Глава 24 Бронзовый органист

Аннет спешила по аллеям и тропкам, гравий хрустел под ее ногами, ветерок обдувал разгоряченное лицо. Максимилиан размеренно шагал рядом и вопросов не задавал.

Этим утром круглая лужайка в сердце лабиринта выглядела по-праздничному. Органист сверкал свеженачищенной бронзой, над его треуголкой кружились бабочки, а по вытянутым над клавишами пальцам прыгали пичужки. В сторонке была выставлена дюжина низких скамеек и прилавок для продажи прохладительных напитков.

Аннет обошла лужайку, постояла возле незапертой деревянной будочки, пошарила рукой в переплетении труб и рычагов, с помощью которых запускался механизм гидравлоса.

Максимилиан следил за ее передвижениями с непроницаемым лицом, лишь один раз покачал головой и что-то пробормотал под нос. Аннет демонстративно не обращала на него внимания.

Среди кустов акации возился молодой парнишка в комбинезоне садовника. Он привязывал к ветвям ленты длинного транспаранта.

— Эй, любезный! — позвала его Аннет. — Тут что-то намечается?

Парнишка оглянулся и не спеша спустился со стремянки.

— Сегодня выходной, — объявил он, вытирая кепкой пот с румяного лица. — После полудня состоится праздник и гуляние для общественности. Городской механик запустит Органиста. В последний раз.

— Почему в последний? — полюбопытствовал Максимилиан.

— Завтра городские земли отойдут компании Форса, — охотно пояснил парнишка, радуясь возможности отдохнуть за болтовней. — Слышали про условия земельной аренды? Город не сумел собрать нужные средства, чтобы продлить договор. Скоро в Механисбурге будет новый хозяин и новая жизнь. Вот-вот лозоходцы Форса начнут разведку. Коль повезет, не только золотые залежи найдут, но и жакемаров клад.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотала Аннет, приглядываясь к статуе. Казалось, органист с удовольствием подслушивал разговор и судя по ехидной усмешке скептицизм Аннет вполне разделял.

— Сейчас горожане на собрании в ратуше, — продолжил парнишка. — Судят да рядят, как дальше жить. Убираться отсюда или приспосабливаться.

— Их владения тоже отходят Форсу? Дома, земли? — допытывался Максимилиан.

Аннет юридические тонкости аренды не интересовали и она нетерпеливо вмешалась:

— Какие мелодии исполняет органист, когда его включают? Он играет гимн города?

— Нет, — помотал головой парнишка. — Он исполняет три мелодии. Сонату «Ода горести», романс «Буря в стакане» и интермедию «Полет комара». Ну, как исполняет… на водно-паровом органе особо не разыграешься, но смотреть интересно. Головой качает, глазами крутит, пальцами забавно перебирает… вы погодите, скоро придет Ангренаж, откроет вентили паропровода, сами все увидите и услышите.

Аннет сильно разволновалась. Да, да! Так она и думала! Однако Ангренажа дожидаться нельзя ни в коем случае.

— Спасибо, любопытно! — жизнерадостно сообщила Аннет и сунула парнишке кронодор. — Вот, выпейте за процветание Механисбурга, пока не вернулся мастер.

— Всегда пожалуйста, — парнишка подмигнул и поспешил прочь.

Дождавшись, когда его картуз последний раз мелькнул в конце аллеи, Аннет повернулась к Максимилиану и приказала:

— Действуем быстро, пока сюда никто не заявился! Можешь запустить эту штуку?

Она кивнула на будку с трубами, которые подавали пар в гидравлос.

— Ты что задумала? — насупил брови Максимилиан. — Мало тебе каравеллы и лечебницы, хочешь на прощание сломать Органиста? Жители города тебе не простят.

— Простят, когда я принесу им сокровища Жакемара на блюдечке. Я в двух шагах от разгадки тайны! Смотри…

Она подошла к хитроумному устройству, подумала, прикинула, и взялась обеими руками за самый большой и самый блестящий вентиль. С усилием прокрутила несколько раз. Стрелка на медном циферблате задрожала и уверенно поползла к красному делению.

— Что же дальше? — спросила себя Аннет и сама же себе ответила: — Попробуем повернуть этот рычаг…

— Стой! — перехватил ее руку Максимилиан. — Не этот рычаг, а тот рубильник. И не до конца, а лишь на два деления. В отличие от тебя, я внимательно слушал, что рассказывал Ангренаж.

Стоило передвинуть ручку, как за спиной протяжно загудело на одной ноте, потом звук сменился и стал басовитее.

Аннет и Максимилиан стремительно повернулись. Бронзовый органист принялся поднимать и опускать руки и шевелить пальцами, надавливая на клавиши.

— Заработало! — захлопала в ладоши Аннет. — Но это не то, не то! Нужно его остановить. Ну-ка, а если так…

Она сдвинула рубильник на одно деление вверх, и органист застыл, подняв согнутые в локтях руки и задрав к небу острый подбородок, будто собираясь помолиться.

— Ты играешь на органе или хотя бы на пианино? — Аннет спросила Максимилиана.

— Боюсь, нет.

— Надо же, я думала, ты умеешь все на свете. Ладно, сама справлюсь. В детстве пришлось ходить на уроки музыки, пока меня не стошнило на стул репетиторши. Она была вредная и ужасно пахла нафталином, но кое-чему научила…

Не колеблясь, Аннет быстро вскочила на постамент и протиснулась к клавиатуре гидравлоса. Было неудобно, пришлось устроиться на коленях органиста.

— Ми… или фа? Нет, соль… Как там… «из сееердца гор примиии…» — напела она, тыкая по клавишам. Орган издавал жуткие звуки, стонал на все лады, внутри гудел нагнетаемый пар, булькала вода. Птицы закатили истерику, их чириканье заглушало какофонию.

— У исполнительницы отличный слух и голос, но техника подвела. Сейчас на твой кошачий концерт сбежится весь Механисбург, — заметил Максимилиан игривым голосом. Он от души забавлялся, глядя на ерзающую за клавишами Аннет.

— Очень приятно знать, что ты меня поддерживаешь. Всегда мечтала о такой отзывчивой аудитории. Вот, вот, я знаю как! Ну-ка, господин органист, как вам это?

Аннет уверенно пробежала пальцами по клавишам и извлекла очень заунывную и очень громкую мелодию. Как только последняя нота замерла в воздухе, раздался скрип. Колени органиста завибрировали, Аннет чуть не упала.

Медленно и торжественно статуя начала поворачиваться вокруг своей оси, а затем отъехала вбок вместе с основанием. Аннет спрыгнула на землю и ахнула. Под статуей открылся зев каменного колодца.

Осторожно заглянула внутрь — дна не видно. По краям растет серый мох, и трепещут лохмотья паутины. В кладке стены выбиты ступени, покрытые толстым слоем пыли, которую совершенно определенно никто не смахивал последние лет двести. Именно так в представлении Аннет и должен выглядеть лаз в подземелье, скрывающее страшные тайны и сокровища.

Ее охватил безудержный восторг. Получилось! Она догадалась, она нашла!

— Ты молодец! Не устаю восхищаться тобой, — Максимилиан сжал ее плечи. — Храбрее и сообразительнее девушки я не встречал.

Она вспыхнула от его похвалы.

— Что теперь? — спросила с трепетом в голосе. Предчувствие удивительных тайн пьянило, как крепкое вино. Хотелось забыть об осторожности и ринуться навстречу приключениям.

— Нужно поставить в известность власти города. Пригласить полицейского, собрать команду исследователей, чтобы спуститься туда. Археологов, хронологов, лозоходцев. Ты понимаешь, что твое открытие значит для города?

— Да, — протрезвела Аннет. — Мы так и поступим. Позовем подмогу. Это правильное, разумное… и очень скучное решение.

Она повернулась и умоляюще сложила руки.

— Пожалуйста, Максимилиан, давай заглянем туда. Одним глазком?

— Опасно, — покачал он головой. — Иногда в подземельях скапливаются ядовитые газы.

— Не думаю, — Аннет подошла к люку. — Сейчас туда поступает свежий воздух. Вниз ведет лестница. Этот колодец ждет посетителей.

Максимилиан тяжко вздохнул и сдался — подозрительно быстро.

— Хорошо. Спустимся на пару ступеней. И сразу наверх.

Аннет отломила ветку от пышного куста бузины, смахнула паутину и, облизывая пересохшие от волнения губы, поставила ногу на первую ступень.

Пахнуло земляным, прелым теплом. Ступени вели вдоль стены по спирали, вниз, в темноту. Сделав один шаг, Аннет не нашла в себе силы остановиться. Касаясь рукой шершавой стены, она продолжала спуск; Максимилиан шел следом.

— Довольно! — позвал он и коснулся ее плеча. — Идем назад.

— Прошу, еще немного! Я вижу дно.

Над головой ярко горел круг люка, но стоило Аннет ступить на площадку внизу лестницы, свет начал стремительно меркнуть.

— Что за…, — ругнулся Максимилиан и рванул наверх. Поздно! Со страшным скрипом статуя органиста встала на свое место. Навалилась кромешная, душная тьма.

Несколько мгновений стояли неподвижно, пытаясь осмыслить произошедшее.

— Мы в ловушке! — наконец произнесла Аннет. Паника сжала ей горло.

— Не беспокойся, — голос Максимилиана прозвучал совсем рядом, а затем теплая рука коснулась ее плеча. — Мы выберемся. Дыши спокойно, не паникуй. Воздуха здесь достаточно.

Было тихо, лишь гудел пар в невидимых трубах, да гулко колотилось сердце. А потом раздалась единственная низкая нота, как зов горна. Аннет подпрыгнула.

Темноту пронзили тусклые лучи, похожие на те, что проникают сквозь крошечные грязные окна подвала. Они шли из отверстий в каменной кладке колодца.

— Зеркальные световоды, — пояснил Максимилиан. — Жакемар все продумал.

— Наши приключения начинаются, — прошептала Аннет. — Что происходит?

Они стояли на круглой металлической платформе с перильцами, из середины которой торчал толстый штырь с винтовой резьбой. Под ногами дрогнуло, раз, другой.

Платформа качнулась, закрутилась и пошла вниз, сначала медленно, а потом быстрее и быстрее. Каменные стены ползли вверх, над головой тянулся черный колодец, вспыхивали лучи световодов. Басовито жужжали шестеренки, тонко гудели паропроводы.

— Это винтовой лифт! — выкрикнула Аннет, чувствуя, как к горлу подступила тошнота и сердце барахтается где-то в животе. — Сдается, он доставит нас прямо в мастерскую Жакемара!

Максимилиан ободряюще сжал ее локоть и покачал головой.

— Наверняка путь к мастерской будет куда сложнее. Не зря Лазурный поэт так старательно рисовал ту схему. Думаю, скоро мы узнаем, что она означает! Не бойся. Это будет незабываемое приключение — почище, чем в твоих любимых синематографических лентах.

— Я не боюсь, — соврала Аннет и зажмурилась.

Платформа лязгнула и остановилась. Послышалась мелодия из трех нот, похожая на бой поломанных часов.

— Нас приглашают идти дальше, — сказал Максимилиан. — Примем приглашение?

Будто у них был выбор!

— Да! — отозвалась Аннет и храбро шагнула вперед.

Они оказались в тесном коридорчике с высоким потолком. Лучи редких световых колодцев едва-едва рассеивали мрак. В стенах кое-где чернели узкие, похожие на щели проходы. Выяснять, куда они вели, пока не хотелось.

Подземный воздух был влажным и теплым, и пахло, как в общественных купальнях — нагретым камнем и паром. Под ногами хрустели крошки известняка, едва слышно гудели трубы под потолком.

— Интересно, мы глубоко? — спросила Аннет. Ее шепот многократно отразился от стен, прошелестел с разных сторон, словно вопрос задали десятки робких привидений.

— Не очень, — от баритона Максимилиана эхо зашлось гулом и обрело уверенность. — Метров тридцать-сорок.

— Мы прямо под городом! Это тот самый лабиринт. Видишь, как коридор ведет в сторону? Он не прямой. А впереди развилка! Куда же нам идти?

— Достань схему, — велел Максимилиан. — Сейчас разберемся.

Они встали под световодом и прищурились, пытаясь впотьмах разобрать рисунок Лазурного поэта.

— Логично предположить, что нужно попасть в центр, — решил Максимилиан. — Но неизвестно, в какой точке лабиринта мы сейчас. Ничего, выясним.

— Можно использовать правило левой руки, — важно сообщила Аннет. — Я читала о нем в детском журнале. Следует всегда держаться левой стены, так мы рано или поздно придем, куда нужно.

— Это годится только для односвязных лабиринтов, — огорошил ее Максимилиан. — Тех, где нет замкнутых маршрутов. Погляди на схему: тут петли. Как будто один лабиринт поместили внутри другого. Если следовать правилу левой руки, мы будем ходить по кругу. Нужно отметить крестом каждый проход, куда мы свернем. Если он заканчивается тупиком, мы покидаем его и ставим второй крест. Все просто.

Максимилиан поднял с пола камешек и нацарапал на стене кривобокий крест.

— Какой ты опытный! — похвалила его Аннет. — С тобой не пропадешь. Но долго ли нам придется блуждать?

— Недолго. Я скоро пойму, где мы находимся. Если Поэт нарисовал точную схему, мы выйдем к центру. Ты отыщешь свой клад и сказочно разбогатеешь.

— Дело не в деньгах, — упрекнула его Аннет. — Меня толкает вперед не жажда денег, а аромат приключений.

— Аромату приключений часто сопутствует запах легкой наживы, — усмехнулся Максимилиан. — Именно он манит большинство авантюристов, а не всякая романтическая дребедень.

— Фу, какой ты приземленный, — скривилась Аннет.

— Согласись, ты вполне заслужила кое-какую компенсацию от этого города. Ладно, там увидим, что нас ждет — приключения, клад или груда ржавых механизмов.

Или смерть, подумала Аннет, а вслух призналась:

— Мне немного страшно.

— Только страшное приключение бывает по-настоящему интересным, — улыбнулся Максимилиан.

Они двинулись вперед. Коридор петлял, сбивал с толку неожиданными поворотами, и у Аннет скоро голова пошла кругом. Максимилиан педантично отмечал маршрут и выбирал направление все увереннее.

Аннет понемногу успокоилась, и даже признала, что место, в которое они попали, было довольно уютным.

Шаги звучали гулко в таинственной тишине, в рассеянных лучах световодов кружилась пыль, по стенам крались зыбкие тени. Коридоры лабиринта вели к секретам безумного мастера и несметным сокровищам. Аннет чувствовала себя настоящей авантюристкой, бесшабашной и решительной. Сама собой выпрямлялась спина, походка приобретала упругость.

— Смотри под ноги, — заметил прозаичный Максимилиан. — А то расквасишь нос. На полу есть выбоины. И не беги вперед. Пока я не вижу признаков того, что здесь установлены ловушки, но это не значит, что их нет.

Восторг Аннет схлынул, а вскоре по спине пробежал ледяной холодок. По коридору пронесся сквозняк и странные звуки: стук, шорох, похожий на смех и обрывки слов.

— Звук идет вон из того прохода в стене, — озадаченно заметил Максимилиан.

Такие проходы — узкие, вырубленные в камне — попадались им по пути уже несколько раз. Внутрь не заглядывали: там было темно. Теперь Максимилиан твердо решил узнать их тайну.

В его руке вспыхнула спичка, он осторожно, боком, протиснулся в щель. Аннет осталась снаружи и ужасно за него боялась.

— Мы слышим звуки города, — сообщил Максимилиан, выныривая из прохода минуту спустя. — Там тупик, из него наверх ведет шахта. Жаль, по ней нельзя забраться. Может, выше устроен подъемник или скобы, но их не видно без фонаря. Я разглядел детали механизмов. Сдается, из города в лабиринт есть несколько путей.

— Как Жакемар все это сделал в одиночку? — поразилась Аннет.

— В его распоряжении была армия рудокопов. А эти коридоры, вероятно, переоборудованные забои и катакомбы.

— С трудом верится, что никто из горожан не обнаружил их ранее.

— Думаешь, не обнаружил? — усомнился Максимилиан.

Аннет поежилась. Предположение Максимилиана ее встревожило. Она так и не выяснила, кто ее враг и почему он жаждет ее смерти. Эта тайна могла быть связана с тайной подземного лабиринта.

Тревога усилилась через несколько минут и десяток новых поворотов коридора, когда Аннет почудились крадущиеся шаги.

— Стой! — она крепко схватила Максимилиана за руку. — Слышишь?

Некоторое время он слушал звуки лабиринта — шорох, гудение, обрывки голосов с поверхности — а затем нахмурился.

— Либо этот звук доносится сверху, либо за нами кто-то идет, — констатировал он. — Когда я спускался в люк под статуей, заметил человека в дальнем конце аллеи. Однако если этот человек последовал за нами, вряд ли он воспользовался ходом под Органистом. Как мы уже убедились, в лабиринт можно проникнуть иначе.

— Что же делать?

— Идти дальше и надеяться, что наш преследователь рано или поздно явит себя или отстанет, и что он не задумал что-нибудь гадкое.

Еще через два поворота нашлось неоспоримое доказательство того, что о существовании лабиринта было прекрасно ведомо и кому-то из горожан.

Максимилиан присел на корточки. Аннет подошла к нему и присвистнула. На полу лежала обгоревшая спичка, рядом несколько целых, словно кто-то просыпал их из коробки.

— Это спички Жакемара? — спросила Аннет.

— Нет. Тогда производили другие спички, фосфорные. Эти современные.

Он поднял голову и с шумом втянул воздух.

— Пахнет дымом. Сквозняк идет отсюда…хм, и как будто отблеск света…

Они протиснулись в нишу, за которой открылось ответвление — совсем узкая кишка, по которой приходилось пробираться боком.

— Останься там! — приказал Максимилиан.

Аннет не послушалась и через пару шагов уперлась в спину Максимилиану. Встала на цыпочки, заглянула ему через плечо и не смогла удержать удивленного возгласа.

В каменной стене открылся зев огромного камина, в котором уютно пылал небольшой огонь. Пламя отражалось в зеркалах, наклонно установленных по бокам очага.

— Кто его разжег? Когда? Зачем? — вскричала Аннет. — Для чего здесь зеркала?

— Еще один световод. Но не такой, как в лабиринте. Подобное приспособление используют цирковые иллюзионисты, — разъяснил Максимилиан. — Видишь, над очагом есть шахта? У кого-то из горожан в камине пылает огонь. Ненастоящий, его отражение, которое передается через систему зеркал и может ввести в заблуждение кого угодно. Это замаскированный потайной ход. Думаю, все те шахты, что мы видели ранее, ведут в камины горожан. Вот как Жакемар проникал в городские дома! И, по крайней мере, один из механисбуржцев об этой тайне отлично осведомлен. Более того: он вовсю ей пользуется. И он недавно был здесь.

— Теперь я поняла, как Швиц утащил меня из гостиницы, и как злоумышленник проник в мой номер, чтобы подбросить розу — через камин! — ахнула Аннет. — Жакемар оплел город системой тайных каминных ходов. Ух, гадкий паучара!

Максимилиан осторожно заглянул в шахту, стараясь избегать языков пламени.

— Вижу выемки в кладке, — сообщил он. — Думаю, там скрываются скобы, но рычаг, чтобы выдвинуть их наружу, находится наверху, в том самом доме, где жители поддерживают иллюзию огня в камине. Если наложить карту города на карту лабиринта, то можно…

— Идем, — Аннет потянула его за рукав. — Мне здесь не нравится. Я начинаю жалеть, что сунула нос в тайны Механисбурга. В этом лабиринте нас может ждать нечто страшное.

— Как вовремя ты это осознала! — он не удержался от сарказма, но тут же потрепал ее по щеке. — Не переживай. Мы уже ухватили тайну за хвостик, и скоро вытащим ее наружу, а злоумышленника накажем.

Следующая мрачная тайна обнаружилась нескоро. Они шли не меньше пятнадцати минут и, по подсчетам Максимилиана, почти приблизились к центру лабиринта.

Сначала Аннет почувствовала неприятный запах, а затем увидела… человека?

— Cтой! — прошептала она. — В той нише кто-то сидит. Видишь ноги в ботинках?

Они замерли, вглядываясь в тени.

— Эй! Кто тут? — позвал Максимилиан, но ответило ему лишь эхо. Он сделал успокаивающий жест рукой и смело пошел вперед, а затем словно споткнулся и чертыхнулся.

— Не ходи сюда! — вскричал он, заслышав шаги Аннет за спиной, но было поздно — она уже увидела.

Мертвец сидел, удобно устроившись в каменной нише и сложив руки на животе. Как это бывает в подземельях, тление мало тронуло его, поэтому нельзя было сказать, сколько дней или лет назад бедолага распрощался с жизнью. Он был одет в кардиган, твидовые брюки и горные ботинки с толстой подошвой.

Сначала Аннет и не поняла даже, что видит перед собой труп — она решила, что человек спит, или одурманен и нуждается в помощи, но когда увидела его лицо, поняла, что помочь тут уже ничем нельзя. Лицо было отечным, перекошенным, и странно знакомым.

— Это Жакемар? — спросила она жалким голоском, борясь с приступом тошноты.

— Это доктор Вальвазор, — угрюмо ответил Максимилиан. Он достал из кармана носовой платок и прикрыл лицо несчастного хронолога.

— Что с ним случилось?

— Не знаю. Следов насильственной смерти не видно. Может, забрался сюда и на радостях получил сердечный приступ.

— Он какой-то… распухший.

— Не стоит ожидать, что через два месяца после смерти человек останется красавчиком. Надо признать, Вальвазор и при жизни здорово смахивал на покойника. Мне кажется, он почти не изменился, разве что похорошел.

— Прошу, оставь свои циничные шутки, Максимилиан.

Аннет несколько раз сглотнула. В горле стоял комок желчи пополам со слезами.

— Прости, — Максимилиан коснулся ее руки. — Боюсь, я несколько очерствел за военные годы и во время своих путешествий. Ты очень побледнела. Это видно даже в темноте. Обопрись о мою руку, если чувствуешь дурноту.

— Ничего, — ответила Аннет тонким голоском. — Я в порядке. Все же Вальвазора сложно узнать. Лицо сильно искажено. Мне кажется, это необычно даже для… его состояния. Мне очень жаль его. Он был добрый и безобидный человек.

— Мне тоже жаль доктора, хотя особой симпатии я к нему не испытываю. Недавно я выяснил, что ваш добрый и безобидный доктор успешно обкрадывал фирму Молинаро на протяжении нескольких лет. Путался с подпольными торговцами антиквариатом и не брезговал перепродажами подделок. Признаться, были подозрения, что он подстроил свою гибель и сбежал. К сожалению, это оказалось не так.

— Теперь ты не сможешь предъявить ему обвинения.

Аннет бросила последний взгляд на тело доктора Вальвазора. Сердце болезненно сжалось. Лишь два месяца назад она видела беднягу живым. Помнится, во время своего последнего дня в конторе доктор сильно страдал от приступа сенной лихорадки и чихал так, что рамы в окнах тоненько дребезжали, а рассыльные пугались и роняли из рук бумаги. И вот теперь бывший управляющий, оказавшийся жуликом, лежит тут, в темноте, не похожий на самого себя… но что привело его сюда? Уж не преступные ли махинации с антиквариатом? Что ж, карьера любого мошенника полна невзгод, и конец ее непредсказуем. Всегда есть шанс завершить ее в тюремной камере, а то и в цементных ботинках на дне столичного залива либо в забытых туннелях глубоко под землей.

У ног Вальвазора что-то блеснуло. Аннет наклонилась и подняла осколок толстого зеленоватого стекла, немного выгнутый. Промелькнуло смутное воспоминание. Что-то кто-то говорил… или она что-то такое видела… Так, так, это важно!

— Любопытно, — Максимилиан забрал осколок и положил себе в карман. — Идем дальше, Аннет. Вальвазора пока придется оставить здесь. Мы известим его родных и вернемся за телом, когда закончится наше приключение. Центр лабиринта за поворотом. Надеюсь, мы найдем там выход наружу.

— А если не найдем?

— Тогда будем кричать в одну из шахт, пока нас не услышат. Здесь часто бывают люди. Мы не пропадем, Аннет. Верь мне.

— Я верю, верю, — уныло отозвалась она.