий скрип; в черноту за проемом упал тусклый квадрат света, выхватил край низкого столика, на котором — вот удача! — стояла обычная керосиновая лампа, а рядом лежал спичечный коробок.

Она осторожно ступила внутрь каюты и дрожащими руками зажгла лампу. Свет оказался таким ярким, что она зажмурилась, а когда открыла глаза, чуть не взвизгнула.

В углу роскошно обставленной каюты, на широком кресле, закинув ногу на ногу, сидел скелет. Он был одет в ботфорты, белоснежные штаны и богатый зеленый камзол. Из-под пены кружев на обшлагах торчали унизанные перстнями костяные пальцы. На черепе залихватски сидела треуголка с павлиньим пером. Череп ухмылялся крепкими зубами сквозь заросли густой рыжей бороды. В глазницах потусторонним светом горели стеклянные шарики, отражая огонь лампы.

— Фу-ты ну-ты! — дрожащим голосом поразилась Аннет. Скелет, разумеется, был ненастоящий: гипсовый или деревянный. Однако Аннет уже немало знала о нездоровых пристрастиях Жакемара, чтобы засомневаться: а вдруг перед ней Генри собственной персоной, а игрушечный корабль — склеп, который канонир, ставший впоследствии искусным механиком, соорудил для своего капитана?

Стараясь не обращать внимания на жутковатого хозяина каюты, Аннет приступила к поиску того, что могло дать ответ на загадку рисунков Лазурного поэта.

Первым делом она подошла к гербу на стене. На гербе растопырил крылья орел, немного походивший на того, что изобразил Лазурный поэт.

Ощупала каждый гвоздик, каждое деревянное перышко, нажала на глаз и загнутый клюв — ничего не произошло. Лишь один раз громко щелкнуло и коротко застрекотало, но за этими звуками ничего не последовало.

Пришлось обыскивать каюту. Здесь был шкафчик, в котором стояли пустые пузатые бутылки (разумеется, при жизни Генри, как и всякий уважающий себя пират, не мог обходиться без рома). На стене красовалась абордажная сабля. В углу висел гамак. Под гамаком стоял сундук. Большой такой, основательный, с железными накладками и петлями. Именно в таких сундуках пираты имели обыкновение прятать карты с координатами острова сокровищ или награбленное золото.

Аннет не без труда откинула тугую крышку и хмыкнула. Создатель аттракциона проработал все детали. Сундук был доверху наполнен золотыми монетами. Максимилиан говорил, что золото было не настоящим. Она запустила руку в сверкающую россыпь, вытащила одну монету, повертела ее перед глазами и ойкнула.

Старинный кронодор, на одной стороне выбита крупная цифра пять. Пять! На другой — герб с изображением орла. И этот орел выглядел точь-в-точь как на рисунке Лазурного поэта!

Таких монет в сундуке было очень, очень много. Что это: простое совпадение или ключ к загадке? Кто наполнил сундук — Жакемар? Поколебавшись, Аннет стыдливо спрятала одну монету в карман жакета. Ничего, от старины Генри не убудет. Она глянула на скелет и содрогнулась. Ей показалось, что он вот-вот укоризненно покачает головой и погрозит ей костяным пальцем.

На всякий случай Аннет простучала пол, понажимала на доски потолка — благо он был так низок, что она почти задевала его головой. Больше ничего интересного в каюте не нашлось.

Она села на низенькую табуретку и перевела дух. Придется провести здесь ночь. Утром она выберется наружу и спокойно пойдет в гостиницу. Пока по парку бродит Швиц и черный человек, она отсюда ни шагу не сделает. Здесь довольно уютно, попробовала убедить себя Аннет и покосилась на капитана. Скелет щерился ехидным оскалом. По рыжей бороде проползла белесая ночная моль, похожая на привидение бабочки.

Аннет несколько секунд смотрела на нее, пытаясь справиться с нарастающей паникой. Фитиль в фонаре громко затрещал.

Стремительно вскочила на ноги, обливаясь холодным потом, стукнулась головой о низкий потолок и застонала. Показалось, что воздух стал невыносимо густым, стены каюты сдвинулись и вот-вот раздавят ее всмятку.

Нет! Она не сможет находиться здесь ни минуты. Она должна попасть наружу, к людям! Вот бы Максимилиан спохватился, отправился на поиски и пришел к ней на выручку! Ах да, он же подлый предатель. Нет, теперь она должна рассчитывать только на себя.

Тяжело дыша, сняла со стены абордажную саблю. Сабля была настоящей, тяжелой, остро заточенной. Крепко сжимая ее в руке и обливаясь холодным потом, Аннет чуть-чуть приоткрыла дверь каюты, высунула нос и вгляделась сквозь стекло. Костер в железной бочке понемногу умирал, на площадке возле аттракциона было по-прежнему пусто, а вот за дальними кустами мелькали голову людей и время от времени ярко загорались петарды. Нужно попасть туда!