16. О падении с лестницы и последствиях

Мы с Тессарионом ошарашенно переглянулись. Фэттиан – тот самый, за кого была сосватана Атэша? Он соперник Илгры? Атэшу я никогда не видела. Но в воображении представлялась изысканная Темная красавица. Нежная обворожительная девушка и… это?! В смысле Фэттиан. Он же… мерзкий. Даром что толстый. Может, кому-то такое по душе, но его подлость как человека не знала границ.

«Зато теперь понятно, почему он так бешено ненавидит Илгру», – подумала я. Всегда подозревала, что тут нечто личное. Значит, к Темным пришел светлый маг и влюбил в себя чужую невесту. Увел, можно сказать. Очаровал и не побоялся. Это было весьма дерзко. И очень-очень похоже на Иелграина. Неудивительно, что Фэттиан его только за то, что он дышит, испепелить готов.

За своего колдуна я чувствовала иррациональную гордость. Нелогичную, потому что Атэша, хоть и мертвая, симпатий у меня вызывать не должна. Но она вызывала. Темная девушка и талантливый Светлый маг: наверное, у них была очень страстная и красивая история любви.

«И трагическая», – уточнил внутренний голос. Мне стало грустно. Кто я такая, чтобы соперничать с той темной чаровницей? То, что она умерла, лишь добавляло ей очков. Она осталась идеальной. Невозможно вытравить из памяти воспоминания о первой любви. Ради нее Илгра перешел на темную сторону. Сильнее проявления чувств не придумать. А я обыкновенная деревенская простушка, набившаяся к нему в ассистентки.

– Я понял, что ты удумал. Перебьешься, – произнес тем временем глава кантона.

Вынырнув из невеселых мыслей, я снова прислушалась.

– Что же толстяк собрался делать с куклой, если девушка умерла, – прищурился рядом некромант. – У меня нехорошие предположения. Как раз по моему профилю.

Пока я предавалась печали, парень уже мыслил в правильном направлении.

– Куклу тебе не отдам. И к сыну моему одиннадцатому не лезь, кстати. А то вижу я, как заскрипели шестеренки в твоей голове, – подтвердил подозрения Виандер Первый. – Но да, если что, то часть Атэши у меня сохранилась. Я не выкидываю вещи, когда их хозяева отправляются за Грань. Никогда не знаешь, что и в какой момент может пригодиться, – самодовольно закончил правитель.

– Барахольщик, – пробурчал Тессарион. – Сколько раз мне хотелось разнести тут все! Может, тогда папаня обращал бы на нас с братьями больше внимания.

– А мамы ваши где? – не удержалась от тихого вопроса я.

При таком подходе к планированию семьи у Виандера Первого должен жить под боком целый гарем.

– По-разному. В основном в других городах. У старших братьев выданы замуж. Моя пока свободна, открыла лавку. Отец воспитывал всех нас сам.

Вот это поворот.

– Но это хороший план! – горестно взвыл толстяк. Разборка между ним и главой набирала обороты. – Вы отказали, потому что это я предложил. Если бы то же самое сказал Илгра, вы бы даже раздумывать не стали.

– Разумеется.

– Во-о-от! Илгре все можно! Вечно ему все сходит с рук. За что? Почему? Почему он такой особенный?

– Иелграину я, действительно, и не то разрешу. Если он предлагает, значит, дело сто́ящее. А ты, как бы это сказать…

– Я не дурак!

– Нет, конечно, – в голосе Виандера звучало снисхождение. – Ты полезен в своей области. Уверен в собственной непогрешимости и открываешь нужные двери ногой. Но ты не совсем дальновиден… Не завидуй Иелграину. Тебе напомнить, чем он отличается от большинства? Никому не подражает. Сам создает магические алгоритмы. Это его пытаются копировать! Сделаешь что-либо против него, превращу тебя в жабу. Илгра мне нужен. Смирись.

– Он убил милую ради власти! Мою Атэшу… – заскулил Фэттиан.

– Ты правда в это веришь? Уж мы-то знаем, как все было на самом деле. И по каким причинам. Избирательная у тебя память, Фэтти.

Толстяк наконец-то заткнулся и обиженно засопел.

– А сейчас мне важно найти эту проклятую куклу, так что хватит отвлекать. Я ведь отправил Илгре магического вестника, чтобы он ко мне явился, как только доведет ту деревенскую девку до гостиницы, но он не отозвался. Совсем двинулся на девице. Что он только в ней нашел! Заурядная простушка. Так, где же кукла…

Розовый туман неуклонно приближался. Тессарион изловчился, выдернул из моей ослабевшей хватки куклу и швырнул в сторону от нас.

– О, вот она!

Кукла приподнялась и поплыла по воздуху к главе кантона.

– Держи, Фэт. Пытать деревенскую красотку будешь ты.

– С превеликим удовольствием!

Слова у Фэттиана не разошлись с делом, и запястье пронзила ослепляющая боль. Я не удержалась от болезненного «ах-х-х», тут же перешедшего в глухое «м-м-м». Тессарион зажал мне рот рукой. Держал крепко, второй рукой зафиксировав голову. Зеленые глаза блестели сочувствием, яркие даже в полутьме.

– Тут кто-то есть.

Здесь бы нас и обнаружили, если бы не Верховод. В щель между пыльных полотнищ портьеры было видно, как на одной из груд вещей возник ворон. Бросил в нашу сторону укоризненный взгляд, шумно сорвался с места и заметался, неловко натыкаясь на предметы, обрушивая их, слепо ища выход. С карканьем и треском он вырвался наружу через купол, найдя в нем прореху.

– Откуда здесь птица?

– В открытую форточку залетела, должно быть. Странно, обычно пернатые шарахаются от башни. Ладно, Тьма с ней. Продолжай, Фэтти! Не особо усердствуй, девка должна остаться живой. Пока. Иначе Илгра снова сорвется с поводка. У меня дела. Вернусь за тобой через четверть часа.

Хлопнул портал, и мы чуть ли не физически ощутили, что стало легче дышать. Хозяин покинул башню, зато остался Фэттиан. Облегчение длилось недолго. На этот раз острая боль пронзила живот, и я упала на колени, обхватывая его руками, до крови закусывая губы.

– Не особо усердствуй, Фэтти, – бурчал толстяк, выполняя поручение главы кантона. – Не завидуй… Ты не создаешь магические алгоритмы, но зато открываешь двери с ноги… Уж я сейчас открою! Наплачется девка. Буду представлять Илгру на месте этой куклы.

От следующего укола рядом с сердцем – виртуозно рядом, капельку бы вправо, и все! – я не удержала крик. С утробным рычанием некромант рванул вперед, прямо через пыльную портьеру. Послышался испуганный возглас, что-то столкнулось, упало, покатилось. Проморгавшись от слез и отдышавшись от слепящей боли, я рванула следом за Тессарионом. Фэттиан и некромант катались по полу, разнося все вокруг, и мутузили друг друга без всякой магии, кулаками. Кукла, изображающая меня, куда-то делась.

* * *

Зрелище, как Тессарион валял по полу толстяка Фэттиана, грело сердце. Я на миг притормозила, любуясь.

– Врежь ему! – закричала от души.

Этот гад ничем не брезговал. Лгал как дышал, проклятиями разбрасывался. Изловчившись, я пнула колдуна в упитанный бок, когда он оказался неподалеку.

– Бешеная дрянь! – зарычал Фэтти, захлебываясь, потому что некромант добрался до его шеи и душил с выражением мрачного удовлетворения на лице.

Не то чтобы Тессарион побеждал уверенно. Все-таки по сравнению с Фэтом он был слишком юн, да и весовая категория другая. Однако полнота, одышка и неповоротливость играли против толстяка, даже масса не сильно помогала. Гибкий и изворотливый, как кошка, Тессарион выскальзывал из плотных захватов. Сейчас мой беловолосый защитник оседлал более опытного колдуна и намагичил что-то свое, некромантское, отчего Фэттиан не мог колдовать. Щелкал пальцами, пытался, злился, но с рук срывался лишь бледный дымок. Точно, здесь же нельзя применять магию посторонним. В противном случае в чарах башни возникли бы колебания, которые почует хозяин. Я и забыла. А Тессарион помнил и ловко обезвредил проклятийника.

– Сам ты дрянь, – с огромным удовольствием сообщила я колдуну. – Не знаю, что конкретно произошло в прошлом между тобой и Илгрой, но уверена: девушка сбежала от тебя не просто так.

– Убью, – просипел колдун. – Плевать, что приказал Виандер. Я тебя убью! Вот только скину этого сопляка и доберусь до куклы.

– Соана, найди ее! – рявкнул Тессарион.

Точно! Опустившись на четвереньки, я принялась лихорадочно ворошить меченные колдовством вещи, отыскивая свою. Неподалеку подпрыгивал на полу лекиф. День вступал в свои права. Солнечные лучи проникли вглубь башни через купол, и аекки были вынуждены спрятаться. А они так хотели помочь!

– Я понял, что ты задумал, когда пытался выклянчить у отца вторую куклу, – заявил Тессарион и хрипло выдохнул, получив хук под ребра. – Помогать не буду, хоть убей.

– Ты не единственный некромант в Баргесте, – злобно выдал Фэттиан, спихивая с себя противника и наваливаясь сверху тоже с намерением придушить. – Одиннадцатый сынок главы! Калечить тебя нельзя, но вот проучить как следует можно. Твой папаша мне еще спасибо скажет за воспитательную взбучку.

– Уверен? Мой папуля непредсказуем, как ветер.

Схватив первое, что подвернулось под руку, Тессарион треснул соперника по голове. Стоило Фэттиану отпрянуть, как некромант подскочил. Согнув в локте правую руку, он усилил ее крепом левой и от души двинул колдуна под кадык. Фэттиан опрокинулся на спину, как дохлый жук. То, что он еще жив, выдавали короткие сиплые звуки – попытки вдохнуть, и дергающиеся руки.

– Нашла! – закричала я, выдергивая из хаоса вещей найденную куклу. И тут же разочарованно застонала. – Не то!

Моя кукла была сделана наспех. А эту явно готовили долго и тщательно, с вниманием к деталям. Аккуратно прорисованные черты лица – девушка была очень красива! – густые иссиня-черные волосы, точеная фигурка, затянутая в бархатное платье с рукавами три четверти, переходящими в ажурные перчатки. Тонкие длинные пальчики куклы были собраны в магическую руну Звездного Часа. Иелграин рассказывал мне, что ее держат те, кто четко осознал, чего хочет. Кому некуда отступать, и впереди либо смерть, либо победа. Я сунула куклу за пазуху и продолжила искать.

– Пр-р-равее бер-р-ри! – раскатисто раздалось сверху.

Верховод вернулся и высмотрел нужную мне куклу с высоты.

– Теперь точно нашла!

– Бежим!

Тессарион подхватил лекиф, и мы устремились к лестнице. Я снова мысленно застонала, вспомнив, сколько ступенек придется нестись вниз. Однако добежать мы успели только до площадки, откуда закручивались вниз ступени, и зиял пустотой круглый зев межлестничного проема.

– Куда собрались?!

Фэттиан очухался и даже успел подняться. Помятый и злющий, он смотрел нам вслед, и с пальцев колдуна тек черный дым. Мужчина бросился вперед с такой скоростью, какую никак нельзя было ожидать от человека столь пышной комплекции. Тессарион успел встать на его пути, закрывая меня собой, но некроманта буквально снесло заклинанием, отбросив в сторону. Башня зазвенела. Толстяк с маниакальным блеском в глазах вцепился в меня и куклу в моей руке.

– Отдай!

– Еще чего!

– Глупая девка! Слышишь охранки? – скалился он. – Сейчас прибудет Виандер. И размажет тебя по стенке. Илгры-то рядом нет, и другой твой защитник в отключке. Не спрячешься!

– Так себе охранки. У Иелграина лучше, – пыхтела в ответ я, отбиваясь.

Мы перетягивали куклу, отчего она угрожающе трещала. Тессарион тряс головой в отдалении, приходя в себя. В какой-то момент перила, на которые мы периодически наваливались, не выдержали и посыпались вниз. Мы чуть не рухнули следом за ними, чудом удержавшись. Судя по вспыхнувшему в глазах Фэттиана коварству, расклад ему понравился. И он стал целенаправленно толкать меня к проему. Я выворачивалась и упиралась изо всех сил. Толстяк тужился, краснел, но свалить в лестничную дыру девушку в два раза меньше его не мог.

– А-а-а! – вдруг заорал он.

С хриплым карканьем Верховод спикировал на колдуна сверху и со всей птичьей дури принялся долбить клювом по спине, затылку, плечам – куда придется. Фэттиан бестолково замахал руками, но попробуй достань ворона, который бегает по спине и юрко уворачивается от рук! Верховод же задался целью нанести максимальный урон, но не попасться. Колдун перекатился на спину, намереваясь раздавить помеху.

– Получи! – подскочивший Тессарион зарядил в мерзавца тем же самым заклинанием, каким Фэт отбросил его к стене.

Колдуна начало сносить в лестничный проем, и крики от клевков Верховода сменились воплем ужаса. Только в последнем усилии удержаться Фэттиан вцепился в меня, утягивая за собой. Время будто замедлилось. Я уперлась руками в пол, изо всех сил пытаясь удержаться на месте. Некромант упал рядом, отгибая пальцы Фэта от моего ворота. Ткань больно впивалась в шею. Верховод с оглушительным карканьем кружил вокруг колдуна и клевал во что придется. Фэттиан сучил ногами в воздухе, и меня рывками тянуло вниз. Когда из-за пазухи вылезла найденная мной кукла, гад выпучил глаза и что-то прохрипел.

– Ну все, достал!

Тессарион отпустил руки противника и начал чертить на лбу Фэта невидимые знаки, зашептал слова. На коже толстяка проступили багровые символы, которые начали вздуваться, лопаться кровью, и Фэттиан страшно заорал. Наконец он от меня отцепился! Цапнув воздух в последний раз, толстяк ухнул вниз. На финал полета мы смотреть не стали. Откатившись от края, молча лежали рядом, тяжело дыша.

– Спасибо! – пролепетала, как только голос стал слушаться. – Я могла умереть.

– Ерунда, – хмыкнул в ответ Тессарион. – С тобой некромант. Я бы тебя тут же поднял.

– Э-э… Действительно. Совсем забыла. Но проходить через смерть как-то не хочется.

– Согласен. Приятного мало.

– А он… Он не оживет?

– Гарантия. Я его упокоил.

Нервное напряжение отпускало. Пошарив рядом с собой, я похолодела.

– Кукла!

В памяти всплыл последний взмах загребущих лап Фэттиана. Падал он не с пустыми руками. Кажется, прихватил с собой куклу, что вывалилась у меня из-за пазухи. Однако быстро обнаружилось, что темноволосая красавица уцелела и лежала рядом. А Фэттиан умудрился прихватить с собой куклу, изображающую меня!

– Тоже ерунда, – утешил Тессарион. – Сейчас подберем. Она просто валяется рядом с телом этого гада.

– Мне жаль вас р-расстр-р-раивать, но ничего там нет, – каркнул Верховод.

Мы кинулись к круглому лестничному проему. Внизу действительно ничего не было. И никого. Ни тела Фэттиана, ни куклы.

* * *

Куда могло пропасть тело колдуна, мы так и не поняли. Из башни убрались быстро, зная, что скоро здесь объявится глава кантона. Виандер Первый наверняка ощутил возмущение магического поля и уже спешил поймать нарушителей. Вместе с Дукосом, которому стало значительно легче вне башни, Верховодом и аекками в лекифе под мышкой некроманта мы торопливо шагали по улицам города.

– А может, башня…

– Нет. В ее магии подобное не заложено, – отозвался некромант, поняв меня с полуслова. – Сама она не умеет избавляться от тел. К тому же пропала кукла! А она принадлежит этому месту. Заодно с телом перенестись не могла. Унести ее можно только сознательно.

– А твой…

– Мог.

– А почему?..

– Он любит такие игры. Деморализует.

Некоторое время мы молчали.

– Скажи, Соана, я тебе совсем не нравлюсь? – проговорил некромант, нервно отводя от лица белоснежные пряди. – Не подумай, что я не рад нашему общению. Ты вообще первая девушка, которая не боится моей профессии и водит дружбу с призраками. Но…

– Чего ее бояться, твоей профессии, – нервно пробормотала я, лихорадочно соображая, что ответить. – У Илгры не только призраков видела.

– Илгра, – Тессарион грустно усмехнулся. – Хотя проиграть такому колдуну ничуть не зазорно. Наверно, у меня действительно не было шансов.

Румянец плеснул на щеки.

– Ты мне очень нравишься! – воскликнула я пылко. – Мне бы хотелось продолжать общаться и дальше, даже за пределами кантона, если такое возможно. Ты мне как друг! Лучший друг.

– Звучит неплохо, – улыбнулся Тессарион. Улыбка вышла светлой, хотя парень явно старался загнать печаль поглубже.

Мне было стыдно, но я ничего не могла с собой поделать. Ах, Соана, Соана, не умеешь ты выбирать парней. Тессарион – сын главы кантона и просто славный малый. Но представлять поцелуи с ним, сон в одной кровати, как с Илгрой… Нет, не получалось. Зато молчаливый Иелграин вряд ли мог говорить о чувствах, да еще так открыто.

Странно, но никто нас не преследовал. Не догонял с криками: «Вот они, держи!», «Эти двое – преступники! Они проникли в башню главы кантона и убили Фэттиана!». Кстати, по поводу подлого колдуна я не испытывала ни малейших сожалений. Мерзавцу – мерзкая смерть. А некромант к уходу за Грань вовсе относился как к рутине. Зато было удивительно, насколько игриво посматривали на нас встречающиеся по пути люди. Почти все улыбались, глядя, как мы идем плечом к плечу. Некоторые мужчины подмигивали.

– Счастливчик, – бурчали они в адрес Тессариона. – Результативных ночей! Живи со всей отдачей, парень. Не разочаруй девушку.

– Почему они так реагируют? – спросила я у друга, устав краснеть. После двадцатого жизнерадостного пожелания плодотворных встреч любопытство жгло уже невыносимо. Что не так с местными нравами? Почему желают такое?

– Так я же некромант, – фыркнул друг. – Нас боятся. Девушки шарахаются. Любому колдуну непросто найти себе пару.

– То же самое я слышала от Иелграина, но все равно не понимаю. У вас много ведьм. Я лично видела на балу. Другие женщины имеются. Да, мужчин гораздо больше, но девушки все же есть. Почему нет официальных пар? Даже твой отец, умудрившийся нажить одиннадцать сыновей, не обзавелся супругой.

– Потому что мы Темные, Соана. Все Темные платят за свой дар. Кто-то здоровьем, кто-то одиночеством, кто-то отсутствием детей. Список огромен. Но плата есть всегда, и от нее не отвертеться. Я бы даже сказал, что чем сильнее дар, тем солиднее его цена. Бывают исключения, конечно, но редко. В основном Темные платят одиночеством. Мы можем сойтись с кем-то, но заранее знаем, что это на время. Затем судьба разведет. Или случится нечто похуже, и оно заберет твою пару.

– Это… ужасно.

– Знать с самого начала, что обречен на одиночество, не самый плохой вариант. Поэтому мы стараемся жить на полную катушку. Желание взаимности толкает на увлечения и встречи. Но если девушка – ведьма, то обе стороны понимают правила игры. Ты не задумывалась, почему колдуны и ведьмы предпочитают селиться уединенно? А ведьмы редко выходят замуж, хотя в природе женщины желание семьи выражено намного мощнее, чем в мужской. Почему колдуны охотно берут учеников со стороны, а не взращивают смену из собственных детей? Ведь куда логичнее передавать умения по родной крови. Однако много ли ты видела в Баргесте детей?

– У твоего отца их одиннадцать, – заметила я.

– И ни одной жены при многочисленных попытках, – улыбнулся Тессарион. – К тому же, говорю, бывают исключения. У одних одна плата. У других – другая.

«Жить-то я могу», – прозвучало в воспоминаниях голосом Илгры. Теперь я иначе воспринимала ту фразу. Иелграин не хотел меня обидеть – это было отчаяние.

– Хочешь ярких ухаживаний – встречайся с темным магом, – в своей неподражаемой манере пошутил Тессарион. – Мы превратим твою жизнь в яркий фейерверк. Не упустим ни мгновения! Что ни свидание, то взрыв.

– Это точно. Вон как мы в башне покуролесили, – поддержала его шутку.

– А если совсем начистоту, то колдун может «вымолить» себе счастье. Договориться с Тьмой, чтобы ему дали то, чего он больше всего жаждет. Но это тоже будет на время.

Мурашки побежали по спине.

– Получается, Атэша… – все-таки не удержалась я.

– Скорее всего. Иелграин был светлым магом. С надеждой на личное счастье. Но как только он пришел к нам, Тьма отыгралась по полной. И тут же воздала Силой. – Некромант чуть подумал и дернул плечом. – А может, все было иначе: Илгра уже родился необычным магом. И приход в кантон тут ни при чем.

Перед мысленным взором понеслись прожитые в Лардоже дни. Упорные попытки Иелграина меня прогнать. Он пытался уберечь меня от участи стать одинокой ведьмой, живущей в глуши лесов. Или на городском отшибе, без семьи и детей. Он заранее знал, что нам не быть вместе. Сердце наполнилось горечью.

– Не бывает так, что сначала расплата, а потом награда? – спросила я с надеждой.

– Не знаю, Соана.

– Что ж, я вот о чем подумала. Если Атэша была так ценна… Почему с помощью некромантов не сделали то же самое, что замышлял Фэттиан?

– Сдается мне, все не так просто. Но о деталях может рассказать лишь Иелграин.

– Илгра, – я вздохнула. – Он – могила. Фигурально выражаясь.

– Да уж точно не буквально, – фыркнул Тессарион.

Мы дошли до гостиницы, и двери ее стремительно распахнулись. На улицу вырвался тот, о ком мы только что говорили. Легендарный колдун был взъерошен, глаза мрачно сверкали.

– Соана! – Илгра схватил меня в объятия и до боли прижал к груди. – Где ты пропадала?