Глава 27 Площадь Роз

Площадь Роз

Ударил ослепительный свет, Аннет зажмурилась и чихнула. В носу отчаянно першило от каменной пыли. Паровой органчик ожил и проиграл коротенький приветственный гимн, но до конца мелодии не дотянул: завел тягучую ноту и заглох. Несколько секунд стояла полнейшая тишина, затем в отдалении послышался топот десятков ног и многоголосый гомон.

— Что… что это такое, дьявол меня раздери? — ужаснулся звенящий от избытка чувств мужской голос.

Невидимая толпа взволнованно загудела.

— Похоже на карусель. Внутри люди. Это госпожа Вик и господин Молинаро, — выкрикнул второй голос, очень озадаченный.

— Госпожа Вик? Та самая, что сломала Корабль-в-бутылке и буянила в лечебнице? — уточнил вредный третий голос.

— Да, — громыхнул бас бургомистра Гильоше. — А теперь негодяйка превратила центр города в руины.

Аннет осторожно приоткрыла один глаз, затем второй, проморгалась и увидела следующее.

Карусель вынырнула из подземелья прямехонько на площадь Роз. В нужный момент потайной механизм сдвинул плиты над шахтой. Возможно, мастер Жакемар допустил ошибку в расчетах либо задумал вредительство изначально; как бы то ни было, появление карусели-подъемника имело для площади печальные последствия.

Клумба погибла, механические розы превратились в медные обломки. Россыпь шестеренок весело поблескивала среди земляных комьев и осколков плитки. Шпиль солнечных часов рухнул. К счастью, никто из гуляющих не пострадал, но напуганы все были изрядно.

Со всех сторон мчались наперегонки горожане и задержавшиеся в Механисбурге туристы. Они спешили собственными глазами увидеть подземную карусель, которая как по волшебству выскочила из-под земли в центре города.

Работая локтями, сквозь гудящую толпу пробрался толстячок Пендельфедер, да так и застыл, когда увидел, что стало причиной суматохи. Его глаза вылезли из орбит, пухлогубый рот принял очертания буквы «о».

Широкоплечая Луиза плыла сквозь столпотворение, как ледокол. Она бестрепетной рукой отодвигала тех, кто оказывался у нее на пути. Библиотекарша злорадно усмехалась, как будто растерянность жителей города немало ее забавляла.

Вразвалочку подошел шарманщик, снял шляпу и озадаченно почесал лохматый затылок.

Из первого ряда взволнованных зевак, припадая на хромую ногу, выскочил запыхавшийся Карл Ангренаж. Он неверящим взглядом уставился на изувеченные механические цветы, о которых заботился долгие годы. Несколько раз сжал и разжал кулаки, сделал глубокий вдох и лишь потом повернул голову в сторону дивной карусели. Понемногу в его глазах загорелось беспокойство.

— Нужен доктор! — громко и раздельно произнес он, свел брови и шагнул вперед. — Девушка ранена. Видите, у нее кровь на лице! Аннет, — позвал он и приблизился к карусели, стараясь не наступать на уродливые трещины в земле. — Вы можете идти? Позвольте, помогу вам спуститься и отведу к врачу. Господин Молинаро, кажется, в порядке? Ран на нем не видно.

— Я тоже в порядке. Не надо доктора, — отозвалась Аннет. Она отцепилась от Максимилиана, сбросила с плеча мешавшую сумочку, подошла к краю карусели, спрыгнула на мостовую и чуть не упала. Ноги задрожали, в голове приключилась свистопляска. Максимилиан спустился следом и придержал измученную искательницу приключений за локоть.

— Господин Молинаро, я требую объяснений! — вскричал бургомистр Гильоше. Во вверенном ему городе творилось невообразимое, отчего градоначальник потерял свой непрошибаемый вид: бахромка волос у залысины встала дыбом, лицо побагровело. Из-за левого плеча градоначальника выглядывала тощая бургомистерша, из-за правого посверкивала любопытными глазенками Линда.

— Посмотрите, во что вы превратили центральную площадь города! — взревел Гильоше, потрясая кулаками. — Бардак! Катастрофа! Ущерб на сотни тысяч кронодоров!

— Тише, тише, Люсьен! — зашипела бургомистерша. — У тебя приключится изжога, если станешь волноваться. Подумаешь, площадь! Эти механические цветы мне никогда не нравились. Поставим вместо клумбы торговые палатки. Столичные господа за все заплатят. Только не продешеви.

— Катастрофа — не наша вина, — ответил Максимилиан, и, услышав его звучный голос, толпа притихла. — Мы нашли мастерскую Жакемара, но стали жертвой покушения.

Теперь механисбуржцы были само внимание. Аннет показалось, что от любопытства глаза зевак стали вдвое больше, а носы заострились. Стоявший неподалеку Эрми, журналист «Вестника оккультизма», мигом выудил из кармана пиджака блокнот и карандаш и бойко застрочил. Его черные усы подрагивали, словно он принюхивался к аромату великолепнейшей горячей сенсации.

Видимое спокойствие сохраняли лишь несколько человек. Ковыряющий землю носком ботинка шарманщик, полностью оправившийся от первого шока полицейский, внезапно побледневшая библиотекарша, да городской механик, который, напротив, покрылся неровным румянцем.

— Вы… нашли… мастерскую Жакемара?! — проговорил Ангренаж запинаясь. — Как? Где? Это та самая карусель, которую он планировать соорудить на площади Роз, так? Невероятно! Как вы подняли ее на поверхность?

— Госпожа Вик сумела сделать это. Ей под силу управлять механизмами, даже теми, которые пришли в бездействие за сотни лет. Мы спаслись только благодаря сенситивному таланту Аннет. Но в подземелье мы были не одни. Нас преследовал враг, — Максимилиан сделал многозначительную паузу и веско добавил: — Кто-то из вас, господа.

Публика молчала, оглушенная его последними словами, и изучала приезжего антиквара с робостью. Максимилиан растерял весь свой утренний шик. Брюки измятые и грязные, жилет остался в подземелье, рубашка расстегнута, однако он выглядел уверенным и сильным, его голос был полон недоброй энергии, и его хотелось слушать и слушаться.

— Погодите, погодите! — опомнился и замахал руками Пендельфедер. — Прошу по порядку! Итак, вы нашли путь в мастерскую? Где? Как?

— Под статуей Органиста.

— И что там, в этой мастерской? Вы видели сокровища? — перебил его бургомистр.

— Да. Слитки, драгоценности, изделия Жакемара, чертежи. Золотого оракула.

— Врете, поди, — не поверила Луиза. — Потомки Жакемара, значит, искали-искали двести лет и ни беса не нашли, а вы только приехали, раз — и готово?

Люди принялись возбужденно переговариваться.

— Милый, — тонким голоском проговорила бургомистерша, обращаясь к мужу. — Посмотри, что это такое на шее у девчонки? Ожерелье в виде гроздей винограда! С фирменной жакемаровой подвеской в виде пчелы. Это не стекляшки, нет! Очень уж ярко блестят. Эти господа говорят правду. Ты должен немедленно распорядиться, чтобы…

— Сокровища нужно достать! — из толпы вынырнул Форс и деловито затараторил, сверкая зубами. — Я мигом пригоню технику и десяток-другой ребят. Патентованные насосы для откачивания воды, камнедробилки, крепеж… все организуем. Но мне нужна ваша подпись, бургомистр, чтобы получить полное право. Прошу, закончим эту сделку прямо сейчас, пока нас не опередили!

— Да погодите вы! — отмахнулся бургомистр. — Условия изменились. Мне нужно подумать, поразмышлять. Послушаем, что еще скажут эти господа.

— Боюсь, добраться до сокровищ будет непросто, — подала голос Аннет. — Часть пещеры обрушилась. Подземные воды затопили мастерскую. Виновник катастрофы сумел сбежать и подняться наверх другим путем. Он теперь стоит среди вас.

Услышав эти слова, механисбуржцы перестали шуметь. Они начали недоуменно переглядываться и многозначительно поднимать брови. Некоторые открыто встревожились. Затесавшиеся в толпу чужаки-туристы смотрели на местных с жадным любопытством.

— Что вы такое опять несете! — возмутился Пендельфедер. — Почему вы стремитесь без конца обвинить горожан в нападениях на вашу драгоценную особу?

— Да кому ты сдалась, истеричка, — пробормотал Гильоше. Линда прыснула в ладошки.

— Потому что один из вас очень не хотел, чтобы я использовала свой талант хронолога и раскрыла махинации с наследием Жакемара. Когда преступник узнал о моих… других способностях, он решил воспользоваться ими, чтобы добраться до мастерской. А еще этот человек виновен в гибели доктора Вальвазора. Тело все еще лежит в подземном лабиринте. Один из вас, господа, не только мошенник, но и хладнокровный убийца.

Толпа ахнула.

— Я вас арестую за поклеп, — пригрозил Пендельфедер и полез в кобуру.

— Я вам шею сверну, Пендельфедер, если приблизитесь к ней хоть на шаг, — пообещал Максимилиан.

— Угроза убийством полицейскому при исполнении, до трех лет каторжных работ, — буркнул толстяк и спрятался за Гильоше, потеснив бургомистрскую жену и дочь.

— Аннет, погодите, — встревожился Ангренаж. — Это серьезное обвинение. Вы многое пережили. Слушайте: навестим-ка доктора. Он вас осмотрит, даст успокоительное. Вы отдохнете, а потом изложите ваши соображения на бумаге, а Пендельфедер их изучит.

— Кузен дело предлагает, — подал голос полицейский из-за спины бургомистра.

— Не затыкайте ей рот! Пусть рассказывает! — азартно выкрикнул Эрми и его горячо поддержали туристы и местные молодые люди.

Аннет не знала, как поступить. Преступник стоял на расстоянии нескольких шагов от нее. Подлый и двуличный. Нет никаких доказательств его вины, одни домыслы, чушь, глупые фантазии! — шептали ей страх и неуверенность. Однако желание высказаться, вытащить правду наружу разгоралось все сильнее. Аннет внезапно обнаружила в себе бездну упрямства. Она больше не боялась вступить в схватку, затеять бурный скандал и настоять на своем. И не важно, что за этим последует — победа или поражение.

Она обернулась и глянула на Максимилиана. Он смотрел на нее сосредоточенно и немного удивленно. А затем негромко поинтересовался:

— Ты уверена на все сто? Хочешь рассказать о своих выводах всем и прямо сейчас?

Она кивнула.

— Аннет, погоди. Подумай, к чему это может привести. Мне кажется, это не лучшее решение.

— Плевать. Пора с этим покончить. Надоело, что меня выставляют кругом виноватой дурочкой. И кто знает, что еще задумал преступник! Нужно задержать его, пока он не удрал. Ошеломить. Спутать планы. Выбить почву из-под ног.

Максимилиан с сомнением покачал головой, но потом едва заметно улыбнулся и посмотрел на нее своим особенным пронзительным взглядом, который обладал силой вызывать у нее уверенность.

— Хорошо. Давай. Ваш выход, храбрая госпожа Вик, Публика ждет.

Аннет повернулась к толпе и решительно заговорила.

— Все началось в день, когда мы отбыли из столицы. На дирижабле на меня напал ваш земляк Швиц и хотел выбросить за борт. Тогда я сочла это несчастным случаем, и лишь вчера из уст самого Швица узнала о том, что некий заказчик поручил ему задержать или убрать хронолога, который должен прибыть из столицы для проведения экспертизы перед продажей автоматона «Лазурный поэт». Предыдущий хронолог фирмы, господин Вальвазор, пропал в Механисбурге без вести, когда наведался сюда, чтобы исследовать Поэта по собственному желанию.

— Швиц? — с недоумением переспросил из толпы господин Туррель, управляющий «Заводного купидона». — О-ла-ла, госпожа Вик, умоляю, пересмотрите свою точку зрения! Не будем отрицать, Швиц — пакостник известный. Но все, на что он способен — это приторговывать контрабандой, впаривать туристам фальшивые хронометры и декламировать дурные стишки в кабаке после пары кружек нефильтрованного. Давно бы сидеть ему в тюрьме за мелкое мошенничество, кабы не его дружок-бургомистр.

— Я вас попрошу! — рявкнул бургомистр. Управляющий невозмутимо продолжил:

— Но убийство? Нет, нет, и нет. Швиц никогда раньше этим не занимался!

— Все бывает в первый раз, господин Туррель, — развела руками Аннет. — Жажда денег заставила вашего любителя поэзии согласиться на убийство. Он сам признался.

— В стихах, поди, признался? — саркастически вопросил Пендельфедер. По толпе пробежал жиденький смешок. — «Тебя убить я захотел, но оплошал и в лужу сел?»

— Кажется, вы мне не верите, — растерялась Аннет.

— Не верим, — отрезал полицейский.

— Отнюдь! Мы просто недоумеваем! — поспешно возразил Ангренаж.

Аннет сердито глянула на близстоящих горожан. Те поскучнели и отвели глаза.

Внезапно она дрогнула и оробела.

Это как в театре, попробовала приободрить себя.

Вот актриса. Она стоит на сцене и играет роль хитроумной Шейлы Фукс, сыщицы с улицы Пекарей. Ничего особенного. Не самая сложная роль. Знай себе, прищуривай глаза многозначительно и завершай каждую реплику словами: «Банально, друг мой!» Публика должна поверить в созданный образ.

Нет! Ей куда сложнее. Сыщица Шейла Фукс разоблачала преступников в тесном кругу. Где-нибудь в загородном поместье, перед уютно горящим камином, одетая с иголочки и причесанная как на бал. А тут приходится выступать перед целым городом, и все смотрят на тебя, а одежда у тебя сырая и порванная, на лице грязь, и даже помады на губах нет!

В театре проще. На сцене ты отделена от публики. Они там, в темноте: прислушиваются к каждому твоему слову, затаив дыхание. Ты чувствуешь их поддержку, она дает тебе силы, и ты будто паришь. Здесь же сотни глаз смотрят на тебя недобро, насмешливо… того и гляди, полетят гнилые помидоры. Ишь, думают, чужачка, столичная штучка, приехала совать нос в наши тайны!

А один зритель не просто недоброжелатель. Он враг. Пока он не принимает ее всерьез, но начинает беспокоиться.

За спиной сердито кашлянул Максимилиан. Аннет пришла в себя и подобралась.

— Ладно, — сказала она твердо. — Слушайте дальше. Я расскажу все, что случилось, и к каким выводам я пришла, а дальше разбирайтесь сами.

Итак, я впервые приехала в ваш город и узнала о наследии мастера Жакемара. Он называл своих кукол «сундучками с сокровищами». Никто не знает их подлинной ценности. Предполагалось, что автоматоны скрывают куда больше, чем видно на первый взгляд. При изготовлении механической начинки мастер использовал драгоценные камни и металлы. Чтобы убедиться в этом, куклу следовало разобрать, но сделать это означало уничтожить сложнейший механизм. Здесь мог помочь репликатор. Репликаторы умеют видеть схему первоначального замысла создателя механизма, определять материал… Однако найти репликатора непросто. В королевстве всего десять… одиннадцать известных репликаторов. Все служат в военных и промышленных ведомствах. И уж конечно, у них есть дела поинтереснее, чем копаться во внутренностях старых кукол. Поэтому автоматоны Жакемара продолжали хранить свои тайны.

Желающих приобрести автоматоны было мало. Фирма Молинаро согласилась купить Лазурного поэта, но сумма была явно занижена, — Аннет повернулась и с упреком глянула на Максимилиана. Тот пожал плечами: «Бизнес есть бизнес».

— По условиям завещания, продать кукол мастера можно только с согласия всех наследников и бургомистра. Вырученная сумма делится поровну между всеми. Кроме фирмы Молинаро сделка не приносила ощутимой выгоды ни одному заинтересованному лицу.

— Нам это прекрасно известно, — нетерпеливо сказал бургомистр. — Хватит излагать прописные истины. Давайте лучше решим, что нам…

Аннет повысила голос.

— Во время проведения экспертизы некто, владеющий даром глушителя, попытался подавить мой дар. Этим «некто» мог быть лишь кто-то из присутствующих, а именно: бургомистр Гильоше, полицейский Пендельфедер, мастер Ангренаж, госпожа Соннери либо Петр Колезвар.

— Глушитель? — вскричал полицейский. — Незарегистрированный? Один из нас? Что за чушь!

— Необязательно один из нас, — с подленькой усмешкой произнес бургомистр. — Вы забыли упомянуть господина антиквара. Кто знает, что за мошенничество он затеял у себя в фирме?

— Вам очень не хотелось продавать Поэта, не так ли, бургомистр? — ласково вопросил Максимилиан.

— На что вы намекаете? — рявкнул Гильоше. Его свиные глазки забегали влево-вправо.

— Скоро узнаете, — улыбнулась Аннет. — Итак, во время экспертизы я увидела кое-что любопытное. Признаюсь, я не очень хороший хронолог. И я неумелый репликатор. Я не умею отделять один талант от другого, и во время экспертизы я призвала оба.

— Репликатор? — ахнула Линда и возмущенно добавила: — Чушь! Женщины не бывают репликаторами!

Петр и Луиза переглянулись и усмехнулись.

— Ух ты! — удивился полицейский. Ангренаж смотрел на Аннет со смесью восхищения и ужаса.

— Несмотря на усилия глушителя, я увидела, что как хронологическая, так и энергетическая схема автоматона нарушены. Кто-то возился в его внутренностях. Кто-то заменил часть деталей автоматона на другие, изготовленные в наше время. Скорее всего, заменил драгоценные камни фальшивыми. Этот кто-то — очень искусный механик, раз сумел обойти защиту, которую установил Жакемар.

— Ну, известно, кто у нас самый искусный механик, — простодушно сказал стоявший слева погонщик ослов, старый знакомый Аннет. — Мастер Ангренаж, само собой.

Сопровождающий погонщика Леденец согласно мотнул мохнатыми ушами.

— Не скажи, не скажи, — подкрутил ус владелец ресторана «У Часовой Башни». — Петр ничуть не хуже. И Луиза. У Пендельфедера руки тоже из правильного места растут. Помните его самоходный сорнякоудалитель? Хоть сейчас на Всемирную выставку!

— А бургомистр отлично разбирается в механизмах часов, — заметил Карл с кривой усмешкой.

— Оставьте ваши подлые инсинуации, Ангренаж, — насупился бургомистр. — У меня только и хватит умения, что заднюю крышку снять.

С любопытством послушав, как горожане перебрасываются обвинительными предположениями, Аннет продолжила:

— В тот же вечер на меня было совершено второе покушение. Кто-то проник в мой номер, подбросил розу и настроил заводного купидона так, чтобы он проткнул меня стрелой, как только я взяла цветок.

— Да-да, было дело! — обрадовался господин Туррель из «Заводного купидона», как будто вовсе не он уверял Аннет несколько дней назад в том, что она стала жертвой собственной глупости.

— В тот же вечер мы с господином Молинаро исследовали Лазурного поэта и заставили его «разговориться». Нам удалось запустить секретный механизм, и тогда Поэт открыл нам тайну…

Аннет сделала драматическую паузу. Горожане затаили дыхание, глаза загорелись любопытством даже у самых недоверчивых.

— Он начертал на бумаге таинственную схему.

Аннет достала из сумочки изрядно потрепанный листок и жестом фокусника продемонстрировала его толпе. Толпа разом выдохнула и зашумела. Все четверо наследников Жакемара уставились на листок как завороженные.

— На следующий день на меня напали в театре. Преступник — человек, скрывающийся под черным плащом и шляпой, — уготовил мне страшную смерть под пилой автоматона! Признаюсь, был момент, когда я уверилась, что Черный человек и сам автоматон! Он так странно двигался и поскрипывал…

Аннет попробовала изобразить, как именно двигался Черный человек: прошлась на несгибающихся ногах туда-сюда, наклонила голову, грозно пошевелила руками. Самые юные зрители взвизгнули от восторга, остальные смотрели скептически.

— В следующий раз меня заперли на Корабле-в-бутылке и хотели утопить. Каждое нападение напоминало театрализованную постановку с участием жакемаровых заводных кукол. Это было крайне странно!

Аннет обвела толпу горящим взглядом и громко вопросила:

— Почему таинственный преступник пытался расправиться со мной такими удивительными способами? Ответа на этот вопрос у меня до сих пор нет. Как он умудрился проникнуть в мой номер незамеченным? А вот это мне стало ясно. Он использовал систему каминных ходов, которую соорудил мастер Жакемар и очень умело скрыл. Но есть люди, которые разузнали о ней и досконально изучили.

— Да, были слухи о тайных ходах, были, — подтвердил дюжий владелец лодочной станции, похожий на боцмана в отставке. — Еще мой дед рассказывал. Не зря в завещании Жакемар строго-настрого запретил ремонтировать дома — те, что он сам спроектировал и построил. Не хотел, видать, шпенек старый, чтобы его секрет даже после его смерти всплыл, шестеренку ему в глотку!

— Тайные проходы в каминах? Ну, дела! Это что же, значит, ваш преступник мог забраться в любой дом и прирезать нас всех ночью в постели? — добродушно возмутился господин Прюк, медиум, и всплеснул руками.

— Преступник не наш, а ваш, — уточнил Максимилиан с недоброй усмешкой. — Один из жителей города. Тот, с кем вы здороваетесь каждый день. К кому вы ходите в гости. И который ни во что не ставит ни родной город, ни его историю.

— Да кто же это? Один из наследников Жакемара, разумеется? — спросил Эрми и в нетерпении закусил карандаш белыми зубами. — Не томите, госпожа Вик, дальше, дальше, умоляю!