Глава 18

Карен набрал знакомый номер. После того как Милана прогнала его, он стер контакт из памяти телефона, а вот из головы не смог, не сумел. Мужчина слушал длинные гудки целую вечность, как ему показалось. – Алло, – далекий, тихий голос, заставил его вздрогнуть. Карен уже не ожидал, что женщина о которой он грезил почти всю жизнь, отзовется. – Мила, здравствуй, – выдохнул он, – надо поговорить. – Карыч, мы уже все сказали друг другу, – спокойно сказала Милана, – не стоит продлять агонию. – Не бросай трубку, твою мать, – прорычал Карен. Да, он бился в агонии все эти дни без нее. И ее холодность сейчас, просто разрушала, уничтожала его душу. – Ты встретишься со мной, и это не просьба. Приказ, если хочешь. В противном случае Семен Крылов узнает, какого черта ты появилась в его доме. – У меня выходной в субботу, – ровно ответила Мила, – называй место. – Нет дорогая, завтра – крайний срок. Встретимся в нашем кафе, – усмехнулся Карен, и не дав ей возразить отключил телефон. Он знал – завтра Милана придет. Наизнанку вывернется, но будет в нужное время в нужном месте. Надеялся ли он на что-то? Конечно надеялся. Милана была ему нужна, как воздух, как глоток воды в жаркий день. Он и на предложение Манола согласился только ради того, чтобы вернуть ее себе. * * *Семен налил себе виски, и посмотрел на вальяжно развалившегося в кресле решалу. – Пробил я твою красотку, – ухмыльнулся Манол, доставая из нагрудного кармана тонкий, бумажный конверт. – Обычная баба. Мужик у нее правда не хилый, так что если ты к ней начнешь подкатывать, могут быть проблемы, братан, – весело захохотал он, заставив Семена поморщиться от отвращения. – Ты мне не братан, Манол, – тихо сказал Крылов, прихлебывая из бокала элитный алкоголь. Своему собеседнику он выпить не предложил. – Это все, или у тебя еще есть информация? – Не замужем, не была. Живет с Кареном Гукасяном. Имеет престарелую мать. Ничего интересного в ее биографии нет. Баба то страшная, говоря откровенно. Что вы в ней все находите? Хромая, лицо перекошено. Она в детстве упала неудачно, думали не выживет. А вот поди ж ты, сердцеедка, мать ее так. – Ты уверен в информации? – Семен спросил, чувствуя фальшь в голосе решалы, но и сомневаться в его словах не было смысла. Зачем ему врать? Манол что-то говорил про крысу в его концерне, но Крылов его не слышал, знал, что мужик сделает свою работу, и сделает ее хорошо. Разоблачение мерзавца всего лишь дело времени. Сейчас его мысли занимала только няня его сына. – Я все понял, – резко сказал Крылов, давая понять, что разговор закончен, и быстро вышел из кабинета. Милану и Ваську он застал уже в дверях. Женщина закутывала шею Васятки шарфом, глядя на него с такой нежностью, что у Семена защемило сердце. Мальчик радостно улыбнулся, увидев отца. – Мы идем гулять. Милана сказала, что поведет меня есть вредные булки, и мы будем кормить уток. Я взял фотоаппарат. Представляешь? – Вы же не против? – спросила женщина. Она посмотрела на Семена своими глазищами, и ему показалось, что он тонет, захлебывается счастьем, исходящим от этих двоих. Мужчина никогда в жизни не видел сына таким радостным. Сейчас он был походж на обыкновенного ребенка, и инвалидная коляска, казалась чем то ненормальным, неправильным. – Я хочу пойти с вами, – сам того не ожидая, сказал Крылов. Слова сами вырвались из его рта. Он вдруг остро захотел быть рядом во всех приключениях, задуманных Васькой и его няней. – Обещаю. Я буду слушаться, и хорошо есть, – серьезно пообещал Семен, но смешался под серьезным взглядом Миланы, и весело рассмеялся, наблюдая как на ее лице вспыхивает открытая улыбка. – Можно. Правда же можно, папа пойдет с нами? – заерзал в кресле Васятка. Мальчик был счастлив, отец видел это. Понимал, что Мила смогла сделать за короткое время то, чего он не смог ему дать за всю его жизнь. – Ну, раз он обещает быть послушным, то я думаю да. Вы можете пойти с нами. Только вот какао мы на вашу долю не взяли, – просто сказала Милана, и толкнула перед собой кресло с Васькой. – мы будем ждать на улице. Не задерживайтесь, пожалуйста. Программа у нас сегодня насыщенная, так что времени просто нет. Семен собрался быстро. «Как на пожар»– ухмыльнулся он про себя. Такого воодушевление он не чувствовал уже давно. Все вдруг странным образом отошло на задний план. Даже любимая работа, на которую он всегда спешил, сбегая из дома, показалась ему сейчас не важной. Он решил отступиться от принципов, и облачился в простые джинсы и спортивную куртку, непонятно как затесавшуюся в его гардероб. Ему было удобно, и как никогда. Мужчина с трудом узнал себя в зеркале. Даже лицо изменилось: ушла из него настороженность и постоянное выражение напряжения. – Ты похож на бомжа, Семен, – укоризненно улыбнулась мать, которая словно поджидала его в коридоре. – Хотя, чему я удивляюсь? С кем поведешься, не так ли сын? – Я похож на человека, мама. Может быть впервые в жизни. Без глупых условностей и навязанных предрассудков, – беззлобно ответил Крылов. Он только сейчас заметил, как она постарела. И капризное выражение лица ее совсем не красит, делает отталкивающей. Раньше он этого не видел, старался не обращать внимания. – Пойдем с нами. Тебе полезно иногда развеяться, – просто предложил он, и тут же наткнулся на полный отторжения взгляд. – Нет сын, развлекайся без меня, – как то по-человечески выдохнула родительница. Семену показалось, что сейчас, как в детстве она положит руку ему на макушку. Это всегда было высшим проявлением материнской ласки, неким поощрением. Ребенком он всегда ждал этого проявления чувств от нее, и любил ее до умопомрачения. Только вот мама сама научила его нелюбви. Не позволяла ему показать, насколько нужна ему, дорога. – Не будь тряпкой. Таким, как твой отец, – говорила мама, когда маленький Семен, начинал ластиться к ней. Он видел, как другие дети купаются в родительской любви, но получить ее в полном объеме так и не смог. Отец потому и сбежал от них. Нашел другую, не похожую на ледяную глыбу, женщину, сумевшую ему подарить тепло. Тяжелая усталость навалилась на Крылова, погребая под собой воодушевление, подаренное ему сыном и Миланой. Он больше не мог находиться рядом с этой чужой ему женщиной, его матерью. Которая равнодушно посмотрела ему вслед. Не окликнула, и так и не погладила по голове. Алевтина Николаевна, удивленно пожала плечом, и спокойно пошла в свою комнату. Точнее в гостевую, ставшую ее жилищем. Она так и не простила сыну пережитого ею унижения, совсем забыв о том, что все, что она имеет сейчас, дано ей нелюбимым ребенком. Да, она не любила Семена, так и не смогла ощутить материнского инстинкта. Мальчик ее раздражал с самого рождения, тем что он был похож на отца, который тоже ей не был нужен. Так бывает. Она даже лицо его забыла, стерла из памяти, за ненадобностью. Когда муж сказал ей, что уходит, Аля едва не пустилась в пляс, и заплакала то от облегчения, почувствовав, что наконец то скинет ненавистное ярмо. Зачем она вышла за него замуж? Да потому что время пришло, в тридцать лет выбирать особо не приходится. Парни ее боялись. Ее холодности, насмешек сочащихся ядом. Даже тонкая, неяркая красота не помогала, найти спутника жизни. Алевтина Николаевна вздохнула, опускаясь на дорогой диван, кич конечно, но именно такие проявления роскоши она любила, провела рукой по диванному валику, обтянутому белоснежной кожей, чувствуя пальцами крупные кристаллы, усеявшие мебельную обивку. Да уж, хорошо, что она все таки переборола себя, и воспитала ненужного ей тогда ребенка. Иначе, так бы и жила в маленьком, вонючем городишке, довольствуясь жалкими крохами. Расслабившись женщина, откинулась на мягкую подушку и прикрыла глаза. Телефонная трель, заставила ее вздрогнуть от неожиданности. Алевтина взяла дорогой мобильник. – Здравствуйте, Алевтина Николаевна, – услышала она, смутно знакомый, женский голос. – Это Ольга. Ваша сноха, – представилась собеседница. – Бывшая сноха, – поморщилась женщина. – Чего тебе нужно? – Мне нужен мой сын, – голос Ольги дрожал, вызывая в матери Семена, глухое раздражение. – Я хочу встретиться с Васькой. – Интересно, давно ли ты вспомнила, что у тебя есть ребенок? – ехидно ухмыльнулась Алевтина Николаевна. – Не нужна ему мать кукушка. – Зато бабуля у него прямо эталон, – захохотала женщина, – И трубку не бросай, старая тварь. Я между прочим твоего сына от тюрьмы спасла. Или тебе лучше было бы в своем мухосранске гнить? – Ты забываешься, – с Алевтины слетело наносное спокойствие и лоск. – Нет, дорогая свекровь, это ты вероятно забыла кое-что, – спокойно выдохнула Ольга, и Крылова почувствовала ледяной холод, вцепившийся в ее сердце клещами. – Думаю Семе интересно будет узнать, кто мне дал денег на аборт. Их кстати едва хватило тогда, чтобы заткнуть жадную глотку врача. Заставить его сказать вашему сынуле, что я просто упала. Ах, бедненький Сема. Все должно было быть по другому. А мальчишка возьми и выживи. Вот незадача. Так что вы мамуля, за свои же грехи и расплачиваетесь, нянькаясь с уродцем. Или это не вы мне приказали, Семену карьеру не ломать спиногрызом. Я то глупая была. Послушалась. Или не помните, что мне говорили? Даже приехали в гости. Боялись, что сынуля перестанет вас содержать, когда собственный отпрыск у него появится. – Ты и не противилась особо, девочка, – возразила Алевтина Петровна, – даже очень быстро решила судьбу ребенка. А то что я проплатила твою глупость, ни о чем не говорит. – Денег у меня нет. И Семен наркоманке вряд ли поверит. Так что забудь мой номер, и больше не звони. – На слова то не поверит конечно, но я ему покажу квиточек о переводе денег, с доктором сведу. Врач любит пиастры, не станет долго молчать. Так как? Расскажем Семе, кто его лишил здорового потомка, и любимой жены? А деньги мне не нужны. Нужен мальчишка. Он же так скучает по своей мамочке. Короче, через неделю Васька должен быть у меня. Или придется вам, дорогая свекровь, возвращаться в Снежинск. – Господи, зачем тебе ребенок? – обреченно спросила Алевтина. Для нее оба варианта, были убийственны. В любом случае сын не простит ее. Но из двух зол надо было выбрать меньшее. – Хорошо, я подумаю, что можно предпринять. – Думай быстрее, – выплюнула Ольга и отключилась. Алевтину Николаевну трясло. Мысли метались в голове, как очумевшие. Взяв себя в руки, женщина задумалась. А ведь ненавидимую ею всей душой Милану, ей послал сам дьявол. План сам созрел в голове. Алевтина весело напевая, поднялась с дивана, и пошла в кухню. Страшно хотелось кофе. Идиотка няня, меньшее из потерь. Да и Семену будет легче, если мальчишка исчезнет из его жизни. Снимет наконец то это ярмо. А там глядишь и жизнь свою наладит. Она боялась, до одури боялась лишиться шаткого благополучия. Ей не было жаль Семена, Ваську – никого, и уж тем более незнакомую идиотку, посмевшую вторгнуться в налаженную, лелеемую ею жизнь. Неделя – это даже много. И Алевтина знала, кто поможет ей все сделать быстро и тихо. Обжигаясь, она большими глотками опустошила чашку, и почти бегом вернулась в комнату. Через час, она уже сидела в маленьком, неприметном кафе, нервно поглядывая на входную дверь.