Глава 11

Утром я проснулась в новом статусе. Не невеста, но жена. Странное чувство. Всё изменилось, но по ощущениям – ровным счетом ничего. Мир не перевернулся, своды не рухнули, мою физиономию не расклеили по столбам с подписью: «Позор академии».

Я вышла в гостиную и обнаружила, что профессора нет. Стол накрыт на одну персону, еда стоит нетронутая, пахнет свежезаваренным кофе, и на краю лежит газета. Видимо, Картер позавтракал и отчалил по каким-то бесконечно важным делам, не дожидаясь моего пробуждения.

Ну и ладно.

А потом… потом я увидела кольцо, лежащее возле блюдца на салфетке. Золотой ободок, тоненький и простой; никаких камней или выбитых гравировок, даже без коробочки, обитой бархатом. Изящный, скромный, лишенный глупого пафоса.

Я потыкала его ложкой, но кольцо не растворилось.

Огляделась с опаской и попыталась надеть его на указательный палец. Не влезло, как и на средний, как и на большой. Кольцо идеально подходило безымянному пальцу и только ему.

Свадебный подарок от супруга?..

Ничего себе.

Я поколебалась, но спрятала кольцо в карман. Тот амулет, что мужчина однажды напитал кровью и черной магией, я тоже хранила. На всякий случай, лишним не будет.

Завтрак получился скомканным и совершенно безвкусным. Я думала о подарке Картера, теребила его между пальцев, то и дело возвращалась к тому, что мой супруг явно преследует какие-то недобрые цели. Ну а зачем ещё раскошеливаться ради ненастоящей жены?

Я не понимала поступков профессора, не видела в них логики. Мне нравилось ненавидеть хама, заносчивого и грубого, озлобленного на весь студенческий мир. Но новый Картер оказался сносным и даже понимающим.

Во-первых, он подписал договор, по которому я получала слишком много привилегий.

Во-вторых, он пытался быть учтив, организовал мне спальное место, не докучал и не ехидничал, пытался найти общий язык.

В-третьих…

Иногда его вопросы или слова заставляли меня задуматься об истинных мотивах Дэррэла Картера. Зачем, например, он отговаривал меня от Мэнни? Зачем огорошил известием первокурсников, зная, что те побегут по академии как голодная саранча?

Всё сложнее испытывать к нему исключительно ненависть и страх. Я даже в конфликты стала вступать гораздо активнее, потому что осмелела и перестала опасаться за каждое своё слово. Он уже не казался мне монстром. Скорее – сложным человеком, который не пытался быть приятным ради кого-то. Картер никогда не гнался за чужим мнением.

И это, наверное, вызывало уважение.

Он попросил принести на сегодняшний завтрак вдвое больше слоеных булочек – я вчера обмолвилась, что те получаются дико вкусные.

А что если… хм… самой страшно произносить вслух…

– Что если он нормальный? – пробормотала я, облизав пересохшие губы.

Мне предстоит это выяснить.

Новый день не сулил ничего хорошего, но, к моему удивлению, волна улеглась. Нет, конечно, отголоски долетали, и на меня до сих пор поглядывали искоса, но сегодняшнее утро принесло новые сплетни – шестикурсника застали полуголым в женском крыле. Из одежды на нем была только записка «Будь моей девушкой». На крупном листе бумаги, прикрывающем самые сокровенные части тела.

Проблема в том, что парень для храбрости тяпнул рюмашку настройки – а может, литр; он не признавался – и начал ломаться не в ту комнату, где живет его зазноба.

В общем, целомудренная женитьба ассистентки и профессора перестала кого-то волновать.

– Вы не надели кольцо, – отметил Картер в очередную перемену, когда я помогала ему привести кабинет по практической магии в состояние стояния после нашествия третьего курса.

– Я… не готова.

– Госпожа Виккори, – в голосе проскользнули до боли знакомые интонации, – оно вас не съест и не отравит. Так принято. Молодожены носят кольца и смотрят друг на друга голодным взором. Я не прошу вас о многом, но извольте хотя бы изобразить влюбленность. Ради собственного же спокойствия.

– Я постараюсь. Дайте мне немного времени. Можно вопрос?

Профессор взмахом руки смел каменную пыль в совок (дети тренировались пробивать стены заклинаниями) и промычал нечто утвердительное.

– Вы хвалили меня перед ректором, да? Но не сказали об этом? Почему?

Мне не давали покоя слова Альберта Сторма. Тот Картер, к которому я привыкла, не мог дать мне положительную оценку. Он скорее уксуса бы наглотался, чем одобрил хоть один мой поступок.

Тем более после того, как я связала нас каким-то проклятием…

– Я не обязан перед вами отчитываться, госпожа Виккори. Но, если хотите правду, то я считаю ваше поведение приемлемым. Вы поступали в соответствии с протоколом, о чем я сообщил Альберту. Почему-то он посчитал мою оценку похвалой. Что ж, пусть так.

– А-а-а. Спасибо.

– Вам не за что меня благодарить. Убирайтесь тщательнее, – указал на запыленный угол. – Пусть вы и моя супруга, но я не потерплю мусора в кабинете. Будьте расторопнее, госпожа Виккори, иначе придется лишить вас зарплаты.

А, ну вот старый-добрый преподаватель. Совсем забыла, каким душным он может быть типчиком.

– Вообще-то госпожа Картер, – язвительно поправила я, не удержавшись от едкого комментария.

И машинально втянула голову в плечи, ожидая ответной реакции, разгромной речи, полной грубости и нелицеприятных характеристик.

Но мужчина лишь усмехнулся.

– Фэй, – позвал Картер чуть позже, когда я, безостановочно чихая, выметала остатки пыли. – Не принимайте мои слова близко к сердцу. Наращивайте броню. Она вам пригодится.

– Ага. Скажите, вы ещё не нашли способ отвязать нас друг от друга? Не ощутили каких-то изменений в энергетическом фоне?

– У меня не было времени, – резко ответил мужчина. – Не переживайте, вам недолго осталось терпеть моё общество.

Да я и не переживала.

Почему-то.

…Я шла в сторону столовой, когда навстречу вылетел старшекурсник. Один из дружков Мэнни, я помню, как они дымили на заднем дворе академии какими-то травами и приглашали нас с Региной присоединиться.

Он, не сбавляя скорости, пихнул меня – сильно, я едва не ударилась о стену, – но сам же заботливо придержал под локоть.

– Простите, – улыбнулся во все зубы и ловко всунул мне в ладонь какую-то смятую бумажку. Настойчиво, без вариантов отстраниться.

Парень ретировался быстрее, чем я успела задать хоть один вопрос.

Я засунула бумажку в карман и открыла только в женском туалете, где закрылась от посторонних глаз. В последнее время мне повсюду мерещилась опасность.

«Встретимся вечером в оранжерее. Я найду способ тебя спасти».

Хм, как бы намекнуть Мэнни, что принцесса не нуждается в спасении, потому что кровожадный дракон не только богат, но и вполне сносен в общении?..

***

В оранжереи я решила сходить, чтобы успокоить Мэнни, пока тот не перешел к активным действиям. Например, не вызвал профессора на дуэль, дабы отстоять мою поруганную честь. С него станется.

Проблема заключалась лишь в том, что маленький конспиратор забыл назвать точное время. Знаете ли, «вечером» – понятие относительное и обтекаемое. Мне прятаться за кадкой с экзотической пальмой с пяти часов и до полуночи?

Поэтому я отловила его дружка – того, который безнаказанно пихал меня в коридоре – возле мужского туалета и рыкнула:

– Стоять!

Парнишка побледнел и встал как вкопанный. От его прежней развязности не осталось и следа. Кажется, он решил, что я неспроста его отыскала и теперь буду мучительно долго пытать.

– Послушайте, – сглотнул друг Мэнни, – я только записку передал, даже не читал её, матерью клянусь. если Мэнни как-то вас обидел, то я не при делах.

– Да успокойся. Передай своему заговорщику, что он должен быть в обозначенном месте в семь часов. Он поймет. Ясно?

– Ага.

Так, с этим разобрались. Продолжим заниматься непосредственной работой – мельтешить перед глазами профессора Картера.

…Мэнни пришел даже раньше семи и мерил шагами оранжерею. Он выглядел взвинчено, словно перепил крепкого кофе и заел его зельем для повышения активности. Трогал листву какого-то редкого папоротника – если бы смотритель увидел этакое бесчинство, то открутил бы Мэнни уши, – жевал губу, громко вздыхал.

Я подкралась на цыпочках и стукнула парня по плечу. Тот обернулся резко, чуть ли не с паническим испугом. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени.

– Фэй!!!

Мэнни обнял меня до хруста костей.

– Ты в порядке? – потрогал за руки, попытался ухватиться за талию, но я выскользнула. – Он тебя не обижает?

Без имени. С гадливостью, словно речь о какой-то пакости.

– Слушай, я не знаю, какого ты мнения о профессоре Картере, но он – не злодей из книжки. Обычный мужчина.

– Неделю назад ты на этого обычного мужчину смотреть без омерзения не могла, – припомнил Мэнни. – Импотентом называла, а тут вдруг защищать вздумала.

– Да не называла я его импотентом!!! Я говорила, что…

– Какая разница, что именно ты говорила? Он тебя околдовал? Или заставил жениться на нем силой? Что-то предложил? Деньги, да?

– Выйти замуж, – удрученно поправила я точно так же, как недавно поправлял Дэррэл Картер меня саму. – Я могу выйти замуж за него.

Губы Мэнни сжались в тонкую линию.

– Это ничего не меняет. Ты как будто слышать меня не хочешь! Я тебе про принуждение, а ты меня перебиваешь! Он тебе голову задурил, Фэй!

Я понимала эмоции моего если не друга, то хорошего знакомого. Наверное, сообщи мне Регина, что решила окольцевать Картера, я бы её на всевозможные проклятия проверила. Трижды.

Потому что ни единая здравомыслящая девушка не может влюбиться в этого тирана.

Но признаваться Мэнни в нашей сделке я не хотела. Он не настолько близок мне, чтобы трясти перед носом контрактом. Мало ли что попытается сделать.

Нужно убедить его в глубине наших чувств – авось отвяжется. Становиться его девушкой я всё равно не планировала.

Поэтому следующие полчаса я залихватски врала, наяривая круги по оранжерее. Мэнни ходил за мной хвостиком, морщил лоб, пытался оборвать цветки у редких растений – я на него шикала – и мотал головой.

Он всем естеством не мог поверить в наш союз.

– Тут что-то нечисто, – изрек он, дослушав любовную оду Картеру. – Можешь врать сколько угодно, но я не поверю ни единому твоему слову. Фэй, обещаю, я поговорю с отцом. Его накажут.

– За что его наказывать? – тяжко вздохнула. – За то, что он имел наглость влюбиться в ассистентку?

– Ты слишком молода и не умеешь различать хорошее и плохое. Он охмурил тебя какими-нибудь зельями. Отец подключит свои связи, тебя проверят на наличие стороннего колдовства. Обещаю, я помогу вырваться из сетей этого подонка. Верь мне, Фэй.

Его ладонь коснулась моего подбородка и планировала провести по щеке, но я дернулась.

– Не трогай меня.

Если честно, самоуверенность моего бывшего сокурсника бесила. Нашелся, блин, спаситель.

Я ему талдычу про добровольность, а он даже не реагирует. Придумал себе работенку – вырвать меня из лап зверя – и непрошенно геройствует.

Только вот никто не просит о спасении.

Да его злит не моё бедственное положение, а сам факт: я выбрала другого. Устояла перед чарами Мэнни Ирби и предпочла ему «старого тупого профессора».

Он даже трогает меня неспроста, а чтобы заявить права.

Я подавила в себе внезапный энергетический всплеск, машинально отметив, что внутри кипит магия. Совсем как в тот раз, в горах, когда я по незнанию истощила профессора. Только теперь она пышет тьмой, злобой, негативом. Чем-то совершенно неправильным.

– Не лезь к Картеру, договорились?

Мой голос звенел в стенах из стекла.

– Фэй…

– Услышь меня, ладно? – глянула на него исподлобья. – Я сама сообщу, если мне понадобится помощь. Доброй ночи.

Я не шла – бежала, понимая, что ещё немного, и злость во мне потребует выхода. Мне хотелось кидаться огненными шарами, извергать молнии.

Дернула дверь в покои Картера и хлопнула ею так сильно, что, должно быть, стук услышали по всей академии.

Мужчина обнаружился в гостиной. За письменным столом, который он впихнул в угол, обложивший себя бумагами и какими-то древними фолиантами. Он никак не отреагировал на моё появление, даже не обернулся в мою сторону.

– Успокойтесь, Фэй, – тон профессора был холоден. – Не знаю, что заставило вас вспыхнуть, но в ваших же интересах научиться контролировать свои эмоции. Выдыхайте, иначе взорветесь.

– Вы чувствуете, что со мной происходит? Или просто догадались?

– Ваша энергия плотно перемешалась со мной и в настоящее время бурлит словно вулканическая лава. – Картер вздохнул так, будто вынужден был объяснять банальные вещи. – Как я объяснял ранее, отныне ваши попытки использовать мой резерв не причиняют мне боли. Мы делим энергию надвое.

– Но… почему тогда я не ощущаю ваших эмоций?

– У вас нет моего опыта и природной эмпатии. Вы всему научитесь, но позже. А сейчас расслабляйтесь. Садитесь, я заварю успокоительный отвар.

Я машинально плюхнулась в диван и только потом осознала всю глубину сказанного. Дэррэл Картер собирается заваривать отвар. Для меня. Мамочки.

Он никуда не ушел, достал чайник и кружку из шкафчика, насыпал на глаз трав – ощутимо запахло мелиссой – и начал настаивать на огне, который зажег в переносной подставке.

Я наблюдала за руками профессора и понимала, что отвар не понадобится – раздражение улеглось. Уступило место чему-то иному. Спокойствию, наверное. Его пальцы двигались уверенно, быстро, четко. Отлаженные движения. Ни единой запинки.

– Пейте.

Картер впихнул мне кружку, и я сделала глоток. Горьковато, но приемлемо.

– Спасибо.

– Впредь постарайтесь контролировать себя. Эмоциональные выбросы такой силы не приведут ни к чему хорошему. Вы разрушите себя изнутри.

Профессор стоял надо мной и смотрел сверху вниз, но без обычного превосходства. Скорее – с искренним желанием помочь.

Это желание разнилось с хотелками Мэнни. Оно было настоящим. Не поддельным. Не выдуманным.

Он открывался передо мной с разных сторон, и это было удивительное чувство. Я будто влезла в пещеру к дикому зверю – да той же виверне – и теперь изучала его повадки. Делала шаг за шагом к нему, останавливаясь и присматривалась: не тяпнет ли за руку зубами.

– Где вы были сегодняшней ночью? – спросила зачем-то.

Наверное, ожидала услышать в ответ: «Искал способы разорвать нашу связь».

Но мужчина изогнул левую бровь и отчеканил:

– Я не обязан отчитываться перед вами. У меня хватает личной жизни за пределами спальни.

Прозвучало как… как будто… хм…

– У вас есть женщина, да?

Я округлила глаза, удивившись своей догадке. Что может быть очевиднее! Картер в отношениях. Он тайно с кем-то встречается (надеюсь, с преподавательницей, а не со студенткой), и я мешаю их счастью.

Блин!

Краснота залила мои щеки.

– Госпожа Виккори, я не собираюсь комментировать ваши бредни. Но, если вам будет проще, считайте, что у меня есть женщина. Хоть десяток женщин. Целый гарем. Не стесняйтесь, дайте волю фантазии.

Он иронизировал, но я только убеждалась – профессор скрывает кого-то.

Почему-то эта мысль не успокоила – вроде бы камень с плеч, Картер принадлежит кому-то другому! – и во рту стало горько.

Я мельком глянула на ладонь, которую совсем недавно овивала брачная нить.

Интересно, каково той, другой, видеть своего мужчину со мной, слышать про наш брак, наблюдать за мной и знать, что именно я делю спальню с тем, в кого она влюблена?

И молчать…

Молчать всегда тяжелее всего.

***

Я посвятила остаток вечера проверке контрольных работ, но мысли мои были далеко от магических формул. Они тараканами сновали по черепной коробке, маленькими лапками топтались внутри, шевелили усиками, отвлекая.

У Картера есть женщина! Настоящая! Живая (надеюсь)!

Нет, я догадывалась, что взрослый мужик не ушел в затворники и не дал обет целомудрия, дабы посвятить себя всего истязанию студентов – но никогда не представляла рядом с ним кого-то. Даже старикашка-Террен, преподаватель по бытовым заклинаниям, был похож на семейного человека, и я могла смоделировать его жену, такую же сухощавую, сгорбленную и ворчливую.

Но Картер…

Как должна выглядеть девушка его мечты?

Как выглядит его жена, мы, допустим, в курсе, но то исключительно нелепая случайность. А вот возлюбленная? Низенькая или высокая? Стервозная или робкая лань? Блондинка, брюнетка, рыжая?

Хм, или всё сразу? Кто вообще знает аппетиты профессора?

Одно я понимала наверняка: сейчас она страдает. Она обижена, расстроена, зла. Потому что её поставили перед фактом: Картер предпочел другую. Их тайные отношения не обнажили, зато о наших заявили прилюдно.

Я бы не хотела оказаться на её месте. На своем, впрочем, мне тоже было неуютно.

«Схожее изгоняется схожим» – зазвучал в ушах скрипучий голос хранительницы знаний.

Вдруг это не просто фраза, а туманный намек? Нашу связь может разрушить иная магия?

Нужно что-то предпринять. Нельзя сидеть сиднем и надеяться на всемогущество профессора. Неизвестного мага, что покушался на нас с Картером, никто не отменял. Он затих, но надолго ли?

Одна дерзкая мысль пришла мне ещё в библиотеке, но я засадила её поглубже, не позволив оформиться в идею.

Но теперь…

Порылась в запаснике лечебных отваров (тот истощился после путешествия к горам; надо бы пополнить) и достала ярко-розовую бутылочку размером с мизинец. Три года назад её купила Регина за какие-то дикие деньжищи, чуть ли не за годовую стипендию. Причем покупала она её тайно, ибо подобных зелий нет в свободной продаже.

Ей нравился один выпускник, но тот оставался равнодушен к пухленькой, неприметной студентке пятого курса. Не замечал её, а когда толкнул в столовой подносом, то не извинился, а взглянул как на пустое место.

Но Регина влюбилась. До мурашек. Сильно-сильно. Она обвесила стену в комнате его портретами (рисовала подруга плохо, поэтому паренек напоминал смесь совы и моркови), исписала тетради его именем.

А потом… потом она пошла на отчаянные меры. Через каких-то знакомых заказала особое любовное зелье, продала несколько золотых колец, влезла в долги.

– Я подарю ему бутылку вина, скажу, что это прощальный презент. Ну и попрошу о маленькой взаимности: распить по стаканчику вместе. Чтобы зелье сработало, мы должны отпить по глотку, – подруга делилась со мной планом, сидя на подоконнике в женском туалете.

Мы прогуливали теоретическое занятие у того самого Террена – преподаватель даже не заметил нашего отсутствия; он чаще дремал или просил переписать лекцию с методички, разработанной им лет девяносто назад.

– Хочешь моё мнение? Плохая затея. – Я покачала головой. – Тебе бы самой понравилось влюбиться в кого-то с помощью волшебства?

– Да не-е-е, – подруга нервно заправила прядку волос за ухо. – Я только подтолкну Ника, и всё. Зелье действует около суток. Мы узнаем друг друга поближе, пообщаемся, а потом… потом он сам поймет, кого может потерять.

– А если догадается? Он же тебя придушит.

– Исключено. Это специальная формула. Ты ничего не чувствуешь, мне так объяснили. В голове нет туманности, сердце не колотится как обычно при использовании любовных чар. Просто смотришь на человека и хочешь быть с ним. Вы привязываетесь на сутки, а потом действие рассеивается. Ничего такого.

– Ну, меня ты услышала. Я подобных вещей не одобряю.

– Фэй, а я не просила о твоем одобрении! – Регина спрыгнула с подоконника и, задрав подбородок, выскочила из туалета.

Она пришла ко мне тем же вечером, зареванная, разбитая, и кинула бутылочку на пол.

– Я чуть не совершила ошибку.

– Что случилось?

Я подняла зелье и зажала его в кулаке.

– Я… я смотрела, как Ник по стадиону бегает. Ну, ты знаешь, мне нравится наблюдать за его тренировками. Потом нагнала его после раздевалки, ну и сказала, что он был великолепен, думала разговор начать… А он… он ответил: «Я знаю, потому что в отличной форме… в отличие от тебя», – губы дрогнули. – Потом ещё его дружок добавил, что толстых тоже кто-то любит, а Ник… Ник засмеялся…

Она начала всхлипывать.

– Вот он козлина, – приличные эпитеты кончились, но я удержалась от бранной тирады. – Прекрати его добиваться. Этот человек тебя недостоин. Рисунки порви, слышишь? Всё, никакого больше Ника. Ясно? Иначе я тебя запру на ближайшие два года.

– Да-да, сейчас же всё выброшу… Но не отдавай мне зелье, ладно? – шмыгнула носом. – Даже если буду очень просить.

В общем, бутылочка осталась у меня на длительное хранение, да и Регина о ней благополучно забыла. К выпускному году она вытянулась и стала настоящей красавицей, у которой не было отбоя от парней.

Такая вот история.

Ах да. Каким-то невероятным образом во время выпускного бала слащавую мордашку Ника разнесло. Она покрылась волдырями, щеки с подбородком обсыпало угревыми точками. За десять минут он превратился из хорошенького паренька в мечту мага-дерматолога.

Так уж сложилось, что я разносила напитки на том самом балу и имела доступ к стакану Ника.

Но это, конечно, случайность.

Вернемся к нашим баранам. Что может быть лучше для создания сильнодействующей связки? Недолговечной, поэтому в случае неудачи ничего критичного не случится. Всего-то и требуется, что прятаться от влюбленного по уши Картера один день.

А ещё запереть его в комнате, дабы он в таком состоянии не пошел трещать о любви ко мне по всей академии.

Благо, завтра выходной. На занятия идти не надо.

Короче, не будем откладывать на завтра то, что можно испортить уже сегодня.

Я заварила чай из запасов профессора – пришлось бесцеремонно покопаться в шкафчике и обнюхать десяток баночек, – разлила его по двум чашечкам и щедро плеснула в обе прозрачную жидкость без вкуса и запаха.

Получилось почти по-семейному. Разве что в приличных семьях не принято охмурять мужей.

– Профессор Картер, – робко постучалась в дверь его спальни, изображая невинную овечку. – Не хотите выпить чаю?

Мужчина выглянул наружу, смерил меня долгим взглядом.

– Совместное чаепитие? Мы стали так близки?

– Я… я хотела отблагодарить вас за заботу.

– Я не заботился о вас.

– Да-да, не заботились. Пожалуйста!

Я даже глазки сделала жалобные-жалобные, полные мольбы и вселенского обожания.

Получилось наверняка плохо, но Картер задумчиво кивнул и застегнул верхнюю пуговицу на домашней рубашке, будто опасался, что я сейчас же попытаюсь его раздеть и изъять супружеский долг.

Мы уселись напротив друг друга. Тишина звенела. Нам не о чем было разговаривать, да и не хотелось. Картер сделал крошечный глоток. Я тоже поспешно отхлебнула – мало ли пить нужно одновременно – и стала ждать реакции.

Та не заставила себя ждать.

Мужчина тяжело сглотнул – кадык дернулся, – посмотрел на меня, сощурившись, и…

…решительным шагом направился к входной двери.

***

Нет, я никогда не считала себя неземной красавицей, но чтоб от меня попросту решил слинять тот, кого я предварительно приворожила – это больно ударило по самолюбию.

– А вы куда?

– Мне надо идти, – безмятежным тоном ответил Картер. – Срочно.

Я представила, как он шатается по академии и вещает всем о неземной любви ко мне или к кому-то другому, например, к Регине (неизвестно же, как подействует зелье и на кого оно заточено). В ужасе вздрогнула.

Меня потом четвертуют.

– Нельзя, – сообщила, опередив колдуна и прикрыв дверь спиной.

– Почему? – слабо удивился он.

Тонкие пальцы сжимались в кулаки и тотчас разжимались, а затем он и вовсе вплел их в волосы, будто борясь с дикой головной болью. Его движения казались схематичными. Никакой плавности, будто неисправный техномагический аппарат.

– Поздно уже. Отдыхайте лучше, вы сильно устали за день. Столько занятий, студенты-недотепы. Хотите, я принесу вам какую-нибудь книжку из библиотеки? Или плед теплый? Как насчет горячего какао с молоком?

– Фэй, не заговаривайте зубы. Дайте мне пройти.

В голос прокралось недовольство.

– Нет.

Я готова была грудью встать на защиту двери. Приковать себя к ней – если придется, – но отвоевать путь наружу.

Мужчина, отчаявшись договориться со мной языком, перешел к решительным действиям. Его горячая ладонь легла мне на плечо – и без всяких сомнений рванула на себя. Я устояла с самым гордым видом. Мол, ради правого дела не сдвинусь с места!

М-да, внеземной любовью не пахло. Или у Картера искаженное понимание этой самой любви, или что-то не сработало. Оба варианты меня не устраивали.

– Фэй… либо вы сейчас же меня пропускаете, либо я не отвечаю за себя.

А в глазах – искры. В глазах – серебристые молнии. В глазах – черные туманы забвения и бездна разворачивает объятия.

На вас когда-нибудь надвигался ураган? Этакий смертоносный шторм, сносящий на своем пути постройки, закручивающий внутри себя крупную скотину, выламывающий с корнями деревьев?

Я почувствовала, что Дэррэл Картер в шаге от того, чтобы обратиться в разрушительное нечто. Не чутьем – всеми внутренности ощутила его энергию, скапливающуюся в районе грудной клетке.

Так вот каково это: делить резерв с самым могущественным магом академии.

Признаться, мне не по себе.

Я представила себя коровой, которая улетает куда-то вместе с торнадо и понуро взирает на землю большими коровьими глазами.

– Слушайте, вам нельзя уходить. Вот никак.

– Почему это? – Он вздохнул, но не тяжело и не устало.

Он вздохнул как человек, который собирается раскромсать оппонента в ошметки.

– Например, потому, что вы под чарами, – сообщила я беззаботно. – Самую малость.

Картер побагровел.

– Что вы со мной сделали?! Опять?!

– Это зелье… ну… чтобы разрушить нашу связь… оно нас ненадолго объединит, а потом всё исчезнет. Я услышала от хранительницы знаний одну идейку и решила воспользоваться.

– Откуда хранительнице знаний известно про нашу проблему?

Мужчина надвинулся на меня, припер к двери. Надеюсь, он не склонен к удушению женщин, особенно – симпатичных. Особенно – собственных жен.

Я заполошно рассказала ему про любовный эликсир, про Регину и её влюбленность, про мудрую мысль старухи из библиотеки.

Картер слушал молча, но лицо его окаменело и напоминало скорее посмертную маску. Но вроде бы убивать не планировал. Энергетическая буря успокаивалась.

Видимо, до него дошло, что меня бесполезно убивать. Только руки марать.

– Представьте, вы сейчас пойдете к вашей женщине и случайно ляпните, что без ума от меня? – продолжала я давить доводами. – Она же вас прикончит. Я не могу подобного допустить. Потому вам необходимо провести сутки тут.

– Во-первых, у меня нет женщины, во-вторых, я умею держать язык за зубами, а в третьих, у меня множество неотложных дел, которые нельзя забросить из-за вашей дурости.

Между тем, он рухнул на диван и откинулся в том, совершенно бессильно.

– Неужели дела не подождут?

– Эти – нет. – Картер потряс головой и отметил: – Теперь понятно, почему у меня состояние как после дикого похмелья.

– Хм, а обещали без побочных действий.

– Вас обманули, госпожа Виккори, – подытожил он. – Ладно, раз вы такая самостоятельная, что можете околдовывать людей… что, кстати, запрещено статьей пятой конвенции о допустимости магических чар. Значит, сегодня возьмете на себя мои заботы. Я всё распишу подробно… пока меня окончательно не отключило.

Ему с каждой секундой тяжелее давались слова. Я заметила, что взгляд становится рассеянным, рот двигается медленнее.

Зелье действовало, пусть и не сразу.

– Отправляйтесь вниз и обновите защитный контур, – бормотал он, зарисовывая на листе бумаги формулу доступа к подземельям. – Тройная степень, без единой прорехи, не допускайте даже миллиметра сбоя в плетении. Пользуйтесь моей магией, не скромничайте. Затем обойдите все указанные мною точки и проверьте маячки. Затем – внутренний двор. Будьте внимательны, я расставил следующие ловушки…

Вскоре лист пестрел записями, а работы мне прибавилось – до утра не разгребешь.

Блин, вот зачем я его травила – ой, то есть охмуряла, – теперь забесплатно выполняй всё то, что разгребал Картер.

– Зачем предпринимать столь серьезные меры?

Каждый сантиметр периметра был расчерчен. Ни одна щель не осталась без профессорского внимания.

– Вы хотите, чтобы на вас ещё раз напали? Нет? Тогда не задавайте лишних вопросов. Слушайте меня.

– А я… я думала, вы с женщиной встречаетесь, – теперь моя догадка казалась мне нелепой и детской.

Лучше бы он методично обходил всех преподавательниц академии, чем тратил весь резерв – а тут никакого волшебства не хватит, – обходя во тьме ночной все закоулки и заглядывая в неприметные щели.

Мужчина почему-то вскочил. Кажется, моя безобидная фраза подействовала на него совершенно непредсказуемым образом. Он вновь начал надвигаться.

Эй, меня нельзя трогать!

Мне академию спасать!

– У меня нет женщины, глупое ты создание, – рокот мурашками пробежал по моему позвоночнику.

– Да я верю.

– Мне не нужна твоя вера! – рявкнул Картер и бесцеремонным образом притянул меня к себе.

От близости заискрило, а движения профессора перестали быть враждебными. Ладони коснулись моих плеч, синхронным движением опустились по рукам. Словно в танце он … прижал меня к стене, рукой надавил на затылок, заставляя поднять голову.

А затем впился губами в губы.

– Как давно я об этом мечтал, – загадочно произнес Картер, углубляя поцелуй, делая его невыносимым, заставляя мои ноги подкашиваться.

Потому что губы мужчины были жаркие, дыхание его подрагивало и пахло терпким кофе, и мне дико, чертовски хотелось не разрывать контакт никогда.

Потому что, кажется, сбылась моя потаенная мечта.

Упс!