Глава 42

– Здравствуй, Семен, – Карен сел у постели своего соперника, очень жалея, что не видит его лица. Семен даже не повернул головы, замотанной пропитанными лекарствами. Бинтами. Если бы он только знал, каких трудов ему стоило прорваться сквозь кордон медсестер, и сколько денег пришлось за это заплатить. Крылова берегли, как золотой запас. Карен ухмыльнулся. – Чего тебе нужно? – тихий шепот. Сразу стало ясно, что слова дались Крылову с огромным трудом. – Знаешь, давай я буду говорить. У тебя это плохо получается. Карен почувствовал как пересохло горло, как в нем заворочался мерзкий, колючий еж, мешая словам выходить наружу. Он так долго крутил в голове этот разговор, а тут вдруг просто забыл обо всем на свете. Семен молчал, но слышал, это было ясно. И Кар начал свой монолог, удивляясь тому, как оказывается легко сбрасывать с себя многолетнюю одержимость. Странно, но Крылов вызвал в нем уважение, большая редкость. – Милана, это все, ради чего я на этом свете живу, Крылов. Единственное светлое пятно. А ты появился, и враз разрушил все, что я так долго выстраивал, вымучивал. Она дала мне слово, что если я помогу тебе, то она станет моим призом. Наградой за работу. И я сделаю ее счастливой, черт тебя возьми. Ты слышишь меня Крылов? – А она будет при этом счастлива, – спросил Семен глухо. – Хотя ты прав, по крайней мере, ей не нужно будет возиться с уродливым инвалидом. Хороша бы у нас семейка вышла – сын колясочник, муж прикованный к постели. Да уж, не думаю, что ее чувств хватит на то, чтобы всю жизнь таскать за мной утки. Хватай ее Карен, и увози. Так далеко, чтобы у этой дуры не хватило даже возможностей, совершить самую огромную в жизни глупость, – зло закричал он. – Передай, что она не нужна мне, да и не была никогда. Потешились и будет. Только обязательно передай. Понял? – Вот уж не думал, что ты так легко можешь отказаться от Миланы. Ты дурак, Крылов. Так просто отвергаешь самое лучшее, что случилось в твоей идиотской жизни, – Карен не хотел, не желал говорить этих слов, но они сами собой рвались наружу, наполненные горькой яростью. – Проваливай, – прервал его Семен, – я устал. Карен вышел из больницы, и прихрамывая пошел к машине. Все неправильно. И это чувство неправильности никак не желало покидать его. До встречи с Миланой ему нужно было сделать всего одно дело. Мужчина подошел к новенькому джипу, купленному взамен разбитого, но передумал и медленно пошел по начинающей расцветать зеленью, улице. Спустя десять минут он толкнул дверь ювелирного магазина, улыбаясь своим мыслям.