Глава 39

– Уходи, – прохрипел Павел, – мне не нужна твоя помощь. Семен с интересом посмотрел на человека, которого считал чуть ли не братом, и горько усмехнулся, наблюдая, как он ползет к валяющемуся чуть поодаль пистолету. – Нет, не могу, – твердо сказал он, понимая, что и сам то вряд ли выберется живым их этого кошмара. – слушай, зачем все это? – Ненавижу тебя, всю жизнь ненавижу, с тех самых пор, как ты в школе меня защитил от хулиганов. Помнишь? Ты сильный, а я тряпкой себя чувствовал. При тебе. Как паж постоянно. А потом Ольга к тебе ушла. Позарилась на жизнь сладкую. А я любил ее, на руках был носить готов. А уж как о ребенке узнал, думал с ума сойду. Но и мальчишку у меня семейка твоя отняла. Матушка, чтоб ей в аду гореть, денег дала на аборт. Мучайся теперь, что сына моего воспитывал. – Нет, Паша. Не дождешься. Васька мой мальчик, и плевать я хотел, благодаря кому он на свет появился, – ухмыльнулся Крылов. – Пойдем, попробуем выбраться. – А дальше что? – заорал Павел, и направил на Семена пистолет, – Что? Опять ты герой. А меня что ждет? Тюрьма на остаток жизни? Нет Сема, хрен тебе. Вали давай. Мальчишка мой в тебе нуждается. Павел, словно в замедленной съемке, поднес к виску пистолет. Крылов с ужасом понял, что не сможет ему помешать, прежде чем выстрел прервал жизнь его бывшего друга, его врага, его муку. Семен понимал, что промедление смерти подобно, времени нет. Он знал эту часть дома, как свои пять пальцев. Его терзала только одна мысль, успели ли выбраться Милана с Васяткой, потому что если нет, то жизнь просто больше не имеет смысла. Боль потери сковала его. Нет, он не может сдаться. Ведь если они живы, он им нужен, так же как и они ему. Еще немного. Пробираясь по горящему дому, он думал только о любимых, и это придавало ему сил. Лицо жгло, руки одеревенели от ожогов, стянувших кожу. Он задыхался. Еще совсем чуть, чуть. Кажется здесь. Семен поднялся на ноги, цепляясь непослушными пальцами за раскаленную стену. Да, здесь. Он помнил, что раньше здесь было окно. Это единственный шанс выбраться. Крылов подобрал с пола невесть как уцелевший, тяжелый вазон, и обрушил его на стену, вложив в удар последние силы. Раз, второй, третий. Быстрее, потомучто доступ воздуха только раззадорит взбесившееся пламя. Кирпичная кладка поддалась только с десятого раза, когда он уже потерял всякую надежду. Просто упрямо продолжал, не желая сдаваться. Семен потерял сознание, едва успев отползти от разрушенной стены, когда прозвучал второй взрыв. Обрушившаяся стена здания, погребла его под своими обломками. * * *Карен терял силы. Бок жгло болью. Пуля Манола все же достала его по касательной. Еще немного, и он просто потеряет сознание. Только бы Милана не поняла, и не ввязалась. Нет, она не оставит мальчишку, по крайней мере он на это очень надеялся. Манол нанес очередной удар, явно метя в окровавленную рану. Знает сука куда бить. На глаза опустилась темная пелена. Милана заметила, что Карен больше не сопротивляется натиску противника, и теперь лихорадочно соображала, что предпринять. Она понимала, этот мужчина вряд ли оставит в живых их с Васькой. Не задумываясь уничтожит последних свидетелей. Мальчик затих, не шевелясь. – Мама, слышишь? – шепнул он. Женщина отрицательно помотала головой, не в силах отвести взгляд от разъяренного убийцы, который никак не мог остановиться, бил ногами уже бездыханное тело Карена, яростно рыча. – Мама. Только сейчас Милана поняла, что что – то изменилось. Она услышала отдаленный звук сирен и разрыдалась. Неужели это все. Все кончено. Она все же смогла уберечь своего мальчика. Осталось совсем немного. Вой нарастал. Манол тоже услышал. Поднял голову к небу, замер на месте, и вдруг уставился прямо на женщину, оскалив в сумасшедшей ухмылке зубы, а потом медленно пошел к ней, чуть прихрамывая. Мила поднялась на ноги, закрывая собой лежащего на земле мальчика. – Пошла, сука, – мужчина схватил ее за волосы, и толкнул вперед прикрываясь словно щитом. Она смотрела, как двор наполняется людьми, видела застывшего на земле в неестественной позе, окровавленного Карена, чувствовала перепуганный взгляд Васятки, и ей казалось, что все это происходит не с ней. Как в дурном кино. Милана смотрела на себя, словно со стороны. – Я убью ее, – проорал Манол, насмешливо глядя на застывших полицейских, окруживших его со всех сторон. – Мне терять нечего. Нет, ему было что терять, и она это знала. Такие, как этот зверь невероятно бояться за свою жизнь, при этом ни в грош не ставя жизни других. А еще Милана понимала, что он ослаблен, она буквально физически чувствовала флюиды страха, исходящие от разгоряченного адреналином убийцы. А вот ей наоборот страшно не было. В груди снова образовалась пустота, как тогда, десять лет назад. Жадная, чавкающая черная дыра, выжирающая душу, выскабливающая из нее надежду на счастье. Зло в чистом виде. Оно растеклось по телу ядовитой, смердящей жижей, проникая в каждую клеточку. Милана больше не видела людей, профессионалов, не сводящих глаз с Манола, ожидая любой его оплошности. Он стал центром ее вселенной, миной замедленного действия, которую нужно было активировать. Милана почувствовала, как дрожит его рука, держащая оружие, возле ее виска, и рассмеялась. – Ты не уйдешь отсюда живым, – прорычала она, не чувствуя страха. Манол не ожидал от безропотной женщины отпора, потому просто не успел ничего предпринять, когда она извернувшись в его руках, вцепилась ногтями в лицо. Мужчина взвыл, чувствуя давление тонких женских пальцев, впившихся в его глаза, и нанес удар, выбивший из Миланы весь воздух. Она упала на землю, и посмотрела прямо на убийцу, который нацелил на нее похожий на беспросветно черный зрачок, пистолета. И страх снова не пришел, она даже не зажмурилась, глядя на палец Манола, нажимающий на спусковой крючок. А потом грянул выстрел. Один единственный, и ей показалось, что мир взорвался, разлетелся в чертовы осколки. Но боль так и не пришла. Манол замер, посмотрел удивленно, и упал рядом с сотрясающейся от истерического смеха женщиной. – Готов, – чей то голос, ворвался в сознание Миланы. Сильные руки подхватили ее, но она забилась в чужих объятиях, не желая никакой помощи, ни от кого. – Пусти меня, – прохрипела она. И успокоилась, только почувствовав под ногами твердую землю. На плечи легло одеяло, но Милана сбросила его, и побежала к тому месту, где оставила Ваську. Мальчика там не оказалось. Она взвыла раненой волчицей, уже не соображая. Волна безумия накрыла с головой. Кто-то попытался остановить ее, заключив в медвежьи объятия, но женщина просто потеряла разум от невероятного чувства новыой потери. Она кричала, выгибаясь в чужих руках, не видя ничего и никого вокруг. – Мальчика мы передали медикам, – молодой мужчина, смотрел на Милану с сочувствием, говорил тихо, пытаясь достучаться до ее разума. Она вдруг посмотрела на него осмысленно, обмякла, опустившись на мерзлую землю. И зарыдала, громко, по-бабьи.