Глава 25 Пчела, часы и колокол

— Последний поворот, — ободрил Максимилиан, справляясь со схемой. — Дойдем до конца этого тоннеля, минуем переход, и готово — мы в центре лабиринта.

Аннет кивнула. Встреча с останками доктора Вальвазора ее удручила. Задора как не бывало, в горле засел липкий, холодный ком. Не давали покоя неприятные мысли.

Уж не потому ли доктор навсегда остался в подземелье, что не смог найти выход на поверхность?

Аннет искоса глянула на Максимилиана. Он выглядел спокойным и уверенным и, кажется, ни капли не сомневался, что все закончится хорошо. Стало чуточку легче.

Шли в молчании. Тоннель понемногу стал расти ввысь и вширь, ниши и лазы в камины горожан больше не попадались. Под потолком появились покрытые пылью трубы паропровода. Они удивительно неплохо сохранились за истекшие две сотни лет, однако время от времени из стыков со свистом вырывались струи пара.

Через пару минут искатели приключений вышли в круглый зал. Из центра куполообразного потолка падал неяркий столб света. На полу тускло поблескивал узор — выложенная медной проволокой роза.

— Двери! — воскликнула ошеломленная Аннет. — Сколько их! Одна, две, три…

Она крутилась на месте и считала, загибая пальцы. Пальцы скоро кончились. Двери располагались по всей окружности стен, через равные промежутки, совершенно одинаковые: покрытые невыразительной зеленой краской, с медными ручками, без намека на скважину или замок.

— Двадцать! Полагаю, нам нужно пройти в одну из них… но в какую?

Аннет подошла наугад к ближней двери и дернула за медную шишечку. Дверь не открылась.

— Не трудись, — сказал Максимилиан, медленно обходя помещение. — Приглядись: они фальшивые. Нарисованы на стене, как в доме Ангренажа.

— Но что все это значит? Хотя бы одна из них должна открываться, как ты думаешь?

— Возможно. Каждая дверь — это часть стены. Если найти потайной механизм, панель может отъехать в сторону и открыть проход. Но замаскирован он очень здорово. Я не вижу ни щелочки.

— А это что такое?

Аннет провела пальцем по стене. Каменная кладка была утыкана затянутыми паутиной медными шпеньками. Иногда Аннет казалось, что она угадывает некую закономерность в их расположении, но стоило приглядеться повнимательнее, и иллюзия исчезала. Шпеньки были установлены совершенно хаотично.

Максимилиан прошел в центр зала и опустился на корточки. Провел по плитке пола пальцем, поднес его к глазам и задумчиво изучил. Встал и отряхнул руки.

— Пыль покрывает пол неровно, — сообщил он. — Здесь были люди. Не так давно.

— Да понятно, что первооткрыватели тайны лабиринта — не мы, — согласилась Аннет, дергая и выкручивая медные ручки. Тут ее осенило и она чуточку оживилась.

— А ведь я могу призвать свой талант репликатора и посмотреть, что прячется за этими дверцами!

— Не стоит. Нам сюда. Проход здесь, — уверенно сообщил Максимилиан и подошел к одной из дверей, которая, на первый взгляд, ничем не отличалась от остальных.

— Откуда ты знаешь?

— Поэт заботливо поставил на схеме точку.

— Спасибо ему. Но этого мало.

— Думаю, он сообщил нам все, что следует. Наша задача понять, что именно. Жакемар не хотел, чтобы его клад достался тугодумам. Прекрасно его понимаю. Ну-с, что там дальше на схеме?

— Символ механического сердца. Вот этот, — Аннет достала из кармана и передала Максимилиану железяку, которую вырвала из стены вестибюля лечебницы.

— Смотри, сердце состоит из оправы и скрепленных шестеренок и выглядит как часть механизма. В середине каждой шестеренки есть отверстие. Некоторые шпеньки совпадают с этими отверстиями по размерам…

Он принялся так и эдак прилаживать сердце к шпенькам возле двери. Крутил, вертел, щурился впотьмах, хмурился и чертыхался.

— Вот! Село как миленькое!

Действительно: ему удалось найти несколько шпеньков, которые идеально вошли в отверстия шестеренок, из которых складывалось сердце.

Сначала ничего не происходило. Максимилиан подвигал оправу, пошевелил — раздался щелчок, и шестеренки — медленно и неохотно, а затем все быстрее — принялись вращаться!

Гудение пара в трубах усилилось, потом задрожал пол, тихо заскрипело, но больше ничего не произошло. Дверь не двинулась с места.

— Дьявол! — выругался Максимилиан. — Ну, и где же этот проход?

— Еще одна обманка! — рассмеялась Аннет. — Вот же он, за твоей спиной!

Плитки посреди зала разошлись по медным линиям, образующим контур розы. Лепестки раскрылись, как диафрагма фотоаппарата; в середине зала, точно под линзой световода, показался лаз; ступени каменной лестницы уходили во тьму.

— Ишь ты! — восхитился Максимилиан. — Жакемар уводит нас все глубже.

— Расчетливо заманивает в ловушку, — отозвалась Аннет, и поспешила за Максимилианом вниз.

Они начали спуск, который оказался не слишком глубоким; они будто перешли с одного этажа на другой и попали в очередной узкий коридор, заканчивающийся железной дверкой.

Как только Аннет ее увидела, то сразу поняла, что впереди ждет очередная неприятность. Обязательно ждет. Несомненно. За последнюю неделю у Аннет здорово развилось шестое чувство, предупреждающее ее о гадостях всякого рода. А тут дверца просто кричала о том, что за ней искатели сокровищ не найдут ничего хорошего.

На двери красовалась большая медная пчела. Зловещая, собранная из деталей часового механизма, с огроменным жалом и шестью длиннющими пружинными лапами. Похожая на полосатого и крылатого паука. На схеме Поэт изобразил куда более симпатичную медоноску, а не это чудище.

— Думаю, нам понадобится твой брелок.

— Я догадался, — кивнул Максимилиан. — А вот и замок, куда его нужно вставить. Видишь, круг и контур пчелы под крылышком этой громадины? Все просто.

— Погоди! — Аннет удержала его за руку. — Ничего не просто. Как ты думаешь, что нас ждет внутри? Ульи с пчелами-убийцами?

Она невольно почесала на шее шишку от пчелиного укуса.

— За двести лет они давным-давно погибли.

— Тогда с механическими пчелами-убийцами. Позволь, я сначала посмотрю…

Аннет опасливо приложила руки к двери, сосредоточилась и призвала талант. В голове загудело, дверь и стены словно стали прозрачными; их сменили схематичные контуры валиков, труб, цепей, шатунов и всяких других непонятных вещей.

— Бесполезно, — вздохнула она, вернувшись к реальности. — Жакемар нафаршировал эти помещения механизмами, в которых я ничегошеньки не понимаю.

— Ничего, — Максимилиан ободряюще похлопал ее по плечу. — Сейчас разберемся.

Он приложил выпуклое изображение на брелоке к контуру на двери и надавил. Дверь моментально щелкнула, скрипнула и легко поддалась под нажимом.

За дверью обнаружилось длинной узкое помещение, довольно ярко освещенное шестиугольными световодами, которые усеивали потолок подобно сотам. Посреди тянулась узкая дорожка, выложенная черной плиткой.

— Вот и пчелы-убийцы! — дрожащим голосом произнесла Аннет и вцепилась в рукав Максимилиана, который стоял на пороге и даже не думал войти внутрь. И не зря: вдоль дорожки, как почетный караул на королевском пути, стояли гигантские медные статуи, по шесть с каждой стороны.

Механические пчелы, похожие на ту, что украшала дверь, но в несколько раз страшнее. Они походили на загробных стражей из древних пирамид, о которых Аннет читала в детстве. Позеленевшие от патины шестеренки в теле чудовищ имели остро заточенные зубья, лапы заканчивались клешнями, а самым противным в их облике были мерзкие фасетчатые глаза, собранные из тусклых коричневых стекляшек. Каждая пчела стояла, опершись на задние лапы и изогнувшись так, чтобы длинное жало на брюшке было направлено точнехонько на дорожку, по которой будут вынуждены пройти искатели приключений. Пробраться вдоль стен или иным путем было невозможно.

Максимилиан поколебался и сделал шаг вперед. Раздалось мерное жужжание и автоматоны ожили: одновременно, дерганым движением пчелы повернули головы в сторону непрошеных гостей и с щелчком раскрыли крылья из тонких листов меди. В рассеянных лучах взвились облака пыли.

— Мне кажется, я знаю, что произойдет, стоит нам войти внутрь.

— Да, я тоже догадался, — ответил Максимилиан. — В нас полетят эти жала, по шесть на каждого. Это будет неприятно, особенно если учесть, что они похожи на острые спицы и наверняка пропитаны ядом. Но ты не беспокойся. Совершенно неоригинальная смертельная ловушка. Мне уже попадалась такая в усыпальнице фараона в Но-Амоне. Пройти такую — раз плюнуть.

— Я все забываю, что ты искатель приключений со стажем, а не просто холеный бизнесмен в дорогом костюме. И что же ты вынес из той усыпальницы?

— Ровным счетом ничего. Я сопровождал даму-археолога из королевского института наук.

— Она была красивая?

— Да как сказать… на любителя. Стандартный набор прелестей. Длинные белокурые волосы, синие как море глаза, губы как кораллы и огненный темперамент, груди как… кхм, короче, совершенно не в моем вкусе.

— Хватит болтать! — Аннет хлопнула Максимилиана по руке. — Лучше поскорей обезоружь этих пчел.

— Проще простого. Дай-ка свою сумочку.

Аннет сняла ремешок с плеча и протянула сумочку Максимилиану. Тот секунду порылся в ней и вытащил «Книгу сладких сновидений».

— Она однажды уже спасла тебе жизнь. Дадим господину Дормирусу, морфеоманту, шанс выручить нас еще раз?

— Ты собираешься почитать механическим пчелам вслух, чтобы они заснули? — поразилась Аннет. — Это не сработает.

Максимилиан усмехнулся, взял книгу за край, хорошенько прицелился, размахнулся и швырнул ее в дальний конец зала.

Пчелы задергались, раздался дробный стук, и когда книга упала у стены, она походила на тощего дикобраза. Острые спицы вошли в толстую обложку, как в масло.

— Вот и все, — удовлетворенно отметил Максимилиан. — Ровно двенадцать жал. Смело идем вперед. Видишь — там нас ждет очередная дверь.

— Для нее потребуется еще один брелок! — догадалась Аннет, не без опасения ступая на черную дорожку. Однако пчелы-автоматоны выполнили свою задачу и признаков жизни больше не проявляли. — Брелок с изображением часов у Ангренажа. А брелок с колоколом пропал навсегда!

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — отмахнулся Максимилиан.

Из комнаты с пчелами вышли в недлинный коридор, заканчивающийся новой дверью. Разумеется, запертой. На медных панелях хаотично рассыпались выгравированные изображения цифр и стрелок, а там, где на обычных дверях находится замочная скважина, красовалось круглое углубление.

— Вот и все, — сказала Аннет. — Приехали, называется. Дальше хода нет. Тут нужен брелок Ангренажа. Тот, на котором изображены часы.

— Без него никак, — согласился Максимилиан, осторожно дергая дверь. — Я всегда ношу с собой армейский перочинный нож со ста лезвиями. Постараюсь вскрыть этот замок.

Максимилиан выудил из заднего кармана брюк элегантный инструмент с серебряной рукояткой и принялся поочередно выщелкивать лезвия причудливых очертаний.

Он атаковал замок шилом, штопором, крючком, стропорезом, отверткой, пассатижами и вилкой для устриц. Хмурился, вполголоса ругался и вытирал ладонью пот со лба. Когда очередное лезвие звонко щелкнуло и переломилось пополам, он загнул такое страшное ругательство, что Аннет поморщилась, а потом звонко хлопнула себя по лбу и заявила:

— Я тупица.

Максимилиан так удивился, что даже перестал горевать.

— Потому что доверилась криворукому неумехе? — полюбопытствовал он выпрямляясь.

— Не наговаривай на себя. Твой ножичек не справится с секретами механизмов Жакемара. Я тупица, потому что репликатор.

— Час от часу не легче.

— Я держала брелок Ангренажа в руках. Я хорошо запомнила его контур и поверхность. Попробую создать реплику из силовых полей!

Максимилиан одобрительно хмыкнул и спрятал покалеченный нож в карман.

— Ты справишься, — коротко сказал он и сделал шаг в сторону, давая доступ к двери.

Аннет глубоко подышала, настраиваясь на успех. От избытка кислорода закружилась голова.

А собственно, чего ей настраиваться, когда рядом тот, кто настроит ее так, как нужно?

— Максимилиан, помоги! — скомандовала она. — Призови свой талант сенситива, чтобы я почувствовала себя увереннее. Раскрой мое подсознание! Создать реплику брелока с часами будет непросто. На нем много мелких деталей, нужно ничего не упустить.

Максимилиан с готовностью кивнул, положил ей руку на плечо, ласково сверкнул разноцветными глазами и улыбнулся.

— Я создам реплику прямо в замке, — пробормотала Аннет, чувствуя, как по телу прокатилась теплая волна. — У тебя будет минута, чтобы открыть дверь.

Она прикрыла глаза, вызывая в памяти внешний вид брелока, его тяжесть и гладкость металла.

В углублении двери вспыхнул призрачный контур, затем уплотнился. Силовые поля заискрились. Это было восхитительно! Только что здесь не было ничего — пустота. И вот, словно сказочная волшебница, она, Аннет Вик, создала из этой пустоты кругляшок, который так красиво мерцает и переливается! Есть чем гордиться!

Максимилиан торопливо толкнул дверь, та без малейшего скрипа распахнулась, открывая проход в новое помещение. Реплика в замке вспыхнула так ярко, что Аннет зажмурилась, а когда она открыла глаза, брелок уже растаял.

— Подожди, — она удержала Максимилиана за руку. — Мне нужно отдышаться. Из меня словно всю энергию выкачали. Знаешь, реплику лестницы было создавать легче. Она большая, но простая, две доски да дюжина перекладин.

— Ты моя самая талантливая, смелая и находчивая сотрудница, — улыбнулся Максимилиан.

— Спасибо, босс. А как же «самая красивая сотрудница»?

— Это само собой разумеется.

Они вошли в новое помещение и огляделись.

— Часы! — воскликнула Аннет. — Так и знала.

Собственно, само помещение и было часами. Круглая комната, хорошенькая, как фарфоровая шкатулка. Стены украшал цветочный орнамент. На белоснежных плитах пола по периметру выложены блестящие цифры от одного до двенадцати. В центре комнаты закреплены стрелки. Когда Аннет их увидела, почувствовала первый укол тревоги.

Стрелки были одинаковой длины, их кончики упирались в выточенный в стене паз, который опоясывал все помещение. Края стрелок остро заточены, словно у великанских двуручных мечей.

— Что-то мне не хочется туда идти, — засомневалась Аннет, сделала шаг назад и ойкнула: дверь оказалась закрытой. Она захлопнулась совершенно бесшумно.

Комнату наполнило равномерное тиканье, которое становилось громче с каждой секундой.

— Очередная ловушка, — успокаивающе произнес Максимилиан. — Все идет по плану. Нам нужно попасть в ту дверь напротив. Догадываешься, что сейчас произойдет?

— Чего тут догадываться — оно уже происходит! Осторожно!

Стрелки дернулись и начали вращаться с головокружительной быстротой.

Максимилиан потянул Аннет за руку:

— Прыгай!

Она взвилась в воздух; под подошвами просвистела первая стрелка, и Аннет едва успела сделать новый прыжок, чтобы избежать второй. Стрелки описали круг с невероятной скоростью. Они двигались неравномерно, иногда замирали на миг, потом срывались с места. Мелькали остро наточенные лезвия. Так легко представить, как они соприкасаются с голенью, перерубают кожу, мускулы, сухожилия, вонзаются в кость…

Аннет скоро выдохлась. Сердце бешено стучало, по спине струился пот.

Максимилиан подпрыгивал, элегантно выпрямив спину, согнув руки в локтях и сжав кулаки, словно разминался перед схваткой на ринге. Он порхал как бабочка и был готов жалить как оса. Смотреть на него было одно удовольствие. Впрочем, какое тут может быть удовольствие, когда твои ноги вот-вот останутся на полу?!

— Ты отлично справляешься, — сказал он жизнерадостным голосом. — Вспомни, как в детстве ты прыгала через скакалку.

— Это… было… сто лет назад! — пропыхтела Аннет. — Еще чуть-чуть, и мне конец. Та дверь закрыта, нам не выбраться!

— Пять с четвертью.

— Что?

— На часах на брелоке пять с четвертью. Нам нужно встать на нужные плиты. Я встану на цифру пять, и ты на цифру три. Вперед!

И они поскакали в разные стороны. Максимилиан — легко, словно пританцовывая, а Аннет — как цыпленок, решивший научиться летать. Она помогала себе руками, старалась не упускать из виду смертельные лезвия. Пряди падали на исходящее жаром лицо и мешали, в легких кололо, мышцы на ногах налились свинцовой тяжестью.

Наконец, она ступила на плитку с цифрой три, но тут же подпрыгнула, чтобы избежать прикосновения лезвия.

— Аннет, стой! Стой! Не двигайся! — прокричал Максимилиан. Он был в двух минутных делениях от цифры пять, а стрелка неслась в его сторону. Вторая была совсем близко от ног Аннет. Вот она уже промчалась над единицей, миновала двойку, и когда до ног Аннет оставалось одно минутное деление, она не выдержала, взвизгнула и подскочила. Стрелка чиркнула и срезала набойку на каблуке.

— Стой! Не двигайся! — грозно повторил Максимилиан. — Мы должны оставаться на плитках одновременно!

Стрелки описали круг, Максимилиан подпрыгнул и встал по стойке «смирно». Аннет зажмурила глаза, чтобы не видеть, как приближается лезвие. Она даже не пыталась призвать талант репликатора, чтобы вывести часы из строя: войти в транс в этот момент и разобраться с механизмом было все равно, что качаться на качелях и пытаться вышивать, не исколов пальцы.

Она закусила губу и старалась не думать о своих красивых лодыжках, на которые, возможно, ей больше никогда не придется натягивать шелковые чулочки, потому что ее ноги ниже колена скоро останутся лежать на этом полу, вымощенном белой плиткой.

Тиканье оборвалось, а потом раздался скрип. Аннет разлепила веки. Стрелки застыли, обе двери в круглом помещении гостеприимно распахнулись.

— Ну вот и все, — сказал Максимилиан. — Ты сильно запыхалась. Когда вернемся в столицу, отправишься в гимнастический зал госпожи Лорелеи. Занятия четыре… нет, шесть раз в неделю, каждое утро пробежка в центральном парке. И каждое утро буду будить тебя на рассвете, заставлять делать зарядку и обтирать ледяной водой.

У Аннет не было сил спорить. Она шумно дышала и была красная как рак.

— Я даже готова заняться боксом, если выберемся отсюда, — наконец произнесла она. — Пользы будет больше, чем от гимнастики. Я научусь раздавать врагам апперкоты и антрекоты, и больше никто не посмеет меня обижать.

Максимилиан засмеялся.

— Антрекотами ты точно сразишь противника наповал.

Затем развел руки, указывая на открытые двери:

— Вперед или назад?

— Вперед, только вперед! Чувствую, осталось совсем немного.

Победа над часами-убийцами наполнила Аннет новыми силами, и она почти бегом миновала очередной коридорчик, в конце которого искателей сокровищ ждала бронзовая, гладко полированная дверь с выгравированным изображением колокола, парящего над морскими волнами.

— Моя фантазия иссякла, — сообщила Аннет, дотрагиваясь пальцем до гравировки. — Не могу представить, что нас может ждать внутри. Уверена в одном — что-то не менее смертельное и ужасное, что и в предыдущих двух комнатах.

— Мы узнаем это, если сумеем открыть дверь.

Максимилиан достал свой знаменитый нож и так и эдак примерялся к узкой дырочке подле косяка.

— Здесь замок без изысков, реечный, как в деревенском амбаре. Помнишь описание последнего брелока? Он похож на гвоздь или винт. Это ключ. Сделаешь реплику?

— Конечно! — с энтузиазмом кивнула Аннет и приготовилась призвать талант, но через пару секунд смешалась и помотала головой.

— Ничего не получится, — сообщила она помертвевшим голосом. — Во-первых, мне нужно прийти в себя после последнего вхождения в транс и танцев в комнате с часами. Во-вторых, я никогда не видела этот брелок и не держала его в руках. Я не смогу создать его реплику. Я могу покопаться в энергетических линиях замка, но толку не будет. Тут нужно вникать, понимать… а я ничего не знаю. Я не слесарь.

Максимилиан ободряюще похлопал ее по руке.

— Ты и так сделала все возможное. Попробую выбить дверь, а если не получится — пойдем назад и вернемся с горожанами и подходящим инструментом. Мой нож больше ни на что не годится.

— Неизвестно, как скоро нам удастся отсюда выбраться. Получится ли докричаться до людей на поверхности? И не забывай, в лабиринте бродит человек с неясными помыслами. Может, он крадется за нами и ждет удобного момента, чтобы напасть. А еще в лабиринте лежит… доктор Вальвазор, и мы не знаем, как он сюда попал и что его сгубило.

— Вижу, ты пала духом, — произнес Максимилиан сочувственно.

— Я немного устала и хочу пить, — призналась она нехотя, и ту же пожалела. Она ненавидела ныть.

— Идем назад, — твердо сказал он.

— Погоди! — взмолилась Аннет. — Скоро я восстановлю силы и попробую поколдовать с замком. Это мое приключение, и я хочу дойти до конца во что бы то ни стало.

— В каждом приключении нужно знать, когда вовремя остановиться. Иногда для решения повернуть назад требуется не меньшая храбрость, чем для того, чтобы продолжить путь. Мы были на краю гибели несколько раз. Ты измучена. Пора звать на помощь.

Аннет горестно покачала головой, всматриваясь в замочную скважину, затем замерла, крепко стукнула себя по лбу и начала рыться в сумочке.

— Мы откроем эту дверь и пойдем вперед!

— Ты носишь с собой слесарный инструмент? — полюбопытствовал Максимилиан. — Я знаю, что в дамской сумочке, если поискать, можно найти все что угодно, вплоть до кувалды или кондитерского шприца.

— У меня есть кое-что получше. Вот это!

Аннет выудила свой любимый карандаш из мягкой красной древесины. Когда она вложила его в руку Лазурного поэта несколько дней назад, даже представить не могла, во что это выльется.

— Реечный замок, говоришь? Так, — скомандовала она, — дверь открывается внутрь. Значит… придави ее хорошенько.

Максимилиан повиновался без слов, глядя на нее с веселым любопытством.

— Теперь смотри.

Аннет осторожно вставила кончик карандаша в отверстие, а затем со всего размаха хлопнула по торцу, глубоко вогнав внутрь. Осторожно пошевелила; замок радостно щелкнул, и дверь с силой распахнулась, а Максимилиан с трудом удержался на ногах.

— Что ты сделала? Где ты такому научилась? — поинтересовался он, вздернув брови.

— Сестра научила. Она ловко вскрывала сарай с яблоками у деда в поместье. Правда, использовала для этого морковку, но и карандаш отлично сработал. Древесина мягкая, но плотная, она вошла внутрь и отжала нужные пазы. Я понятия не имею, как это работает, но это работает.

— Надо же! — изумился Максимилиан. — Вы все больше восхищаете меня, госпожа Вик. Даже не предполагал, что морковку любят не только зайцы, но и взломщики.

Они осторожно заглянули в следующее помещение, каждую секунду опасаясь попасть в очередную ловушку, и увидели узкий коридорчик, заканчивающийся простенькой дверью. Перед порогом лежала каменная плита. Стоило на нее наступить, как дверь бесшумно скользнула в пазах и открылась.

— Подозрительно легко и невинно, — заметил Максимилиан, оставаясь у косяка. — Хорошо бы заблокировать дверь, прежде чем соваться туда. Жаль, не вижу ни кирпичей, ни валяющихся без дела камней.

— А может, у Жакемара иссякла злобная фантазия и теперь все будет легко? — жизнерадостно предположила Аннет, подталкивая спутника в спину.

Через миг она убедилась, что ее предположения были ошибочными.

— Придется играть с Жакемаром по его правилам, — вздохнул Максимилиан и с сомнением на лице перешагнул порог. Аннет метнулась следом. Дверь стремительно закрылась, да так плотно, что нельзя было определить ее края.

Аннет и Максимилиан стояли в помещении, более походившим на цилиндрическую камеру. На круглых цементных стенах располагались линзы световодов, похожие на иллюминаторы, а на потолке — не очень высоко — висели четыре больших бронзовых колокола. Если бы Аннет села на плечи Максимилиана, то смогла бы дотянуться до них рукой.

У самого пола в стенах виднелись отверстия величиной с мяч. Аннет запаниковала, представив, как из них устремляется полчища крыс, или ядовитых жуков или иной пакости.

В подземелье обязательно должны водиться крысы и пауки. Пока ни одной мерзкой твари заметить не удалось, но это не значит, что их не было. Самое время им появиться.

— Где вторая дверь? — спросила она Максимилиана, испуганно озираясь. — Во всех комнатах была вторая дверь наружу.

— Вон там, — Максимилиан указал на потолок. Оказалось, что четыре колокола висели по окружности крышки металлического люка.

— И как же его открыть? Не вижу ни ручки, ни скважины. Может, нужно сыграть на рындах мелодию гимна?

И тут зал заполнило гудение. Оно отражалось от стен, стены едва заметно завибрировали, колокола над головой издали похоронный перезвон, осыпая пыль. К гудению примешивалось дребезжащее рокотание, которое порой раздается в домах со старым водопроводом.

Из первого отверстия упала капля. Затем потекла тонкая струйка. Потом зажурчало во второй трубе, и третьей. Скоро из труб хлестали мощные потоки воды.

Аннет моментально покрылась пупырышками от осознания того, что уготовил Жакемар. Он планировал утопить охотников за сокровищами, у которых хватит ума зайти в его смертельном лабиринте так далеко. Всего два дня назад она была в похожей ситуации, когда свалилась на дно бутылки-аттракциона.

Вода прибывала стремительно и неотвратимо, в считаные минуты залила туфли и поднялась к коленям. Водичка была приятно теплой, мутной от пузырьков, и немного пахла серой.

— Вода из подземных источников, — заметил Максимилиан без особого волнения. — Тот самый бесценный дар из сердца гор, о котором поется в гимне города. Представь, что мы принимаем целебную ванну. Если бы мы страдали от артрита, то нам бы значительно полегчало.

— Эта ванна избавит нас и от артрита и от всех других горестей, потому что мы просто-напросто утонем, и беспокоиться нам больше будет не о чем! — проговорила Аннет, в отчаянии чувствуя, как вода щекочет бедра.

— Ты умеешь плавать?

— Немногим лучше топора.

— Значит, в столице добавим к гимнастическому залу и пробежкам занятия в городских купальнях на реке.

— Да какая разница, умею я плавать или нет! Вода дойдет до потолка, мы захлебнемся как мыши в банке с компотом!

— Жакемар предусмотрел, чтобы попавшие в лабиринт не оказывались в безвыходной ситуации, это очевидно. Из каждой его ловушки можно выйти без потерь. В этой ключ к спасению прямо под носом. Точнее, над носом.

— Что?!

Вода подбиралась к груди, брызги попадали на лицо, Аннет отплевывалась и беспорядочно плюхала руками по воде; потоки воды были так сильны, что почти сбивали ее с ног.

— Расслабься, не делай лишних движений. Когда вода поднимется до лица, плыви. Не бойся, тебе не придется барахтаться долго, а я тебя поддержу на поверхности.

Рука Максимилиана легла ей на талию. Аннет не могла поверить своим глазам: он улыбался!

— Но что нам делать?

— Помнишь, что мне предсказал Петр?

— Много чего. Что ты хочешь меня съесть, и что тебе придется примерить бронзовый колпак. Какое из двух предсказаний ты собрался выполнять?

— Не отказался бы от первого варианта. Ты изумительно аппетитно выглядишь в намокшей блузке. Ее как будто вовсе нет.

— Прекрати!

— Ладно, прости. Мы примерим эти бронзовые колпаки — колокола. Когда вода поднимется до потолка, под ними останется пузырь воздуха, и мы сможем дышать.

— Как долго? Минуту, две? А потом конец!

— Готов поспорить на все свои оставшиеся девять пальцев, что жакемаров механизм не даст нам утонуть.

— С подобной ловушкой ты тоже имел дело?

— Конечно. Не беспокойся. В гробнице царицы-ундины Амрат. Все будет хорошо. Купайся и получай удовольствие.

— А если что-то пойдет не так?

— Ну что тут может пойти не так? Жакемаровы механизмы сработаны на века. Давай, плыви!

Поток подхватил Аннет, ноги оторвались от пола. На миг она ушла под воду с головой, но руки Максимилиана дернули ее под мышки, и она выскочила на поверхность как поплавок, отплевываясь и фыркая.

— Сюда! — Максимилиан сделал пару мощных гребков и подтянул ее к одному из колоколов.

— Задержи дыхание! — велел он, и едва-едва Аннет успела выполнить его приказание, как широкая ладонь надавила ей на макушку, заставив опять уйти под воду, а затем переместилась на плечо и толкнула наверх.

Аннет открыла глаза и поморгала, сгоняя влагу с ресниц.

Ее голова была внутри колокола, снаружи глухо плескало, бронзовые стенки тонко гудели. Аннет обеими руками вцепилась в край колокола, чувствуя, как вода затопила плечи, шею и пошла выше, к потолку.

Где-то рядом был Максимилиан: его рука мягко скользнула по ее плечу, пожала локоть, затем донесся его приглушенный толщей воды голос:

— Ты в порядке?

— Пока да! — крикнула она изо всех сил и закашлялась.

— Береги воздух, дыши неглубоко! — посоветовал он ей и замолк.

Аннет сразу же захотелось дышать глубоко и часто. Резкий запах серы ударил в нос, перед глазами мелькали красные мошки. Намокшая одежда сковывала движения и превратилась в неудобный мешок. Хотя вода была теплой, все мышцы свело, а по телу прокатилась дрожь. Ей стоило огромных усилий не поддаться панике. Никогда, никогда ей больше не захочется лезть в подземелья на поиски сокровищ! Жизнь дороже. Не факт, что удастся ее сберечь в этот раз.

Сухими из воды мы точно не выйдем, мысленно скаламбурила Аннет и поразилась, что у нее остались силы шутить.

А затем ее мягко потянуло вниз; держаться за края колокола стало трудно, тело налилось тяжестью. Вода отступала. Все получилось так, как предсказал Максимилиан!

Через минуту ноги Аннет коснулись пола, а затем ее схватил за руку Максимилиан и притянул к себе.

— Ну вот и все, — сказал он, убирая мокрую прядь с ее лба. — Говорил же — ничего оригинального в этой ловушке нет. Она в точности как та, в которую я когда-то попал в гробнице царя-тритона Амона.

Аннет закашлялась, сплюнула и настороженно произнесла:

— Постой-ка… какого царя, говоришь? В прошлый раз ты называл другое имя, и это была царица. Ты все наврал, чтобы успокоить меня! Ты впервые столкнулся с такой западней! Ах ты…

— Ничего подобного. Я не врал, просто забыл. Давно дело было.

— А вот и врал.

— А вот и нет.

— А вот и да.

— Да какая разница?! Я догадался, как она работает и знал, что все будет хорошо. Ты молодец, не запаниковала и справилась.

— Нет худа без добра, — ответила Аннет, выбивая зубами дробь. — Пить больше не хочется, да и бодрости после купания прибавилось.

— Не передать, как мне нравится твой неиссякаемый оптимизм. Смотри!

Люк над их головами уже был открыт — крышка бесшумно отъехала в сторону, пока они были заняты перепалкой. Однако дверь наружу осталась запертой. Теперь они могли идти только в одном направлении — наверх. Остатки воды с чавканьем и бульканьем уходили в отверстия в полу, с потолка звонко капало.

— Как мы туда заберемся?

— Поднимусь первым и осмотрюсь, — решил Максимилиан.

Он разделся до пояса, неторопливо отжал рубашку и накинул, не застегивая. Хлюпая ботинками, подошел к краю люка, высоко подпрыгнул, ухватился за край и в два счета подтянулся. Аннет ждала внизу, обхватив себя руками за плечи, и переживала.

Наконец, его лицо показалось в проеме.

— Иди сюда. Тут… удивительно.

Он протянул руки и крепко ухватил ее за кисти. Аннет на миг почувствовала себя рыбой, которую подсекает рыбак. Она не успела опомниться, как уже стояла в самом удивительном помещении, какое ей когда-либо доводилось видеть. Не было сомнений: они попали в легендарную мастерскую Жакемара.