Глава 28 Наследники мастера

Аннет подходила к самой сложной части рассказа и здорово волновалась. Она облизала пересохшие губы, поправила челку — слипшиеся в сосульки волосы лезли в глаза и мешали.

— Под подозрением были все, кто присутствовал на экспертизе Лазурного поэта, — произнесла она решительно. — Начнем с шарманщика Петра Колезвара. Его не было в театре в момент, когда на меня напали за кулисами. Предположительно, он удрал в город, но как знать, не вернулся ли он в «Мимезис» тайным ходом?

Петр слушал внимательно, а в ответ на риторический вопрос Аннет одобрительно кивнул. Что было у него на уме — понять невозможно.

— Это накануне грозы? Помню, чудный выдался денек, — хмыкнул владелец ресторана. — После представления Петр надрался так, что повздорил с лодочником, а затем свалился в городской фонтан. Вряд ли успел бы до этого сыграть роль Черного человека.

— Скоро сюда прибудет агент Биркентон, он проследит передвижения Петра по минутам, если потребуется, — пообещал Максимилиан.

— Петр вызывал подозрения еще по ряду причин, — подхватила нить Аннет. — Я видела, как он словно ниоткуда появился в гостиной дома Ангренажа со странным свертком в руках. Я проследила за ним до Живого лабиринта, где у него была назначена встреча. Полагаю, Петру прекрасно известна система тайных ходов. Именно из него он пробрался в гостиную механика. А в лабиринте он встречался с госпожой Соннери. По-видимому, они договаривались о своем маленьком предприятии в заброшенной лечебнице и проверяли маскарадный костюм Железнорукого…

— Подлецы, мошенники! — прорычал из толпы Вальдемар Кроули, бакалейщик и охотник за привидениями. Его глаза горели благородной яростью, солнечный свет блестел на лысине подобно нимбу.

Петр поглубже нахлобучил шляпу. Лицо его было виноватым, но глаза смеялись. Луиза, подбоченилась и насупилась так грозно, что ее соседи отошли в сторону на полшага.

— Костюм Железнорукого включал ходули и приспособления наподобие внешнего скелета, — продолжала Аннет. — Под плащом Черного человека наверняка скрывались похожие устройства, которые делали его выше и сильнее. Поэтому такие признаки, как рост и стать, совершенно бесполезны. В любом случае, Петр стал первым подозреваемым.

Вторым стала, разумеется, госпожа Соннери…

Луиза вздрогнула и выпрямилась.

— Во время городского праздника Луиза заманила меня на аттракцион и всучила ключ. Вела себя при этом крайне странно. Однако позднее я сняла с нее часть вины, когда поняла причину ее необычного поведения. Итак, Луиза постоянно пьет успокоительные капли, и она очень хотела получить «Книгу сладких сновидений»…

— И что с того? — резко произнесла Луиза. Аннет глянула ей в лицо и осеклась. У Луизы жалко задрожали губы, а взгляд стал затравленный.

— У госпожи Соннери… некоторые проблемы с нервной системой, — скомкано закончила Аннет, не желая публично раскрывать тайну библиотекарши. — Знаете, бывает такое, когда очень много работаешь и переутомляешься. Расстройство сна, рассеянность, спутанное сознание… Так или иначе, я считаю, что госпожа Соннери напрямую не виновата в моих несчастьях. Черным человеком в парке была не она. Она ушла домой и легла спать. Давайте я лучше расскажу вам о…

— Раз уж взялись разоблачать — разоблачайте до конца. Выкладывайте, в чем дело с нашей Ведьм… кхм, госпожой Соннери, — потребовала бургомистерша.

— Да ладно! — махнула рукой девушка-мороженщица. — Всем эта тайна прекрасно известна, кроме вас, госпожа Гильоше. Ну, вам всегда было наплевать на жителей города. Вы же у нас дама утонченная, фу-ты ну-ты, не то, что мы.

Луиза посерела и бросила на мороженщицу ледяной взгляд.

— Нет никакой тайны. Я в порядке, слышите?! — прорычала она басом.

— Не волнуйся, Луиза, — успокаивающе сказал управляющий гостиницей. — Мы все прекрасно знаем, что ты лунатик. Как и твой предок Жакемар. В полнолуние бродишь по городу, как привидение. Бывает, вытворяешь такое… в прошлом месяце я снял тебя с крыши булочной. А зимой ты забралась в лодочный сарай, уселась в прогулочный баркас и махала веслами. Иногда разговариваешь, как нормальная, а утром ничего не помнишь. Но мы тебя Ведьмой не за это прозвали. Ты ж не виновата в своем недуге. Мы тебя опасаемся потому, что у тебя язык словно поганое помело, а не потому, что ты во сне фортели выкидываешь. Не бойся, в обиду тебя не дадим. Нет, госпожа Вик, наша Луиза не преступница. Она хоть и выглядит как молотобоец, и ругается как капрал, на деле и мухи не обидит.

Толпа одобрительно зашумела.

Луиза хлюпнула носом, но тут же взяла себя в руки и пробормотала:

— Катись ты к дьяволу, Туррель, со своими комплиментами.

Потом обвела толпу беспомощным взглядом и спросила:

— Так вы все знали?

— Да, голубушка, — участливо пророкотал господин Прюк. — Мы видели, что ваш недуг вас сильно огорчает, и делали вид, что все в порядке.

Вы боялись, что мы на вас ополчимся, верно? Что за чепуха, право слово! Теперь вы съездите в столицу, понаблюдаетесь у докторов, вам пропишут хорошие снотворные и успокоительные…

— На какие шиши, интересно, — опять взъерепенилась Луиза.

К библиотекарше подошел Форс, ласково придержал ее под локоть и погладил запястье. Луиза уставилась на него, как на лягушонка, который возомнил себя крокодилом — со смесью брезгливости и удивления.

— Госпожа Вик, прошу, продолжайте, — грозно призвал Эрми и помахал растопыренной пятерней, привлекая внимание. — Мы ждем дальнейших разоблачений. Я уже придумал название статьи! «Маньяки Механисбурга», как вам? Живо рассказывайте, что же случилось дальше!

— Дальше я решила провести повторную хронограмму. Я тайком пробралась в музей…

— Взломщица! — сдавленно ахнул Пендельфедер.

— … и убедилась, что некто порылся и во внутренностях автоматона под названием «Принцесса с колокольчиками». Напомню, что мастер Жакемар любил использовать нефункциональные часовые камни. Он пихал их внутрь своих изделий… просто так, потому что мог. Я подозреваю, что таким образом он дразнил своих наследников и всех грядущих потомков. Они знали о его богатстве, но добраться до него не могли, как не могли найти вход в мастерскую. Но все же не менее искусный мастер сумел открыть его «сундучки с сокровищами» и тайно обогатиться.

Полагаю, извлечь камни было непросто. Для этого нужно было время и отсутствие свидетелей. Злоумышленник пробирался в музей по ночам. Либо имел возможность возиться с ними беспрепятственно и не вызывая подозрений. Сколько автоматонов лишились своей драгоценной начинки? Все или лишь некоторые?

И вот, позавчера утром я наткнулась на книгу, спрятанную под скамейкой в Живом лабиринте. А в книге я нашла интересный список… перечень автоматонов. Кто его туда положил? Зачем составил? Два автоматона из списка— Лазурный поэт и Принцесса — несомненно пострадали от действий мошенника.

При этих словах бургомистра перекосило. Аннет даже стало страшно за его здоровье. Впрочем, больным он не выглядел, лишь до крайности взбешенным.

— На книге был указан последний читатель — Л. Гильоше. Разумеется, я решила, что Линда прихватила первый попавшийся листок со стола отца, чтобы сделать закладку. Сегодня утром я видела послание от бургомистра. Он передал его Пендельфедеру, требуя, чтобы меня задержали в участке и затем оштрафовали. Итак, я убедилась, что почерк принадлежал бургомистру и список был составлен его рукой. Более того…

Аннет злорадно усмехнулась.

— Думаю, что и книгу читала не Линда, а бургомистр. Жена только что назвала вас по имени. Вас зовут Люсьен. Книгу «Маркиза демонов» взял бургомистр Л. Гильоше. Достопочтенный бургомистр — кремень-мужчина, поэтому предпочитает скрывать свое постыдное увлечение низкопробными эротическими романами… наслаждается ими в укромной беседке и там же прячет. Вот такой вот у него маленький секрет. А какой же его большой секрет?

Этот список может не значить абсолютно ничего, но может оказаться важной уликой. Как бы то ни было, я считаю, что бургомистр вовлечен в махинации с автоматонами. У него есть сообщник. Вместе с вашим подельником вы потрошите кукол, господин Гильоше? А потом вы что-то не поделили, и он решил вас убить, сломав дорогу, а заодно не выпустить нас из города?

Мясистое лицо бургомистра налилось кровью.

— Это возмутительно! — взорвался он, брызгая слюной и потрясая кулаками. — Я вынужден стоять тут и выслушивать голословные обвинения какой-то … какой-то пустозвонки, столичной прохвостки! Я, который столько лет служил на благо города! Да, — бургомистр обвел площадь вызывающим взглядом. — Я беру эту возмутительную чепуху в библиотеке. И читаю ее! Зачем? Чтобы лучше понять свою дочь, найти с ней общий язык! Я боюсь, как бы она не стала такой, как эта… — он брезгливо ткнул пальцем в Аннет. — Никакого уважения к устоям! Нарушение всех норм! Попрание любой морали! Вы как героиня этих… синематографических постановок, этих книжонок! Никого не боится! Работает наравне с мужчинами! Носит… вы только посмотрите, что она носит! Ведет себя как распутница! Дурно влияет на мою дочь!

— Распутница? Да что вы такое говорите! — с нервным смешком вымолвила Аннет и покосилась на Линду, которая приняла преувеличенно скромный вид. Минуту назад она глазами поедала обнаженную грудь Максимилиана, который в своей лихо распахнутой рубашке словно выскочил из кадра приключенческого фильма про авантюриста-археолога Монтану Смита.

Бургомистр замолчал, чтобы перевести дух. Он весь вспотел от возмущения. Жена заботливо помахала ему на затылок веером. Гильоше шикнул на нее и продолжил, рубя воздух стальной ладонью.

— Да, я составил этот список. Но я понятия не имел, что с этими куклами что-то не так! Я из кожи вон лезу, чтобы пополнить городскую казну. Продажа наследия Жакемара — один из способов получить хоть какие-то деньги. Но попробуй-ка поладить с этими упертыми наследничками! Нужно получить согласие их всех, чтобы сплавить антикварам самую захудалую куклу! Пендельфедер любит пастушку, Петр ведет беседы с попугаем, а Ангренаж вообще всех кукол готов целовать и класть с собой в постель. Еле-еле уговорил продать Поэта. С обещанием, что он перейдет в частные руки и не будет выставлен на аукционе. Чем-то наследничкам фирма Молинаро приглянулась. Я вел с другими антикварами переговоры о продаже остальных автоматонов из списка, только и всего.

— За нашей спиной? — возмутился Ангренаж.

— Да, за вашей. Это не запрещено условиями завещания.

— Послушать вас, так вы само благородство и спаситель города, — саркастически заметила Луиза. — А между тем я просмотрела этот списочек и припомнила, что двух упомянутых там автоматонов — заводного жука-носорога и обезьянку — я давненько не видела в запасниках. Надо проверить, там ли они еще. Сдается, вы сплавили их втихую через вашего посредника Швица. Потом, поди, рассчитывали инсценировать ограбление?

— Мы это расследуем, — успокоил Луизу Максимилиан. — Не беспокойтесь, господин Гильоше. Вы должны быть рады возможности обелить ваше имя. Если вы ни в чем не виноваты, мои агенты это подтвердят. Госпожа Вик публично принесет извинения, и мы с радостью возместим вам ущерб за клевету! В противном же случае…

Секунду назад бургомистр был красен лицом, но тут враз побледнел, и весьма сердито, но не очень внятно, прорычал: «Пустяки, я не в обиде… зачем столько беспокойства уважаемому господину Молинаро? … найдутся куклы, куда денутся… сейчас другое важнее… мастерская…»

Аннет смутилась. Он действительно могла ошибаться насчет бургомистра. Однако ее уверенность в отношении другого человека лишь росла.

— Так, вы меня совсем запутали, — громогласно пожаловался Эрми и сердито дернул себя за ус. — Бургомистр мелкий жулик. Это мы поняли. Но убийца не он, так? Не он послал к вам Черного человека? Кто же?

— Я продолжу, с вашего разрешения, — негромко сказала Аннет. Ее душевный подъем начал падать, накатила усталость.

Солнце нещадно жарило, с озера веял приятный ветерок, и Аннет очень хотелось туда — к блестящей прохладной глади. Сидеть бы за столиком, в нарядном белом платье, любоваться на разноцветные лодки и зеленые горы, да пить кофе с хрустящими вафлями! И чтобы Максимилиан сидел рядом и рассказывал веселое.

Она тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Во рту вновь ощутился вкус крови и серы, а перед глазами вновь предстала пыльная, израненная площадь и сотни настороженных лиц.

— Вчера Швиц проник в гостиничный номер через каминный ход, одурманил меня и притащил в подвал в лечебнице, — продолжила Аннет твердым голосом. — Тот, кто заказал похищение, больше не желал моей гибели. Он узнал, что я репликатор. Когда я попала в ловушку на Корабле-в-бутылке, я ухитрилась создать реплику лестницы и выбраться наружу.

Эрми уважительно присвистнул, а Ангренаж тяжело вздохнул.

— Тебе немало пришлось повозиться с каравеллой, — сочувственно заметил Пендельфедер, повернувшись к механику. — А ты еще не верил, что это она нахулиганила!

— Преступник в облике Черного человека наблюдал за мной. Когда я избежала очередной красочной гибели, которую он уготовил мне в искусственном море, он понял, что может использовать мой талант, чтобы найти вход в мастерскую Жакемара. Исследовать механизмы либо создать реплику ключа-брелока. Однако мне удалось ускользнуть от Швица. Я провела весьма плодотворную ночь в лечебнице. Разоблачила призрака…

Вальдемар одобрительно крякнул, а Петр опять потупился.

— … сломала стену…

— Вы за это ответите, — пробормотал бургомистр.

— … и получила механическое сердце, которое открыло нам доступ к мастерской.

Аннет коротко рассказала о том, как ей удалось найти ход под Органистом и попасть в лабиринт, а оттуда — в мастерскую. Публика едва не прыгала на месте от восхищения. Все слушали ее рассказ с открытыми ртами.

— В лабиринте мы наткнулись на тело доктора Вальвазора. Кто-то заманил его в лабиринт — один из жителей, хорошо знающий секрет тайных ходов — и хитроумно убил. Я поняла, как он это сделал, — пояснила Аннет, поворачиваясь к Максимилиану. — Лицо доктора было искаженным и распухшим. Мы подобрали странный осколок из толстого зеленоватого стекла, слегка выгнутый. И тут я кое-что вспомнила…

Аннет замолчала и перевела дух, готовясь сказать главные слова и достойно встретить все, что за этим последует.

Толпа зашумела.

— Осколок. Толстый, зеленоватый, слегка выгнутый… — как зачарованный повторил Ангренаж, затем явственно вздрогнул и запинаясь произнес: — Понял. Вы вспомнили мой рассказ про часы бургомистра, которые он разбил неизвестно где. С толстым, слегка выгнутым стеклом на циферблате.

Он в ужасе перевел взгляд на Гильоше. Тот опять сменил расцветку щек на багровую и принялся по-сомьи открывать рот.

— Нет, Карл, — печально произнесла Аннет. — Я вспомнила ваших пчел.

Ангренаж так изумился, что несколько секунд лишь хлопал глазами. Он несколько раз пробовал заговорить, но из его рта вылетал лишь жужжащий звук, как будто он сам обратился в насекомое.

— Причем здесь мои пчелы, позвольте поинтересоваться? — растерянно вопросил он.

— У доктора Вальвазора была сильная аллергия на ряд продуктов. И на пчелиный яд. Вам это было известно. Вы заманили его в лабиринт. Вы принесли с собой пчелу в колбе из толстого зеленоватого стекла. Я видела такую в вашей лаборатории. Затем вы сделали так, чтобы пчела ужалила доктора. С ним приключился шок, и он умер. Я почувствовала неладное еще в тот момент, когда вы упомянули, что доктор любил ваш мед. Дело в том, что из-за своей аллергии он никогда не ел сладкого, и тем более меда. Полагаю, когда вы упомянули о пристрастии Вальвазора к вашему меду, вы сыронизировали. А еще шутить со мной вздумали… про кровавые подношения куклам. Только, сдается, не шутки это были вовсе.

— Оооо! — только и выговорил Ангренаж, облизал губы и растерянно провел рукой по голове, приглаживая волосы привычным жестом. Затем он огляделся, вернул взгляд на Аннет. На его лице была горькая обида и разочарование.

— Вы ошибаетесь, дорогая, — сказал он мягко. — У вас богатая фантазия, но это… это слишком. Зачем мне убивать его? Мы были едва знакомы.

— Вы потрошили кукол вашего предка. Извлекали драгоценные камни и заменяли их подделками. Обнаружить это не мог никто, кроме хронолога, репликатора или еще более искусного механика, чем вы. Полагаю, вы занимались этим давно. Вероятно, сколотили неплохое состояние. В вашем доме хранятся рекламные проспекты. Собирались уехать из этого города, так? Купить домик на островах, где вас бы не достало правосудие. У вас был сообщник, который помогал вам сбывать камни. Доктор Вальвазор, так? Он не был честным человеком. Обкрадывал фирму Молинаро. Возможно, вы сотрудничали с ним, а затем поссорились. Он пригрозил разоблачением, и вы его убили. Это лишь догадки, разумеется. Возможно, доктор не был в курсе ваших махинаций, а когда узнал о них, использовав талант хронолога или биогноста, подписал себе смертный приговор.

Затем приехала я и поставила ваш план под угрозу. Сначала вы поручили Швицу убрать меня. Интересно, как вы узнали о моем приезде? У вас был осведомитель в конторе? Тот, кто помогал вам — и, возможно, Вальвазору — сбывать драгоценные камни, извлеченные из автоматонов? Итак, Швиц оплошал. Я приехала. Вы перепугались и пытались обезвредить меня во время экспертизы. У вас есть талант глушителя.

— Нет у меня никакого таланта глушителя! — впервые по-настоящему рассердился Ангренаж и гнев его выглядел подлинным. — Что за бред!

— Когда вы поняли, что в музее я увидела тайну Поэта, то решили убить меня. Пробрались в мой номер через каминный ход. Соседи подтвердили, что вы носа из дома не высовывали, в то время как остальные подозреваемые были на виду. Вы завели ловушку и с присущим вам артистизмом подложили розу в качестве приманки. Я чудом избежала гибели.

Следующую попытку вы предприняли в театре. Переоделись в костюм Черного человека и напали на меня. О, это гениально! Вы создали себе нечто вроде внешнего скелета, который исправляет ваши физические недостатки и делает вас выше и сильнее! Самое забавное, что вы даже плащ не переодевали. Этот плащ, что сейчас на вас, Ангренаж, отлично удлиняется. Видите, как топорщатся складки лишней ткани у коленей и торчат нитки? Думаю, стоит за них потянуть, как плащ делается длиннее.

Ангренаж судорожно сжал в кулаке полу плаща, словно ожидая, что его сейчас сорвут с его кривых плеч.

— И опять я избежала гибели. Благодаря своему таланту репликатора, а может, благодаря халатности Петра, который не смазал Пильщика. Следующий раз вы загнали меня на каравеллу и попытались утопить. Зрелищно, ничего не скажешь! Любопытно, почему вы каждый раз организовывали такой спектакль, вместо того, чтобы просто отравить меня… или задушить… или…

Аннет содрогнулась, отметив, как с внешностью Карла стали происходить кое-какие изменения. Губы механика исказила дерзкая усмешка. В глазах появился нагловатый блеск, как у бузотеров, что крутятся подле столичных кабаков ближе к полуночи. И даже осанка его изменилась: он выпрямился, угрожающе склонил голову набок, а одну руку небрежно сунул в карман плаща.

— Узнав о моем таланте, вы приказали привести меня в лечебницу, чтобы принудить помочь. Полагаю, потом бы вы меня убили. Однако и здесь мне повезло, а ваш план потерпел неудачу.

И вот, на следующий день, нам удалось найти вход в лабиринт. Вы шли следом. Решили посмотреть, сумеем ли мы войти в мастерскую, которая была для вас закрыта. Этот код Жакемара оказался вам не по зубам. Но мы прошли и обезвредили все ловушки, а когда попали в мастерскую и легкомысленно забрались на карусель, вы вознамерились избавиться от нас раз и навсегда.

Пока мы сражались за свою жизнь, вы поднялись по шахтам наверх. Из мастерской есть несколько выходов, ранее вам их обнаружить не удавалось, так? Интересно, как вы наткнулись на лабиринт? Вы упоминали, что приглашали лозоходца. Это он вам помог? Что вы потом с ним сделали? Тоже убили?

Ангренаж сделал неопределенный жест и фыркнул.

— В тот момент, когда вы взбирались наверх, вам пришлось избавиться от ног-ходулей. Иначе вам было неудобно… они похожи на те, что использует Петр в костюме Железнорукого, но немного другие.

Похожи на колодки с ремнями. Я узнала их, когда увидела. Они лежали в прихожей вашего дома. Как неосмотрительно было с вашей стороны оставить их там!

Аннет поцокала языком и покачала головой.

— Я не в обиде на вас, дорогая, — кротко сказал Карл, продолжая недобро усмехаться. — Вы сделали интересные выводы. Все очень стройно, красиво и чрезвычайно глупо. Вашим Черным человеком и тайным врагом был не я. Еще один наследник Жакемара мог взять колбу с пчелой в моей лаборатории, чтобы убить Вальвазора. Это его колодки лежали в моей прихожей. Неудивительно: ведь он живет в моем доме. Я о Петре, если вы не догадались. Наш провидец зарабатывает не только тем, что мучит туристов днем своей шарманкой, а ночью пугает их в виде призрака.

Петр впервые подал голос. Он высказался очень коротко и очень энергично, пожелав кузену отправиться в место, где тому будет темно, мерзко и уныло.

Пока смущенная Аннет мучительно размышляла, лихорадочно выстраивала схему, проверяя, могло ли его утверждение быть правдой, Пендельфедер обиженно хрюкнул и сказал:

— Эээ, нет, кузен, не пойдет. Пока эти господа гуляли по лабиринту, мы все присутствовали на собрании по поводу аренды городских земель. Петр заявился туда — хоть и с опозданием — и мирно проспал в углу до самого конца. А вот ты… ты появился в самом начале, выступил с пламенной речью, заклеймил бургомистра хапугой, а Форса — акулой, а затем втихую улизнул и не вернулся.

Пендельфедер вытер лоб платком и плаксиво сморщился.

— Все это безосновательные домыслы, — отрезал Ангренаж. — У вас нет никаких доказательств! Я глубоко потрясен. Мне казалось, Аннет, что между нами установилось некое взаимопонимание, нас связали симпатические нити… между нами много общего, хотя вы этого и не видите. И вот вы решили, что…

Он махнул рукой и картинно отвернулся.

— Доказательств достаточно, чтобы выписать ордер на задержание или домашний арест для проведения предварительного следствия. Пендельфедер, займитесь этим, — заговорил Максимилиан голосом сержанта, отдающего приказы новобранцам. — Вот-вот в город прибудет агент Биркентон. Он привезет с собой некрогноста. Знаете, кто это? Сенситивы с редким талантом видеть последние минуты жизни человека. Их показания не учитываются в суде, но могут дать толчок следствию и помочь собрать нужные доказательства. Он «побеседует» с трупом Вальвазора. Уже завтра правда раскроется.

Пендельфедер потоптался на месте, развел руками и произнес:

— Прости, кузен, ничего не попишешь. Сдается, ты зашел слишком далеко. Давненько напрашивался на такой исход, откровенно говоря. Говорил я тебе… эх! Ладно, пойдем-ка в кутузку.

Но не успел он сделать и шага, как Ангренаж произнес:

— О нет, дорогой мой Ромуальд, не сегодня!

«Надо же, полицейского зовут Ромуальд!» — только и успела подумать Аннет, как события принялись разворачиваться с ошеломительной быстротой.

Ангренаж прыгнул вперед — его плащ мелькнул, как черная молния. Миг — и жесткие пальцы больно впились в горло Аннет, затем ее развернуло и прижало к твердой груди механика.

Она тщетно царапала его кисть, пытаясь освободиться: он легко сжал ее горло, и она перестала сопротивляться, чтобы сохранить возможность дышать.

— Ни шагу или ей конец! — сказал механик игривым тоном.

— Отпустите ее, Карл, — спокойно попросил Максимилиан, однако его глаза сузились и сверкали холодной яростью. — Что за глупости? Право дело, не стоит так себя вести. Прятаться за девушкой… давайте поговорим лицом-к-лицу, как подобает мужчинам. Уверен, мы придем к компромиссу.

— Нетушки! — весело ответил Карл. — Стоит мне отпустить ее, как вы используете свой талант сенситива. О, я о нем знаю, мой любезный трижды одаренный господин! Обо всех трех знаю! Наивная милашка Ванесса из вашей конторы и дурак Вальвазор мне много чего рассказали!

Максимилиан укоризненно покачал головой.

— Что мне мешает использовать мой талант сейчас? — мягко сказал он, и в тот же миг Карл издал сдавленный звук, часто задышал, а потом в руке механика, как по волшебству, появилось длинное тонкое лезвие. Под подбородком у Аннет царапнуло холодным.

— Бросьте ваши штучки, любезный! — прохрипел Карл, втягивая воздух со свистом. — Или я пущу ей кровь! Луиза! Помоги! Подави антиквара. Пусть не мешает.

— Нет, — ответила Луиза угрюмо. — С меня хватит. Катись к дьяволу, Карл, со своими махинациями. Больше ты от меня помощи не дождешься.

— Луиза? — удивленно переспросил Эрми. — Что значит — подави антиквара?

— Эй! — очень грозно произнес Форс и сделал шаг вперед, как бы желая закрыть библиотекаршу хилой грудью.

— Я тебя сдам, Луиза! — пригрозил Карл.

— Одна моя тайна уже всем известна, пусть и о второй узнают. Семь бед один ответ.

— Как скажешь, — вздохнул Ангренаж и пояснил в толпу: — Это Луиза у нас незарегистрированный глушитель. Она, голубушка, мне во всем помогала, лишь бы я ее тайну не рассказал. Видите ли, за лунатизм у нас не наказывают, а вот за сокрытие такого дара не поздоровится. Давай, Ромуальд, арестуй ее, раз уж со мной не вышло. А вы, господин антиквар, больше не огорчайте меня, пожалуйста. Видите, где мой нож? И видите ли вы, как дрожит госпожа Вик?

— Прострелите ему коленную чашечку, офицер! — азартно предложил Эрми и потеребил Пендельфедера за плечо. — Доставайте ваше оружие!

Пендельфедер растерялся. Он сделал шаг назад, потом вперед, потоптался на месте и растерянно опустил руки. Эрми, не выдержав бездействия, сам дернул за застежку кобуры на боку полицейского и через секунду извлек из нее длинный круглый предмет, ничем не напоминающий пистолет. Он поднял его двумя пальцами в воздух и принялся изучать с глупым видом.

Пендельфедер покраснел и опустил глаза.

— Это призовой редис сорта «Восточный рубин», — виновато пояснил юный помощник полицейского, — Шеф собрал урожай на днях и носит лучший экземпляр с собой, чтобы не свистнули конкуренты накануне сельскохозяйственной выставки.

Максимилиан скрипнул зубами и вновь попросил:

— Ангренаж, отпустите Аннет. Уберите нож.

— Ладно, уберу, — неожиданно легко согласился Карл.

Он сделал молниеносный жест; нож исчез, и вместо него в руке механика появились его удивительные часы.

— До свидания, господа! — произнес Ангренаж язвительно. Ловко, большим пальцем нажал на кнопку сбоку и сильным движением швырнул часы, а затем, потянув за собой Аннет, нырнул в укрытие за карусель.

Толпа ахнула, кто-то взвизгнул. В ту же секунду Максимилиан с непостижимым проворством метнулся вперед.

Наверное, он двигался очень быстро, но ей казалось, что все происходит как в замедленной съемке. Вот его лицо искажается яростью, вот он делает рывок… в последний миг изменяет направление движения, закрывая собой зевак.

Раздался резкий хлопок, звон стекла и пружин: часы взорвались в воздухе, разметав осколки и острейшие миниатюрные лезвия. Одно из них с комариным звоном впилось в обшивку карусели прямо перед глазами Аннет.

— А теперь побежали! — азартно сказал Ангренаж, как школьник во время игры в салочки.

Он потянул ее за собой, на ходу доставая нож. Аннет умудрилась вывернуть голову и увидеть потрясенные физиономии горожан и Максимилиана, опустившегося на одно колено, с белым как мел лицом. Его правая щека и шея были алыми от крови; тяжелые капли срывались с плеча и падали на пыльную землю.