Глава 19

Милана шла молча. Присутствие Семена ее не угнетало, как это ни странно. Даже успокаивало исходящее от него тепло, и мужская, тихая уверенность. Главное, Васька был счастлив. Мальчик улыбался, не обращая внимания на взгляды, которые на него кидали праздно гуляющие в парке люди. Она не замечала раньше, что непохожесть на других, так притягивает внимание окружающих, в глазах которых читается брезгливое любопытство, и как это ни странно, страх. Словно боятся заразиться, подхватить чужое горе. Глупые люди, совсем не задумываются, что никто не застрахован от болезни, нищеты, беспомощности перед злым роком. – О чем задумались. Милана? – спросил Семен, не в силах отвести взгляд от ее прикушенной губы. Что поделать – привычка, с самого детства. Отец всегда ее ругал за это. Говорил – губы отвалятся. Женщина улыбнулась, вспомнив родителя. Странно. Но только сейчас она задумалась, о том, что скучает по нему, по его глупым шуткам, и нечастым объятиям. Он, как – то тихо ушел из ее жизни. Выдал дочь замуж, и уехал куда глаза глядят, не подав о себе с тех пор ни одной весточки. Понадеялся, что все в жизни Миланы теперь будет хорошо и без него. – Семен, а вы счастливы? – вдруг спросила Мила. Непонятно почему, но ей стало интересно, что чувствует этот самоуверенный, странно-притягательный убийца. Как он живет, с грузом вины? Или может совсем не вспоминает, что натворил? – Почему вас это интересует? – приподнял он бровь, поежившись под ее взглядом. – Не знаю, – выдохнула женщина. Васька вздрогнул, отвлекая их внимание. Семен напрягся, словно пружина, и она не поняла почему, просто почувствовала повисший в воздухе страх. – Васятка, все хорошо? – дрожащим голосом поинтересовался Крылов. Милана еще не видела такого выражения лица у этого всегда подтянутого, самоуверенного хищника. Сейчас перед ней стоял растерянный, невероятно уставший человек. – Дв, пап, все отлично, – сверкнул улыбкой мальчик, и она с удивлением заметила, как меняются заострившиеся черты ее врага. – Что произошло? – шепотом спросила Мила. – Знаете, я счастлив сейчас, – задумчиво ответил Крылов. – Мне бы очень хотелось, чтобы так было всегда. Вот только это невозможно. – Глядите, утки, – радостно воскликнул Васятка, – давайте скорее, я хочу их покормить. Ну Милана, ну скорее же, – нетерпеливо поторопил он. Птицы сгрудились у берега пруда, ожидая поживы. Громко крякая, они отталкивали друг друга, под радостный аккомпанемент детского, заливистого смеха. – Как люди, – ухмыльнулся Семен, – готовы убить за вкусный, сладкий кусочек. – А вы. Вы за что бы убили? – Милана спросила бездумно, слова сами вырвались изо рта, разрушая хрупкий мир, возникший между ними. Крылов не ответил. Просто молча смотрел, как его сын, отламывает непослушными пальцами, погрузившись в мысли, терзающие его душу. – Я живу одним днем, – выныривая из оцепенения ответил Крылов, – сейчас, сегодня мне хорошо. Что будет завтра я не знаю. Я живу так уже десять лет. Васька как бомба замедленного действия. Счастлив ли я видеть, как единственный, мой любимый ребенок мучается? Вы просто не представляете, что значит видеть, как его крутят судороги. Как он кричит от боли, срывая связки, вы не слышали. Это страшно, поверьте. Или когда мой сын бьется в эпилептическом припадке, а я не знаю, как помочь ему. Я ответил на ваш первый вопрос? Милана стояла рядом, с трудом поборов желание обнять этого несчастного человека, хоть как то облегчить его муку, совсем забыв, что пришла растерзать своего врага в его лице. Она совсем другими глазами посмотрела на Семена сейчас, почувствовав его бесконечную боль. Оказывается, он тоже живет в своем персональном аду, все эти – Вы очень странная, Милана Владимировна. Я хочу откровенности за откровенность, – тихо сказал Крылов, и протянул к ее волосам руку. Женщина вздрогнула, но не отшатнулась. – Вы обещали быть хорошим мальчиком, – нервно дернула она уголком губ. – Да я и ничего не делаю, собственно, что могло бы меня возвести в ранг хулигана. Просто, еще немного и эти прожорливые твари, начнут драться за крошки, запутавшиеся в вашей шевелюре. Что мы тогда делать будем? – открыто улыбнулся Семен, и сердце женщины пустилось в пляс, от этого проявления его шутливой заботы о ней. Мужские пальцы запутались в ее волосах, и облачко легкого пара изо рта Крылова коснулось легко ее щеки, от чего ее сразу же залил румянец. Им обоим показалось, что время остановилось. Наваждение длилось всего минуту, которая растянулась словно жевательная резинка. – Я пойду к Ваське, – слишком поспешно выдохнула Милана, поворачиваясь в сторону, где должен был быть Васятка. Его не было там. Сердце заметалось в груди от страшного ужаса, страха потери, но уже спустя минуту она увидела мальчика чуть в стороне, в нескольких метрах, с интересом рассматривающего горделивого белого лебедя, невесть откуда появившегося на водной глади. Глаза Васятки светились восторгом. Милана молнией метнулась к инвалидной коляске, медленно катящейся по берегу пруда влекомая силой инерции. Зазевавшийся ребенок, словно завороженный глядел на птицу, не обращая внимания, что еще немного и он просто свалится в воду. Она понимала, что не успевает. Семен вскрикнул, в два прыжка опередив ее, и ухватился за ручки кресла, остановив его прямо у кромки пруда. – Пап, ты очень быстрый, – рассмеялся Васька. – Просто супер герой. Самый настоящий. – Я сто раз говорил тебе – будь внимателен, – голос Крылова дрожал от ярости. Милана увидела, как задрожали губы малыша, и глаза наполнились прозрачными слезами. Ей было его жаль, и страшно, до невозможности ей было жаль испугавшегося Крылова, который бессильно опустился на покрытую мелкой галькой землю, став похожим на такого же беззащитного ребенка. – Знаете что, – наигранно спокойно сказала она, – по пути сюда я видела замечательное кафе-мороженое. Пломбир нам ни к чему сейчас, конечно, а вот чай с печеньем в самый раз будет. Крылов посмотрел на женщину с благодарностью. Это маленькая женщина смогла подарить ему за один день столько спокойствия и тихого счастья, сколько он не получал за всю свою жизнь. Милана подала ему тонкую руку, помогая подняться на ноги, а потом подошла к Васятке, и закутала его шарфом до середины лица. Мальчик с любопытством и затаенным восторгом смотрел на отца и няню, которые даже двигались в унисон. Милана поймала себя на мысли, что просыпается. Все эти десять лет ненависти, показались ей страшным сном. Нет, она не простила Крылова – это же невозможно, ведь правда? Она просто захотела передышки, отдыха от демонов терзающих душу. В кафе было тихо, время обеда давно закончилось, а до ужина еще далеко. Она смотрела, как Семен поит с ложки своего сына. Дует на ложку, остужая ему чай, и заботливо вытирает салфеткой пролившиеся капли с подбородка Васятки. Так привычно, так по – человечески. Странный, трогательный убийца, лишивший ее всего. – Семен, мне завтра нужно сходить на одну встречу, – спокойно сказала Милана. – Я отлучусь ненадолго. – По любовнику соскучилась? Быстро, однако, – Семен не сдержался. Что это? Ревность? Он просто не смог справиться с собой, и это его злила. Хрупкий мир, возникший между ними рушился на глазах. Мила смотрела на мужчину озадаченно. Крылов снова был похож на себя. Эта хищная усмешка, злость в стальных глазах. Васятка, почувствовав перемену, сник. Ему больше не хотелось гулять. Он хотел домой. В свое убежище. Только там больше негде спрятаться в полной света комнате. – Это не ваше дело, и когда это мы на ты перешли? Я что-то упустила этот момент – отчеканила Мила, задыхаясь от ненависти, вспыхнувшей с новой силой. – Как раз мое. Притащите какую нибудь заразу со своих встреч, – ядовито ухмыльнулся Семен, – не думал что ВЫ столь ветрены. – С моей жизнью, я могу делать все, что хочу, – сквозь зубы прошипела женщина. – Тем более, что она у меня никудышная. – Ты и сама пустая, как твоя жизнь, – Семен попал по-больному. Да она пустая, не женщина. И такой ее сделал он. В глазах снова встал кошмар, умирающий Ромка. И боль, которой нет конца, схватила ее в свои тиски.