Глава 17. Первый контакт

Всё происходящее дальше было весьма ожидаемо, однако я всё равно наблюдала за «танцем с бубном» вокруг меня с круглыми от удивления глазами. Даже притворяться не пришлось! Всему виной мгновенная реакция зарваэльцев, которые вошли в кабинет Елены Александровны, как к себе домой, стоило мне наигранно посмеяться в ответ на перспективы, разрисованные в радужных красках Петровой, да невразумительно пожать плечами. Уж, не знаю, каким образом она дала им понять, что я готова к уговорам, но они были здесь: один мужчина в халате, что смотрелось весьма забавно, учитывая его двухметровый рост, и двое мощных зарваэльца в чёрной форме. Последних называли стражами. Не прошло и двадцати секунд, как дверь открылась, и кабинет потеснила ещё одна такая же тройка. Наверное, до этой самой минуты, эти троицы следили за проверкой отбора в тех самых кабинетах, хотя я плохо это представляю, учитывая тонкости работы гинекологов! Пусть я уже не сидела на гинекологическом кресле, да и нижнее бельё с тёплым начёсом уже вернулось на своё законное место, но слишком пристальные взгляды зарваэльцев-целителей жутко нервировали и в какой-то степени смущали. Снова повторился процесс забора крови, в этот раз прямо из шеи, ещё одной штукой из арсенала зарваэльцев – такой же безболезненной, как куб. Одно отличие – «шприц» собрал куда больше крови, чем одна капля. Видимо, на будущее, чтобы провести кучу дополнительных исследований. Понравилось то, что меня почти ни о чём не спрашивали. Эти иномиряне предпочитали дело пустой болтовне. Пока не получили зафиксированный кубом результат, они даже рта не открыли. Елена Александровна с таким трепетом смотрела на того, кто руководил процессом проверки, что мне за женщину даже чуть обидно стало – учёный не обращал на Петрову никакого внимания. – Да, – коротко отрезал дракон после пятиминутной работы с новыми для нас технологиями, переглянувшись со своим собратом в халате. Я даже улыбнулась, услышав из его уст русскую речь. А ведь ещё полгода назад они все «разговаривали» с землянами ментально! И тут неожиданно: – Zhar’veyn – thal’ess! Kha’ris – veyn, zhar’khal’noth! Sha’vael t’Zhar’talen’vor!1 – Vor’khal Zhar’talen! Veyn’zhar – khass!2 Мы с Петровой переглянулись, но если женщине стало чуть не по себе, то мне – наоборот! Услышать незнакомый язык для меня – то же самое, что поманить сладкой конфетой, которую я никогда не пробовала! Вторая мысль: «Пусть ничего непонятно, но видно же, что я заинтересовала эту парочку. Очевидно, что они убедились в том, что я подхожу, а значит, скоро мой выход!» вторая часть «Мерлезонского балета» меня беспокоила куда больше! Главный заметил мой взгляд и перешёл на непосредственный способ их расхваленного СМИ общения. В моей голове зазвучал его приятный голос: – Не волнуйся, искра… Никто тебя не обидит. Для нас женщина – священна! – едва целитель сказал это, его коллега и четыре стража ударили себя правым кулаком в левую часть груди, как какой-то ритуальный жест. Ну… я кивнула, принимая их синхронность, которая отдавала варварством. Совсем чуть-чуть. Второй целитель подхватил: – Особенно такие, как ты. «Видимо, в их культуре нет обращения на "вы", – предположила и тут же замерла, переживая. – Они же не слышат мои мысли? Или слышат, раз говорят прямо мне в голову? Боже… сколько же всего мы не знаем!» Тем временем зарваэльцы-целители продолжили говорить, доказывая, что мои мысли им не ведомы… слава Богу! – Как я понимаю, ты пришла в поликлинику не для отбора. Кхм… меня зовут Тарен. Я – старший целитель ВЭ-эль ЗА-рис, – двухметровый врач-инопланетянин сел рядом со мной, чтобы не нависать, и проникновенно заглянул в глаза. Я с интересом изучала его в ответ. Светлые волосы, сильное в физическом плане тело. Уж точно не такое, которое ожидаешь от внешности учёного. Лицо квадратной формы, мужественное, а глаза – стальные, как жидкое серебро. Вдруг по коже мужчины словно молния блеснула – это стальная чешуя проступила через кожу и снова скрылась. «Серебряный дракон!» – восторженно запищала внутри меня впечатлительная девочка, о которой я совсем забыла, давно считая себя взрослой. Чтобы удержать эмоции в себе, чуть прикусила щёку изнутри, прежде чем ответить в повисшей тишине: – София… Меня зовут София. – София, – ментально повторил Тарен, мягко улыбнувшись. – Очень красивое имя… Оно созвучно с «Софира», что на нашем языке означает «утренняя роса». Я не удержалась от ответной улыбки, впитывая штучное, но всё же знание с трепетом и уважением к языку, ибо именно так надо относится к этому великому знанию. Так говорила моя мама: «Кто знает языки, тому весь мир – дом родной!» Тарен бросил взгляд через плечо и посмотрел на своего «коллегу» и четырёх стражей. Наверное, что-то сказал им, так как те развернулись и быстро вышли. Петровой и её помощнице досталась ментальная просьба, которую я уже услышала. Как только мы остались наедине, Тарен, проникновенно посмотрел на меня своими серыми глазами, слегка наклонился вперёд, и в его голосе, зазвучавшем прямо в моём сознании, появилась тёплая, почти отцовская интонация – та, что Илья умел изображать перед камерами. «Так-так! Очередной манипулятор», – решила сразу, однако… Он меня удивил. – София… – в глазах зарваэльца мелькнуло кое-что очень человеческое – а именно мольба в сострадании. Редкая и очень опасная окраска к беседе… потому что она всегда работала в отношении меня! – Я понимаю, что ты пришла сегодня на приём… для стандартной проверки. Но так получилось… Но ты – редчайшая драгоценность из всех, что мы видели! Твой геном уникален! Твоя плоть способна дать жизнь нашему будущему! Будущему, в котором не останется страха перед концом. Мы не просим тебя стать героиней… Мы просим тебя дать шанс. Не нам. Тому, кто ещё не родился. Маленькому существу, чья душа уже стучится во врата бытия, но не может войти, потому что нашей расе больше некому открыть дверь! Ты – не сосуд, как кричат с экранов земляне. И никакой не суррогат! Ты – ключ к нашему спасению. Прошу… просто подумай… Он говорил долго, обволакивая меня словами, как тёплым плащом, рисуя картины гибнущей цивилизации, где последние дети умирали в колыбелях, не успев вдохнуть первый воздух. Где отцы, потерявшие жён и дочерей, молча взирали в небо, не в силах больше обратиться в зверя от тоски по любимым. Он говорил, что «Искра» для них – не проект. Это молитва, обращённая к чужой планете. Он просто просил – тихо, достойно, без давления. И в этом была главная ловушка: Я чувствовала, как моё сердце, закованное в лёд последние полгода, начинает таять от странного, почти забытого чувства – смысла. Так, к готовности помочь Дарье, добавился ещё один достойный личностный посыл. «София, тебе надо сходить к психологу и проработать «комплекс матери Терезы»! Но, блин! Как же этот иномирянин крут! И искренен. Хочется прям встать, снять с себя кожу и отдать ему!» Тарен замолчал, и в кабинете повисла тишина, густая, как смола, прерываемая лишь тихим дыханием стражей. Я подняла глаза на мужчину. На его лицо легла тень, а в глазах промелькнул отголосок паники. – Ты не скажешь «да»? – Не скажу, – ответила коротко, чётко и без дрожи. – Но и «нет» ты от меня не услышишь. Склонив голову набок, задалась не ко времени любопытным вопросом: «Интересно, как они понимают наш язык? Тоже через какие-то ментальные манипуляции с разумом? У них в голове встроенный переводчик? Хм… Хотелось бы такой иметь. Хотя, нет! Мне интересно учить язык и становиться на уровень его носителя, а не эти технологические примочки! Правда, в них тоже есть своё очарование». Пока я думала, бедолага весь чуть не извёлся несмотря на то, что продолжал сидеть на месте. – Я подумаю, – сказала и встала. – Мне нужно время. Тарен не стал меня останавливать и давить новой волной уговоров. Лишь кивнул – глубоко, с достоинством, как вассал своему дофину. Но без вброса очередной капли жалости всё равно не обошлось: – Время – всё, что осталось у моей расы. – И это уже немало, – заметила с усмешкой, подхватывая сумочку и накидывая на плечи пальто. Я вышла, не оглядываясь, но ощущая спиной внимательный, тяжёлый взгляд. Спустилась по лестнице, чувствуя, как холодный воздух врывается в лёгкие, как будто впервые за долгое время я дышу по-настоящему. Но, дойдя до угла поликлиники, обернулась. И увидела: из окна третьего этажа, из того самого кабинета 304, за мной смотрел Тарен. Не прячась, он просто стоял у высокого окна, величественный, в белом халате, с лицом, на котором не было ни нетерпения, ни расчёта – только тихая уверенность, что я не оставлю их в беде. Я пошла дальше. Шагала медленно, вдыхая апрельский воздух, ещё колючий ото льда, но уже пахнущий землёй и талым снегом. И дышать как будто бы стало легче. _____________________________________________________ 1 «Истинно нить жизни. Она – искра. Самая яркая из всех, что мы здесь обнаружили. Её тело выдержит рождение даже золотого дракона!» 2 «Мы должны немедленно доложить об этом Зарталену!»