Глава 18. Наблюдение

Вернувшись домой, упала на диван без сил и уставилась в потолок – совсем недолго, только за тем, чтобы прийти в себя после безумного осмотра у гинеколога, который вылился в настоящий контакт с представителями внеземной цивилизации! Почему-то только по дороге к дому меня начало потряхивать из-за настигнутого осознания. Я поняла, почему Тарен стоял там, у окна, с уверенным видом: мне никуда теперь не деться! Я объявила себя космической мишенью! Вряд ли они оставят меня в покое, если я всё-таки передумаю и скажу «нет». А ещё меня смущал факт новой беременности. Как бы я ни пыталась, но считать её средством для достижения цели плохо получалось. И будущие дети… да, я рожаю их не для себя, но отдать и забыть?! Нет! Я уже сейчас категорически отказываюсь это делать. Они – мои! Мои наполовину! Так же, как и Никитка… и два других поросёнка: Ниф-Егор и Нуф-Матвей! Да, они – поросята, но я верила, что со временем мальчики одумаются и поймут, что поступили по отношению ко мне… по-свински. Обязательно найдут меня и… извинятся. Повернувшись на левый бок, я вяло улыбнулась чёрному экрану телевизора. Глупая, наивная мать… Прям как из притчи о материнском сердце, которое сын вырезал из груди своей мамы из-за требований возлюбленной. По дороге к ней он споткнулся и упал, а окровавленное материнское сердце ласково прошептало: «Не больно ли тебе, сынок?» Я из таких матерей. Тех, кто не давит, не назидает (хотя, видимо, надо было!), не требует. Я просто стою неподалёку и, если что, всегда поддержу и помогу. Скорей всего именно поэтому до сих пор остаюсь здесь, в Самаре. Чтобы защитить своих детей, если Илья с Натальей придумают ещё какой-нибудь гнусный пиар-ход, куда будут втянуты уже наши с Беловым сыновья! Мои сыновья! Тьфу-тьфу-тьфу! Внезапно в тишине квартиры раздался тихий, почти неслышный щелчок – будто кто-то осторожно коснулся стекла на балконной двери. Я замерла. Сердце, только что мечтавшее о примирении с сыновьями, рванулось к горлу, как испуганная птица. Взгляд метнулся к занавеске. Там – никого и ничего. Только серый вечер, мокрый от стылого, весеннего дождя со снегом, и отражение моего собственного лица в стекле: бледное, с тенями под глазами, с прядью светлых волос, выбившейся из хвоста. Но чувство наблюдения не исчезло. Оно вползало в комнату, как туман с Волги, медленно и неотвратимо. Кто-то наблюдал за мной. Только у меня никак не получалось определить – откуда. Я медленно поднялась, подошла к балконному окну на свой страх и риск, прижала ладонь к холодному стеклу и посмотрела вверх. Там парили драконы. За полгода – уже привычное зрелище для жителей Самары. Это для «туристов», которых в городе появилось очень много, благодаря прилёту космического ковчега, крылатые четвероногие махины – ожившая сказка. Мы же давно успокоились. Тем не менее… в этот раз драконов было до странности много. Я насчитала пять чёрных, которые, по словам наших «драконоведов», отвечали за безопасность, одного серебряного – о них я уже знала: целители, хранители жизни, – и… трёх золотых! Это было уникально! Я точно помнила, как один из местных энтузиастов, ведущий блог «Зарваэль: глазами землянина», с пафосом объяснял: «Один из трёх зарталенов всегда должен находиться на корабле. Он подпитывает биокристаллический источник „Вэ-эль За-рис“ собственной жизненной искрой. Без него корабль – мёртв!» Насколько я поняла, «зартален» переводилось как «командор»… сами зарваэльцы говорили иначе о должности своих лидеров. Более поэтично – «хранитель последнего пламени». Задрав лицо вверх, я хмурилась, задаваясь вопросом: «Что же вас всех заставило бросить пост?» Один из драконов – из золотых, с крыльями, отливающими закатным светом даже в пасмурный день, – будто почувствовал мой интерес и плавно понизил высоту, фактически зависнув над детской площадкой. Его движения были плавными, как дыхание, но в них чувствовалась сила, способная сдвинуть горы. Я испугалась. Отшатнулась от окна и быстро задёрнула ночные шторы, будто пытаясь спрятать не только себя, но и саму мысль, что я теперь – часть чего-то гораздо большего, чем просто развод, чем просто месть, чем просто спасение Даши. – Кошмар, – прошептала, вздрогнув всем телом. Постояла немного, прислушиваясь к тишине, к собственному дыханию, к далёкому гулу города, приглушённому дождём и мокрым снегом. После чего потопала в туалетную комнату, чтобы набрать пенную ванну. Она всегда помогала мне успокоиться и собрать мысли в кучу. Именно это требовалось сделать! Пусть я бросалась в омут с головой, но! Я собиралась сделать это со списком требований в руках! И раз уж я так нужна была этим грозным инопланетным гостям, то они каждый пункт выполнят без лишних вопросов! Я захватила блокнот из сумочки, телефон, и положила их неподалёку от ванны, на старенький табурет. Сама же разделась, сбросив с плеч усталость этого дня, и с блаженной улыбкой погрузилась в горячую воду, чувствуя, как напряжение стекает с кожи. Как мысли, наконец, обретают чёткие очертания. Первый пункт уже зрел в голове. Я потянулась к блокноту и карандашу и записала каллиграфическим почерком: «Полная юридическая и физическая защита мне… и моим близким. Без исключений». Деньги – дело хорошее, но гарантий они не дают никаких. Я же хотела раз и навсегда оборвать угрозу, исходящую больше от Натальи и дружка Ильи из волонтёрского движения, чем от самого Белова. Сюда же я приписала разоблачение чёрной бухгалтерии фонда. Конечно, зарваэльцы заниматься этим не будут – не в их юрисдикции, так сказать, однако они на короткой ноге с лидерами страны! Пусть подёргают за ниточки. Там только потяни!!! И обвалится карточный домик Ивана и всех его подельников – мало не покажется! Собственно, спонсорство Макарского само придавит карьеру Белова – Алинке даже стараться не придётся! Вторым пунктом стало изучение языка зарваэльцев. Это уже мне было интересно. А третью строчку… третью я вывела с особым старанием. Потому что этот пункт касался не денег и не знаний. Он касался детей – тех, что ещё не родились, но уже имели право на имя, на мать, на половину моей души. «Я буду матерью своих детей и это не обсуждается! И все вопросы, которые касаются их будущего, тоже буду решать я… наравне с их биологическим отцом!» Я закрыла глаза, опустила голову на край ванны и позволила себе расслабиться… и даже помечтать. О справедливости. Той самой, что рождается не в судах и не в пресс-релизах, а в тишине, когда женщина, стоявшая на краю, делает шаг вперёд, навстречу тому, что ещё не названо, но уже зовёт её по имени: «Софира…»