Глава 20. Хранитель Последнего Пламени

«Я» – и всё. Как припечатал. Его полновесное короткое «решим» тоже было таким же – твёрдым, полновесным, лишающим любых сомнений в том, что слово этого мужчины может претерпеть изменения… или вообще (ересь какая!) быть отозванным, потому что, видите ли… «мужик передумал»! Я смотрела в глаза зарталена и чётко видела: этот дракон выполняет каждое своё скупое слово! Осталось только в этом убедиться. А ещё – не терять голову, потому что именно такой типаж – моя слабость. Молчуны-бруталы. Мой папа был таким. И Илья, пока политика его «не разговорила», наделив далеко не самыми положительными качествами личности. Пока мы с зарталеном играли в «Гляделки», пульс на моей шее стал настолько отчётливым, что у меня образовался ком в горле. Всё никак не получалось отойти от последнего ответа. «Он будет отцом моего ребёнка… ОН! Хотя золотых драконов трое, насколько я знаю. Почему? Хм… На мою просьбу «вызвать главного» он отозвался именно. Наверное, в этом причина?» На самом деле последний вопрос мало меня беспокоил. Я больше переживала, размышляя о самом процессе оплодотворения. И эту обеспокоенность как будто услышало само Мироздание. Один из целителей заговорил ментально, избавляя меня от опасной работы воображения: – Оплодотворение будет искусственным, великая мать. Через биокристаллический носитель. Плод закрепится в утробе с гарантией стабильности… Не нервничайте так. – Плод? – перебила я. – Вы так говорите, как будто будет один ребёнок. Целитель замялся, а потом грустно улыбнулся. – Увы… так и будет. Многоплодная наследственность землянок – лишь шанс для успешного зачатия и развития плода. У нашей расы не бывает случаев рождения двойни или тройни. Только одно дитя. Единственное. Я медленно кивнула, стараясь контролировать дыхание, чтобы оно казалось спокойным. – Значит, один… как в той вероятности? – кивком головы указала на потолочную проекцию. – Да, – тихо произнёс тот, чьё имя я так пока и не узнала. – Ты дашь жизнь золотому дракону. Будущему хранителю последнего пламени… будущему зарталену. Тарен в почтении склонил голову перед боссом: – С благословения Великой Праматери – да будет так! Зартален Кайрос, если вы согласны на условия уважаемой Софии, можно подписать договор прямо сейчас. Криста сработала быстро. Не пришлось долго ждать. Вероятность просчитана. Все необходимые корректировки сейчас же будут внесены. «Кайрос… – имя, от которого по коже пробежала дрожь. – Но… кто такая Криста? Они так свой расхваленный биокристаллический интеллект зовут? Хм… Кайрос… красиво». Я моргнула от накатившего чувства дежавю. Казалось, я слышала его раньше: в снах или в книгах. А может быть в фильмах? Нервно сглотнула раздражающий ком и опустила взгляд на носочки своих сапог, чтобы затёкшая шея хоть немного отдохнула. Кайрос (какое же волнующее имя!) шагнул вперёд, но чуть левее, однако даже этого хватило, чтобы мой адреналин пошёл на новый виток выброса. А зартален всего лишь коснулся пластины ладонью – и та вспыхнула золотом, как пластины на его фантастической форме. Свет окутал нас. Я с любопытством смотрела, как письмена на пластине прыгают по строчкам, выстраиваясь в новые символы и значения зарваэльской письменной речи, а потом больше – подёргиваются рябью и превращаются в русский перевод – лично для меня. «Потрясающие технологии!» Не сразу заметила, что мой рот открыт, но как только осознала эту оплошность, смущённо захлопнула его. В договоре была всего одна страница, на которой кратко и по существу было изложено всё, о чём мы договорились. Без всяких поправок и других подпунктов для манёвров к обману! Такой подход расположил меня к происходящему ещё больше. Тщательно всё изучая, я глубоко вздохнула. По договору мне предоставлялось три дня, чтобы собрать вещи и переехать на корабль зарваэльцев, где я обязана находиться до самого момента рождения ребёнка, что вполне логично. Мне разрешалось покидать территорию Самарской Луки только в сопровождении стражей и не позже пятого месяца беременности. Так же разрешались посещения, но не представителей СМИ. Ещё был пункт, где описывались подробные действия отца моего ребёнка в отношении самой беременности. Кайрос был обязан каждый день посещать меня, прикасаться к руке, а на более позднем сроке – к животу. Это объяснялось эмпатией – их наукой, близкой к мифической магии. Я не стала вдаваться в подробности, зная наперёд, что сейчас мне этого никак не понять. «В процессе… пойму», – решила для себя, скосив глаза на рядом стоящего. Точнее на его широкие ладони, которыми через пять месяцев будут водить по моему животу. Жар опять бросился к лицу. Я сглотнула, продолжив изучение. Особенно, где описывалась комната, в которой мне предстояло жить. Тарен кашлянул, явно меня поторапливая, за что тут же получил мрачный взгляд от золотого дракона. Но я как раз дошла до последнего пункта, где шли мои требования, расписанные слово в слово, как я их зачитала, потому ускоряться не понадобилось. Кивнув, приложила левую руку к пластине, где отчётливо выступал след для этого. Приборная панель забавно пиликнула, принимая мой отпечаток. Кайрос сделал тоже самое, окинув меня одобрительным взглядом, мол: «Молодец, сообразила. Ты – не такая дремучая, как представители твоей расы». Потом зартален наградил Тарена особенным взглядом. «Отдаёт приказания!» – тут же раскусила их ментальный диалог. Тарен резко кивнул, отступая. Целители – за ним. «Э! Куда?!» Кайрос повернулся всем корпусом ко мне: – Я провожу. – Куда? – спросила, как недалёкая. – За вещами. «Он всегда будет так разговаривать? Что-то я, в своём информативном голоде, уже теряю всю прелесть такой подачи». – В договоре написано: три дня. А вы говорите так, как будто… – «Ты». Нет «вы» в нашем языке, – перебил меня Кайрос. – Только для обозначения множества. Я же – не толпа. Ко мне надо говорить – «ты»… «sha’el» по-нашему. И… Хотелось бы, – признался, зыркнув исподлобья, хотя с его ростом это казалось невозможным. И при этом – ни малейшей эмоции недовольства на лице. Я считывала раздражение только по взгляду. – … но я не нарушаю пункты договора. «Прям разорился на речь!» Пока я мысленно смеялась, Кайрос добавил: – Провожу до шлагбаума. Будь осторожна. Через три дня… я приду за тобой. – Мой первый пункт… – … к этому времени уже будет выполнен, – уверено заявил мужчина, открывая дверь и выпуская меня в длинный просторный коридор, в котором – никого. Так же, как и по пути сюда. Только мерцающие стены и нескончаемое количество дверей. И при этом такое же дико зудящее чувство чьего-то пристального взгляда. – Как? – не удержалась я от любопытства, перенимая короткий стиль изъяснения мужчины. Кажется, он тоже заметил, потому что улыбнулся, шагая рядом. И (о, БОЖЕ!) какая же обаятельная то получилась улыбка! Я чуть на ровном месте не споткнулась! – По закону. Не волнуйся… отвыкай от этой эмоции. Матери моего «Veyra» не о чём беспокоиться, – твёрдо, прямо… сказано, не как бравада, а как убеждение. Но меня заинтересовало само слово. Конечно, я догадалась по смыслу о его значении, но не могла не спросить: – «Вей-ра» – это ребёнок? Зартален кивнул, глянув на меня с одобрением. – «Ребёнок», «дитя»… Да. Ты выучишь зарваэльский. Сможешь, хотя он куда сложнее ваших языков. Что-то совместное с русским и китайским – много слов, много временных форм. Я помогу. Закусив губу, посмотрела вперёд, чтобы не показать вспыхнувшей внутри меня благодарности. За полгода общественной депривации я слишком одичала – сама это понимала. Поэтому его простая вежливость воспринималась как что-то личное, из-за чего внутри всё трепетало. «Прекрати немедленно!» – одёрнула себя, подходя к выходу из репродуктивного центра. У шлагбаума стоял чёрный джип. Кажется, бронированный. – Тебя отвезут. Без возражений. – Хорошо, а то я не люблю капризных водителей, – буркнула в ответ. Улыбка снова коснулась губ зарталена, и у меня внутри разлилось тепло. Оказывается, это приятно, когда даже твои мрачные шутки вызывают ответную реакцию. Я совсем от этого отвыкла. – Три дня, – повторил Кайрос, открывая для меня заднюю дверь пассажирского сидения вместо стража. К слову, у того глаза увеличились вдвое. Видимо, ничего подобного золотой дракон раньше не делал. – До встречи, София. Я кивнула в ответ, и, наконец, дверь мягко отрезала меня от волнующего внимания зарталена.