Глава 22 Призрак Железнорукого

Аннет бросилась в темноту и наткнулась на железную дверь. Рывком открыла, понеслась вверх по узкой лестнице и выскочила в каменный закуток. Слабый свет из подвальной двери освещал кусок грязной стены и кусок не менее грязного пола. Пахло древесной гнилью, плесенью и немного карболкой. Стало ясно, что Аннет находится в старом, заброшенном здании.

Поспешно захлопнув дверь, нащупала и накинула железный крючок. Квадрат света исчез, наступила кромешная тьма. Аннет сделала пару шагов и потеряла ориентацию, но вовремя вспомнила о фонарике. Щелкнула кнопкой, дрожащий луч прыгнул в черноту и выхватил горы мусора и стены с обвалившейся штукатуркой.

Осторожно двинулась вперед. Желтый круг провалился в проем, за которым угадывалось просторное помещение. Там могли таиться новые опасности. Идти туда не хотелось, но выбора не было. Девушка отлипла от косяка, сделала несколько шагов и замерла. Пульс стучал в висках крошечными молоточками, руки заледенели от страха.

Она попала в большой зал. Сумрак здесь не был беспросветным: от высоко расположенных окон исходило синеватое свечение, словно они открывались в иной мир. На стеклах чернели мозаичные силуэты: парочка скелетов и человек в длинноклювой маске чумного доктора. Несколько секунд Аннет стояла, онемев от изумления, пока не сообразила, что видит витражи. Снаружи была ночь, сияла полная луна, она-то и заставляла витражи светиться потусторонним светом.

Что это за место? Аннет терялась в догадках. По лунной дорожке, тянущейся от окна, она прошла вглубь зала, ступила в тень и поводила фонариком направо-налево. Луч чиркнул по стене, зацепился за затянутый паутиной кособокий стеллаж, вознесся вверх и выхватил блеснувшую медью надпись. Выложенные в камне буквы складывались в слова: «Из сердца гор прими бесценный дар». Под надписью посверкивал ажурный символ размером с ладонь Аннет. Приглядевшись, она узнала механическое сердце, сплетенное из шестеренок и скрепленное винтиками — то самое, что нарисовал Лазурный поэт!

Собственное сердце Аннет застучало, как паровой молот. Швиц притащил ее в заброшенную водную лечебницу! Как пить дать, вход в тайную мастерскую где-то здесь — не зря отец города установил эту надпись и этот символ, ох, не зря!

А еще, говорят, в лечебнице водится страшный Железнорукий. Все по правилам: клад должен охраняться призраком. Впрочем, сейчас главной опасностью для Аннет был не выходец с другого света, а преступник из плоти и крови, который может в любую секунду вырваться из подвала. Нужно скорее выбираться отсюда и бежать к Максимилиану!

Аннет быстрым шагом прошла к дальней стене где, по ее расчетам, должна быть входная дверь. Дверь нашлась где положено, но оказалась надежно запертой засовом снаружи. Если бы окна находились ниже, можно было бы попробовать разбить стекло и выбраться. Опять создать реплику лестницы? Аннет прислушалась к собственным ощущениям. От гадкого средства, которым ее одурманил Швиц, все еще кружится голова и мелко подрагивают колени. Пожалуй, если она призовет талант, то свалится в обморок. Да и лестница должна быть раза в два выше той, что она сотворила вчера. Если талант подведет Аннет на середине пути наверх, она рухнет так, что костей не соберешь. Кроме того, окна снаружи закрыты решетками.

Ничего не попишешь, придется искать другую дверь, через которую ее сюда притащил Швиц. Интересно, как ему удалось пронести бессознательную жертву через весь город и не попасться? Может, он нес ее в мешке через плечо как поросенка?

Раздвигая темноту лучом фонаря, Аннет прошла в узкий коридор, который, по ее расчетам, вел в левое крыло здания. Однако вскоре луч уперся в баррикаду из обломков мебели, досок и обрушившихся балок. Продираться сквозь гору хлама Аннет не решилась.

Вернулась в вестибюль и двинулась направо — туда, где удалось разглядеть ступеньку широкой лестницы, — но тут случилось неприятное происшествие. Расшатанная доска звонко скрипнула под ногой, затем хрустнула, а потом Аннет провалилась в пролом до середины бедра. Сердце чуть не выскочило от страха. Она выронила фонарь и принялась извиваться ужом, торопясь выбраться из ловушки и ожидая, что сейчас какой-нибудь укрывшийся под полом монстр вцепится зубами ей в лодыжки.

Однако обошлось без серьезных потерь; отделалась парой царапин и порванным подолом.

Наконец, удалось доковылять до лестницы. Луч фонаря прыгал со ступеньки на ступеньку, а вокруг клубилась темнота, которую можно было не только видеть, но и слышать, и чувствовать. Она пробегала по спине холодными липкими пальцами, отчего кожа покрылась мурашками, и звенела в ушах комариным писком. Под ногами стонали ступени, но больше никакие звуки тишину не нарушали.

Аннет уговаривала себя двигаться. Очень хотелось свернуться в комочек, забиться в угол и ждать, когда за ней придет Максимилиан. Наверняка он уже поднял на ноги весь город, он найдет и спасет ее!

Лестница закончилась, Аннет попала в длинный коридор. Поколебавшись, пошла направо в надежде отыскать еще одну лестницу вниз, которая приведет ее к выходу в другом крыле здания.

Воздух здесь был куда более затхлым. Луч фонаря жалко дрожал. Высокие потолки терялись в темноте, на стенах виднелись покосившиеся двери в палаты. Не исключено, что там ждали свою жертву хитроумные ловушки или обитали страшные больничные привидения.

Не в силах выносить неизвестность, Аннет рывком открыла ближайшую дверь, опасливо заглянула внутрь и увидела тесную комнату без окон. В комнате стояли ржавые койки. С погнутых спинок свисали истлевшие ремни. Возможно, именно здесь встретил свою участь несчастный пациент Жакемара, превратившись призрака, известного как Железнорукий.

Аннет тут же пожалела, что вспомнила об этой городской легенде. Легко не верить в призраков, когда ты сидишь солнечным днем в компании друзей! А вот в темноте заброшенной клиники, где творились страшные преступления, мысли принимают другой оборот.

И тут, словно отклик на ее суеверные опасения, в глубине коридора раздались мерные шаги. Каждый шаг сопровождался металлическим поскрипыванием.

Бум — скрип — тишина. Бум — скрип — тишина.

Аннет поняла, что настоящего ужаса она до сего момента, по сути, и не испытывала. Разом ослабев, она опустила фонарик. Под ногой предательски брякнула какая-то железяка. Шаги и скрип на миг замерли, но тут же возобновились, и стали раздаваться чаще и громче, а затем в черной глубине коридора замерцало красное пятнышко света. Оно приближалось, росло, и Аннет невольно попятилась и опять зацепила каблуком выдавший ее местоположение железный предмет.

Предмет гулко прокатился по полу и оказался помятым ночным горшком; не раздумывая, она нагнулась и схватила его за круглую ручку — какое-никакое, а оружие! Горшок был ржавым, тяжелым и вселил в нее некоторую уверенность, которая моментально испарилась и сменилась тупым оцепенением, когда Аннет увидела, кто — или что — приближается к ней по коридору.

Если бы кошмар вырвался в реальность, чтобы пугать людей наяву, он выбрал бы облик существа, которое предстало перед Аннет.

Это был очень высокий человек на неестественно длинных ногах. Одет он был в мешковатые штаны и рубаху. Сквозь прорехи на рукавах и брючинах блестел металл. Из-под обшлагов веером, как зубья грабель для листьев, торчали железные пальцы. На голове у существа красовался мешок с двумя круглыми дырами на месте глаз и прорезью на месте рта. И дыры, и прорезь были аккуратно обметаны крупными стежками.

Аннет прекрасно рассмотрела все подробности, потому что от груди Железнорукого распространялся красный мерцающий свет, как будто под рубахой на месте сердца горел сигнальный фонарик.

Инстинкт подсказывал затаиться; авось, Железнорукий не заметит ее в тенях. Остатки же разума возразили, что такая затея обречена на провал, поскольку ночное видение наверняка входит в число базовых навыков любого призрака. Инстинкт с разумом согласился и настоятельно велел дать стрекача.

Одурев от страха, не разбирая дороги, с фонариком в одной руке и тяжелым горшком — в другой, Аннет бросилась прочь.

— Буууу! — загудел монстр и ринулся следом.

Туфли Аннет лихорадочно стучали по полу, им вторил металлический скрип механических суставов. Поначалу призрак не особо спешил, как будто ленился набрать нужную скорость, чтобы схватить глупую жертву и вырвать у нее сердце. Однако мало-помалу шаги участились, до Аннет донесся звук мерного дыхания преследователя. Судя по всему, в течение минувших двух столетий призрак поддерживал себя в отличной спортивной форме.

Коридор заканчивался, прыгающий луч выхватил приоткрытую дверь, за которой показалась лестница вниз. Аннет неслась к цели, и лишь в последний миг ей удалось затормозить перед препятствием — в полу перед дверью темнел широкий пролом, в который она непременно бы сверзилась, если бы не заметила вовремя.

Аннет повернулась на пятках и ахнула. Прямо над ней склонилась голова в мешке, подсвеченная снизу алым светом. В прорезях глумливо блеснули глаза.

— Буууу! — что было сил завыл призрак ей в лицо. Между стен заметалось жуткое эхо.

Не раздумывая, Аннет изо всех сил приложила горшком по обтянутому серой мешковиной лбу.

Призрак взмахнул руками-граблями, сделал пару шагов назад, покружился на месте, словно решив станцевать вальс, а затем осел на пол, лязгнув сочленениями.

Аннет выронила из руки горшок и ахнула. Железнорукий лежал навзничь, циркулем раскинув длинные ноги. В груди его продолжало помаргивать пятно света. Алые отблески плясали на стенах и потолке и придавали всей картине инфернальный вид.

Железнорукий оставался недвижным недолго; кряхтя, он оперся на локти, сел и произнес непечатное слово. Голос показался знакомым, что было странно: раньше с привидениями Аннет не водилась.

Дальнейшего развития событий она ждать не стала; с ловкостью перемахнула через пролом в полу, рванула на себя дверь и кинулась вниз, прыгая через две ступени.

Достигнув конца лестницы, притормозила и прислушалась: тишина. Железнорукий ее не преследовал, но это могло быть лишь временной передышкой. Нельзя забывать и о втором враге, который вполне мог ждать ее внизу.

Аннет вылетела в захламленный коридор, как две капли воды напоминающий тот, где произошла встреча с призраком. Прикинула: это левое крыло на первом этаже, куда она не смогла попасть из вестибюля.

Прислонилась к стене, стараясь отдышаться, а когда отдышалась, неожиданно для себя прыснула в кулак.

Нет, как хотите, но призрак Железнорукого — это чересчур! Глупые грошовые ужасы, сочиненные без особой фантазии. Будем надеяться, что она хорошенько его проучила. Теперь дважды подумает, прежде чем показываться людям на глаза.

Отсмеявшись, Аннет поудобнее перехватила фонарик и смело двинулась по коридору. Теперь она была настроена решительно и испытывала нечто похожее на азарт.

Поэтому когда услышала голоса, наутек не бросилась, лишь фыркнула: подумать только, в этой заброшенной лечебнице народу больше, чем на базаре в воскресный день!

Ну, что еще приготовил для нее неведомый шутник?

Прошлась на цыпочках и прислушалась. За одной из дверей беседовали двое мужчин. Первый спрашивал, второй неторопливо разъяснял. Первый хохотнул, второй хмыкнул. Разговор тек неспешно, словно два друга сидели перед камином и обсуждали результаты скачек, попыхивая трубками и потягивая шерри. Такие дружелюбные, уверенные интонации свойственны людям порядочным, хорошо воспитанным и к дурным поступкам не склонным. Неужели ей наконец повезло, и она нашла тех, кто выручит ее из беды? Как знать. Швиц вон тоже оказался любителем классической поэзии.

Погасила фонарик, тихо потянула за ручку и заглянула в узкую щель, откуда сочился слабый свет. Аннет была уверена, что теперь-то уж ничто не сможет ее удивить, однако картина предстала столь поразительная, что захотелось протереть глаза и недоуменно выругаться.

За дверью прятался просторный зал, когда-то служивший комнатой для водных процедур. Рядами стояли низкие ванны, по темным углам свалены погнутые лохани, а вдоль стен тянулись ржавые трубы.

А посреди, на расчищенном от мусора пятачке, был разбит миниатюрный походный лагерь. Весело мигал огонек газовой горелки, на горелке кипел чайник. На полу два спальных мешка, подле громоздились походные мешки, фотоаппарат на треноге и непонятное оборудование. На раскладном табурете, смешно задрав колени, сидел черноусый господин. Он был уютно закутан в клетчатый плед, а в руках держал дымящуюся кружку.

Второй господин согнулся в три погибели. В вытянутой руке он держал мел. Пыхтя от усердия и блестя лысиной, господин вычерчивал на полу непонятные знаки. Наконец, он выпрямился, удовлетворенно хмыкнул и принялся вытирать руки платком. На полу красовалась кособокая пентаграмма, схематический череп с костями, астрологические символы и прочая абракадабра.

Лысый был сутул, длиннонос и мрачен; черноусый же был краснощекий, осанистый здоровяк.

— Думаешь, сработает, Вальдемар? — скептически поинтересовался черноусый, глядя на меловые рисунки на полу. — Железнорукий ответит на зов и придет?

— Явится, как миленький, — отрезал лысый. — Это же символы из древнего трактата «Потаенное царство»! Призраки слетаются на них, как мухи на конфитюр.

— Только бы не подвел фотоаппарат! — забеспокоился черноусый. — Редактор клялся, что заплатит по сто кронодоров за снимок.

— Вы ждете Железнорукого? — Аннет подала голос сквозь дверную щель, окончательно уверившись, что два чудака опасности для нее не представляют.

Лысый уронил платок и схватился за сердце. Черноусый ахнул, выплеснул на себя содержимое чашки и вскочил.

— Вы из «Эха эзотерики»? — поинтересовался он нервно. — Подите прочь, любезная. Кыш, кыш! Сегодня мы вас опередили. Железнорукий наш, а вам ничего не светит.

— Не прогоняйте меня, — попросила Аннет и зашла в зал. — Меня похитил преступник, привез сюда и запер в подвале. Я сбежала, потом встретила Железнорукого в коридоре и треснула его ночным горшком.

Мужчины уставились на нее круглыми глазами.

— Эммм… что-что вы сделали? — поразился лысый, а затем гневно втянул щеки и вопросил: — Кто вы такая? Мне кажется, я видел вас в ресторане «Заводного купидона». Вы журналистка?

— Нет, я не журналистка, — объяснила Аннет, — Я вас тоже видела. Вы член столичного кружка оккультистов, верно?

— Вальдемар Кроули, к вашим услугам, — наклонил голову лысый. — Президент общества «Тени и тайны», — затем подумал и строго разъяснил: — По основному роду деятельности я оптовый торговец бакалеей, но по призванию — исследователь непознанного и первопроходец потусторонних троп.

— Эрменеджильдо Блаватски, журналист «Вестника оккультизма», — шаркнул ножкой черноусый, поправил плед и кокетливо добавил: — Зовите меня просто Эрми.

Аннет представилась и пустилась в объяснения. Она битых четверть часа живописала свои приключения с момента, когда кто-то набросился на нее в номере. Оккультисты слушали, не перебивая, и на их лицах росло скептическое выражение. Когда она закончила, господа многозначительно переглянулись.

— Итак, вы не журналистка? — ласково уточнил Эрми. — Вы так складно залива… ох, то есть, излагаете эту… эту весьма странную историю, что я…

— Вы думаете, я сочиняю, — вздохнула Аннет. — Уверяю вас, все правда до последнего слова. В подвале сидит преступник, а ваш Железнорукий бродит по второму этажу. Никакой он не призрак. Для выходца из иного мира у него слишком крепкий череп.

— Физиология привидений изучена мало, — недовольно возразил лысый. — Сегодня мы надеемся провести наблюдения и добыть новые факты в этой области. Эта вылазка должна принести богатые плоды.

— Как вы попали в лечебницу? Как отсюда выйти? — поинтересовалась Аннет, прислушиваясь; ей показалась, из подвальной части здания донесся шум.

— Мы здесь с позволения госпожи Соннери, — сообщил журналист. — Она долго упиралась, не хотела пускать нас сюда одних… но нам удалось уговорить ее нарушить правила. — Эрми многозначительно пошевелил пальцами, словно отсчитывая банкноты. — Она привела нас сюда и заперла входную дверь, чтобы в лечебницу не забрались другие любопытствующие или мои конкуренты-репортеры из «Эха эзотерики». Сказала, выпустит нас ближе к рассвету. До полуночи осталось полчаса. Железнорукий пока не явился. Неужели вы видели его собственными глазами, госпожа Вик? Прошу, опишите его в мельчайших деталях, ничего не упускайте! Может, согласитесь дать интервью? По десять кронодоров за строку!

Аннет в отчаянии всплеснула руками.

— Как вы не понимаете! Нужно скорее выбраться отсюда. Мне грозит опасность!

Лысый запыхтел, как чайник. Он был угрюм и не настроен любезничать.

— Голубушка, умоляю, — решительно сказал он, — не мешайте нашим планам. Я не знаю, что за дела привели вас сюда и зачем вы потчуете нас сказками о преступниках и похищениях, но я знаю одно: не увидев Железнорукого, я из лечебницы не уйду.

— Постой, Вальдемар, — урезонил его журналист. — Мы должны помочь даме, попавшей в беду.

— Да какая вам разница, где ждать призрака? — спросила Аннет. — Давайте перейдем в вестибюль. Может, удастся выломать дверь или добраться до окна. Я сбегаю в город и вернусь с полицией.

— Не надо полиции, — испугался черноусый. — Полиция неправильно истолкует наши намерения. Эта лечебница — городской дом-музей, здесь нельзя бывать просто так, без сопровождения гида.

— Скажите это Швицу, который приволок меня сюда по приказу какого-то психа, — пробормотала отчаявшаяся Аннет.

— Ладно, — внезапно согласился бакалейщик. — Будь по-вашему. Все равно в этом помещении энергетическая аура не слишком благоприятна. У меня звенит в левом ухе, а это верный признак. В вестибюле будет сподручнее. Эрми, — скомандовал он, — бери фотоаппарат. Перебазируемся.

Эрми подхватил фотоаппарат и мощный фонарь, Вальдемар взял странный агрегат, похожий на бидон из-под керосина. К бидону был присоединен шланг с раструбом на конце, а у горлышка прилажен манометр («Духоловка, собственное изобретение Вальдемара!» — похвастался Эрми).

Аннет предполагала, что придется вновь подниматься по лестнице и тащиться через коридор, а потом спускаться, но, к счастью, удалось попасть в вестибюль через первый этаж. Злополучный завал миновали просто: между рассохшимся шкафом и обвалившимся куском балки имелся проход.

Сумрак в вестибюле теперь выглядел еще таинственнее, чем прежде. Витражи горели холодным синим светом и отбрасывали на пол причудливые мозаичные тени. В зыбких лунных лучах медленно кружились пылинки, а в углах зала стояла непроглядная тьма. Аннет показалось, что она попала на сцену, на которой вот-вот развернется драматический спектакль.

Пока Аннет прикидывала, как ей подвинуть стеллаж и дотянуться до окна, исследователи непознанного развили бурную деятельность. Эрми установил фотоаппарат на треноге, а Вальдемар, осторожно поставив духоловку в угол, принялся чертить на полу символы.

— Вот бы поймать хоть одного, самого завалящего призрака! — помечтал вслух Эрми, глядя на духоловку с некоторым сомнением. — Академия Наук и Одаренных обещала премию в сто тысяч кронодоров.

— Железнорукий — призрак довольно крупный. В ваш бидон он не поместится, — язвительно заметила Аннет, и тут ей пришла в голову блестящая мысль.

— Лучше заманить его в западню, как волка. Вон там, чуть подальше, проломились доски в полу. Давайте замаскируем эту дыру. Если Железнорукий придет полюбоваться на ваши оккультные символы, он наступит на доску и провалится. Тогда вы сможете изучить потусторонний феномен поближе.

Недолго повозражав для порядка, Эрми и Вальдемар сдвинули над проломом доски и бросили сверху пустой мешок; западня была готова.

— До полуночи осталось всего десять минут! — объявил Эрми. — Госпожа Соннери уверяла, что в день первого летнего полнолуния он появится со стопроцентной вероятностью. Ровно в полночь призрак обходит лечебницу в поисках того, кто лишил его конечностей и сердца.

— Местные болтают о туристах с разорванной грудной клеткой, но это чушь, — авторитетно заметил Вальдемар. — Кровожадные привидения — не более чем досужие вымыслы. Большинство призраков робки и пугливы как горные серны.

— Робки? Не думаю. Во время нашей встречи Железнорукий вел себя довольно развязно, — сердито сказала Аннет и вновь попросила: — Помогите мне выбраться наружу! Если мы все вместе разбежимся и ударим в дверь…

Однако от нее отмахнулись.

— Госпожа Вик, подождите хотя бы часик! — умоляюще сказал Эрми. — Позже, все позже! Преступники, похищения… все это ерунда. Сейчас очень важный момент. Мы можем упустить Железнорукого, пока будем возиться с вами! Сядьте в уголок, отдохните. Смотрите, Вальдемар уже читает заклинание, которое поможет привлечь призрака!

Вальдемар действительно нацепил на нос очки в толстенной роговой оправе, вытащил из кармана мятую бумажку, встал подле рисунков на полу и дрожащим от волнения тенорком принялся нараспев читать на непонятном языке.

Аннет топнула ногой от досады. Ей было невмоготу ждать, пока явится разъяренный Швиц или прикидывающийся призраком шутник с мешком на голове. Поэтому, махнув на оккультистов рукой, она решила заняться делом: попробовать добраться до надписи на стене и изучить ее поближе. Нет сомнений, она скрывает тайну жакемаровой мастерской!

Очень удачно под надписью стояли покосившиеся остатки стеллажа, где, должно быть, пятьдесят лет назад хранились карточки пациентов. Можно забраться на него, а оттуда дотянуться до медных букв. Нажать их одну за одной, а там, глядишь, и откроется потайная дверка.

Попытка увенчалась успехом. Аннет перемазалась пылью и трухой, но сумела кое-как вскарабкаться на верхнюю полку стеллажа. Встала на цыпочки, потянулась и крякнула от досады: пальцы доставали лишь до механического сердца, вделанного в стену пониже слова «гор». Она ощупала зубцы шестеренок, крепко ухватила за край и дернула. Медное сердце неожиданно легко поддалось; громко треснуло, посыпалась пыль, и вся надпись, которая, на первый взгляд, крепилась к камню прочно, буква за буквой осыпалась вниз. В стене зияли безобразные дыры. Охнув от досады, Аннет сунула в карман механическое сердце, которое осталось у нее в руке.

Вот тебе и раз! Пыль да труха, и никакого секретного входа в мастерскую.

— Нельзя ли потише! — сердито прикрикнул Вальдемар. — Вы распугаете всех призраков в округе!

Аннет почувствовала, что очень устала. Она уселась на полку, свесив ноги, и задумалась. Отсюда было удобно наблюдать за происходящим внизу — как из театральной ложи.

На импровизированной сцене все было готово к приему потустороннего гостя. Вальдемар покончил с заклинанием и напряженно прислушивался. Лунный луч отражался от его лысины и подсвечивал бледное, одухотворенное лицо.

Эрми застыл подле фотоаппарата и каждую секунду сверялся с часами. Он рассчитывал на пунктуальность призрака.

В заброшенной клинике воцарилась давящая тишина, какая бывает перед наступлением драматических событий. Точь-в-точь как в мистической пьесе «Каменный командор».

И вот с улицы донесся приглушенный толстыми стенами звон; городские часы били двенадцать.

— Вот, сейчас! — восторженно прошептал Вальдемар. — Слышите?

И Аннет услышала.

Застонали ступени лестницы, а затем прозвучал знакомый механический скрип.

— Он идет! — дрожащим голосом проговорил Эрми. Вальдемар восторженно всплеснул руками. Лицо у него стало такое счастливое, будто ему было семнадцать, и он влюбился в первый раз в жизни.

Темноту прорезал луч красного света, и лестница озарилась отблесками адского пламени. С величавостью, вполне достойной театрального Каменного Командора, по ступеням спускался Железнорукий. Вид у него был поистине жуткий. Его пылающее под рубахой сердце, неестественно длинные ноги, железные пальцы и мешок на голове глубоко впечатлили исследователей потустороннего.

Эрми присел, словно пытаясь спрятаться за треногой фотоаппарата. Вальдемар мелко задрожал и попятился.

Теперь Аннет наблюдала за Железноруким с безопасного расстояния и отметила несколько любопытных вещей. Во-первых, на том месте, где у людей находится лоб, под тканью мешка отчетливо вырисовывалась крупная шишка (Аннет удовлетворенно хмыкнула).

Во-вторых, походка у призрака стала слегка неуверенной; его мотало из стороны в сторону, длинные ноги заплетались, а из кармана рубахи высунулась початая бутылка. Гордо выпрямив спину, призрак шагнул с лестницы на пол, оступился, взмахнул руками-граблями и пробормотал незатейливое ругательство.

— Вы слышали? Он ругается! — дрожащим шепотом изумился Вальдемар.

— Кажется, он помянул распутную чертову бабушку, — ослабевшим от волнения голосом подтвердил Эрми и торопливо добавил:

— Исследователи еще ни разу не регистрировали случаи сквернословия среди привидений. Это сенсация, дорогой Вальдемар! Редактор меня озолотит.

Вальдемар охнул и направил на призрака подрагивающий указательный палец:

— Посмотрите, посмотрите! Он достает из кармана… он достает бутылку шнапса!

Сделать это протезами было непросто, однако призрак справился. Пробубнив что-то невнятное, он ткнул железным пальцем в пробку, вытащил ее, как штопором, а затем сделал попытку промочить горло. Мешок на его голове сбился набок, и прорезь для рта оказалась под правым ухом. Безуспешно потыкав горлышком в нижнюю часть лица, призрак нашел блестящий выход: он оттянул ткань мешка так, что дырка для левого глаза сползла вниз, сунул в дырку горлышко и, откинув голову назад, жадно забулькал.

— О боже! — потрясенно молвил Эрми, высовываясь на миг из-за фотоаппарата. — Он пьет… пьет… глазом? Это невыносимо. Ужасное, но при этом поразительное зрелище!

— Физиология призраков изучена мало, — напомнил Вальдемар, стуча зубами. — Полагаю, этот призрак вынужден использовать другое отверстие в голове, чтобы влить в себя требуемую жидкость. Челюсть-то у него железная, помните?

— Я должен это заснять! — спохватился Эрми и, подпрыгнув от волнения, вцепился в фотоаппарат обеими руками.

Аннет наблюдала за нелепой сценой со шкафа и не знала, плакать ей или смеяться.

И вдруг она словно ослепла.

Полыхнула вспышка магния, на мгновение все вокруг озарилось белым светом, на стенах проступили вытянутые тени. Эрми выпрямился за фотоаппаратом и радостно потер руки, а потом началась безумная кутерьма.

Железнорукий издал жуткий вой, выронил бутылку, хищно вытянул руки-грабли и гигантскими шагами бросился вперед. При этом его механические суставы скрипели и громыхали так зловеще, что Вальдемар не выдержал: тоненько взвизгнул и кинулся наутек.

Эрми растерянно смотрел на несущегося на него монстра и не мог сдвинуться с места. От ужаса его шевелюра — и даже густые усы — встали дыбом. Вероятно, журналист решил, что Железнорукий твердо намерен вырвать из его груди живое, бьющееся сердце.

Каков бы ни был план призрака, он потерпел неудачу: затрещали доски, и, сделав очередной шаг, Железнорукий со страшным грохотом провалился под пол.

Воцарилась недолгая тишина. Пыль танцевала в лунном луче. Оккультисты осторожно приблизились к зияющей черной дыре в полу. Вальдемар нес в руках духоловку раструбом вперед. Эрми направил в пролом яркий луч фонаря. Снизу донеслась такая забористая ругань, что оккультисты мигом отпрыгнули назад, но тут же спохватились.

— Это не призрак, — с горькой обидой произнес Эрми. — Опять обман! Мошенничество! Я буду жаловаться.

Дошло, наконец, злорадно подумала Аннет.

— Но кто…, — начал было Вальдемар, но договорить не успел.

Загремел засов, входная дверь распахнулась, в темное помещение ворвались лучи фонарей, свежий порыв ветра и сердитые голоса. Через миг в вестибюле лечебницы стало людно, как на вокзале. Впереди, выпятив грудь, семенил Пендельфедер; у него из-за плеча выглядывала угрюмая Луиза Соннери. Замыкали процессию несколько взволнованных горожан и рабочих Форса.

Сердце Аннет радостно подскочило, но тут же упало: Максимилиана среди них не было. Она хотела слезть со стеллажа, но вместо этого отодвинулась в тень. Кто знает, зачем явились эти люди? На лицах новоприбывших читалось множество эмоций: досада, гнев, раздражение, любопытство, но ни сочувствия, ни дружеского участия, Аннет увидеть не удалось.

— Кто вы такие, господа, и что тут делаете? — потребовал объяснений полицейский. — Рабочие донесли, что из лечебницы доносится шум, крики, а в окнах видны вспышки света.

Вальдемар и Эрми одновременно пожали плечами.

— Мы поймали Железнорукого, — объявил журналист и горделиво подкрутил ус.

— Что? — выпучил глаза полицейский, а Луиза мастерски присвистнула. Свист этот передавал гамму разнообразных чувств.

Полицейский украдкой пихнул ее в бок, и Луиза вновь приняла скорбный и отстраненный вид.

— Но это оказался не призрак. Это мошенник, — тоном судебного обличителя произнес Вальдемар.

Он смело наклонился над проломом, протянул руку и через миг выпрямился, гордо помахивая мешком. Снизу донесся протестующий возглас.

— Я узнаю его! — продолжил резать правду Вальдемар. Аннет вытянула шею и затаила дыхание.

— Это местный шарманщик!

Над ямой показалась голова с сизым носом и растрепанными седыми космами.

— Идиот! — с чувством произнесла Луиза. — Напился и все испортил!

Пендельфедер вновь ткнул ее локтем, на этот раз куда чувствительнее. Луиза охнула и замолчала. Горожане недовольно зашушукались.

— Выходит, госпожа Соннери, — раздельно произнес Эрми, — легенда о Железноруком — чистый вздор, обман туристов и выколачивание денег. Я это так не оставлю. Я напишу разоблачительную статью в «Вестнике оккультизма». Посмотрим, сколько туристов приедет в вашу дыру в следующем году!

— И кто вас надоумил ловить призрака? — расстроенным голосом вопросил один из прибывших; Аннет узнала в нем портье из «Заводного купидона». — Это нечестно, вам лишь разрешили посмотреть на него издалека!

— Эту блестящую мысль нам подала вот эта умненькая барышня… госпожа Вик, — с готовностью откликнулся Вальдемар и повертел головой налево-направо, а затем радостно указал: — Вон она, прячется на шкафу!

Все лица повернулись к Аннет; она не придумала ничего лучше, чем приветственно помахать господам. Затем повернулась и неловко сползла со шкафа на землю.

— Так-так! — зловещим голосом произнес полицейский. — Нехорошо, госпожа Вик. Незаконно забрались в охраняемый дом-музей и подстрекаете туристов на хулиганство!

— Где Максимилиан? Мне нужно к нему! Послушайте, господин Пендельфедер, — затараторила Аннет. — Меня похитили! Здесь, в подвале, сидит Швиц. Я его заперла!

— Хватит врать, — с отвращением сказал полицейский и даже зажмурился: так неприятно ему было смотреть на Аннет. — Я прекрасно знаю Швица. Он мелкий жулик, а похищение — это слишком, знаете ли… Кроме того, я встретил Швица час назад. Он беседовал с владельцем гаража об аренде автомобиля, чтобы с утра пораньше добраться до Фрибура, если дорога высохла после наводнения.

— Не может быть, — ахнула Аннет. — Значит, он выбрался из лечебницы через потайной ход и собирается сбежать! Подумайте только, какой наглый, самоуверенный, закоснелый преступник!

— В лечебнице нет никакого потайного хода, а за оговор невинных граждан предусмотрено наказание, — отрезал Пендельфедер, потом подумал и решительно заявил: — Я вас арестовываю. Всю честную компанию. Вас господа, за незаконное проникновение в дом-музей.

— Но нам позволила госпожа Соннери! — оскорбился Вальдемар. — За хорошую мзду.

— Поди докажи, — усмехнулась Луиза.

— И вас, госпожа Вик.

— А меня за что? — Аннет была потрясена до глубины души.

— О! — закатил глаза Пендельфедер и многозначительно погладил кобуру. — Список ваших проступков весьма внушителен, будьте уверены.

— А его вы разве не арестуете? — негодующе поинтересовался Вальдемар и кивнул на Петра. Фальшивый призрак выбрался из ямы и теперь сидел на полу, задрав брючины, и отстегивал от ног хитрые приспособления, напоминающие механические ходули. От рук-граблей и фонарика, изображающего пылающее сердце, он уже избавился.

— Что взять с городского дурачка? — развел руками Пендельфедер. — Петр развлекается, как может. К тому же он официально считается помощником смотрителя достопримечательностей, а значит, может находиться на территории вверенного ему имущества в любом виде, в каком пожелает. Да и за душой у него ни гроша… а вот вас, господа, ждет внушительный штраф.

— Вы не посмеете! — возмутилась Аннет. — Это произвол! Я жертва, а не преступник. Отведите меня к господину Молинаро! Где он?

— Вернулся с экскурсии в горы и отдыхает у себя в номере, — злорадно доложил Пендельфедер. — Не беспокойтесь, ему сообщат, что вы в участке. Идем!

Полицейский кивнул, Аннет и оккультистов взяли под ручки недружелюбно настроенные горожане и повели наружу.