Глава 19. Второй этап

Я выждала неделю – именно столько хватило зарваэльцам, чтобы занервничать. Они связались со мной через профиль госуслуг, пригласив на второй этап исследований, который проводился уже в их центре репродукции, отстроенном в промзоне, недалеко от «Последней колыбели». И вот я шла… шла, кутаясь в лёгкий плащ, чувствуя в спину пристальный взгляд, хотя за мной никто не следовал. Сердце колотилось не от страха, а от твёрдого, почти ледяного решения, выстуженного за эти семь дней в одиночестве, среди книг, ванн и бессонных ночей. За это время я даже поговорила с Никитой – коротко, сдержанно, без драмы. Он молчал долго, потом тихо сказал: «Ты точно решила?» – и, не дождавшись подтверждения, добавил: «Ладно…» – и отключился. Ни одобрения, ни осуждения. Только тишина, полная тревоги. Именно она и вертелась теперь в моей голове, как заноза, но не мешала – лишь напоминала: я не одна, и потому не имею права ошибиться. У Даши оставалось совсем мало времени до патового увольнения! И «должна» она, как оказалось, три миллиона недостачи! Об этом мне рассказала Алинка. С самой Дарьей я не связывалась. Смысл? Мне больше никогда не довериться Прокофьевой, а там, где нет доверия, нет ни дружбы, ни любви. Моя помощь – последний долг уважения нашему прошлому, которое растоптали её бессилие и моя боль от обиды. У ворот центра меня встретили. Я показала приглашение-визитку, которую мне вручили, и страж повёл меня в таинственный репродуктивный центр «Искра». На проходной уже стояли. Трое. Одного из них я уже знала – это был Тарен, поэтому я логично задалась вопросом: «Светлые волосы и голубые глаза типичны для серебристых драконов? Хм… значит, они все – целители? Мужчины выглядели эпично в белых халатах, которые сильно отличались от халатов наших врачей. Ткань этих была соткана из чего-то странного… незнакомого: она будто дышала, переливалась при каждом движении. – София Белова, – произнёс вроде как старший из трёх, кланяясь так глубоко, что его светлые волосы коснулись плеча. – Мы чтили твоё время. И рады, что ты пришла. Я кивнула, не улыбаясь, переводя взгляд на Тарена. – Ведите. Центр оказался не зданием, а частью самого корабля – биокристаллический отросток, выросший из «Последней Колыбели», как побег из ствола древнего дерева. Внутри всё пульсировало: стены, пол, даже воздух. Каждый шаг отзывался вибрацией, будто корабль узнавал меня – и приветствовал. Жуткое ощущение! Меня провели в зал, похожий не на кабинет врача или лабораторию, а скорей… на святилище. Посреди – круг из светящихся символов, над ним – купол, прозрачный, как слеза. Там, в вышине, мерцало что-то живое: спираль ДНК, но не земная, а с золотыми нитями, с пульсом. – Это «Сердце Зарваэль», – пояснил один из целителей, не сводя с меня глаз. – Оно читает не тело, а намерение. И помогает выявить вероятность возможного чуда рождения. Но до этого нам предстоит пройти с вами ещё пару процедур. Это не больно, но времени потребуется не мало. Вам придётся сегодня остаться на ночь здесь… Я не дрогнула, предполагая нечто подобное. Кивнула, и процедура началась без слов, но с тонной изумления с моей стороны! За всем происходящим я наблюдала молча, но с широко распахнутыми глазами! Из пола выросли тонкие нити света, обвивая лодыжки, запястья, виски. Не больно – лишь ощущение, будто тебя касаются пальцами, сотканными из утреннего тумана. Затем – вспышка и нечто неожиданное: картинки из прошлого и… не знаю… будущего? Перед глазами промелькнули образы: мои сыновья в детстве, Илья с Наташей на кровати, Даша в слезах, книги в гараже, Тиамат из «Энума Элиш»… и – мельком – ребёнок. Не человеческий и в то же время обычный Только… с чешуёй на щеках. С глазами, как расплавленное золото. Он смотрел на меня… и звал. Я не отвернулась. Лишь затаила дыхание. Но свет угас, и все «вероятности», которые должны были просчитываться порядочное количество времени, схлынули. «Непонятно только, какое отношение к вероятностям имеют воспоминания о прошлом и недавняя работа в гараже дяди Саши…» Повернув голову, уставилась на зарваэльцев. Целители же переглянулись между собой с равной степенью изумления. Их лица, до этого сдержанные, сейчас не скрывали удивление. А в глазах целителей так и вовсе плескался трепет. – Ты не просто подходишь, – сказал старший с восхищением. Даже ментально его интонация дрожала, наполненная волнением. – Ты – Зар’вен’тал – «та, чья душа помнит звёзды». Таких у нас не было с падения Храма Времён. Я молчала. Всё равно ничего из сказанного мне непонятно. Целители помогли встать из светодиодного «кресла», которое создали те голубоватые нити, и подвели меня к столу, где лежал договор – не на бумаге, а на пластине из тёплого кристалла. Слова на нём менялись, подстраиваясь под мой язык, но я не стала читать. – Сначала я поговорю с тем, кто принимает решения, – сказала, глядя прямо в глаза Тарену. – Не с вами. С главным. Целители замерли. Старший из них нахмурился, но спорить не стал. Он быстро коснулся виска и прикрыл глаза на секунду. «Наверное, вызывает своего зарталена так же ментально, как говорит со мной. Через мгновение свет в необычной комнате мигнул. Через датчики послышался неприятный шорох. Он вошёл без звука, но всё вокруг – стены, свет, даже моё дыхание – замерло в почтении. Высокий. Даже чуть выше, чем остальные. Чёрные волосы до плеч, стильно постриженная бородка. Лицо – будто высеченное из камня, но с чертами, от которых у меня перехватило дыхание. Киану Ривз! Тот самый. Из «Матрицы». Только живой. Выше и мощнее… Только их. Глаза отличали зарталена от голливудского актёра. Они были золотыми, как цветочный весенний мёд. С вертикальным зрачком, как положено дракону. Но в них – усталость. Глубокая, древняя, как сама Вселенная. А ещё постоянно пробегающая по коже сеточка золотой чешуи – завораживающее зрелище. Он остановился в шаге от меня. Такой напор! Свою стойкость я могла оправдать только шоком, потому как застыла статуей, запрокинув голову чуть назад, чтобы смотреть командору зарваэльцев в его золотые глаза. Я едва доставала ему до плеча макушкой! – Звала? – спросил он. Вслух. По-русски. Голос – низкий, тёплый, с лёгкой хрипотцой, будто он недавно на кого-то истошно орал... хотя даже представить такую безумную несдержанность в его исполнение – преступное кощунство! Я не опустила взгляд. – У меня есть условия. Помимо денег. И без их удовлетворения я не соглашусь участвовать в… «Искре». Он не удивился. Его лицо словно вообще не знало вариаций мимики, пребывая в умиротворительном покое. – Говори. Дрожащими пальцами я достала блокнот – тот самый, в котором было записано всего три пункта. Могла бы и сама озвучить их по памяти, но что-то подсказывало, что ничего не получится. Этот зартален как будто выбил почву у меня из-под ног одним своим видом. – П… первое: полная юридическая и физическая защита мне и моим близким… – и, как и предполагала, тут я запнулась, вскидывая взгляд на златоглазого. – Ммм… у меня там, на Земле, есть пара проблемок… Он кивнул. – Решим. Дальше. Жар бросился в лицо. Я нервно сглотнула, мысленно врезала себе подзатыльник, призывая собраться, и зачитала следующий пункт: – Второе: язык зарваэльцев. Я хочу изучить его так, как знаете его вы. Целители зашептались в сторонке. Естественно, на своём, поэтому я ничего не поняла. Зартален снова кивнул. Единственное, что изменилось – лёгкий наклон его головы. А ещё из его взгляда исчезла усталость. Кажется, я неплохо его повеселила вторым пунктом. – Дальше? – Эм… Третье: я – мать своих детей. – Тут, наконец, я воспрянула, заряжаясь воинственным духом для борьбы… если таковая сейчас начнётся! – Это не обсуждается! Все решения, касающиеся их будущего, принимаются мной и… – я сделала паузу, – и их отцом. Совместно. Если я с чем-то категорически против – мы ищем компромисс, а не затыкаем рот женщине и делаем, что «должно». Тишина. Даже целители затихли. Он смотрел на меня сверху вниз, не моргая, не дыша – и от этого взгляда в груди грохотало, будто там бился не мой, а чужой, драконий пульс. Потом – коротко: – Да. Любой пункт. Я обалдела. Щёки вспыхнули. – Кто… кто будет отцом ребёнка? – вырвалось у меня. Зартален продолжил испепелять меня пристальным взглядом, даже не моргнув ни разу за всё время, что я блеяла. – Я. Его ответ повис в воздухе, как искра над бушующим пламенем.