Глава 41

Милана поднесла к уху телефон, и замерла, приготовившись слушать длинные гудки, но трубка тут же отозвалась усталым, родным голосом. – Мила, Милаша, где ты? Я чуть с ума не сошла. Все морги, все больницы обзвонила, – запричитала Галина Павловна. Миле даже показалось, что телефон ответил сразу, не прошло даже ни одного длинного гудка, словно мать Романа не выпускала его из рук. – Мама, мне очень нужна твоя помощь, – испуганно прохрипела Милана. Да, ей было страшно, она представить не могла, как свекровь может воспринять ее предательство, по отношению к погибшему Ромке. Она ведь не знает всей правды, да и захочет ли ее выслушать. – Где ты? Я приеду, прямо сейчас, – голос Галины Павловны дрожал, и Миле стало стыдно за то, что она заставила переживать эту измученную, исстрадавшуюся женщину. Милана продиктовала адрес, и взбежала по ступенькам. Лия укоризненно посмотрела на нее, но промолчала, понимая, что бессмысленно взывать к голосу разума, говорить, что после травм запрещено носиться по дому, и надо себя поберечь. Все ее слова разбивались о стену возбужденного неприятия. Женщина вздохнула, и пошла в кухню, иначе Милана снова забудет, что нужно есть, спать, как то жить. Иначе можно просто сойти с ума. Васька встретил Милану на пороге комнаты. Мальчик, казалось, вырос, вытянулся за эти несколько недель, что они провели дома, как затворники, выезжая лишь на бесконечные допросы, изматывающие до предела. Мила сдержала свое слово, и едва у нее появилась возможность, заказала через интернет немудреные тренажеры, и шведскую стенку для своего мальчика. И теперь дни напролет занималась с Васяткой лечебной физкультурой. Ребенок словно ожил, даже лицо изменилось, осветилось внутренним светом. Ей тоже нужны были эти занятия, в противном случае, она бы уже обезумела. К Семену ее так и не пускали, боялись инфекции. И она день за днем обрывала телефон, в надежде узнать хоть что – то о его состоянии здоровья, кроме сухого приговора – двадцать процентов ожогов, который пугал невероятно, но никакой ясности в ее каждодневный кошмар не вносил. Только Васька, с его тягой к жизни и невероятной детской веры, удерживал ее на границе злого безумия. А сегодня Милане позвонил Карен. Просто позвонил, сломав остатки мира в ее душе. И она вспомнила о своем обещании, и поняла, что просто не сможет сдержать его. Не сможет, потому что не любит, потому что не бросит Ваську никогда. Да и еще сто миллионов «Потому что» и одна ее маленькая тайна, которая скоро станет видна всему миру, та что дает ей силы жить. Странно, раньше ей казалось, что если такое чудо произойдет, у нее просто сердце разорвется от счастья, а сейчас ей вдруг стало страшно, как отреагирует Семен на известие о своем скором отцовстве. И Васька, сможет ли он принять сестренку, или братика. Милана посмотрела на мальчика, старательно повисшего на шведской стенке, вцепившегося в нее ручонками, и прогнала от себя глупые страхи. Все самое страшное позади, нужно только время. – Мам, смотри, – позвал Васятка, и Мила в очередной раз удивилась, как легко, и как правильно звучит из его уст такое к ней обращение. Она даже не могла предположить, насколько просто ему даются эти, казалось бы, неподъемные слова. – Смотри как я могу. Женщина замерла, боясь спугнуть этот маленький лучик теплого счастья, но не смогла сдержать возгласа. Малыш стоял на ногах. Робко, неуверенно, держась за перекладину лестницы. Стоял и смотрел на нее лучистыми глазенками, заставляя сердце кувыркаться. Она прикусила губу, стараясь сдержать слезы, не напугать его. Удивляясь его силе воли и стремлению. – когда папа вернется домой, я его встречу на своих двоих, – слова ему давались трудно. Васька устал, держался только благодаря упрямству, которое появилось в нем после пережитого кошмара. – Давай отдохнем. Перекусим, – улыбнулась Мила, подхватив его под мышки, в коляску малыш категорически отказывался садиться. Они только успели устроиться на кровати, когда в дверь постучала Лия. – Милана Владимировна, – улыбнулась она, и подмигнула улыбнувшемуся в ответ Васятке, – там к вам пришли. И ради бога, можно я выпущу Барни, пес уже весь извелся, без своего хозяина. И даже успел сгрызть пол табуретки, от скуки. – Да, да, да, – радостно засмеялся Васятка, предвкушая скорую встречу с другом, без которого не мог прожит и минуты. Пес, словно ожидающий его слов, ворвался в детскую, неуклюже работая длинными лапами, и едва не сбил с ног Милану, направившуюся к выходу. – Балбес, – беззлобно улыбнулась Мила, и пошла встречать женщину, ставшую ей матерью. Галина Павловна скромно сидела на краешке дивана, испуганно оглядывая роскошную обстановку чужого дома. Она услышала легкие шаги, и повернулась к источнику звука. – Мама, здравствуй, – тихо сказала Милана, и прижалась к женщине, больше не стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Галина Павловна с трудом узнала в этой исхудавшей женщине, на лице которой еще не зажили шрамы от ожогов свою любимую девочку. – Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу, – прошептала она. – Думала, что ты снова меня оставила одну. – Мам, я должна тебе кое-что рассказать, – спокойно сказала Мила. – Я не знаю, захочешь ли ты остаться тут после этого. Но по крайней мере, это будет честно с моей стороны. – Я тебя слушаю, дочь, – кивнула Галина Павловна, прекрасно зная заранее, что никакая сила в мире не заставит ее уйти. Потому что кроме этой испуганной девочки, у нее больше никого на этом свете не осталось.