Глава 16

Карен обвалился на мокрую, раскаленную лавку, чувствуя подступающую дурноту. Идиотская идея залить алкоголем пустоту, поселившуюся внутри. Он слушал веселое ржание своих приятелей, несущееся из предбанника, скрежеща зубами от ярости. – Кар, баб привезли, – появился в дверях Леший, впуская в парилку ледяной воздух, – хорош маяться, идем. Будем клин, клином вышибать. Вспомним былое. Он не хотел вспоминать былое, не желал возвращаться туда, где так и остались его бывшие дружки. Девяностые, с их лихостью и ужасами остались в прошлом, но только для него. Остальные братки так и замерли в своих бандитских коконах, не желая понимать, что времена изменились. Карен встал с полока, и едва не упал. Алкогольный дурман, подогретый влажным воздухом бани, сделал свое дело. – Ну ты братан накидался, – весело хохотнул приятель, и подхватив его под локоть, потащил из парилки, туда, откуда несся невнятный гомон, и визгливый смех прибывших на вызов шлюх. Карен не сопротивлялся. Он устал, так вымотался, что желал только сна. Ничего больше. Но как только он прикрывал глаза, тут же видел взгляд Миланы полный ненависти и презренья. Странно, но она стала его наваждением. Мужчина и сам не мог ответить, на самом деле он ее любит, или это простое сумасшествие, преследующее его не один десяток лет. – Кар, там это, такое дело… – Леший замялся, чем вызвал у Карена нервный смех. Выглядел он глупо, как мальчишка получивший двойку. – Хорош булки мять, вещай, – усмехнулся мужчина, заранее зная, что ничего хорошего не услышит. – Манол с тобой перетереть хочет. Не знаю, как узнал что мы тут отдыхаем. Карен поморщился. Он давно уже не видел своего заклятого дружка. Разошлись пути дорожки. Мужчине не нравилось, чем промышляет его бывший приятель. Уж лучше бы быковал, как раньше. – Зови, – приказал Кар. – Не надо меня звать. Я вполне самостоятельный парень, – насмешливый голос, впился иглой в разгоряченный алкоголем мозг. Манол не изменился совсем, только отяжелел немного с возрастом, и улыбка из открытой, и слегка дурашливой, трансформировалась в хищный оскал. Увидишь такого на улице, одуреешь от страха. Карен проигнорировал протянутую для приветствия руку, и молча уставился на пришельца. Дурнота усилилась, заставляя комнату вертеться, словно на карусели. Но взгляда он не отвел. – У меня есть для тебя интересная информация, – хмыкнул Манол, без спроса наливая себе виски, из стоящей на столике бутылки. Он со смаком выхлебал янтарную жидкость, закусив виноградиной. – Мне твои коляски вообще ни к чему, – Карен заметил, как напрягся Леший, и махнул ему рукой, чтобы ушел. Решала радостно хихикнул, наблюдая за действом, и протянул стопку фотографий, с которых на Кара смотрела Милана. Она явно не знала, что за ней следят. – Вот не знаю, что с этим делать. Баба твоя, прямо нарасхват. Сначала Крылов приказал разузнать про нее, теперь вот еще один хмырь кучу бабла отвалил, за информацию о красотке. Как в том стишке детском, помнишь «Ищут давно и не могут найти, парня какого-то лет двадцати»? – хохотнул Манол. Но глаза его при этом были серьезными, как никогда. – От меня ты чего хочешь? Денег? – Нет, услуга за услугу. Ченч-ченч, как говорится. И биография Миланы Владимировны Ольшанской, так и останется для всех загадкой. Карен молча кивнул. Спустя десять минут, Манол вышел на улицу. Влажный воздух бани, осевший на одежде, тут же схватился холодом. Мужчина достал из кармана ингалятор, единственное спасение от озверевшей астмы, и вдохнул мелкую дисперсную жидкость, предупреждая очередной приступ. Вот так, двух зайцев, одним махом. Совесть его не мучила, она давно отмерла за ненадобностью. Этакий атавизм, только мешающий в его работе. Приговор подписан, и обжалованию не подлежит. Сначала он избавится от Крылова руками Карена, потом от идиота Паши, считающего себя королем мира. И можно будет уйти на покой, осесть где-нибудь возле океана. Манол выкинул вперед руку, и через минуту перед ним остановилась серая, дребезжащая всеми частями «Волга». – Куда едем? – радостно спросил бомбила, мысленно высчитывая, сколько можно снять с этого лоха. Манол назвал адрес Семена Крылова, и устроившись на сиденьи, погрузился в мысли, прерываемые несмолкаемой болтовней водилы.