Глава 36. Разговорник

Спала плохо. Всю ночь думала, глядя в потолок и слушая, как за дверью, в первой комнате каюты командора тоже кое-кому не спиться. Хотелось выйти и повиснуть на шее мужчины… и целовать-целовать его, поджимая пальчики на ногах, пока бабочки перестанут порхать! Но эти необдуманные порывы останавливал, как не обидно, возраст. «Нельзя быть такой легкомысленной». «Необходимо дождаться более точных формулировок». «Ну, куда?! Тебе столько лет, а ты…» «У тебя три сына! Почти взрослых. Какие могут быть вторые шансы?» – … но я… теперь же молода? – прошептала в темноту. «И что?! – возмутилась внутренняя зануда. – Только внешне! Ты подумай, что скажут твои знакомые?!» И сколько бы я мысленно не твердила, что мне плевать на мнение не только знакомых, но и всех людей разом, а эта противная дрянь зудела до самого рассвета. И когда с кухни опять потянули аппетитные запахи завтрака, она продолжала меня нервировать. Вот так, живёшь-живёшь в ладу с собой, а потом – бабах! И биполярка… – Доброе утро, – вяло поприветствовала Кайроса, выходя полностью одетой на кухню. – Доброе. Зартален выглядел не важно. Думаю, примерно так же, как и я. Но улыбка, добавленная к одному единственному слову, мгновенно преобразила дракона. Порыв бросится ему на шею усилился во сто крат. «Ну, какое ЭКО может быть, когда вот он! Бери и беременей! Хоть "оббеременейся"! Аж внизу живота сводит!» Кайрос поставил передо мной тарелку с чем-то очень земным – тёплым, простым, правильным. Даже это раздражало мою внутреннюю зануду, потому что нормальность на фоне всего происходящего выглядела как издевательство. Я села, обняла кружку и сделала большой глоток. Капучино снова был идеальным. Кайрос сел напротив, чуть боком, чтобы видеть и меня, и панель в стене, по которой пробегали какие-то световые нитки. – Как настроение? Я сделала вид, что обдумываю ответ, хотя на самом деле обдумывала, как бы не начать говорить глупости. – Переменчивое, – выдохнула честное. – То стараюсь быть взрослой и рассудительной… то хочу… – я кашлянула, глядя в кружку, – не быть. Кайрос чуть приподнял бровь. – Не быть? – Не быть той, которая всё время держит лицо, – пробормотала я. – Это выматывает. Он смотрел на меня внимательно, будто прикидывал, где у меня внутри тонкое место, и как туда не наступить. – Сегодня я улетаю, – сказал спокойно вместо ожидаемых слов поддержки. Вот так. Без подводки. Как удар по столу. Я замерла с вилкой в руке, на которой повис кусочек омлета. – Ккк…куда? – В Москву. Переговоры. Политики Земли хотят… очередных гарантий. Они у вас… хваткие. – Ты ошибся в буквах в слове «жадные». Им бы для начала мозгов, – буркнула я. – Ой, прости. Это не дипломатично. Кайрос тихо засмеялся. – Зато правда. Все власть имущие неутомимы в своих желаниях. Увы, это касается не только твоей расы. Моя тоже грешна сим пороком. Ну, да ладно… Мне жаль, что приходится тебя оставить. Я почувствовала, как внутренняя зануда уже готова возмутиться: «Вот! Смотри! Он улетает накануне ЭКО! Тебя опять бросают!» Но… это был не Илья. Кайрос не выглядел мужчиной, который «сливается». Он выглядел мужчиной, который решает задачи. Даже когда ему не хочется. – Когда ты вернёшься? – спросила слишком быстро, оставляя тему политики за бортом своих интересов. Кай не стал делать вид, что не заметил моей тревоги. И не стал кормить меня красивыми обещаниями, как это любил делать Белов. Кайрос просто кивнул. – Да. Я вернусь к завтрашнему утру. Может быть ночью. Но точно до процедуры. Обещаю. Я выдохнула – медленно, внезапно понимая, что всё это время не дышала в ожидании ответа. – Хорошо. Кайрос положил ладонь на стол – ближе к моей руке, но не касаясь. – София… Я всегда буду рядом. И вот это «буду рядом» было сказано таким тоном, что мне захотелось расплакаться, как девочке. А я не хотела быть девочкой. Я уже была ею – в браке. И ничем хорошим это не кончилось. Поэтому я просто кивнула и съела несчастный кусочек омлета, чтобы занять рот и не сказать лишнего. Кайрос допил свой кофе, поднялся и коротко коснулся моей щеки. – Ешь. И отдыхай, – попросил он, мягко улыбаясь, пока в его глазах натуральным образом вспыхивали золотые искорки. – Ладно, командор, – фыркнула я. – Иди уже… решай судьбы мира. Уголок его губ дрогнул. – Так и сделаю. Я проводила зарталена до шлюза. Сектор А1 по утрам был особенно тихим. Именно тихим, а не вымершим – как в дорогом отеле, где никто не хлопает дверьми, потому что уважает чужой сон и чужие границы. Кайрос шёл рядом, наслаждаясь этими «несколькими шагами», как вчера. У шлюза его уже ждали стражи – чёрные драконы. Собранные, молчаливые, в идеальной боевой форме. Кстати, Кайрос сегодня тоже не подстраивался под землянина. На нём была форма зарталена, а не деловой костюм творения Стюарта Хьюза – как дань уважения нашей расе. В молчании стражей было больше дисциплины, чем в любой нашей земной армии. Кайрос остановился и посмотрел на меня с тоской человека, не желающего уходить. – Я буду на связи. Если что – позови Кристу, – Кай уверенно кивнул. – Она откликнется в любом месте ковчега – Прямо в любом? – не удержалась от вопроса. – Получается, она постоянно следит за мной? – Да. За всеми. Я нервно хмыкнула. – Криста явно не слышала ничего о личных границах… Кайрос усмехнулся. Его взгляд стал чуть темнее. – Слышала. В её программу вшит необходимый для этого код. Тайны жителей ковчега она не рассказывает никому, если они не несут вред другим. Мне в том числе. Я кивнула, расслабляясь. А потом всё-таки не выдержала и сказала тихо: – Возвращайся скорей. Он протянул руку – и я вложила в неё свою, будто это было самое естественное на свете. Кай церемониально поцеловал её, глядя в мои глаза. – Я буду очень стараться. Потом наклонился и коснулся губами моего виска – быстро, тепло, как точка в конце фразы. И ушёл. Шлюз закрылся, а я ещё секунду стояла на месте, как наивная дурёха, и ловила себя на мысли, что впервые за долгое время жду мужчину не по привычки, а всем сердцем – потому что мне с ним хорошо. «Так, София, аккуратно…» – прошептала внутренняя зануда, но в этот раз как-то без злости. Скорее… настороженно. Я вернулась к себе. И вот тут уже зануда окончательно исчезла, потому что я занялась тем, что так долго откладывала – переводом записи. Я достала телефон, наушники и тот самый «словарик», который мне вручил Кайрос ещё вчера, перед фильмом. Словарик оказался не книгой, а чем-то вроде миниатюрного живого переводчика: тонкая пластина, которая нагревалась в пальцах, как будто у неё была своя температура тела. Почти планшет, который выглядел как Яндекс–переводчик, только без рекламы. Его экран загорелся сразу, как только мои пальцы коснулись корпуса пластины. Устройство активировалось. Я села на диван, включила запись и поставила паузу. Вдохнула. – Так… София. Поехали. Запустила первый фрагмент. Быстро поймала момент, где голос Лирры звучал отчётливо. Остановила. Повторила. Записала фразу в устройство. Переводчик пикнул – и выплюнул на планшет не только смысл, но и строчку зарваэльских букв. Красивые, хищные символы, как будто каждая буква умеет кусаться. Я скользнула взглядом по буквам, но проигнорировала их. Потому что смысл… Смысл заставил меня сжать челюсти. «Аннулируй договор с Ней!!! Пусть просто родит, как остальные, и уберётся к своим! Ну… если ты захочешь ещё одного ребёнка чуть позже, возьми у неё яйцеклетки на будущее!» Я моргнула. Потом ещё раз. – Совсем тронулась? – выдохнула с опасной долей злости, которая напугала даже меня. Внутри всё поднялось, как кипяток. Причём не только женская обида. Это было гораздо глубже. Это было то самое чувство, которое я хорошо знала: когда тебя превращают в функцию. «Здравствуй, София. Вот ты и снова показалась кому-то "удобной" – только теперь для посторонней девицы с самомнением галактических размеров!» Я включила следующий фрагмент. Голос Кайроса – короткий, тяжёлый. Записала. Переводчик сразу выдал: «Хватит, Лиррайя. Ты переходишь грань. Мой выбор – сделан». Сердце приятно ёкнуло. Слово «мой» в этих переводах звучало как что-то древнее, большое, окончательное. Я глубоко вдохнула, включила следующий кусок – и снова остановила. Лирра почти плакала. Но плакала так, как плачут не от боли, а от ярости, когда что-то идёт не по плану. Записала. Переводчик выдал: «Нет! Я не верю! Постой… Только подумай! Я выношу тебе ребёнка. Я дам тебе наследника. Сильнейшего!». Я медленно опустила планшет на колени. – Ну, какая гадина… Злость была такая чистая, такая холодная, что я даже удивилась. А ещё холодно заметила: «Спасибо, что показала своё лицо. Теперь я знаю, что от тебя ничего хорошего ожидать не стоит». Фраза за фразой – и я перевела всю запись, которая прерывалась на моменте, когда Лиррайя выбежала из каюты зарталена. Я замерла, задумавшись. Кайрос прямо и довольно твёрдо высказал этой приставале своё желание быть со мной. Только со мной. «Почему же он не повторил эти приятные слова для меня?! Может, тоже боится? Боится загонять меня в определённые рамки, которые могут отпугнуть женщину, не желающую отношений? Боится испортить то, что уже есть?» Я медленно отложила планшет на стол и откинулась на спинку дивана. В голове роились мысли. С одной стороны, мне стало спокойнее: Кайрос не позволит никому меня унижать. Он выбрал меня. С другой – я впервые по-настоящему ощутила, что «Тальвира» – это не просто красивое слово. За ним стоит огромная ответственность, которую я не могу не оправдать. Вокруг этого слова уже кипят страсти, которые я пока даже не до конца осознала. Закрыла глаза и прошептала: – Ладно. Слово получилось тихим, почти шёпотом, но внутри меня оно прозвучало как щелчок… как переход на новый уровень. Я распахнула ресницы и уставилась в потолок. Биокристалл над головой мерцал мягко, ровно, успокаивающе. Только меня уже не нужно было успокаивать. Я поймала себя на том, что больше не злюсь так яростно на Лирру. Да, она меня оскорбляла, определив в нечто неодушевлённое и без своего мнения – предмет, которым можно попользоваться ради её выгоды. Да, она попыталась «стереть» меня фразой: «родит и уберётся». Но её слова были… вторичными. Первичным стало другое. Кайрос сказал ей: «мой выбор сделан». И я, женщина, которой двадцать лет демонстрировали, что любимый мужчина – это «стабильность», «удобство», причём не всегда моё, вдруг поняла, что сейчас у меня перед глазами совсем другой образец мужчины… Мужчины, который не играет словами и не бросается обещаниями! Он быстро действует, незаметно защищает… Он не обещает «золотые горы», а говорит крепкое: «буду рядом». Я провела ладонью по лицу, будто проверяя, не сон ли всё это? «Нет. Не сон… – ощутила, как сердце странно дрогнуло – мягко и тепло... – знакомое чувство, но давно забытое». Как будто внутри меня наконец-то перестали спорить две части: та, что боится довериться, и та, что хочет любить. И стоило только этой мысли сформироваться, у меня перехватило дыхание. «Я влюбилась!» Это было не то подростковое «Влюбилась = Фейерверки! Восторги!». Это было взрослое, горьковатое, ясное чувство женщины, которая знает, что такое «потеря», и теперь умеет ценить то, что происходит с ней сейчас. Я влюбилась в мужчину, который не пытался сделать меня удобной. Я влюбилась в мужчину, который видел во мне человека, хотя я пришла к нему «проектом». И самое страшное… и самое приятное – в Кайросе было то, чего мне не хватало всю жизнь: надёжность без условий. Я резко встала, словно меня кто-то подтолкнул. «Что же делать, София?» Я замерла, решаясь. Внутренняя зануда, которая так любила шептать про возраст, сыновей и «что скажут люди», вдруг не нашлась, что сказать. Потому что… а что скажут люди? Да плевать. Скажут «дурочка» – и пусть. Скажут «повезло» – и пусть. Скажут «так не бывает» – и пусть! Я больше не собиралась жить чужим мнением. Я уже попробовала. Наелась! Встала и подошла к двери, которая отделяла мои покои от каюты Кайроса. Положила ладонь на биокристалл. Я шумно вздохнула и тихо засмеялась. – Ну что, Софа… – прошептала себе под нос. – Ты хотела «точных формулировок»? Так скажи их сама! И тише, в мыслях: «Потому что «точные формулировки» – это не когда мужчина произносит красивые речи. Это когда ты сама понимаешь, чего хочешь!» И сейчас я знала, чего хотела – я хотела стать не просто матерью наследницы Кайроса. Я хотела стать его женщиной. Целиком и полностью! И это решение… оно не пугало больше. Оно давало странное чувство покоя – как будто я наконец-то перестала стоять на краю и просто шагнула вперёд, а там… оказался тот самый зеркальный мост из фильма «Индиана Джонс и последний крестовый поход». Оттолкнувшись от стены, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя – молодую, сияющую, с глазами, в которых снова плескался восторг. И сказала отражению тихо, но уверенно: – Никаким драконицам его не отдам! И где бы ни был сейчас мой зартален… я знала одно: «Когда он вернётся, я больше не буду прятаться за разумом, возрастом и страхами! Я скажу ему «да». И там уже будет видно: нужно это ЭКО или… мы обойдёмся своими силами!»