Глава 14

Ящерозадый мне не понравился с первого взгляда: слишком молодой, слишком ухоженный, слишком обходительный, слишком хорошо пахнущий. И если бы у меня были хоть какие-то сомнения до сих пор (а их не было), то познакомившись с этим хлыщом — они бы пропали окончательно. Итак, мамочку нужно было спасать и спасать безотлагательно.

— Вениамин, это моя дочь Диана. С его высочеством, наследным принцем, Раулем де Ларуан, как я понимаю, вы знакомы.

— Диана, мой хороший друг, Вениамин, барон фон Торкендорг.

Сразу объясню, что знакомы принц и барон были совсем не по кладовке. Принц там только маму рассмотрел, а Вениамин был к нему затылком. Оказалось, что знакомы они по делам государственным, так как барон заседал в верхней палате лордов. И, кстати, кроме того, что мне не понравился сам Вениамин, мне также не понравилось, как он приветствовал Рауля, как будто бы одолжение сделал. Любовное зелье теперь жгло карман еще больше, так сильно захотелось его использовать. Однако с этим у меня пока была проблема, мы с Раулем немного опоздали, и потом пока расшаркивались и знакомились и заказывали, то теряли и теряли драгоценное время, так что теперь у меня оставались несчастных пятнадцать минут до появления папы. А мне надо было каким-то образом накапать зелье в мамин бокал шампанского и еще прочитать над ним заклинание с полным именем папы, и еще почти все, то же самое, проделать с папиным бокалом. То есть, мне нужно было отвлечь всех троих, да еще и так, чтобы они ничего не заподозрили. При этом на принца я воздействовать не могла, с мамой надо было быть очень осторожной, она ведь ведьма с большим опытом (так что могла что-то заподозрить), вот так и остался ящерозадый моей единственной доступной, но такой желанной жертвой.

Разумеется то, что я в таких неблагоприятных для широкого полета фантазии условиях придумала оригинально не было, но деваться было некуда, так что пришлось использовать. А тут и возможность подоспела: между ящерозадым и принцем разразилась такая бурная дискуссия по магически-политическому законодательству, что все внимание мамочки сосредоточилось на том, как их угомонить. В общем, пока они спорили, я изображая сосредоточенное наслаждение шампанским, одними губами, почти про себя насылала и насылала на Вениамина частую и многократную, сверхзловонную и сверхгромкую флатуленцию[22]. Расчет мой был простой: ящерозадый, выпустив несколько зловонных и громких пассажей флатуленции, чтобы не позориться дальше, убежит в туалет; вслед за ним убежит и моя мамочка, обладающая даже более чувствительным носом, чем я, но для того, чтобы прийти в себя. Ее проблема в том, что как глава и ведущий специалист парфюмерной империи ей важен чувствительный ко всем запахам нос, поэтому она не умеет, да и никогда не пыталась абстрагироваться от запахов как я. Что же касается принца, то ему придется все объяснять и надеяться на лучшее.

Удача была на моей стороне и диверсия моя прошла как по нотам, после двух зловонных и очень громких пассажей сконфуженный Вениамин сломя голову убежал в туалет, а следом убежала и мама, явно не очень хорошо себя чувствовавшая и даже слегка позеленевшая. Я достала зелье и налила в мамин бокал. И уже даже начала читать заклинание и тут на моем пути возникло досадное препятствие в виде моралиста-принца.

— Ди, ты что творишь?

— Всего лишь хочу напомнить маме и папе об их чувствах, не мешай!

— Ди! Это неправильно играть чувствами других людей!

— Они мои родители, а не другие люди! И я хорошо знаю, что для них правильно или неправильно! Не мешай!

— Я не позволю тебе! — и даже дернулся, чтобы забрать у меня бокал, но я оказалась проворней, вернее ближе к бокалу.

— Нет! Рауль! Это я не позволю тебе! Если ты мне сейчас это сорвешь, то на мою помощь больше не рассчитывай. И советую посмотреть в мои глаза, чтобы убедиться насколько смертельно я серьезна! Я хочу дать своим родителям шанс!

— Шанс? Ты в своем уме? — по его голосу было легко-различимо, что он уверен в обратном.

— Да. Шанс! Уже через пять или десять минут здесь будет папа. И я никогда тебе не прощу, если он увидит маму с ящерозадым, и они опять поссорятся.

— Ты избалованная и беспринципная, Ди! Не знаю, как я мог думать, что ты другая. Я разочарован в тебе…, — учитывая концентрацию презрения в его голосе, то, очевидно, не найдя убедительных вербальных аргументов, он решил пронять меня уровнем своего неодобрения. Но зря старался!

— Я переживу! — твердо и уверенно заявила я, и, не теряя ни секунды, дочитала, а потом еще и для верности повторила заклинание, и следом приготовила бокал для папы. И только после этого я смогла немного расслабится.

— Неужели ты не понимаешь, что это неправильно?

— Это двадцать четыре часа… я не использовала кровь…, так что привязка слабая, я просто даю им шанс… вспомнить молодость и их чувства.

— Хорошо, зайдем с другой стороны, неужели ты думаешь, что твои родители ничего не заподозрят и тебе сойдет это с рук?

— Уверена, что заподозрят…, но какой же ребенок разведенных родителей не мечтает, чтобы его родители опять были вместе! Так что как заподозрят, так и простят! Это семейное дело, Рауль! Просто не лезь!

— А знаешь что?! — махнул он рукой, — Это они сделали тебя такой своей слепой любовью, так что пусть теперь расхлебывают!

Если откровенно, то эта последняя фраза меня таки зацепила, но обидно стало не за себя, а за родителей, потому что они, со всей их занятостью и прочими недостатками, были самыми лучшими во всей реальности родителями, и других мне было не надо. Но, к сожалению, защищать честь родителей мне было некогда, потому что прямо по курсу приближалась мама. Она извинилась и взяла в руки бокал шампанского.

— Будем! — сказала она и пусть даже не отпила, а скорее пригубила, но и этого было более чем достаточно, чтобы зелье начало действовать.

— Будем! — счастливо улыбнулась я. «— Еще как будем! — радовались мои Венера и Луна»

— Будем! — мой жених изобразил вежливую улыбку.

— Рауль, как вы себе чувствуете? Надеюсь, никаких негативных последствий не осталось, а то выглядите вы как-то не очень, — вот и определи по ней, она реально беспокоится или на что-то намекает.

— Спасибо, леди де Матфридинг, все хорошо! Извините, что не поблагодарил вас сразу же за спасение моей жизни, но я просто не хотел бы распространяться пока об этом… хм… инциденте…

— Я так и поняла…. Рауль…, — возникла неловкая тишина, которую мама решила заполнить еще более неловким вопросом: — а какие у вас планы насчет моей дочери? — а затем и неловким признанием, — Я предпочитаю играть честно и поэтому сразу же ставлю вас в известность, что не считаю вас хорошей для нее парой! — Да уж умеет она подобрать момент, чтобы озадачить и заставить поволноваться. Ведь еще десять минут назад, я даже не сомневалась, что принц и глазом не поведет, изобразит нежность и заботу и во взоре и в голосе по отношению ко мне (так он был мне благодарен за спасение его жизни) и постарается убедить маму, что он хорошая для меня пара, но сейчас… вряд ли.

К счастью, ему не пришлось, потому что вернулся ящерозадый. И тут произошло то, на что я не рассчитывала. Вернувшийся Вениамин чувствовал себя явно не в своей тарелке и потому ему было просто необходимо срочно выпить. Его бокал был пуст. Мой и Рауля — он отобрать не мог, это было бы слишком неприлично, а вот наполненный мамочкин, учитывая их близкие отношения — вполне для его целей подходил. В общем, осушил он заговоренный на любовь к моему папе бокал до дна.

— Кхе-кхе, кхе-кхе, кхе-кхе, извините…, — закашлялся покрасневший принц, — и убежал.

— Извините, — вскочила я следом за Раулем, испугавшись, что ему стало плохо. Нашла я его истерически ржущим под туалетом и от этого медленно сползающим по стеночке.

— Ди, представляю реакцию твоей матери, когда она поймет, что ее любовник тоже неравнодушен к ее бывшему мужу? А твой отец… — ржал он в истерике, — представляю себе его выражение лица, когда Вениамин, ой, не могу… будет объясняться ему в любви… наперегонки с твоей мамой…

— Папа, ой! — и я побежала назад, и вовремя прибежала потому, что папа как раз появился в дверях ресторана.

Господин глава тайной канцелярии важно и чинно приближался к столу, где я его уже ждала с бокалом шампанского.

— Спасибо, доча! — и к моему облегчению, он сразу же отпил из бокала. Став тут же за папиной спиной, я как бы случайно развернула его к маме. «Все! — выдохнула я, — Моя миссия на сегодня выполнена! Теперь только наблюдаю. Ой, нет, рано еще отдыхать и только наблюдать, нужно же еще его имя полностью произнести, чтобы заклятие активировалось».

— Господин барон фон Торкендорг!

— Мой отец, Роберт Серебряный, граф де Тайльбур!

В глазах мамы лишь на мгновение промелькнуло то ли понимание, то ли подозрение, но, чтобы это ни было, оно тут же было заменено нежностью и любовью к моему отцу. И, само собой разумеется, что папа смотрел на маму, отвечая абсолютной и капитальной взаимностью.

Сделаю маленькое отступление, чтобы объяснить, как активируется и действует любовное зелье. Во-первых, при добавлении крови — самая сильная и длительная (на десятилетия) привязка к тому, чья кровь, разумеется. Во-вторых, с помощью заклинания по имени, можно задать время. В-третьих, по отношению к тому, кого первым увидишь в момент приема зелья, срок действия всего двадцать четыре часа.

Но если мама смотрела с нежностью, то ящерозадый, он просто пожирал папу глазами.

— Роберт де Тайльбур, вы мой кумир со студенческих лет! Помню, как первый раз вас увидел, — и Вениамин мечтательно закатил глаза, — я был тогда семилетним мальчишкой, а вы уже тогда были звездой плазмабола.

В связи с тем, что плазмабол — это вид спорта, изобретенный в нашей реальности, предполагаю, что нужно объяснить, что это такое и с чем его едят. Плазмабол — это вид спорта, наподобие широко распространенного в других реальностях американского футбола, только вместо мяча, используется шаровая молния, которую необходимо пронести через все поле и зажечь факел другой команды. Понятное дело, побеждает та команда, чей факел зажгли меньшее количество раз. Хочу также отметить, что это вид спорта не только для настоящих мужчин, но и для настоящих магов.

— Да…, — мамочка тоже мечтательно закатила глаза, — на поле он был непревзойденным…

— Вы неслись как ураган, разрезая противников и никто не мог перед вами устоять, помнится, что в эту игру — вы сами лично восемь раз зажгли факел! — восторженно продолжил Вениамин.

— И это далеко не рекорд! В игре с турпенцами — он зажег факел семнадцать раз! Вот это была игра!

— После этой игры, я наконец-то почувствовал себя достаточно уверенным, чтобы пригласить тебя на свидание, — признался отец с любовью смотря на маму.

— А я тебя отшила! — рассмеялась мама. Я тогда подумала, что «тоже мне герой девичьих грез нашелся, решил снизойти до простой смертной!»

— Это ты-то простая смертная! — рассмеялся отец.

— Именно такой я всегда чувствую себя рядом с тобой, — засмущалась мама.

И я поперхнулась шампанским. Мой «заботливый» жених, уже вернувшийся из добровольного изгнания, тут же с удовольствием стал хлопать меня по верхней части спины, изображая обеспокоенность, только, понятное дело, делал он это, как будто бы, давал по шее.

— Вы, вы, вы… необыкновенный! — опять запел соловьем Вениамин, — я поверить не могу, что я здесь рядом с вами за одним столом!

— Вениамин, — я решила, что пора узнать маминого друга получше, чтобы точнее знать как от него эффективней избавиться, — а как вы познакомились с моей мамой?

— Здесь в ресторане! Я владелец «У Альваида».

— Какое интересное и необычное имя для ресторана!

— Это наше семейное, — гордо произнес Вениамин, не сводя влюбленных глаз с моего отца, — испокон веков, второе имя каждого новорожденного фон Торкендорга — Альваид.

— Значит вы Вениамин Альваид! Правильно я понимаю? — воскликнула я.

— Как интересно! — поддержал мой отец, что неимоверно окрылило Вениамина.

— Да, я Вениамин Альваид Настабан, мой отец — Филипп Альваид Растабан и дяди — Понтиниум Альваид Растабан и Джонатан Альваид Растабан, дед — Константин Альваид Састабан, а прадед…

Разумеется, для меня не было ничего удивительного в том, что принц поперхнулся на упоминании имени-сочетания «Альваид Растабан». И поэтому я не растерялась и, как заботливая невеста, надавала ему подзатыльников, при этом старательно изображая, что помогаю ему откашляться.

— Интересные имена Настабан, — между тем, начала я издалека, — Растабан, Састабан…

— Третье имя — это имя звезды, которая покровительствует нашему роду, в нем меняется только первая буква, и таким образом мы можем различать поколения Альваидов в разрезе тридцати трех лет.

— Так этот ресторан принадлежит вашей семье? — задала я очевидный вопрос.

— Этот ресторан принадлежит только мне! — гордо ответил Вениамин.

«— Ммм…, — озадачился мой Меркурий, — и как будем от него избавляться? Мы уже все, что нужно от него узнали! Теперь он нам мешает?

— Очень мешает! — поддакнули Венера и Луна»

— Вы нас извините…, — обратилась я ко всем и потянула своего недожениха к выходу. Даже не буду упоминать, что извинения мне были не нужны: потому что, преследуя цель — я не вижу препятствий.

Вытянув упирающегося жениха наружу, первым делом я решила заключить перемирие:

— Знаю! Что тебя смущают мои методы! И вполне понимаю твой благоговейный ужас передо мной!

— Благоговейный? — уточнил принц.

— А какой? — не поняла я его возражений.

— Проехали… продолжай…, — кажется до кого-то начало доходить, что со мной лучше не спорить, а то себе дороже будет.

— Нам надо как-то избавиться от Вениамина! — запричитала я изо всех сил барабаня по его жалости. — Помоги, пожалуйста! — теперь я умоляла, — у меня ни одной идеи.

— Зачем? — издевался он, — все идет так хорошо, они так мило беседуют!

— Он мешает… папе и маме…

— И что ты хочешь от меня?

— Идей! Я что непонятно выразилась?

— Выразилась ты понятно, только вот мотивация прозвучала невнятно! Или я не дослышал чего-то, — наслаждаясь каждой секундой, испытывал он мое терпение.

— Что ты хочешь взамен? — и я готова была платить, потому что за все хорошее в этой жизни… хоть круть-верть, хоть верть-круть, но платить приходится.

— Ночь с тобой…

— Что-о-о-о-о-о-о??? — и к этому еще прилагались глаза как блюдца и полное мое офигение.

— Совсем не то, что ты подумала, пошлячка! — за все мои насыщенные приколами школьные и студенческие годы… вот так глубоко макая в … «каждый думает в меру своей распущенности» меня еще не опускали.

— Где ночь? Когда ночь? И что будем делать? — деловым голосом уточнил я.

— Завтра. В бойцовском клубе «у Максимилиана», мои люди смогли устроить тебя туда официанткой, а меня … бойцом…

— И все? Я бы итак согласилась!

— Уверена? — и он щелкнул пальцами. Перед моими глазами возник клуб, по которому ходили девушки, почти полностью обнаженные девушки с подносами, если не считать смешных тесемочек почти не прикрывающих ничего, а еще шпилька — сантиметров пятнадцать точно… мы ведьмы такое не носим, чисто принципиально.

— Я наложу иллюзию…

— Не прокатит… там защита… придется примерять тесемочки… и каблуки… и еще тебя там может купить любой желающий…, в общем, это опасно…, — вдруг стал он очень серьезным, — и ты должна хорошо подумать, а от этого с ящеркой… я так и быть помогу тебе избавиться просто так…

— Что значит бойцом…? Они же там насмерть сражаются!

— И что? Я лучший боец академии! Неужели я не справлюсь с необученным рабом!

— Убьешь в смысле? — ужаснулась я.

— Ди, я — воин, прежде всего, а лишь потом принц…

— Ты идешь туда со мной или без меня… я правильно понимаю?

— Да!

— Совершенно один! — уточнила я, — если я откажусь…

— А как ты себе это представляешь? — задал он встречный вопрос.

— Что с тобой не так? Почему ты так собой рискуешь?

— Наверное, потому что я не рискую…. На ринге мне нет равных!

— Ты говоришь так, как будто бы горишь от нетерпения…

— Хммм… я — воин, Ди! И это хороший повод проверить на что я способен!

— Ты придурок, Рауль, прежде всего! А лишь потом воин и принц! И ты прав, ты никудышный Король, иначе бы ты хоть во что-то ставил собственную жизнь!

— Мы снова соримся или ты хочешь знать, как избавиться от Вениамина?

— У меня нет шансов отговорить тебя от выступления на ринге?

— Нет…, — он покачал головой, — ни одного шанса, — добавил он твердо.

— Тогда, я хочу знать, как избавиться от Вениамина…

Его высочество набрал на комустре номер и ему тут же ответили.

— София! Рад тебя слышать! Я тут в ресторане «у Альваида» и не поверишь, у меня в рагу… оказался… самый настоящий откормленный таракан!

— бу-бу-бу… бу-бу-бу, — услышала я доносившееся из комустра.

— Ты мне не веришь?

— бу-бу-бу… бу-бу-бу…

— Ах, веришь! И что будем делать?

— бу-бу-бу… бу-бу-бу…

— София! Я знал, что ты самый ответственный из всех верховных управителей нашей санэпидемслужбы.

— бу-бу-бу… бу-бу-бу…

— Через сколько минут говоришь, твои люди здесь будут?

— бу-бу-бу… бу-бу-бу…

— Ах, они уже здесь… ты лучшая София, и определенно самая быстрая.

— Готово! Пошли наблюдать!

Когда мы вернулись, Вениамина уже не было, его позвали на кухню. А еще через минуту к нам подошел официант и, извинившись за неудобства, объяснил, что они вынуждены закрыть ресторан, так как у них незапланированная проверка санэпидемстанции, связанная с нашествием тараканов на целый район. В общем, перевожу, как я это поняла: София, видимо, даже лучше меня знакомая с принцем и его приколами, ослушаться не решилась, но перестраховалась. Поэтому рейд был организован, но так чтобы потом можно было красиво съехать, особо не запятнав репутацию королевской санэпидемслужбы.

— Пап, мам, мы тогда с Раулем пойдем…, — сделала я неудачную попытку смыться, как только мы все вчетвером вышли из ресторана.

— Дочь! Стоять! — это был папа.

— Четко, подробно и по порядку, что ты нам подмешала? — это была мама.

— Любовное зелье… можно подумать ты еще не догадалась?

— Двадцать четыре часа? Так?

— Так…, — я виновато опустила глаза и захлопала ресницами, — мне просто всегда очень хотелось, чтобы вы помирились… и я не придумала ничего лучше…, но я больше не буду, честное слово!

— Понимаю доча… и на этот раз не сержусь…, — поцеловал меня в лоб папа и вытер с щечки мою единственную слезинку с таким трудом добытую и уроненную правым глазом, — но только на этот раз! Не вздумай выкинуть нечто подобное еще раз!

— Ну, что ты папа! Никогда! — клятвенно пообещала я.

— Роберт! — недовольно окликнула его мама, — такое поведение нельзя оставлять безнаказанным! Так и знала, что ты ее окончательно избалуешь!

— Маргош, девочка пятнадцать лет страдала от наших бесконечных ссор. И захотела всего один вечер провести с обоими нами, но так чтобы мы при этом не поубивали друг друга! И ты хочешь ее теперь за это наказать?

— Ма-а-ам! Я, правда, больше не буду! Чем хочешь, поклянусь! Только не сердись! — канючила я прощение, всем своим видом демонстрируя покаяние.

— Ладно, — мать посмотрела на меня в упор, — завтра поговорим, поздно уже! — и она взяла под руку отца, который ни разу не сопротивлялся, а даже наоборот был заметно за.

— Дети, завтра в десять утра жду вас у себя в кабинете с полным докладом…

— В двенадцать, — поправила его мама.

— Ах, да, точно, в двенадцать, у нас дела…, — поправился отец.

— И, кстати, Роберт, насчет отношений Дианы и Рауля… нам надо будет поговорить…

— Мама! — взяла я инициативу в свои руки, — наши отношения с Раулем и завтра, и послезавтра будут такими же как и сегодня! А этой ночью… просто наслаждайтесь… хм… друг другом…

— Диана! — смутилась мать.

— Маргош, но она права, — потянул папа ее за руку, — пошли наслаждаться! — и они скрылись в портале телепорта.

— У-у-ух! — счастливо выдохнула я. — Пусть чуть не влетело! Зато не зря старалась!

— Чуть не считается! — напомнил мне принц.

— Ну что? Сначала ко мне? Хоть поужинаем, а то мы так толком и не поели…, — предложила я.

— И чья это вина? — саркастически и одновременно риторически поинтересовались у меня.

— Да-а-а, — с вызовом констатировала я свою вину. — Мы не поели, НО ЗАТО, — подчеркнула я «но» и «зато», — благодаря мне, мы теперь знаем, что означает Альваид Растабан, ведь если бы не любовное зелье, Вениамин бы не заливался таким соловьем, желая произвести впечатление на папу!

— Значит пошли в супермаркет! — не с того не с сего вдруг предложил принц.

— Зачем в супермаркет?

— За продуктами… вот этими…, — и он достал кошкин заказ…, — неужели ты думаешь, что я рискну показаться на глаза твоей кошке без десяти чайников, десяти чайных сервизов и так далее по списку…