Глава 26 Подземная карусель

Аннет боязливо огляделась. Ей вспомнились все зловещие легенды об основателе города, и она опасалась того, что могла увидеть.

Мастерская оказалась большой и странной. Нет, не так — невероятно большой и до жути странной.

Зал, в который попали искатели приключений, размерами не уступал просторному заводскому цеху и напоминал театральное закулисье, где рабочие сцены сваливают ненужный реквизит и отслуживших свое марионеток.

Высоко на потолке из светового колодца падал тусклый луч и рассеивался, не достигая пола, отчего в мастерской стоял сумрак ржавого оттенка. Приглядевшись, Аннет различила верстаки, набитые чертежами шкафчики и горы пыльной металлической рухляди. Затхлый воздух имел отчетливый сернистый привкус.

Поодаль из теней выступали безжизненные фарфоровые лица. Из стены слева на гостей таращился огромный медный глаз с изумрудным зрачком. Из каменной кладки справа торчали шарнирные руки с хищно растопыренными пальцами.

В стенах имелось множество окошек и проемов. За ними виднелись шестерни и поршни. Из прорези в полу торчала половина махового колеса. Повсюду тянулись ржавые рельсы и трубы.

Чуть в стороне от световода на уходящем в потолок толстом штыре висела гигантская птичья клетка. К ней можно было подняться, воспользовавшись подвесными мостиками, к которым с обеих сторон зала вели стальные лесенки.

— Какое прекрасное место! — восхитился Максимилиан.

Это как сказать, подумала Аннет, откинула мокрый локон со лба и вздохнула. Гениальный мастер и большой пакостник наверняка устроил в этом прекрасном месте с полдюжины отборнейших ловушек, которые только и ждут своего часа.

Дальняя часть зала пряталась в темноте и разглядеть, что она скрывала, было невозможно. Не исключено, что свои самые неприятные творения Жакемар разместил именно там.

— Не помешал бы фонарь, — заметил Максимилиан и огляделся. Рядом в стене обнаружился рубильник.

— Думаю, этот рубильник зажигает вон те лампы подле верстаков — предположила Аннет и боязливо дотронулась до истертой костяной рукоятки. — Или включает устройство для превращения непрошенных гостей в фарш.

— Рискнем, — усмехнулся Максимилиан и опустил рукоятку.

Аннет не ожидала, что после стольких лет механизм сработает, однако зал моментально преобразился. Его наполнили звуки и свет. В потолке один за одним распахнулись люки новых световодов. В сумрак вонзились десятки бледных лучей. Трубы мелко завибрировали, в воздух поднялись облака пыли. Ржавая динамо-машина чихнула и застучала. Рассыпался ворох искр, древние дуговые лампы подле верстаков загудели и вспыхнули.

Мастерская ожила!

Маховое колесо и шестерни в темных арочных проемах с шорохом начали вращаться. По залу пронесся горячий сквозняк. Послышалось уханье, какое издают кузнечные мехи.

Аннет крутилась на пятках, пытаясь не упустить ни одной детали, и обмирала от удивления. Даже Максимилиан изумленно присвистнул. Они словно вернули мертвеца к жизни, и этот мертвец оказался вполне бодр, дееспособен и полон сюрпризов!

Суставчатые руки, крепившиеся к камню стены, приветственно взмахнули, издав жуткий скрип.

Аннет подпрыгнула и метнулась в сторону. А ну как схватят в стальные объятья и задушат!

Но она мигом позабыла о жутких конечностях, когда медный глаз в стене моргнул похожим на опахало веком. Напротив лязгнула челюстью позеленевшая от времени зубастая и носатая маска Панчинелло.

Теперь зал больше не напоминал заброшенный театр с отслужившими свое декорациями. Ярмарка, которую бродячие цирки открывают возле своих шатров, вот что это такое! Полная диковин, пугающих и привлекательных одновременно! Не хватает лишь хозяина, распорядителя … он давно ушел или прячется? Может, он все еще здесь — в виде призрака, который заправляет всем этим безумием?

Лучи из колодцев, как прожекторы, осветили дальнюю часть зала, явив ошалевшим гостям два богато украшенных трона. Драгоценные камни на спинках и подлокотниках таинственно мерцали. На каждом троне восседало по кукле, обряженной в полуистлевшие тряпки. У подножия навытяжку стояла пара скалящихся автоматонов в ливреях и париках.

Искатели приключений осторожно двинулись вперед; под ногой Аннет щелкнула подвижная плитка, и в тот же миг механические лакеи медленно склонили спины, затем выпрямились и злобно сверкнули рубиновыми глазами.

— Мамочки мои! — произнесла Аннет дрожащим голосом и юркнула за спину Максимилиана.

— Это всего лишь автоматоны, — успокоил он. — Не стоит их бояться.

Но Аннет все-таки полагала, что автоматонов стоит бояться. Этот урок она усвоила на личном опыте. Она бы с радостью держалась от творений старого мастера подальше, но Максимилиан потянул ее вперед.

— Владелец мастерской приветствует нас, — произнес он торжественно и немного грустно. — Это никто иной, как Жакемар со своим драгоценным оракулом. Мастерская стала последним пристанищем мастера. М-да, выглядит он похуже бедняги Вальвазора.

Максимилиан уверенно шел вперед, Аннет робко двинулась следом и, наконец, рассмотрела, что на троне слева расположился автоматон в богатом восточном костюме, с лицом-маской из желтого блестящего металла, — знаменитый механический оракул, ценный не столько своими предсказаниями, сколько материалом, из которого был сделан. Справа от оракула восседала иссохшая мумия в камзоле и парике. Великий, гениальный и зловещий мастер Жакемар!

Аннет споткнулась. Мурашки по спине забегали так, словно их ошпарили кипятком.

— Нам обязательно туда идти?

— Мне любопытно. Но если у тебя нет желания познакомиться с мастером поближе, давай оставим его в покое.

— Ладно, — через силу произнесла Аннет. — Давай глянем, что это за оракул такой.

Они поднялись по трем ступенькам, устланным пыльным ковром, и оказались лицом к лицу с повелителями подземного лабиринта.

Любопытство оказалось сильнее брезгливости. Аннет собралась с духом, в упор посмотрела на мумию основателя Механисбурга, и нашла, что даже в смертном обличии Жакемар сохранил ужасно ехидный вид.

Тонкие пальцы с длинными ногтями крепко обхватывают подлокотники. Иссохший рот кривится в усмешке. Острый подбородок, впалые щеки и клювообразный нос обтянуты потемневшей кожей. Верхнюю часть лица скрывают свалявшиеся пряди парика и круглые очки с зелеными стеклами. Аннет представила, что под ними прячутся живые, блестящие глаза, которые следят за каждым ее движением, и быстро отошла к соседнему трону.

Драгоценный оракул выглядел так, как и все автоматоны Жакемара — жутковатая пародия на человека. Золотая маска была выполнена очень искусно. Мастер снабдил ее пухлыми щеками и умильно сложенными губками, а в раскосые глаза вставил рубины. Физиономия куклы была полна лукавства: ни дать ни взять, злобный дух из восточной сказки, который любит морочить путникам головы.

На подлокотнике под правой рукой у оракула лежала грифельная доска. Пальцы сжимали остро наточенный стилус. В левой руке четки с крупными рубиновыми бусинами.

На фарфоровом животике в распахнутом халате виднелась скважина, из которой торчал золотой ключ.

— Попросим оракула предсказать нам судьбу? — спросил Максимилиан. — Вдруг он посоветует что-то стоящее.

— Давай!

Она бесстрашно взялась за ключ и несколько раз повернула. Автоматон загудел, мелко затряс головой. Из-под маски выскользнула длинная сколопендра и, извиваясь, утекла под ворот халата. Аннет содрогнулась.

Изящные пальцы оракула быстро задвигались, заскрипел грифель, и от этого звука по коже продрал мороз и заныли зубы. Аннет и Максимилиан затаив дыхание следили, как на доске появлялись витиеватые буквы и складывались в слова. Что поведает оракул, молчавший долгие столетия? Какую удивительную тайну он откроет? Предскажет победу или смерть?

Автоматон вывел пару строк четким почерком и замер, не прекращая трясти головой.

— Ну-ка, что он начертал?

Аннет, преодолев страх, зашла со стороны, нагнулась к доске и, запинаясь, прочитала:

— О дева дивная, готов тебя в стихах воспеть, дозволь лишь… перси юные твои узреть.

Она перевела растерянный взгляд на мумию Жакемара. Ей показалось, или неугомонный труп стал улыбаться еще более ехидно?

— Старый блудодей! — гневно выпалила она. — Делал автоматонов себе под стать! Этот драгоценный болван хочет, чтобы я… чтобы я показала ему…

Аннет вспыхнула и быстро запахнула ворот блузки.

— Он хочет, чтобы я свернул ему его механическую челюсть! — внушительно проговорил Максимилиан, сжал кулак и сунул его под нос невозмутимому оракулу. Затем усмехнулся собственному порыву и успокоился.

— Попробуем еще раз. Вам, господин оракул, стоит постараться и дать нам хорошее пророчество, если не хотите превратиться в груду железяк. На этот раз позвольте мне покрутить ваш ключик…

Максимилиан скорчил зверскую гримасу, взялся за ключ и завел пружину резким движением, каким палач ввинчивает в тело осужденного орудие пытки. Тут даже самому тупому механическому болвану стало бы ясно, что шутки кончились.

Рука автоматона вновь пришла в движение. Грифель двигался чуть быстрее, словно оракул и впрямь испугался угрозы и стремился поскорее отделаться от недовольного клиента. Когда он закончил, потрясенные Аннет и Максимилиан увидели на доске несколько слов, написанных лесенкой, одно под другим:

«Крутись!

Вертись!

Сквозь камни!

Твердь пронзи!

И ввысь

стремись!»

— Опять белиберда! — возмутилась Аннет. — Ну почему эти пророки и оракулы не могут выражаться как обычные люди! Загадки, недомолвки — поди разберись, что они имеют в виду!

— Да нет, — задумчиво протянул Максимилиан, — в это раз наш игривый оракул высказался вполне определенно.

Он задрал голову и посмотрел на потолок.

Аннет фыркнула и с негодованием отвернулась от Жакемара и его оракула.

— Это автоматон. Он всего лишь в случайном порядке выдает глупые цитаты, которые заложил в него его создатель. А у создателя в голове творился бедлам.

— Жакемар ничего не делал просто так. Вспомни Лазурного поэта. Уверен, последняя цитата полна важного смысла.

— Возможно. Однако лучше хорошенько осмотрим мастерскую и поищем выход.

Они спустились и двинулись по огромному залу, в котором хранилось множество удивительных вещей.

На верстках лежали плоскогубцы, клещи, стамески, молотки и тысячи других инструментов. Громоздились бочки — с машинным маслом, судя по пожелтевшим этикеткам. В деревянных ящиках россыпью хранились винты, гайки и шестеренки. Пузырьки и бутылки с давно высохшим содержимым стояли аккуратными рядами, укутанные в паутину, как в вату.

В мастерской обитало множество механических «детей» Жакемара. Автоматоны болтались на стальных тросах, сидели свесив ноги с верстаков и шкафов и лежали навзничь на полу. Не всем куклам посчастливилось получить человеческий облик. Аннет сильно перепугалась, увидев механического скрипача, у которого имелись лишь кисти рук, да два стеклянных глазных яблока, прикрепленных к проволочной конструкции.

Время от времени исследователи натыкались на поленницы золотых и серебряных слитков, прикрытых ветхой холстиной. Неограненные драгоценные камни были засыпаны в бочки, как яблоки в кладовке у рачительной хозяйки. На ювелирном столике зарастали пылью прекраснейшие изделия, которые мастер не успел закончить при жизни.

— Городу больше не придется бедствовать, — заметил Максимилиан, поднимая с верстака золотую маску с вкраплениями изумрудов и сдувая с нее серое облако. — Жакемар забрал с собой основную часть добытого на горных приисках вблизи Механисбурга. Не берусь даже оценить все эти сокровища. Смотри, здесь есть кое-что интересное…

Аннет поражалась его спокойствию. Он уверенно расхаживал по мастерской как у себя в гостиной, полуодетый и взъерошенный, все подмечая цепким, пытливым взглядом. Приблизился к большому хрустальному сундуку, начинка которого блестела и переливалась сквозь мутное стекло, и поднял крышку.

— Награда для кладоискателей. Рубины, бриллианты, изумруды. Богатства, добытые из недр Механисбурга. Форс будет в восторге.

Он выудил из сундука длинное ожерелье в виде скрепленных виноградных гроздей, приложил к шее Аннет и осторожно щелкнул замочком.

— Оно твое.

Аннет потрогала пальцем тяжелые камешки и вздохнула.

— Отлично смотрится на моем промокшем и изорванном наряде. Нет, я не могу принять это ожерелье. Оно принадлежит городу или наследникам Жакемара.

— У нас, авантюристов и искателей сокровищ, есть неписаное правило: «Кто нашел, тот забирает». Не снимай. Зеленые камни под цвет твоих глаз.

Аннет не стала спорить.

— Максимилиан, слышишь, как страшно гудят трубы паропровода? Боюсь, что это неспроста. Вдруг будет взрыв?

— Трубы питают механизмы паром из подземных источников. Мастерская ожила впервые за две сотни лет. В лабиринте люди бывали, но лишь мы прошли все ловушки и попали в тайное убежище Жакемара. Удивительно: его изобретения не сломались и не рассыпались в прах за все это время. Полагаю, и трубы выдержат.

— Луиза дала мне книгу под названием «Подземное сердце города». Все, что мы видим вокруг, и есть подземное сердце Механисбурга! Все эти трубы, сложнейшие технические конструкции… Жакемар обладал не только талантом репликатора, но и лозоходца. Он изучал гидрологию и заставил горячие источники служить городу и себе лично. Непременно нужно разгадать тайну этих руин! Эх, если бы я имела инженерную подготовку, которую проходят репликаторы… но ничего: здесь много чертежей. Уверена, Ангренаж или кто-то еще во всем разберется.

Аннет опять вздохнула. Она попеременно восхищалась и ужасалась. Обстановка мастерской действовала на нее угнетающе. Невозможно забыть, что за каждым движением непрошенных гостей следили мертвые глаза повелителя царства механизмов.

Не удержавшись, покосилась на сверкающий трон в дальнем конце зала и содрогнулась. Слишком часто она в последнее время оказывается в компании покойников. Вальвазор, Жакемар… сдается, что и старина Рыжебородый Генри отнюдь не из гипса был сделан. Чтобы заглушить неприятное чувство, быстро заговорила:

— Несмотря на причуды, Жакемар был гением! Эта мастерская — памятник всему, что он сумел достичь. Однако здесь не все в порядке. Смотри: в том углу какое-то время назад произошел обвал. Часть стены рухнула, камни передавили трубы. Эти похожи на водопроводные. Помнишь, Луиза говорила, что минеральные ключи иссякли пятьдесят лет назад? Думаю, после обвала вода пошла другим путем. Если все здесь починить, установить насос, лечебница опять начнет принимать пациентов. Для горожан это предприятие станет неплохим подспорьем.

— Уверяю тебя, этот источник дохода городу не понадобится, — усмехнулся Максимилиан. Он изучал свисающее со стены странное приспособление: золотые крылья, связанные системой приводов со стальной упряжью. Ощупал ловкими пальцами хитроумный механизм, подкрутил пару шпеньков, и крылья раскрылись со щелчком, показав инкрустированные сапфирами перья.

— Когда все сокровища будут подняты наверх, механисбуржцы могут больше ни дня не работать. Хм, полагаю, и твои финансовые проблемы будут решены раз и навсегда. Сможешь открыть собственный театр или синематографическую компанию.

Будь Аннет настоящей, жадной авантюристкой и искательницей сокровищ, она бы с ума сошла от радости. Но сейчас ее больше волновали другие вещи. Она только что увидела кое-что любопытное.

— Максимилиан, посмотри — в той стене, над верстаком, где лежат механические лошадиные ноги, есть отверстие шахты. Полагаю, она ведет прямо в камин какого-нибудь городского дома. Его жители очень удивятся, когда мы заявимся к ним в гости.

Максимилиан сбросил медные бабки и копыта на пол, забрался на верстак и заглянул в шахту.

— Вижу что-то… подъемник или лестницу, но дотянуться невозможно. Все заросло пылью и паутиной. Должен быть механизм, который их опускает, но он спрятан. Ничего, поищем и найдем. Смотри, вон люк подле медного глаза в стене, и еще за троном механического оракула. Здесь полно выходов наружу.

Аннет посмотрела на черный зев с нескрываемым сомнением.

— Давай поднимемся к той птичьей клетке под потолком. Над ней тоже есть шахта. Круглая и очень большая. В нее уходит штырь, на который насажена клетка.

— Если эта штука — птичья клетка, то предназначена она для очень большой птички. Размером с динозавра. Внутри что-то есть… какие-то фигуры. Не могу разглядеть, темно, и решетка слишком частая, — поделился наблюдениями Максимилиан, когда они поднимались по лесенке к потолку.

Лесенка страшно тряслась и гремела, но идти по подвесному мостику на высоте двухэтажного дома оказалось страшнее. Рядом с моcтиком тянулись трубы паропровода. На стыках с шипением вырывались струйки пара.

Мастерская лежала под ногами как на ладони. Древние механизмы стучали и скрипели, клокотали трубы, двигались автоматоны. И тут, среди облачков пыли, метнулась быстрая тень и скрылась за верстаком. Аннет прищурилась. Игра воображения? Еще одна ожившая кукла? Крыса? Призрак Жакемара?

Аннет обежала мастерскую внимательным взглядом. Ни крыс, ни призраков она не увидела, но ей стало сильно не по себе.

Наконец, мостик привел к круглой клети из ажурно переплетенных прутьев. Штырь пронзал ее насквозь и уходил в шахту в потолке, где виднелись части мощного механизма.

Дверца клети была закрыта. Аннет подергала ее и прижалась лицом к решетке.

— Максимилиан, глазам своим не верю! — ахнула она. — Это же карусель! Вон ослик, а там лошадка! Еще слоник и дракончик! Что-то это мне напоминает… где-то я видела подобное… точно! В часах в доме Ангренажа. А еще я читала про паровую карусель, которую Жакемар хотел установить на площади Роз. Но почему эта карусель спрятана под землей? Да еще под потолком мастерской? Как Жакемар собирался вытащить ее наружу? И как попасть внутрь?

— Нужно заплатить, как в настоящем парке аттракционов. Вот автомат, который принимает плату. Видишь щель для монет? Черт, у меня с собой только чековая книжка, да и та вымокла. А ты отдала всю мелочь Петру.

— Любая мелочь здесь не подойдет. Нужна старинная монета в пять кронодоров с изображением орла. Помнишь рисунок? Так получилось, что у меня завалялась одна монетка, — победно сообщила Аннет и пояснила, — старина Рыжебородый Генри поделился.

— Однако дорого Жакемар берет. Пять кронодоров, подумать только! Цена сигары из хорошего вергинского табака, — заметил Максимилиан, наблюдая, как Аннет открывает мокрую и грязную сумочку от мадам Жанель (больше похожую теперь на котомку побирушки) и извлекает монету, позаимствованную в каюте Корабля-в-бутылке.

Аннет с трепетом опустила монету в узкую щель. Кругляшок провалился внутрь, прогремел среди невидимых железяк. Раздался звон, дверца гостеприимно распахнулась. По окружности карусели вспыхнула дюжина дуговых ламп в разноцветных стеклах. Вид у карусели сделался праздничный. Ожил невидимый паровой органчик и издал мелодию одновременно залихватскую и унылую.

— Ого, неужели нас действительно прокатят? — изумилась Аннет. — Нам сейчас не до развлечений, честно говоря.

— Думаю, у карусели иная задача, — предположил Максимилиан и вошел первым.

Аннет восхищенно трогала карусельных лошадок за уши, дракончика — за крылья, а от ослика держалась подальше. Все звери были собраны из металлических деталей и изумительно раскрашены.

— Интересно, как запустить этот аттракцион? — задумчиво проговорила Аннет, обходя карусель по кругу. — Не пойму, зачем Жакемар ее построил, да еще под землей. И всех этих автоматонов в мастерской… какой в них толк?

— Он развлекался. Ему было скучно. Мастер до старости оставался ребенком — жестоким, любопытным и талантливым. А еще Жакемар был влюблен в театр, как и ты, — улыбнулся Максимилиан. — Он превратил свой город в театральные подмостки и распоряжался его жителями как марионетками.

— Похоже на правду. А вот и рубильник. Карусель запускается изнутри. Попробуем повернуть?

— Что нам терять? Попробуем, конечно. Есть у меня предположение, что второе предсказание оракула относится именно к этой штуке…

Аннет решительно дернула рубильник. Наверху, где располагался мотор, раздался металлический скрежет, карусель вздрогнула, но больше ничего не произошло. Девушка подвигала рукоятью туда-сюда. Тишина.

— Увы, — вздохнула она. — Не доведется нам покружиться над мастерской на воздушной карусели. Двигатель сломан. Но если…

Договорить она не успела, потому что произошло несколько пугающих событий.

Звонко хлопнула дверца, по мостику загремели чужие шаги.

— Что происходит? — Аннет метнулась на противоположную сторону карусели, ее обогнал Максимилиан, но было поздно.

По мостику не спеша удалялась высокая фигура в длинном плаще и черной шляпе. Движения фигуры были равномерными, немного неуклюжими, и сопровождались легким поскрипыванием, как будто это был один из оживших автоматонов — обитателей мастерской.

Аннет сразу узнала черного человека, который хладнокровно бросил ее под пилу в театре и позднее загнал в ловушку на Корабле-в-бутылке.

Это он крался за ними по лабиринту! Но кто, кто скрывается под зловещим плащом и шляпой? Петр? Карл? Луиза? А может, смешной толстяк Пендельфедер? Или бургомистр? Или же его дочь, двуличная проныра Линда?

Аннет всматривалась, пыталась уловить знакомые жесты, характерную осанку — бесполезно. В фигуре и движениях Черного человека было что-то слегка неестественное. Иногда ей казалось, что она уже видела это разворот плеч, манеру склонять голову набок… нет.

— Эй, любезный! Не дури. Открой-ка дверь! — громко и уверенно позвал Максимилиан и дернул стальные прутья. Не помогло. Дверца не пошевелилась, а Черный человек даже не обернулся.

— Ты кто такой? — вопросил Максимилиан недобрым тоном и добавил: — Вернись или мне придется немного… воздействовать на тебя. Тебе это не понравится.

Аннет показалось, что она услышала смешок, за которым последовал странный всхлип. Черный человек пошатнулся, но тут же быстро-быстро преодолел оставшееся до лестницы расстояние и замер, словно пытаясь отдышаться.

— Черт, далеко встал, не достать!

Аннет не поняла, что произошло, но сообразила, что дело плохо. Максимилиан гневно раздул ноздри.

— Какой же я беспечный болван! — проговорил он сквозь зубы. — Решил, что тот, кто шел за нами по лабиринту, застрял в комнатах с ловушками. Ан нет — мерзавец не отстал. Перехитрил меня. Сумел проникнуть за нами в мастерскую! Ладно, он еще об этом пожалеет.

Незнакомец тем временем уверенно дернул установленный в стене рычаг. Стальные тросы дрогнули, подвесные мостки плавно поехали в сторону. Теперь покинуть карусель было невозможно, даже если бы удалось открыть дверцу.

Черный человек спустился по лестнице, громыхая ступенями. Не спеша прошелся по мастерской туда-сюда. Задержался подле шкафа с чертежами, вытащил несколько, небрежно просмотрел, смял и бросил под ноги. Перешел к ювелирному верстаку, сгреб блестящие камешки и драгоценные заготовки, откинул полу плаща и засыпал полные карманы. Взвесил на руке пару слитков и тоже спрятал под плащ. Поднялся к трону с мумией Жакемара, сделал шутливый реверанс. Ощупал лицо восседающего на соседнем троне механического оракула, достал из кармана плаща стамеску и хладнокровно выковырял из золотой маски глаза-рубины. Забрал из руки оракула драгоценные четки.

Узники карусели следили за его перемещениями, как завороженные.

— Теперь я могу с уверенностью сказать, что это самый настоящий человек из плоти и крови, а не оживший автоматон. Куклы, даже механические, не бывают такими жадными! — проговорила с отчаянием Аннет и заголосила: — Господин хороший, как-вас-там! Вернитесь, пожалуйста! Выпустите нас! Забирайте все и уходите. Нам ничего не нужно! Мы забудем, что видели вас. Мы лишь хотим выбраться на волю!

Черный человек, словно только вспомнив о пленниках, задрал к потолку укутанное в шарф лицо. Немного постоял, затем задумчиво походил туда-сюда, изучая тянущиеся вдоль подвесного мостика трубы. Понаблюдал, как из-под клети со свистом вырывается облачко пара, а затем потер руки жестом завзятого злодея и подленько хихикнул.

Манипуляции незнакомца не предвещали ничего хорошего.

Он кивнул, словно приняв какое-то решение, и поспешил своей странной, размеренной походкой к трубе подле лестницы. Положил руки в перчатках на огромный красный вентиль и закрутил его до отказа. Пересек зал, поднялся к вентилю у второй лестницы и вывернул в противоположную сторону. Сразу отчаянно загудели трубы, усилился стук — быстрее заработали насосы, карусель ощутимо тряхнуло и окутало облаком пара.

Аннет вскрикнула. Она испугалась, что клеть сейчас сорвется и рухнет. Черный человек расхохотался булькающим смехом, повернулся и поспешил к верстаку, над которым открывалась шахта. Огляделся, пошарил под верстаком и потянул за невидимый сверху рычаг. Жакемаровы механизмы и уловки были ему отлично известны.

Из отверстия шахты посыпалась пыль и выехала лесенка. Черный человек неловко ступил на первую перекладину и подтянулся. Его ноги плохо сгибались, и Аннет показалось, что он вот-вот упадет. Он с трудом забрался выше и вскоре скрылся. Спустя несколько секунд раздался грохот, из шахты вывалились два предмета. Аннет напрягла глаза и разглядела нечто похожее на колодки с прикрепленными ремнями. Дальше рассматривать странные предметы, от которых избавился Черный человек, она не стала: следовало заняться делами более насущными. Например, найти, как спастись из карусельной клети, которая с каждой секундой подрагивала все сильнее.

— Максимилиан, что происходит? Трубы гудят. Он перекрыл вентиль, а это значит…

— Это значит, когда давление поднимется до нужного уровня, раздастся взрыв, а нам сильно не поздоровится, — быстро сказал Максимилиан, впрочем, не теряя самообладания. — Я не очень понимаю, как работает эта система парораспределения, но могу догадаться, что стык трубы с механизмом под каруселью — слабое место. Черный человек сообразил это с первого взгляда и решил устроить нам красочную гибель. Дело за тобой, Аннет. Можешь использовать свой талант репликатора и исправить ситуацию? Открыть вентиль? Починить трубу?

— Нет, — ответила онемевшими губами Аннет. — Ты переоцениваешь мои способности. Чтобы сделать такое, нужно хорошо разбираться, как тут все устроено. Я понимаю еще меньше твоего. Черный человек видел, как я спасовала перед механизмами в лабиринте. Он знал, что я не справлюсь и здесь.

— Попробуй создать реплику вентиля и перекрыть трубу. Это просто.

— Слишком далеко. Мне не дотянуться своим… талантом. Мы пропали.

— Нет. Мы найдем выход.

Максимилиан оглядел карусель, подошел к решетке, взялся за хитро переплетенные прутья и потянул в разные стороны. От напряжения его лицо перекосилось и покраснело, но потом металл уступил его силе. Совсем немного.

Трубы стучали все сильнее, дребезжание усиливалось, облака пара густели. Пот с Аннет лил градом.

Максимилиан схватил ее за плечи и подтолкнул.

— Ты сумеешь протиснуться в эту щель. Заберись на крышу карусели. Там может найтись выход. Когда… если произойдет взрыв, наверху будет безопаснее, чем здесь. Карабкайся выше и выше. Уцепись за что-нибудь. Карусель может упасть, и тогда…

— А ты?

— Щель слишком узкая для меня. Я попробую ее расширить и пролезть вслед за тобой. Ты иди сейчас. Времени в обрез!

Шум в мастерской нарастал. Невидимый двигатель громко стучал. Трубы гудели тоненько и очень страшно, как горны, объявляющие тревогу.

Аннет просунула голову между прутьями и посмотрела наверх.

Ось карусели и верхняя часть круглой клети уходили в отверстие шахты в потолке. В темноте угадывались очертания большого механизма. Наверное, именно он приводил карусель в движение. Но он не сработал. Поломка? Зачем мастер Жакемар устроил карусель под потолком подземной мастерской? Более странного места для аттракциона сложно придумать!

Она читала про планы Жакемара соорудить карусель на площади Роз. В книге «Код Жакемара», что дала Луиза, а еще в книге «Подземное сердце Механисбурга». Автор давал чертежи предполагаемого устройства карусели. Она старательно пыталась в них разобраться. Ей было интересно. Она делала выписки, пыталась копировать рисунки…

— Давай же! — нетерпеливо подтолкнул в спину Максимилиан.

Карабкаться наверх по скользким прутьям, рискуя сорваться вниз, да еще оставить Максимилиана на верную гибель совершенно не хотелось, поэтому приказа она не послушалась, а вместо этого перебросила на живот ремень сумочки и выудила мокрую, растрепанную записную книжку. Осторожно открыла, и, стараясь не порвать раскисшие листки, нашла нужную страницу и впилась в рисунок взглядом.

— Аннет, что ты делаешь! — Максимилиан с силой потянул ее за плечо. — Бегом наружу! Счет пошел на секунды!

— Я собираюсь призвать талант репликатора и разобраться со всей этой чепухой, — твердо ответила Аннет и захлопнула книжку. — Не мешай! Я знаю, что делаю. Я справлюсь.

Не дожидаясь ответа, она глубоко вздохнула и нырнула в призрачный мир.

Перед глазами тотчас предстала начертанная голубоватыми светящимися линиями схема мастерской со всем содержимым. Аннет почувствовала себя как неопытный путешественник, внезапно перенесенный в дремучие джунгли. Она потеряется, сгинет! Где ей со всем этим разобраться за минуту до гибели!

Она лихорадочно изучала переплетение контуров, одновременно вызывая в памяти подсмотренные в книге чертежи, и когда увидела знакомые очертания, обрадовалась, как заблудившийся путешественник, когда находит на небе созвездие Медведя и яркую Северную звезду.

Била дрожь — не от холода, в мастерской было жарко и промокшая одежда почти высохла, — а от напряжения и дикого волнения.

Она с усилием погасила призрачную картинку и произнесла ослабевшим от переживаний голосом:

— Кажется, я поняла в чем дело. Там такая штука… не помню, как она называется. Фланец, или сланец, или шланец… один черт. Короче, он неплотно примыкает. А еще беда с эдакой круглой подвижной штукой. Она треснула и расшаталась. Попробую залатать. Сделаю силовые реплики. Карусель начнет вращаться, и мы спасемся. Это необычная карусель. Это сюрприз, который Жакемар приготовил для города, но не успел довести идею до конца. Вот увидишь, Максимилиан. Помоги. Ты сенситив-эмпат, ты сможешь заставить меня … сконцентрироваться.

— Конечно. У нас все получится. И не в таких переплетах бывали!

Он улыбнулся и положил руки ей на плечи. Аннет сжала кулаки и сосредоточилась так сильно, что, казалось, в голове закипели мозги.

Она почувствовала, как по губе побежала горячая струйка — носом пошла кровь. Как сквозь туман услышала голос Максимилиана:

— Аннет, полегче! Сбавь темп. Ты знаешь, что бывает с сенситивами, которые не умеют вовремя остановиться?

— Знаю, — прошептала она. — Они исчерпывают свой талант до капли и теряют его навсегда. Вот уж о чем точно не буду плакать! Талант хронолога — самый никчемный. А талант репликатора я готова потерять, лишь бы он спас нас сейчас.

— Не только. Дело может кончиться лопнувшим сосудом в голове. Хватит, довольно!

Но она уже не слышала, потому что очутилась в бесконечной кромешной тьме. Миг — и вокруг вспыхнули голубые линии, схематично намечающие соцветия шестеренок, ожерелья подшипников, струны тросов и цепей, ритмично танцующие шатуны и поршни. Участки, где требовалась ее помощь, она увидела сразу. Они горели ярко-алым, темнота вокруг шла легкой рябью. Именно здесь время, стихия или неловкие руки нарушили первоначальный замысел мастера.

Аннет мысленно сузила поле зрения и приблизила часть призрачной схемы. Ее никто не учил этому, однако все выходило уверенно и безошибочно. Подумалось: пожалуй, она на редкость даровитый репликатор! Впрочем, без помощи сенситива-эмпата, который своим талантом раскрыл ее подсознание и усилил инстинкты, такие фокусы она проделывать бы не смогла. Она не изучала ни физику, ни аналитику состава материалов, ни теорию энергетического эфира, ни основы управления тепловым движением молекул, ни контроль вероятностей… ничегошеньки она не знала и не умела.

Осознав это, Аннет на миг дрогнула, однако тут же вновь сосредоточила внимание на дефектах в энергетических линиях. Мысленно касалась их рукой, ласково, но настойчиво, пытаясь вернуть им первоначальный вид.

Это оказалось непросто. В голове усилился гул, контуры прыгали и тянулись как резиновые. Однако мало-помалу эфирные силовые поля подчинялись ее воле и уплотнялись. С самоуверенностью невежды Аннет перекраивала законы физики. Она жонглировала молекулами, отдавала приказы атомам, и те весело маршировали и выстраивались в нужном порядке! Она вытягивала из пустоты нужный материал и лепила его на энергетические контуры деталей, как гончар наносит глину на проволочную основу заготовки.

Готово — все участки призрачной схемы засияли! Да так ослепительно, что голову пронзила мучительная боль как от удара хлыста.

Прочь, обратно, в реальный мир!

Колени Аннет подогнулись; Максимилиан едва успел поддержать ее одной рукой. Второй рукой он был вынужден крепко обхватить за шею железного дракончика, потому что карусель пришла в движение. Пол задрожал, раздался металлический стук и шипение пара. Послышался громкий скрежет, карусель дернулась, закружилась, и медленно поплыла наверх, выдвигаясь из клети.

— Вот видишь! — счастливо проговорила Аннет, кое-как поднимаясь и вытирая рукой кровь на лице. — Это подъемник, наподобие винтового лифта, что спустил нас в подземелье. А теперь он принесет нас на поверхность! Механизм сработал и запущен. Я пока поддерживаю реплику, и это куда проще, чем казалось! Слушай, я поняла… пожалуй, чтобы сделать что-то важное, не всегда нужно ждать и готовиться много лет. Нужно просто очень захотеть и сделать!

В этот момент раздался громкий хлопок, в лицо ударила горячая волна. Аннет и Максимилиан отшатнулись, и в последний миг, перед тем как карусель скрылась в шахте, увидели, что творилось внизу.

Труба, не выдержав давления пара, лопнула; одна за одной согнулись стальные стойки, и вся секция со страшным грохотом обрушилась вниз. Но этим дело не кончилось: часть стены, из которой выходила труба, дрогнула и осыпалась. Во все стороны полетели камни, хлынул кипящий поток, огромный зал затянули облака пара. Вода ударила в динамо-машину, заплясали искры. С ревом взметнулось пламя из бочки с машинным маслом; пламя соприкасалось с водой и к клубам белесого пара примешались черные облака гари. Стена продолжала разрушаться, поток превратился в бурлящий водопад.

— Мастерской конец! Черный человек не рассчитал, к чему приведет его желание покончить с нами! — ужаснулась Аннет. Что произошло в мастерской дальше, они не увидели, потому что подъемник полностью ушел в шахту.

Карусель вращалась с бешеной скоростью. Аннет крепко вцепилась в рубашку Максимилиана, опустила голову и глубоко задышала, иначе бы ее стошнило. Вокруг стучало, гудело и грохотало, и среди шума раздавалось нервное гудение и хлопки: это догорали и лопались праздничные дуговые лампы. Отблески выхватывали стремительно уплывающие вниз фермы, балки и прочие детали ошеломляющего подземного сооружения.

— Я не знаю, как карусель выйдет на поверхность! — взволнованно прокричала Аннет, стараясь перекрыть шум и треск. — Эта часть замысла мастера мне не открылась!

Ответ на свой вопрос она получила через миг. Подъемник замедлил ход. Последние лампы погасли, и они очутились в полной темноте. Сверху раздался пронзительный скрежет и невыносимый грохот, словно сотня трудолюбивых гномов водила железом по стеклу, а другая сотня катила точильные камни по брусчатке.

Карусель дернулась в последний раз и, медленно совершив последний оборот, поднялась на поверхность.