17. Как глубоки твои шрамы

Я утонула в запахе Илгры. В ощущении его крепкого тела, подрагивающих от возбуждения мышц. От радости, что он беспокоился за меня, перехватило дыхание, и некоторое время я купалась в блаженном чувстве собственной ценности. Но мгновение пролетело слишком быстро. Иелграин опомнился, разжал объятия и отступил на шаг. Зато взгляд на некроманта метнул весьма говорящий.

– Жду объяснений, – тоном колдуна можно было половину Баргеста заморозить.

Тессарион усмехнулся.

– Это несколько примиряет меня с действительностью, – расплывчато высказался он.

– Конкретнее, юный некромант.

– Ревность самого Иелграина! Прогулка определенно удалась.

– Рискуешь!

– Люблю такое, ага.

– А силенок хватит?

Небесный и изумрудный взгляды скрестились перед дверью гостиницы, словно две штормовые волны. Я испугалась. Однажды Лидийе рассказывала мне про удовольствие, которое испытывает девушка, когда два парня сталкиваются из-за нее лбами. Якобы это ни с чем не сравнимое блаженство, особенно если парни дерутся прямо у девушки на глазах. Это как быть вознесенной на пьедестал на сильных мужских руках и взирать оттуда королевой, сверкая собственной значимостью. Я тогда посмеялась и ответила, что у нас, в Кипени, боевых парней нет. А те, что есть, сами не прочь залезть на пьедестал. И вот нашлись боевые парни в моей жизни. И какие! Но мне от их столкновения безумно страшно. Совсем не мечтаю видеть их схватку, я еще от смерти Фэттиана не отошла.

– Ребята, перестаньте! – я схватилась за Иелграина и Тессариона разом. – Давайте лучше зайдем внутрь, на нас все смотрят.

Народа на улице почти не было, но прием сработал. Темные маги синхронно посмотрели на мои руки, уцепившиеся за их рукава.

– Давайте зайдем, – согласился Иелграин. – Некромант, ты первый. Я пока не готов поворачиваться к тебе спиной.

– А я, думаешь, готов?

– Я первой пойду!

Шокированная их задиристостью, я вихрем ворвалась в гостиницу, негодуя, что разумные люди вдруг сделались такими упрямцами. Иелграину и Тессариону не осталось ничего другого, как последовать за мной.

В номере некромант был не впервые, однако все равно внимательно осмотрелся, остановившись взглядом на роскошном букете, с которым пришел ко мне прошлой ночью. Я же совсем забыла о цветах. И теперь даже как-то смутилась, увидев их в вазе. А Илгра, в свою очередь, дотошно оглядел некроманта. Чуть прищурился, обнаружив лекиф у него под мышкой. От взгляда Илгры не укрылись наша потрепанная одежда и следы усталости на лицах. Прислушавшись к чему-то, Иелграин щелкнул пальцами, окно распахнулось, и в него влетел Верховод. Створки тут же захлопнулись за вороном, а плотные шторы закрылись сами собой. В образовавшемся сумраке аекки стремительно вылетели из лекифа, наполнив комнату грозными тенями. Дукос появился из стены. Теперь вся компания в сборе.

– Мы убили Фэттиана, – без предисловий заявила я, не дожидаясь, пока Иелграин начнет задавать вопросы.

Колдун закашлялся.

– Не ожидал, – наконец выдал он, придя в себя. – Думал, ты начнешь с другого. А некромант, значит, пособник. Помогал прятать труп.

– Я создал этот труп! – задрал нос Тессарион. – Упокоил гнусь собственноручно. За то, что он подверг Соану пыткам через специальную куклу. Ее мы нашли у отца в башне, но не успели выкрасть. А еще за то, что душил Со и пытался сбросить с лестницы.

– Со? – хрипло выдохнул мой темный маг, и его взгляд заполыхал колдовской синью. Илгра прикрыл глаза, старательно подышал. – Сын Виандера, осторожнее с нежностями, – посоветовал он, когда открыл глаза. – Я нисколько не грущу о скоропостижной кончине проклятийника, однако ответ держать придется. В башне, выходит, были. Зачем вас туда понесло?

Последнюю фразу Илгра буквально рыкнул.

– Мы вычислили, кто стоит за проклятием, и искали пути от него избавиться. Соана попросила меня о помощи, – протараторил Тессарион.

– Я просто показала пятно! – добавила я.

Иелграин снова прикрыл глаза и еще раз сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. А когда открыл глаза, мы с Тессарионом невольно втянули головы в плечи, ощутив себя нашкодившими котятами.

– Соана, у тебя талант покорять мужские сердца, – сухо заявил колдун. – Этот юноша в тебя бессовестно влюблен.

– Но мне придется остаться ее другом, – огрызнулся в ответ некромант, выделив голосом «придется».

Илгра победно блеснул улыбкой.

– Не забывай об этом.

– А еще вот.

Я торопливо достала из-за пазухи куклу-найденыша, изображающую красивую девушку в черном. Илгра изменился в лице, и у меня тут же заледенело сердце.

– Это она, – тихо прошептала я.

Аекки пронзительно шипели. Гортанно каркал ворон. Что-то вещал Дукос. Но я видела только застывшее, как восковая маска, лицо мага.

– Да…

Уже по пути в гостиницу я догадывалась, кем в прошлом была эта девушка, ставшая образцом для красивой куклы. Да что там! Сердце подсказало мне ответ даже раньше, едва я взяла куклу в руки. Подозрение лишь окрепло от шального взгляда Фэттиана, увидевшего ее перед смертью. То, что он выпрашивал у Виандера Первого, с легкостью попало ко мне. Иначе как судьбой это не назовешь. Из тысяч вещей, наполнявших башню, собранных там для колдовства и шантажа, мне попалась именно Атэша, первая любовь Илгры. Мне повезло. Или не очень. Потому что смотреть на реакцию любимого мужчины – это отдельный вид пытки.

– Фэттиан планировал искать некроманта, чтобы использовать ее. Уговаривал отца, – тихий голос Тессариона привел Илгру в чувство.

Иелграин вздрогнул. Моргнул, снова став самим собой. Затем прошептал заклинание, и по комнате прошла упругая волна. В ушах ненадолго зазвенело, звуки стали неестественно четкими и в то же время приглушенными.

– Рассказывайте обо всем подробно, – скомандовал он. – Все детали, что видели и слышали. Как вас занесло в башню. Разговор между Фэттианом и Виандером. Я так понял, глава тоже там был. Без него проклятийник даже мизинчиком до порога бы не дотронулся. Что именно он хотел от твоего отца. Слово в слово. И как вы схватились.

Колдун положил руку на мою кисть и крепко сжал.

– Где кукла, изображающая Соану, раз вы ее нашли?

– Отец пробыл в башне недолго, – начал докладывать Тессарион. – Но достаточно, чтобы подтвердить догадку Соаны: это он стоит за проклятьем. Его излюбленный метод – действовать чужими руками. Ему любой ценой нужно твое заклятие Смертельного Пути. И как некромант я его очень понимаю. Отец помешался неспроста.

Дальнейший разговор больше напоминал военный доклад и разработку плана одновременно.

– Детали, – без устали напоминал Иелграин, когда Тессарион уходил в эмоции.

Особенно пылко он живописал схватку с проклятийником Фэтом.

– Куда толстяк делся в итоге, ума не приложу! Сверзился с высоты уже упокоенным. Должен был лежать тихим, в меру очаровательным трупом. Очарование – это не про него, конечно, но спокойствие его трупу было гарантировано. Однако он исчез, как сквозь землю провалился. И куклу, изображающую Соану, с собой унес.

– Это Виандер, больше некому, – заключил Илгра. – Он прибрал и тело, и куклу. Просто вам не показался.

Иелграин задумчиво крутил в руках добытую мной куклу Атэши. Время от времени он замирал, вглядывался в тонкие черты и нежно проводил по ним пальцем. Всякий раз у меня обрывалось сердце, когда я наблюдала эту невольную ласку. Да еще выражение на лице Илгры… То ли тоска по девушке, которую он до сих пор не забыл, то ли горькие сожаления, что прошлое осталось в прошлом.

– Ты можешь так не делать? – не выдержал некромант.

– Что? Как именно? – колдун будто вынырнул из сна.

– Вот так! Хватит гладить марионетку, словно она живая. Ты причиняешь Соане боль. Болван бесчувственный!

Илгра взглянул на меня, точно впервые увидев.

– Я должен рассказать, – выдал он после мучительной паузы.

– Лучше не надо!

Не знаю, что толкнуло меня на эти слова. Скорее всего, не хотелось слышать нежность в голосе Илгры, когда он начнет делиться трагичной историей своей страстной любви. А в том, что его любовь была именно такая, я нисколько не сомневалась. Ради посредственных чувств не переворачивают жизнь с ног на голову. Не переходят из Светлых магов в Темные. Не отдают душу Тьме. Моя уязвленная гордость выла в полный голос. Кто я такая, чтобы соперничать с Темной красавицей?

– И правильно, – поддержал Тессарион, – не надо. Нечего слушать о сопернице. Давай лучше я расскажу о том, каким вижу наше с тобой будущее, Соана. Без всякой куклы. И даже вне Баргеста. С удовольствием уеду отсюда на все четыре стороны. Найдем уединенное местечко…

Он положил ладонь на мою руку практически так же, как недавно сделал Илгра.

– На кладбище жить будете? – съязвил Иелграин, на минутку становясь тем самым ехидным колдуном, каким я его видела в первые дни знакомства. – Оставлять именную куклу в руках врага как минимум неразумно. Лапу убрал, сын Виандера! Не то я решу, что она у тебя лишняя.

– Какие страсти, – пробормотал некромант, однако руку убрал.

– Я все-таки расскажу. Хотя будет лучше, если покажу.

Иелграин махнул рукой, и из комнаты открылся портал на высокий утес с одиноким возвышением посередине. В проем рванул свежий ветер, пахнуло простором и морем. Тессарион тихонько присвистнул. Должно быть, это было далеко. Илгра шагнул в портал, не глядя на нас, и пошел к могиле, которая выделялась на фоне серо-синего неба.

– Она хотела быть ближе к звездам, – печально произнес Илгра. – Уехать из Баргеста, путешествовать. Не сидеть в кантоне. Делать что-то, за что ее стали бы ценить даже с темной силой. Забавно, что тот, кто делал куклу, вложил Атэше в руки именно этот знак – руну Звездного Часа. «Либо смерть, либо победа», – усмехнулся колдун, снова неосознанно погладив куклу. И помрачнел еще больше. – Ей этот настрой не особо помог. Хотя мы все просчитали и должны были победить. В бою ведь выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кому нужнее.

– Я бы поспорил, – начал некромант.

– Что ты понимаешь, – бесцветно ответил Илгра. – Ты сейчас начнешь о тренировках. О вложенных в существо умениях и навыках, отточенных до уровня рефлексов. Отчасти это верно. Особенно когда в бою сходятся равные. Но бывает, что ярость захватывает каждую частичку души. Затапливает разум. Отравляет. Пропитывает до самого нутра… И тогда ты творишь такое, на что неспособен в принципе. Стираешь в порошок тех, кто заведомо сильнее. Даже если их больше.

Иелграин обернулся и задумчиво посмотрел на Тессариона. А затем махнул рукой, и некроманта утянуло обратно в портал. Тессарион протестующе вскрикнул, бросился обратно, но портал закрылся у него перед носом.

С тихим стоном Илгра опустился на колени.

– Прости меня, Атэша, – с надрывом прошептал он. – Я должен был тебя спасти! Но я был слишком молод. Слишком мало умел. Если бы я провел ритуал сейчас… Они бы не победили. Ты была бы жива. Моя правая рука, как мы и договаривались. Но ты тоже меня обманула…

Я тихонько переступила с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Я словно подглядывала за чем-то невероятно интимным. Мне здесь не место. Илгра как будто забыл обо мне. А на утесе стояла такая тишь, что было слышно каждое тихое слово кающегося несчастного мага.

«Нехорошо подсматривать!» – отчитывала совесть.

Я помнила суровую отповедь Илгры о женщинах, которые вечно лезут туда, куда их не просят. Об их коварстве и расчетливости. Наверное, сейчас я узнаю почему. Илгра очень скрытный. Однако он не отправил меня в портал, как Тессариона. Значит, решил довериться. Затаив дыхание, я сделала пару крошечных шажков к нему.

– Я встретил Атэшу на ярмарке в день Йоль. День возрождения солнца, начало начал всего сущего. Довольно символично, – не поворачиваясь, проговорил Иелграин. – В этот день все приветствуют своих богов, просят их о снисхождении и милости. И тогда же начался новый виток моей жизни, хотя я об этом не просил. У меня было все, что нужно. А тут вдруг увидел ее и понял: не все. Казалось бы, что может привлечь Светлого в Темной? Но мы зацепились взглядами и прошли так близко, что коснулись руками. А потом чуть не свернули шеи, выглядывая друг друга в толпе. Я пригласил ее на танец. Она согласилась. Мы танцевали, и я думал, что не видел никого красивее. Она успела шепнуть мне свое имя, прежде чем нас развели. Позже меня просветили, что она не просто из Баргеста, а принадлежит к древнему аристократическому роду. Я решил, что справлюсь с этим. Сложные задачи меня всегда раззадоривали. И через седьмицу отправился в Баргест искать ее.

– Это… дерзко, – хрипло проговорила я, представив, как Иелграин все провернул.

– Пожалуй. Пришлось кое-кого поймать и пригрозить, чтобы получить допуск в закрытый кантон колдунов. Но, как я уже говорил, сложные задачи меня лишь распаляли. Второй раз я увидел Атэшу в окне их родового особняка. Она зажигала свечи и магией подвешивала их в воздухе в виде огромной вращающейся пирамиды. Наступил Имбольк. Весь кантон был в огнях. Тысячи факелов парили на улицах, даря свет и тепло. Даже не верилось, что этот светящийся город – убежище Темных. Я запустил в окно к Атэше маленькую молнию. А когда привлек внимание, магией написал на снегу: «Выходи». Она засмеялась и сбежала ко мне на свидание, хотя по случаю праздника весь дом был полон ее родственников. Знали бы они, что я – их будущий убийца… Мы гуляли по улицам, и все сворачивали в нашу сторону головы. Светлый и Темная… Хотя справедливости ради, я не чувствовал силу Атэши как беспросветную Тьму. Она воспринималась спокойной и ровной, скорее серой. И я подумал, что девушке просто не повезло родиться в могущественном темном клане Баргеста. Окружение все равно вылепило бы из нее то, что им надо. Но еще не поздно, так я считал. Удивительно, но во время нашей прогулки никто не бежал за нами. Никто не отдирал меня от Атэши с криками: «К нам проник Светлый шпион! Арестовать! Убить его!» Более того, мне передали послание от главы кантона, что я могу навещать девушку, когда захочу. Тогда я не придал этому значения. С радостью пользовался приглашением. И сам не заметил, как начал выполнять мелкие заказы на артефакты, которые Темные не могли выполнить сами из-за природы их магии. Атэша не всегда бывала свободна, и в такие дни меня приглашали в лаборатории. Вот где было еще одно чудо.

– Тебя заманили!

– Да. Я даже это осознавал. Но считал, что в любой момент могу остановиться. Позже я узнал, что Атэша часто притворялась занятой, чтобы вместо свидания я шел и работал. Мы начали ругаться. Ее родня в полном объеме дала мне прочувствовать, что мы не пара. Она – утонченная аристократка, умница и красавица. А я – никому не известный маг, к тому же Светлый. Практически босяк с улицы. Неважно, что подающий надежды. У меня ведь очень простая семья, Соана. Как у тебя.

Иелграин с теплотой посмотрел на меня, и его мягкая улыбка согрела сердце. Она сразу примирила меня с действительностью и притупила боль. Пусть Илгра с трепетной грустью рассказывал о своей любимой. Неважно. Это было до нашей встречи. Прошлое есть у всех. И злиться на Илгру за то, что Атэша была в его жизни… Это как если бы мой колдун злился на меня из-за губастого Моти. Из-за того, что тот норовил зажать меня в любом темном углу и облапать. Смешно даже. Хотя Мотя и Атэша… Несравнимо!

– Что было дальше?

– Атэша рассказала, что просватана. Договорной брак, о любви не шло и речи. Две семьи договорились о слиянии капиталов и магических способностей. Просчитали, какие таланты, возможно, проявятся у будущих детей. Познакомился я и с Фэттианом, ее женихом. Как ты понимаешь, шансов понравиться друг другу у нас не было. Взаимная ненависть вспыхнула сразу и расцвела пышным цветом. Еще один камушек на весы Тьмы.

– Он и тогда выводил тебя из себя?

– Мы оба были хороши. Проклятийник на то и проклятийник, что обладал крайне гнусным характером. Но особенно меня бесило то, что Фэт, еще не муж, искренне считал, что имеет полные права на Атэшу. Он мог позволить себе цинично высказываться о ней, будто она его вещь. Мог открыто высмеивать ее увлечения, разговаривать грубо. Семья Атэши закрывала на это глаза, ведь девушка обещана. А я не терпел. Мое заступничество лишь еще больше злило Фэттиана. Теперь я понимаю, что болезненное самолюбие Фэта «слепила» роскошная невеста. Он ничего особенного из себя не представлял и отыгрывался на ней. Унижая, возвышался сам. Надо было действовать, и я отправился к главе кантона. Открыто заявил, что буду работать на Темных, если он расторгнет договоренности между семьями Атэши и Фэта и девушку отдадут мне. Виандер Первый согласился. Спорить с главой кантона никто не осмелился. Атэшу спросили, и она выбрала меня. Мы встречались и любили друг друга. Заклинания и магические вещицы, что я в то время изготавливал, выходили прелесть как хороши. Но, ослепленный чувствами, я не сразу заметил, что мой Дар стал другим. Он заиграл темными тонами, потому что я опирался на мрачные стороны души. Ярость. Гнев. Желание принизить соперника. Чем больше я работал на Темных, тем больше менялась Искра.

– Они меняли тебя под себя, – с дрожью в голосе проговорила я.

«Не торопись, а то Иелграин снова сорвется с поводка», – припомнилось сказанное в башне Виандером Первым. Он не первый раз пытается подмять под себя Илгру!

– История человеческой подлости, когда глубокие чувства становятся разменной монетой для достижения цели.

Пожав плечами, Иелграин провел над могилой рукой, и она поросла алыми цветами. Нежные создания закачали на ветру яркими, как кровь, головками, клонились к земле.

«Спи спокойно», – почудилось мне в шелесте лепестков.

После этого маг поднялся, убрал куклу и ссутулился, засунув руки в карманы. Я молчала, боясь прервать тяжелую тишину. Но все-таки прав был Иелграин: женское любопытство неискоренимо. Оно терзало и грызло. И я не выдержала и спросила:

– Как вышло, что она умерла?

Илгра молчал долго. Так долго, что я начала думать, что он уже не ответит.

– В тот роковой день я придумал, как нам избавиться от хватки Баргеста, – тусклым голосом продолжил он. – Вырвать из лап клана Атэшу. Кантон с его правилами и условностями оплел ее, будто паутиной. Я не сразу заметил разницу, но она стала меняться. Всегда хотела путешествовать, а тут начала отговариваться работой. Сделалась нетерпимой, жесткой. Все чаще просила меня создавать вещицы, до краев наполненные темной магией. К тому моменту мы начали работать вместе в лабораториях Баргеста. К нам в команду набился и ее бывший жених, буквально выклянчив у главы разрешение. Фэтти обещал вести себя смирно и держал слово. Злобные взгляды не в счет. Но все-таки мало я знал о Темных! Подозревал, что Фэттиан притворяется смирившимся, но решил, что у него не осталось лазеек вернуть девушку. А он тогда обзавелся особыми друзьями: близнецами Зоиррс. Как ты знаешь, один из них – менталист. По приказу Фэта тот ментально воздействовал на Атэшу. Когда я это заподозрил, то начал создавать особенное украшение. Оно должно было уничтожить воздействие. Но ожерелью все время чего-то не хватало! На испытаниях оно взрывалось. Свет никак не хотел соседствовать с Тьмой. И я не был уверен, что в таком виде ожерелье не причинит Атэше вреда.

Ожерелье… Я невольно провела пальцами по шее и груди, куда однажды впитались переливающиеся Луной и Солнцем бусины.

– Верно, – буркнул колдун. – То самое ожерелье. Тогда доделать его я не успел. Много сил тянуло на себя придуманное заклинание. Мы дали ему имя – Укрощение Смертельного Пути, потому что с его помощью можно было вернуться из-за Грани невредимым. Главное, соблюсти ряд условий, одно из которых – умение ведущего мага слышать Тьму. Заклинание было новым. Никто раньше подобного не создавал, но шансы на успех были велики. Атэша то пылала энтузиазмом, то плакала навзрыд и говорила, что нам не стоит прибегать к помощи Смерти. Но я уговорил ее рискнуть. По задумке мы оба должны были умереть, а затем воскреснуть в другом месте.

Ахнув, я прикрыла руками рот.

– Добровольно умереть… Кто решится на такое?

– Вот и Атэша так говорила, – вздохнул колдун. – На то и был расчет. В Баргесте нас сочли бы погибшими. Я все продумал до мелочей. Схему заклинания, руны, перепроверил потоки магии. Мы уехали в горы, начали ритуал. Наши тела должны были найти на горной тропе под завалом. Но когда ритуал начался, вмешались колдуны из Клана Атэши. Позже я узнал, что они скрытно следовали за нами. А место ритуала им выдала сама Атэша. Кто-то из этих гениев решил, что огонь направит новое заклинание в нужное им русло. Испортит руны и ставшие бесконтрольными потоки магии уничтожат ведущего мага. То есть умру я один. Вот только они понятия не имели, что силу заклятия я разделил на двоих.

Мурашки пробежали по спине. Илгра замолчал. Но по его взгляду я догадалась, что случилось дальше.

– Когда запустили огонь, мы оба вспыхнули как факелы, – безжизненным тоном продолжил Илгра. – Атэша вспыхнула. На моих глазах. Что я только ни подумал тогда! Ошибка в расчетах. Заклинание уничтожило Искру, и я перегорел, не справляюсь… Остатки магии бросил на тушение огня, и оказалось, что Искра на месте. Сил много. Огонь я потушил, но… Крики продолжались. Кричала Атэша. Настоящая Атэша! Тогда как та, что до этого стояла напротив меня, лежала в траве сломанной куклой! – рыкнув, Иелграин сжал кулаки и полыхнул Тьмой во все стороны.

– Что?! Но как?

– Та, что была со мной, оказалась иллюзией. Пока я тушил ее, настоящая Атэша продолжала гореть. А придурки из ее Клана так растерялись, что мешали друг другу, вместо того, чтобы действовать!

– Ментальное воздействие, – прошептала я, догадавшись.

– Верно. Оно не прекращалось. Под ментальным воздействием Атэша докладывала все наши планы семье. Они знали о заклинании. Знали, что мы собираемся предпринять. Кроме менталиста, на Атэшу давил весь Клан. Убеждали, что побег – это лишнее. И в какой-то момент она сломалась. В горах перед самым ритуалом потихоньку ускользнула в сторону, и ее место заняла иллюзия. Моя вероломная и невинная Атэша… Я убил любимую собственными руками, Соана. Когда нашел ее по крикам, она уже мало походила на себя. От боли кинулась в пропасть, – голос Илгры сорвался. – Я виноват.

– Нет! Не виноват! Она… Она…

«Она тебя предала! Она не должна была рассказывать! А если не получалось, то надо было намекнуть, поставить в известность!»

– Виноват. Если бы я распределил роль ведущего только на себя, то все остались бы живы.

– Она знала, на что способен ее Клан, – ответила я твердо. – Не маленькая! Не могла не понимать. Они целенаправленно шли тебя убить! Мстили. А она позволила.

– Месть, – кровожадно усмехнулся Илгра. И я едва не попятилась, настолько страшной была эта ухмылка. – Хорошая штука. Не успокаивает, но открывает новые горизонты. Сначала я смотрел, как колдуны один за другим покидают место преступления порталами. Ошарашенные. Смятенные. Не верящие, что просчитались ценой жизни девы. Я дал им уйти, а затем явился за ними в Баргест. Я сжег их всех! Смотрел, как полыхают их дома вместе с ними, и нисколько не сожалел. Тогда я окончательно стал Темным.

– Но как же Атэша? – едва дыша, пролепетала я. – Неужели не… Тот же Тессарион…

– Хороший некромант и целитель обязательно бы ей помогли. Если быстро. Вот только во всем Баргесте и окрестностях ни одного не нашлось. Фэттиан потрудился. Чтобы меня не спасли. Так что мое убийство планировалось тщательно и с любовью.

– Снова он! Как же Фэттиан избежал твоего гнева?

– У мерзавца развитый инстинкт самосохранения. Отсиживался где-то. В горах не показался. А я вернулся. Остаток дня просидел рядом с телом Атэши. Магией восстановил ее тело. Снова сделал красивой. Так, как мог. Вдыхал запах ее волос. Гладил пальцы, чье тепло еще помнил. Тогда я плакал… Последний раз в жизни. От злости, бессилия, невозможности все вернуть. Оплакивал потерю. А потом пошел в орден Черных Заклинателей учиться. Чтобы постигнуть все, что может дать Темный мир. И однажды суметь бо́льшее, чем мог тогда.