Глава 15. Выбор

Естественно, работать дворником на постоянной основе я не собиралась. С моими знаниями языков это было бы настоящее преступление. Нет. Мне просто требовалось «разложить всё по полочкам» у себя в голове и в душе, и подвернувшееся предложение от Александра Викторовича, моего нового арендодателя, поступило своевременно. Что способно так лихо избавить нас от разъедающих дум? Конечно, физическая работа! Рассыпая смесь песка и соли по обледеневшим тротуарам (весна в Самаре – коварная штука: то солнце, то лёд, то дождь, то снова мороз), я прямо-таки чувствовала, как мои волнения растворяются, как этот апрельский снег, никак не желающий уступить власть весне, уже месяц как наступившей! А потом дядя Саша ещё накинул мне работёнки. – Вы, София Леонидовна, не из тех, кто будет вечно метлой махать, – сказал мужчина, когда я пришла платить за квартиру. – И если вам интересно… то у меня есть небольшой склад в районе. Точнее гараж. Там книги. От дядьки мне достались в наследство, упокой Господь его душу. Старые, но целые. Надо разобрать, рассортировать, пометить по языкам и подготовить к продаже. Нельзя, чтобы такое достояние просто пылилось в гараже. Заплачу немного, но… честно. Я чуть не расплакалась от благодарности. Уж очень соскучилась по иностранной литературе! Я всегда болела книгами. В особняке осталась огромная коллекция классики, которую я часто читала мальчикам, пока те были маленькими. Причём делала это на родном языке писателя, написавшего ту или иную сказку. К слову сказать, то, что сыновья сейчас виртуозно владели английским и немецким, я считала исключительно своей заслугой, потому как не осталось ни одной сказки братьев Гримм, Андерсена или Алана Милна, которую я им не прочитала бы! В общем, жизнь потихоньку налаживалась. Никита иногда пропадал, но всегда возвращался, интересуясь, как я, и всё ли у меня есть. Сегодня, вот, даже сумел приехать ко мне – впервые за полгода получилось вырваться из-под бдительного ока Белова и его охраны! Подросший ещё на десять сантиметров, совсем взрослый, Никита морщился, разглядывая мои новые «апартаменты», но свои размышления оставил при себе. Сын вообще стал весьма молчалив. Егор оказался прав. Разрыв наших с Ильёй отношений больше всего ударил по Никите, а ведь он всегда был самым улыбчивым и ласковым! Жаль… Как ни прискорбно это признавать, но только ему из трёх сыновей нужна была семья и тёплая атмосфера внутри неё… Егору же и Матвею хватило денег отца. Послевкусие от сообщения старшенького до сих пор отдавалось в груди болезненным уколом, но я сумела захлопнуть эту дверь в уголок разочарования. Согласилась с Егором в том, что очередной скандал ударит не только по карьере Ильи, но и по нашим детям… В том, что мнение окружающих меня особо не заботит. О моей чистой совести известно детям – к этому я стремилась – в остальном… Бог Илье судья. Я почти смирилась с этой мыслью, а тут Аля каким-то образом оповестила Ника о моём решении оставить всё, как есть. Собственно, наверное, именно болтливому языку маленькой Прокофьевой я обязана визитом Никитки. – Мам… присядь, пожалуйста, – остановил сын мои суетливые действия на кухне и посмотрел исподлобья. – Нам надо поговорить. Я с огромным усилием подавила в себе желание улыбнуться. А ещё – расплакаться. «Как же ты вырос, мальчик мой! Совсем мужчина…» Я опустилась на стул и глубоко вздохнула, готовясь выслушать что угодно. За прошедшие полгода меня стало весьма трудно чем-то удивить. – Говори, – с мягкой улыбкой подбодрила сына, похлопав по руке, непрерывно сжимающей и разжимающей пальцы. Эта привычка с детства выдавала волнение моего малыша. Никита поморщился, сразу сообразив, чем себя выдал, но, когда я уже собралась убрать свою руку, чтобы не смущать парня, сын накрыл её второй ладонью и крепко сжал. – Мама, ты не должна сдаваться! – решительно выпалил Никита, глядя в глаза. – Я сегодня случайно застал Егора и Алину. Они кричали по поводу… – Никита стиснул челюсти. – В общем, я многое узнал: что Алина ведёт тот блог, который отца и его ша… Наталью выбешивает покруче падающего рейтинга… что ты решила отступить, потому что этот… гад посмел упрекнуть тебя в эгоизме! ТЕБЯ!!! С каждой фразой голос Никиты креп, переходя на повышенные тона, но я не стала его одёргивать. Видела, как его трясёт от эмоций. Весьма негативных эмоций. Такие всегда лучше выплеснуть – для здоровья полезнее. – Гадёныш! Это он – эгоист! Скотина! Если бы не Алина, точно придушил бы его нах… ой! Прости, мам. – Ничего. Но… Никит… Сын придвинулся ко мне ближе и до боли сжал мои пальцы, даже не замечая, что перестарался. – Мам! Не вздумай! Ты не можешь сносить унижения! Должна дать отпор! Ты ведь нас сама этому учила! Разве забыла, м?! – Сын сбавил напор, но продолжил буравить меня горящим взглядом, наполненным праведного гнева. – Не запрещай Але выложить то признание отца! – Но… – я нахмурилась и покачала головой. – Это признание вызовет целую лавину последствий, Никит. Егор дальновидно смотрит в будущее. Пострадает не только карьера вашего отца. Неприятная «слава» и вся грязь из тонны сплетен будут преследовать вас. – Ничего! «Попреследует» и перестанет, – непокорно тряхнул кудрявой гривой сын, после чего мрачно заметил: – Лучше сейчас, чем… Мам, папа ведёт с Макарским какие-то тёмные дела. Я до конца ещё не понял, но это связано с волонтёрским движением дяди Ивана. Моё сердце учащённо застучало. – Сынок, не лезь туда. – Да я и не планировал. Алина просто плакала. Жаловалась Егору, что у её матери на работе проблемы большие. Тётя Даша вроде как уволится пытается, но дядя Иван требует с неё какие-то деньги, – Никита поморщился. – Угрожает реальным тюремным сроком, если она не заберёт заявление на увольнение. Но тётя Даша непреклонна. Говорит, что лучше сядет, чем будет работать на карман папы и Макарского. Говорит, что больше не совершит ошибки. – Брови сына сошлись на переносице. – О какой ошибке речь? Обычно я обходила этот момент в своей печальной истории, поэтому прямой вопрос Ника застал меня врасплох. Наверное, нужно было перевести тему или солгать, ведь Дашка у моих детей была крёстной, и они в ней души не чаяли, но всё тайное всегда становится явным, поэтому я не стала врать. Правда, сделала это максимально мягко. С тем тоном, который помогает принять ошибку близкого человека. Помогло мало, потому что Никита знатно рассвирепел. Но и понимание в моём мальчике тоже присутствовало, так что он перенаправил весь свой гнев на тех, кто по-настоящему был этого достоин – на своего отца, его подстилку и Макарского, вынудившего Прокофьеву выбирать между двумя единственными родными людьми. – И ты после этого хочешь всё спустить им с рук?! – вскочил сын, начиная ходить из угла в угол по тесной кухоньке однокомнатной квартирки. – НЕТ! Алё?! Где там Бог?! Куда он смотрит, ма?! Да пусть этих уродов засадят в тюрьму! Какая им власть?! Эта Наташа… Ох! Ты бы видела, с какой рожей она ходит по нашему дому! Как к Матвею набивается в мамочки! А он – дурак – ещё улыбается ей! НЕТ! Плевать на сплетни! Плевать на дурную славу! Не пропадём! Если уж на то пошло, вы на наши имена счета открыли, так что у нас будет, на что учиться и жить! До совершеннолетия осталось не так-то много времени! Так что ноги в руки – и мстить этим уё… – Никита, – я цокнула языком, хотя на самом деле едва сдерживалась от смеха, который распирал меня изнутри на пару с чувством гордости. – … гадам. Фуф! Прости. Эмоции. – Понимаю и… я согласна. Ты убедил меня, лапуся… Услышав своё детское прозвище (Лапуся-Никитуся), сын широко улыбнулся и порывисто присел у моих ног, чтобы крепко обнять за колени. – Мам… Я так люблю тебя! Я так скучал… Слёзы брызнули из моих глаз. Я зарылась пальцами в густой кудрявой гриве сына и склонилась над ним, крепко обнимая. – Я тоже, малыш. Я тоже… Когда пришло время уходить, Никиту фактически трясло от нежелания покидать меня. Но Илья уже сделал более двадцати звонков. И даже один из них достался мне, хотя Белов старательно избегал со мной любых контактов, чему я была лично только рада. – Аля прикроет, – успокоил мои волнения сын, быстро целуя меня в щёку. – Я заранее с ней договорился. Она меня ждёт сейчас в парке. – В каком? – у меня вытянулось лицо от удивления. – Там же корабль зарваэльцев. – Наша мэрия договорилась, что те позволят прогулки в дальнем участке парка. Желающих прогуляться под инопланетным ковчегом – море. Мэрия ещё и турникеты платные поставила… Дополнительный неучтённый доход городская управа любит! Никита язвительно усмехнулся, становясь безумно похожим на Илью. Но я лишь хмыкнула, потому что мой сын – моя кровь! Я махнула рукой на прощание и закрылась на три замка. Ночами часто бывало, что кто-то слонялся по подъезду и курил. А иногда и дебоширил, пытаясь достучаться в пьяном угаре до якобы своей жены. Вернулась в комнату и села на диван. По удобству, несмотря на непрезентабельный район города, эта квартира была куда лучше. Только сейчас я не чувствовала ни приятной мягкости дивана, ни яркости плазменного телевизора. Мои мысли снова и снова возвращались к Даше. К угрозе, которая нависла теперь над ней – реальной угрозе лишения свободы! Да, она повела меня. Подставила так, как не каждый враг подставит, но… две яркие детали не позволяли моей совести успокоиться – у Даши не было выбора тогда, нет его и сейчас. Иван буквально припёр Дашу к стенке, шантажируя сначала её дочерью, а теперь и свободой! Второе – у Прокофьевой никого нет, кто бы ей помог. Она, как и я, существовала только ради своей маленькой семьи, вкладывая всю душу в дочь и работая на износ, чтобы Аля ни в чём не нуждалась. Даша – из тех сирот, родители которых оставили на первой ступени взрослой жизни – в этом мы с ней похожи. После предательства того, кого она, наивная студентка финансового факультета, любила всем сердцем, Даша никого к себе не подпускала. Из подруг – я одна. «Не знаю, как Иван – ещё одна пощёчина от Судьбы – сумел её расположить к себе Дарью настолько, что она развесила уши и не заметила, как он обкрадывает свой же собственный фонд, однако закрыть глаза и отвернуться… Я не могу. Но надо всё тщательно обдумать, прежде чем взваливать на себя очередную проблему!» – вздохнув, я схватила сумку, быстро обулась и выскочила на бодрящий воздух промозглого апреля туда, где меня давно ожидал обещанный дзен – на склад с книжными артефактами. Доехав на маршрутке до конечной, довольно быстро нашла среди ряда гаражей тот, что мне был нужен. Войдя, включила свет, закрылась, чтобы никакой не званный, заблудившийся «гость» не смог меня напугать, и замерла напротив старинного длинного шкафа, который достался дяде Саше вместе с книгами. Корешок к корешку, фолианты стояли на полках, дожидаясь своего часа, когда ценитель коснётся их рукой и раскроет, чтобы их помощью погрузиться в память эпох. Я доставала каждую книгу с внутренним трепетом. Раскладывала на столе, иногда листала, с упоением переходя с одного языка на другой. Это был мой личный рай. Пыль, тишина, запах старой бумаги и клея, книги на французском, немецком, итальянском… даже на японском! Кем бы там ни был дядя Александра Викторовича, но он знал своё дело! Я устроилась на старом диванчике, натянула на руки перчатки и взялась за работу: переводила заголовки, определяла эпоху по шрифту и составляла краткую рекламку для каждой книги в отдельности, чтобы на торгах она привлекла достойное её уровню внимание. Иногда – читала отрывки вслух, просто чтобы услышать свой голос, не дрожащий от боли или злости. Это здорово отвлекало! Именно здесь, среди пыльных томов, я впервые за полгода перестала думать об Илье. Особенно, когда попался раздел книг о драконах! Дрожащими руками я выкладывала целую пирамиду потрёпанных временем фолиантов, посвящённым этим загадочным существам, которые бударажили умы наших предков, а теперь врезались в сознание современности в реальном времени. Собрание сочинений Толкиена, рассказы Редьярда Киплинга… и всё первое издание! Особенно поразил «Беовульф» – анонимная эпическая поэма, рукопись, датированная 1000 г. н.э. (Кодекс Новара)! Так я считала, пока в моих руках не оказались глиняные таблички вавилоской эпохи! «Энума Элиш» – эпос неизвестного о сотворении мира, записанный клинописью! Цены ему не было! Моя мама, обожающая эпоху правления царя Хаммурапи, да и всю шумерскую мифологию, которая так же была изложена на аккадском языке – сейчас точно сошла бы с ума от восторга! Мои глаза ещё никогда не были таких размеров!!! Естественно, я не могла не изучить таблички досконально, несмотря на то, что они хранились в стеклянных формах, а аккадский мне знаком достаточно поверхностно. В эпосе говорилось о Тиамат и её супруге – Апсу. Потрясающая легенда о подлости детей-богов, которых породила эта древняя сущность. Мне посчастливилось наблюдать однажды за работой мамы, когда она изучала древнюю плиту, тайно переданную ей одним из чёрных археологов. Она тогда бормотала что-то об этом… что в месопотамской иконографии Тиамат изображалась как огромная змея или гибрид змеи/дракона – с чешуёй, лапами, иногда крыльями: – «Первый дракон, о котором знал мир, не рычал и не жёг деревни. Она – звалась Тиамат. Её имя значило „море“, „хаос“, „мать всего сущего“. Её убили, чтобы создать порядок…» Ха! – фырнула мама, отснимая плиту с удобного ракурса. – Удобно, но как же банально! «Убийство ради порядка» – что тогда, что сегодня – сильные мира совершенно не отличаются оригинальностью!» Я улыбнулась, вспомнив её. А ещё подумала… о «Вэ-эль За-рис». О проекте «Искра». О тех четырёх женщинах. О том, что у меня – тройня в роду. Да, у мамы была я одна, но у бабушки, со стороны отца, была двойня! Правда, тётя Рита не прожила долго. Война тому виной. А у прабабки, как рассказывала отец, родилось сразу четверо сыновей! Генетика – не шутка. И если зарваэльцы ищут именно многоплодную наследственность, то… я – идеальный кандидат. – А они – идеальная защита для меня, – прошептала онемевшими губами, глядя в пространство перед собой. «Если я подойду на роль суррогатной матери, у меня будут и деньги, с помощью которых я смогу выручить Дашу и жить безбедно до конца жизни, а также возможности, чтобы отобрать у Ильи его «перспективы», отомстить лживой «Наташеньке» и вывести на чистую воду Ивана!» – сжав кулаки, я резко встала, игнорируя ноющее беспокойство о том, что мне придётся отдать своих пока не рождённых детей неизвестным людям… драконам. Нашла в сумочке телефон и записалась на приём к гинекологу… обычному, из городской поликлиники – это был первый этап отбора. Именно там начиналась планомерная агитация, на что я и рассчитывала. Таким этим холодным вечером стал мой выбор!