9. Соглашение, каких мало

К стволу дерева живыми корнями был примотан Лиам! Только стремительно возмужавший. Повзрослевший лет на двадцать. Раздавшийся в плечах. Обретший мужскую стать, мощь и ширину. Разорванный ворот рубахи открывал загорелую шею и часть груди, а задранные корнями рукава не скрывали сильных рук. Черные как смоль волосы разметались по плечам. Знакомая косая челка стала длиннее и смешалась с гривой остальных волос. Лицо… У него было очень мужественное лицо. Прямой нос с легкой горбинкой, четко очерченные губы. В их жестком изгибе читался характер. Волевой подбородок, чуть впалые скулы и высокий лоб лишь усиливали впечатление. И ниже талии было на что полюбоваться. Кожаные штаны обрисовывали стройные мускулистые ноги. Я говорила, что Лиам станет красивым мужчиной? Он стал впечатляющим мужчиной! От такого сердце сбоило, и дыхание перехватывало. Но самое главное – его фантастически синие глаза. Я смотрела и не могла оторвать взгляд.

Иелграин тоже смотрел. Откинувшись на ствол дерева, мертвенно бледный, сражающийся с закручивающимся над головой смерчем, он безошибочно смотрел в ту сторону, где находилась я. И вдруг… подмигнул! Я чуть с дерева не упала.

– Не понял, – удивился один из близнецов. Тот, что удерживал Илгру в плену корней. Ему было прекрасно видно мимику колдуна. – Чему он радуется? Он же сейчас сдохнет!

– Не уверен, – по вискам его брата струился пот. – Я до сих пор не пробился.

– Живучий, гад. Дай я! – Фэттиан потянул к Илгре свои мерзкие лапы. – Что-то он слишком пристально смотрит вон в ту сторону. Проверь, Кхалн. Вдруг у него там подельник сидит.

– С каких это пор ты стал главным? – огрызнулся Кхалн на завистливого, но, к сожалению, наблюдательного толстяка. – Во-первых, я держу Илгру. Во-вторых, это охотничьи угодья аекков. Они там под куполом голодные, как звери! Если Илгра сотворил перемещающую к ним ловушку… Помнишь, он на такое был мастер. Так что сам иди, если не боишься.

– Я тоже гада держу и получше тебя! – визгливо возмутился толстяк. – Гляди, как от моего воздействия зрачки расширились, красота! Иди, ты уже давно не начинающий.

Взгляд моего колдуна действительно стал беспросветно черным. Расширенный зрачок затопил синюю радужку, и тьма, клубясь, поползла на белок. Ноздри болезненно трепетали. Рот сжался в твердую линию.

– Аекки в нашу первую встречу меня чуть на кучу маленьких Кхалнов не растерзали! Так что я их опасаюсь, и мне не стыдно в этом признаться.

Колдуны яростно заспорили между собой. А я, глядя на то, как бледнеет Илгра и как заостряются у него скулы, отчетливо поняла, что это мой последний шанс действовать. Надо переломить ситуацию. Больше тянуть нельзя. Этот пухляк… Он же действительно пытал Илгру! Грызся с подельниками, но пытал. Еще и садистски скалился, а морда аж лоснилась от удовольствия. Иелграин старался не показать мучений, но реакции тела его выдавали. И тут у меня как раз появилась идея, как устроить бурю. Боитесь аекков, господа колдуны? Я схожу к ним для вас, на свой страх и риск. А о том, что буду играть против трех темных магов и колдуна, для которых по силам я все равно что червяк, старалась не думать.

Я уперлась ладонями в стенку пузыря, но он не лопнул. Я затолкалась энергичнее, даже пнула, но преграда упруго сопротивлялась и держалась. Тогда я прыгнула на землю прямо так. Защитная сфера обеспечила меня невидимостью, но не неслышимостью. Все трое магов перестали ругаться и развернулись, расфокусированно озираясь по сторонам.

– Что это было?

– Илгра, аспид, твои фокусы?

Все трое усилили магический напор. Иелграин зарычал, сопротивляясь.

«Не делай глупостей! – вдруг зазвучало в голове. Я замерла на месте, как пойманная с поличным мышь. – Сейчас я открою портал с другой стороны кладбища. Очень тихо ты уйдешь с поляны, а затем побежишь туда. Беги и не оглядывайся, глупышка!»

Вот еще. Я изо всех сил додумывала идею. Она была единственной, полной горячей жажды мщения, идущей от сердца. А потому я сразу же к ней прикипела. Все получится! Оставалось только надеяться, что древнее кладбище запускает существ извне без преград. И купол меня пропустит. А назад – через арку с гонгом. Ну все, побежали!

Вдох-выдох, понеслась. Оказывается, я умею бегать очень быстро. И даже петляя, не сбавляя скорости. Потому что в меня сразу же пальнули магией. Я неслась к древнему кладбищу, делая ставку на скорость, а не на скрытность. На моей стороне была невидимость, но колдуны ориентировались на звук. Под ногами шевелилась земля, ползли растения. В мою сторону, разбрасывая снопы искр, летели сгустки огня, сотканные наспех. Сердце бешено колотилось от страха. Все взрывалось, бахало и дымилось прямо там, где я была только что, заставляя резко менять направление. Один огненный шар с треском взорвался над головой. Поддавшись внезапному порыву, я рухнула на землю за секунду до того, как он меня достиг. Брызнула комьями земля, окатив сферу. Я подняла голову. В шаге впереди дымилась черная подпалина.

– Видели? – восторженно завопил Фэттиан. – Там девчонка! От взрыва тень маленькая. За ней!

«За ней» – очевидно, подразумевалось магией, а не ногами, потому что колдуны усилили огонь. Уворачиваться стало значительно труднее. Раньше колдуны мешали друг другу, а теперь приноровились, работали слаженно. До стены оставалось совсем чуть-чуть! Наверно, я сошла с ума, раз решила противостоять Темным. Даже не одному – трем.

– Ну Илгра, ну ходок! – азартно орал Фэттиан. – Даже тут бабу нашел. Кто она?

– Тронешь ее, и я тебя в пыль превращу! – прокатился по поляне рык Илгры.

Оглянувшись на бегу, я увидела, как разлетелись в клочья удерживающие Иелграина корни. А близнец, что устраивал торнадо, схватился за виски и, вскрикнув, повалился на землю. Так им! Но помощь Илгре все равно не помешает.

Огромный огненный шар вломился в стену древнего кладбища, оставив в ней пробоину.

– Фэт, ты дурак! – завопил боящийся аекков Кхалн.

А я ухмыльнулась. С разгона влетела в скопление склепов и могил и замахала руками.

– Ко мне! Эй! Все сюда!

Надеюсь, невидимость аеккам не помеха. Они же ползут на Силу.

* * *

Тени не тупые. С ними можно договориться. Наверное. На этом базировался мой план. Их заперли здесь, и они вряд ли довольны таким положением дел. Допустим, каждый из этих колдунов стал аекком по собственной воле. Когда-то. Ну или почти по собственной – под гнетом обстоятельств. Но сотни и сотни лет сидеть на одном месте? По сути, в тюрьме. Вместо того, чтобы самостоятельно распоряжаться своим посмертием. Оттого аекки и злые, что выбора им не дали. Ведь чего желает любое разумное существо? Свободы.

– Эй! Эй, все сюда! – орала я. Носилась меж усыпальниц, привлекая внимание. Трясла руками. Даже по надгробным камням стучала. – Выходите, аекки! Я знаю, что вы здесь!

Потом опомнилась: день же ясный! А Тени выходят ночью. И рванула в ближайшую усыпальницу. Ввалилась туда, едва не снеся дверь с петель, эффектно вышло. Аекк обнаружился сразу же. Густая темнота отпрянула от дверного проема, спасаясь от хлынувшего внутрь света, забилась в угол и пронзительно зашипела.

– С-с-с ума с-с-сошла? Это мой дом! Пош-ш-шла прочь!

Чудо, я ее понимала!

Тень добавила еще парочку очень эмоциональных выражений, и я снова ее отлично поняла.

– Ты-то мне и нужна! – я кинулась к тьме как к родной, и аекк с ужасом попытался исчезнуть. Все-таки фактор неожиданности – прекрасная вещь.

– Одичавш-шие какие девуш-шки пош-ш-шли! Тебе чего надо, х-хамка?

– Я не хамка. Я ассистентка колдуна. И мне очень нужна помощь. Зови всех! Пожалуйста! Вы же можете как-то… перемещаться тут. У себя.

Говоря так, я прилаживала на место дверь, но та возвращалась в положенное ей состояние плохо. Замечательно, что склеп был надежный, глубокий. Под его сводами царил сумрак. И даже частично восстановленная дверь превратила его в томное предвестие ночи. С несколькими светлыми пятнами у входа.

– Допус-стим, можем. – Аекк с любопытством наблюдал за моими действиями. – Но вс-се эти наглые рож-ж-жи мне надоели за с-с-сотни лет. Не хочу гос-с-стей! Натряс-сут тут негативом, а мне дыш-ш-ши.

– Вот! Вот! – возликовала я. – А что, если я могу помочь в этом вопросе?

– Убрать у баранов негатив?

Аекк заинтересованно подобрался ближе. Я попятилась, благоразумно держась на свету. Диалог налажен, но доверять рано.

– Боюс-сь, мои коллеги будут довольны, только ес-сли выпьют тебя дос-с-суха, глупая девоч-чка. Мужчины не меняются даже после с-смерти. С-с-сыты – с-счас-с-стливы. Оголодали – глядят дикими умертвиями. Уходи, пока можеш-шь. Я с-сделаю вид, что тебя тут не было. А дверь с-сама с-с-сломалась.

И почему все каждый раз называют меня глупой? Хотя ума в том, что я прибежала на древнее кладбище, полное злобных духов, очень мало, признаю. Особенно после того, как от аекков меня отбивал Илгра. Илгра! Мысли вернулись в правильное русло.

– Все равно зови, – заторопила Тень я. – Очень надо, поверь.

– С-странная ты ведьма. Еще не прош-шла агалам, а уже командуеш-ш-шь… Но ты мне нравиш-шься. Будь по-твоему!

Аекк на мгновение замер, а затем увеличился в размерах. Округлился, по гладкой поверхности замерцали угольно-черные искры. Они соединились, чтобы тут же разойтись круговой волной, и пространство дрогнуло, будто от беззвучного вопля. Позвал! А я задумалась, укладывая в голове услышанное. Ведьма? Ладно, не буду цепляться к словам. К тому же у Темных действительно не имелось колдунов женского рода.

Аекки начали стекаться в усыпальницу из всех щелей. Просачивались из самых неожиданных мест, колыхались у стен, сторонясь света. Входили настороженно. Тьма с их появлением обрела глубину и нрав. Стала густой и плотной. Живой.

– С-с-с-с… Зачем был зов?

Аекки нервничали и… смущались. Затем чуяли меня и впадали в ажиотаж.

– Пиршес-с-ство! Будет пиршес-с-ство!

– С-сила! С-сырая, вкус-с-сная с-с-сила!

– С-свободная! Та с-самая. Отмщ-щение, с-с-с!

Знакомая песня. Лишь бы не накинулись все разом.

– Тихо! С-стойте на мес-с-сте! – большая черная тень, та, кому принадлежала усыпальница, металась между прибывших, разгоняя особенно яростных по углам. – Не с-с-смотри на меня, нах-хал! А ты куда попер? Не дыш-ши мне тут! Цыц! И вазу не трож-жь. Убери от нее с-свои пс-с-с-севдоподии!

– Зачем тогда звала-а?..

Ох, сдается мне, усыпальница принадлежала девушке! Очень активной в посмертии девушке. Вернее, женщине. Однозначно бывшей такой при жизни и сохранившей властные замашки после кончины. Редкий случай магически одаренной дамы у Темных.

– Пиршес-с-ство! – не успокаивались некоторые.

– Тебе бы вс-с-се ж-жрать! С-сначала пус-с-сть с-скажет.

– С-с-с-с… Не злис-сь, Нанс-с-си… Это твой ч-человек. Как поймала?

– Говори! – хозяйка склепа метнулась ко мне. – Быс-с-стрее, пока они с-себя контролируют.

– Там! – я экспрессивно махнула рукой в сторону выхода с кладбища, где на поляне проходил магический бой. Его отголоски доносились даже сквозь купол. – Трое колдунов напали на моего Наставника. Я прошу вашей помощи! Помогите! Выручите Илгру, и тогда я отплачу вам добром. Я дам вам свою Силу! Не всю, сразу оговорюсь. Сколько смогу. Но покормлю добровольно, не сопротивляясь. Всех, кто поможет! Еще я готова вынести вас отсюда и перенести в другое место, где нет барьера. Вот! – повинуясь вдохновению, я бросилась к внутренней нише неподалеку от двери и выхватила из нее запыленный лекиф. Длинный узкий сосуд, по счастью, был целым. – Вы залезете сюда, и так я вас вынесу! Со мной вы преодолеете барьер и сразите колдунов.

– Что за вандализм! – взвизгнула хозяйка гробницы. – Моя прекрас-сная ус-с-сыпальница! В этой вазе хранилось лучш-шее погребальное мас-с-с-ло!

– Считай, ваза призвана на войну, – ответила я, поражаясь собственной наглости. – Илгра говорил, что вы прикованы к своим гробницам. Не можете отлетать далеко. А так сможете!

– Это вс-с-сего лишь теория, – шикнул один из аекков.

– Да, но рабочая. Вы сможете там сидеть, потеснитесь – все, кто захочет! – и я пересеку с вазой барьер. Она как часть вашего кладбища будет считаться прежним домом. Главное, помогите Илгре!

Тени молчали. Я тоже, слыша взволнованный грохот собственного сердца. «Быстрее! – хотелось завопить на аекков. – Там Илгру убивают!»

С поляны доносились настораживающие вскрики.

– Колдуны! – пренебрежительно буркнул еще один аекк. – Пусть с-сами меж с-собой разберутс-ся. Мы могущес-с-ственны и с-сильны… Вс-с-сегда готовы перебить друг друга. Поэтому кто бы за с-с-стеной ни выиграл, мы осс-станемс-ся в плюс-се. Ес-сли враги твоего Илгры – хорош-шо. Ес-сли твой Илгра – тоже прекрас-с-сно.

– Кого-нибудь да пожрем, – согласился другой любитель питаться.

– Если Илгра станет аекком, он вам всем тут задаст! – ничуть не сомневаясь в способностях своего колдуна, заявила я. А у самой мурашки по спине побежали. Видеть Иелграина Тенью жуть как не хотелось. – Будете сидеть по углам или даже по окраинам кладбища под самыми плохонькими камушками и плакать. А он с комфортом разместится во всех ваших усыпальницах разом!

Аекки с сомнением переглянулись.

– Но там есть толстяк. Его жрите сколько хотите. Правда, сомневаюсь, что он вкусный, столько в нем яда. А другой – длинный – вас с детства боится.

– С-с-с-с!

Аекки зашипели так быстро и яростно, что я перестала понимать что-либо. Тени спорили, мнения у них разделились. Часть аекков хотели покинуть кладбище, другие опасались рискнуть.

– Нам и тут хорош-ш-шо, – уверяли они.

– Точно знаю: агалам здесь не каждый день, – упорствовала я. – Вас кормят редко! Оттого вы и злые, что голодаете. А еще вы точно хотели гордого посмертия, а вас превратили в подопытный материал. Вам надо свободно летать в ночи, чувствуя вольный ветер! А вы вместо этого сидите под магическим колпаком. Как… букашки!

– У-у-у! – на разные голоса взвыла Тьма в усыпальнице.

– Умниц-ца, – прошипела на ухо владелица склепа. – Уводи их отс-с-сюда. Надоели с-снулые рож-жи. Про вольный ветер было хорош-ш-шо с-сказано…

– Клянешьсс-с-ся? – наконец решились Тени.

– Да! Если вы поможете, то помогу и я. Буду кормить своей силой, найду место, где вы сможете спокойно жить!

И аекки полезли в лекиф, переругиваясь и толкаясь. Ждать окончания процесса я не стала. Побежала на поляну с теми, кто влез. Лишь бы сработало! Идея использовать аекков против колдунов возникла у меня еще на дереве. И окрепла, как только тощий колдун-близнец заговорил про перемещающую ловушку. Илгра на такое мастер. Я – нет. Но если нельзя переместить колдунов к аеккам, то можно принести аекков к колдунам. Неаккуратный выстрел Фэтти лишь облегчил мне задачу. Теперь оставалось надеяться, что Теням не помешает дневной свет.

На поляне зияли участки обугленной травы, чередуясь с пятнами поблескивающего под солнцем колкого инея. Валялись остатки корней. Илгра был жив. Из рассеченной брови тонкой струйкой текла кровь. На одежде зияли дыры. Одна щека была измазана копотью, будто кто-то подлый целился огнем в лицо и почти преуспел. Но, несмотря на все это, троица напавших колдунов вовсе не выглядела хозяевами положения. Гнусный Фэттиан бодро дымился и тушил на себе искры пламени, судорожно хлопая по телу ладонями. Да только искры были непростые. Они перебегали с места на место, жалили, не давая загасить себя. Один из близнецов пятился к лесу, подволакивая ногу. А второй чертил на земле нечто непонятное, с выражением лица, красноречиво говорившим: «И зачем я в это ввязался!»

– Щит земли? – оценил Илгра нарисованную пентаграмму. – Неплохо!

На губах близнеца заиграла беспощадная улыбка. Четкое движение пальцами – и земля шевельнулась, поднимаясь бугром. Должно быть, он собирался отгородиться от Илгры. Но тот лишь расхохотался. Качнул кистью, и нужная руна осела поверх пентаграммы, заставляя ее линии шевелиться. Вопль отчаяния вырвался у близнеца. Земляной барьер опал, осыпав всех песчаным крошевом. И в этом сизом облаке растрепанные волосы и рассеченная бровь придали Илгре настолько залихватский вид, что мое сердце в очередной раз замерло.

– Ка-а-акой колдун! Такой и правда навеш-ш-шает вс-с-с-сем… – мечтательно донеслось из лекифа.

Нанси? Так она тоже здесь? Аекки каким-то образом могут наблюдать сквозь стенки сосуда?

Установив древнюю вазу на земле, я подхватила первую попавшуюся палку и запустила ей в близнеца. Попала! Затем схватила другую, благо маги порезвились от души – веток с сучьями валялось хоть отбавляй, и кинула в Фэттиана. Моего появления тут никто не ждал. Трое колдунов зашарили по поляне злобными взглядами, а вот Илгра уставился точно в цель.

– Соана! – рявкнул он, не таясь. – Я же сказал бежать.

– Я с подмогой. – Торопливо указала на сосуд и зачастила, пока маги не начали палить по мне, ориентируясь на голос. – Когда ты пугал меня в своем доме, ты сделал Тьму. Можешь сейчас так же?

Соображал Илгра всегда быстро.

– Очень надо? – бросил он испытующий взгляд на вазу.

– Очень!

– Что ж, ребята, знакомьтесь: моя ассистентка. – Илгра щелкнул пальцами, и ненавистный пузырь с треском лопнул. Цвета, звуки и запахи вновь обрушились на меня в полном объеме, на мгновение ошеломив. От резко проявившейся меня пробрало и колдунов. – Она совсем недавно обрела темные силы. Советую ее не злить. Хотя напутствие явно запоздало.

– Девка! Я знал! – заорал Фэттиан, и с вытянутой в мою сторону руки сорвался пучок молний.

Я разозлилась. Одно дело, когда я была невидимая. Там понять можно, в пылу схватки и не такое творилось. Но после мирного официального представления, в спокойно стоящую девушку?.. Девочек вообще бить нельзя.

Шальные молнии Иелграин отбил. Из его тела хлынула Тьма, так испугавшая меня в первые мгновения нашего знакомства. Дымными крыльями она раскинулась над поляной, закрывая солнце. Сейчас это было то, что нужно. Злость бурлила во мне похлеще колдовской Тьмы.

– Фас! – скомандовала без затей, со злорадством наблюдая, как вылетели из лекифа аекки. – Уделайте их! Моего колдуна не трогать.

– Моего колдуна? – Илгра хмыкнул. – Забавно.

Наши враги опешили! Испугались. Ощетинились вспыхнувшими заклинаниями. Особенные чудеса сноровки проявил Кхалн, так опасающийся аекков с юности. Маги давно вышли из возраста глупых учеников. Они успешно отбивались, но и Тени тоже были не лыком шиты. Аекки сражались, кружа вокруг них черным водоворотом. А для нас с Илгрой бой был закончен. Под пологом Тьмы я впервые рассматривала колдуна в истинном облике так близко. Высокий. Мощный. Чуть прищуренные синие глаза. Жесткая складка губ. В уголках глаз легкие морщинки – Илгра любитель придумать нечто эдакое. Вот и сейчас в синем взгляде тлела бесовщинка.

– Ты! – заявила, обвиняя. Когда, если не сейчас.

– Я, – нахально отозвался маг и так хулигански улыбнулся, что вся злость прошла.

Сожри меня Сшоз! Столько времени водил меня за нос. А сам!..

– Так и будешь смотреть? – усмехнулся колдун.

Он протянул руку, и меня внесло в его объятия. От соприкосновения с крепким мужским телом бросило в жар. Злиться больше не получалось. Да и тот поцелуй…

– Как тебе в голову пришло вернуться, Соана? Хотя признаю: задумка с аекками великолепная. Только ты могла такое провернуть.