Глава 27

Милана с тревогой смотрела на бледного Семена. Он молчал всю дорогу, не проронив ни слова, даже не отвечал на нескончаемые вопросы Васятки, и это ее пугало. Пугал застывший взгляд бездонных серых глаз, лихорадочно блестящих на закаменевшем лице, напряженное словно натянутая струна тело словно скрученное невероятной болью. – Семен, Васятка голоден, наверное, – тихо обратилась к мужчине Мила, но он словно не слыша, только кивнул, и снова спрятался в свою странную скорлупу беспомощного отчаяния. – Останови тут, – приказал Крылов, так неожиданно, что шофер вздрогнул, но ослушаться не посмел, нажал на тормоз, не обращая внимание на сигналы недовольных коллег – автомобилистов. Лимузин замер посреди оживленной магистрали, осыпаемый проклятиями несущимися из приоткрытых окон объезжающих его машин. Семен вышел на воздух, морщась от ледяной мороси, сыплющей с неба. – Что-то случилось? – голос Милы дрожал. Она выскочила следом, спев только шепнуть испуганному малышу «Я скоро вернусь». – Я устал, – прохрипел Семен, глядя в глазенки сына, глядящие на него из – за слегка тонированного стекла. – Смертельно устал, Милана. Тут рядом клиника, я хочу сделать один анализ, мой и Васькин. Скажите Володе чтобы подъехал туда, а я прогуляюсь. Немного проветрюсь. – Ты не должен ходить один, – испуганно сказала Милана, оглядевшись по сторонам. Ей везде мерещился бесплотный убийца, который лишь по счастливой случайности, не довел до конца свое дело. Крылов горько усмехнулся, понял о чем она думает, и не говоря больше ни слова пошел по тротуару, не испытывая и толики страха, держащего душу женщины в ледяных объятиях. Он ненавидел снег. Ноги тут же промокли. Чавкающая под ногами жижа проникла сквозь тонкую кожу не предназначенных для слякотной осени, модных ботинок. Странным образом это гадское время года всегда становилась переломной точкой в его жизни, словно преследуя. Природа каждый год умирала, отщипывая по кусочку от души Семена Крылова. И это грязно – белое проклятье, настигло его снова. Ну что ему даст этот дурацкий анализ? Только еще одно ненужное осознание того, что его кажущаяся со стороны идеальной жизнь, полное дерьмо, бороться за которое смешной фарс, гротеск. Шоу, которое должно продолжаться. Семен толкнул тяжелую дверь, и его тут же окутало обжигающее искусственное тепло. Фойе клиники поразило роскошью. Стены обшитые деревянными панелями давали ощущение не больничного уюта. Он сделал шаг вперед и оказался возле стойки регистратуры, за которой сидела молоденькая медсестра, кокетливо хлопая дорогими, норковыми ресницами. И все вдруг показалось ему искусственным, ненастоящим. Красавица оценивающе уставилась на Семена, сканируя дорогое пальто взглядом алчных глаз, как хищник на жертву. – Чем могу помочь? – спросила она, и Крылов с трудом подавил желание развернуться на месте и просто сбежать без оглядки. Ну в самом деле, он же не перестанет любить этого дорогого мальчишку, которого сам вынянчил. Не спал ночей, прислушиваясь к легкому детскому дыханию, каждый раз умирая от страха, что может потерять сына, а вместе с ним и то невероятное, поглощающее чувство нужности кому-то, щемящей любви, которую дарил ему малыш. – Я хочу сделать анализ ДНК, – презирая себя прошептал Крылов. Взметнулись бабочки ресниц, медсестра мазнула по нему взглядом, полным неприязни. Значит не совсем она пропащая, не такая хищная. Обычная девчонка, еще не успевшая растерять человечности. – Оплатите в кассу, и я провожу вас в лабораторию, – выплюнула девушка, сразу теряя к нему интерес. Уставилась в монитор, словно там показывали что-то интересное, и Семен проникся к ней симпатией. Странно, как часто любая мелочь помогает осознать, что ты делаешь в своей жизни огромную ошибку. Семен медленно пошел к кассе. Нет, Васька его сын. Как был, так и останется, что бы не произошло. Милана вкатила в клинику коляску с Васяткой, как раз тогда, когда он уже расплатился за услугу. Девочка – медсестра, белкой метнулась к двери, чтобы помочь Миле, и Крылов еще раз поразился, насколько первое впечатление о человеке может быть обманчиво. Да уж, он никогда не разбирался в людях. – Пап, а больно будет? – спросил Васятка, доверчиво глядя на отца. «Боже, какого черта я делаю?» – подумал Семен, чувствуя себя предателем. Маленький, такой родной – его сын боялся, но принимал его глупость как данность. – Нет, родной, это быстро. А потом сразу домой. И я куплю тебе самый большущий подарок. Что ты хочешь? – Собаку, – спокойно сказал Васятка, глядя на него с затаенной надеждой. – Мы это уже обсуждали, – посерьезнел Семен, отводя взгляд от сына, что бы не видеть, как меркнут звездочки надежды в его глазах. – Почему ты не можешь подарить ему собаку? – тихо спросила Милана, когда медсестра забрала Васятку для манипуляций. Им не разрешили пойти с ним, хотя Мила и рвалась, сходя с ума от расставания с ним даже на миг. – Зачем? Чтобы он чувствовал себя еще более беспомощным? – спросил Крылов, и женщина услышала в его голове истеричные нотки. – Он не сможет выйти с ней на прогулку, даже гребаный мячик, бросить не в состоянии. Ты думаешь он будет счастлив? – Да, думаю будет, – спокойно ответила женщина. Жалость к этому сильному, нервному мужчине в очередной раз затопила ее, ослепляя. – Семен, что это за анализ? – Я хочу установить отцовство, – сквозь зубы выплюнул Крылов, раскачивая пол под ее ногами. – Ты сумасшедший ублюдок, – истерично хохотнула женщина, чувствуя, как возвращается ненависть к этому холодному, расчетливому самцу. Ей так хотелось верить, что у этого зверя есть сердце. Ошиблась. Снова, в очередной раз обманулась. Расплылась, растаяла от его прикосновений. – Ты бессердечный гаденыш. – А ты курица. Думаешь дала мне, и имеешь право лезть в мою жизнь? Да кто ты такая? – уже не сдерживаясь заорал Семен. Вся боль, что скопилась в нем, нашла выход, вырвалась сметая на своем пути, возникшую между ними близость. И он не мог справиться с этой разрушительной стихией, как бы не желал этого. – Лишь одна из многих. Ты пришла по мою душу, так забирай. Чего ждешь? Ты слабачка, с высоким самомнением. Только ты опоздала. У меня ее нет души то. Отмерла, растерзана в тряпки. Ну, не смотри так на меня. Давай. Проваливай. Мы без тебя жили, и дальше проживем. Вы уволены, Милана Владимировна, – зло выплюнул он, чувствуя, как воздух толчками покидает его тело, мешая соображать здраво. Она не проронив ни слова, просто развернулась, и почти бегом выскочила из клиники, не представляя, как будет жить дальше, как будет дышать без любимого мальчишки, и сладкого убийцы, помня его прикосновения к своему телу. Милана бежала, не чувствуя боли в ноге, не ощущая ледяного колкого дождя. – Где Милана? – спросил Васятка, уставившись на отца. Он все еще надеялся увидеть любимую няню, и вертел головой, озираясь по сторонам. – Она ушла, Васька, – ответил Семен. Сейчас он проклинал свою несдержанность, но уже не мог повернуть время вспять. – Нет, это ты ее прогнал. Ведь так? Она ни за что не оставила бы меня по собственной воле, – мальчик плакал, будя в душе отца горькое, злое бешенство. – Я тебя ненавижу – надсадно закричал малыш, и Семен почувствовал, как что-то внутри его сломалось. – Ты едешь домой, – спокойно сказал он сыну, и взглядом подозвал Володю, мнущегося рядом. Сердце зашлось от боли. Васька обмяк в своем кресле, а потом вдруг сполз с него, словно стек на кафельный пол и замер, глядя в потолок остановившимся взглядом. И эта неподвижность не была наигранной. Семен упал на колени и завыл, словно раненый зверь. Он не помнил как у него отнимали неподвижное тело сына, рычал, бросался на сбежавшихся врачей, не подпуская, не давая забрать единственное светлое, что было в его жизни. – Да уберите вы этого идиота, – выплюнула женщина – врач. Сильные руки наконец оттащили его в сторону, давая врачам возможность помочь распластавшемуся на полу, неподвижному ребенку. * * *Ваське казалось, что он умирает. – Папа, прости, – попробовал сказать он, но губы не слушались, из них вырывалось только мычание. Он снова подвел отца. Снова, в очередной раз. Мальчик словно смотрел на себя со стороны, не чувствуя, не ощущая чужих прикосновений. Странные взрослые, зачем они делают что – то, пытаются привести его в чувства? Всем же станет легче, если его просто не станет. И ему. Сердце глупое, продолжало биться, не давая такого блаженного успокоения. И испуганные глаза тети доктора. Лица не видно, только маска и глаза. Ему не было страшно, ни капельки. Жалко только с Миланой не успел попрощаться. Васятка прикрыл глаза, и провалился в теплую темноту, блаженно улыбаясь. – У вашего сына инсульт, – Семен почувствовал себя мертвым. Столько лет реабилитации, боли, крови, пота, он пустил сегодня псу под хвост. Сам, своими руками едва не угробив любимого сына. Врач смотрела сочувственно, и от этого было еще гаже. Он видел Васятку лишь мельком. Маленький, не видно в кровати, опутанный проводами, прозрачными трубками. Так хотелось прижать его к себе, и просто сидеть рядом. Хотелось отдать свою жизнь, только бы вновь увидеть свет детских глаз, доверчиво заглядывающих в душу. – У него есть мать? Позвоните, она сейчас нужна ему. Крылов молча кивнул. И достал из кармана мобильник. Милана ответила почти сразу. Он услышал ее далекий голос и протянул трубку докторше, не в силах вытолкнуть застрявшие в горле слова.