Глава 1

Истина пронеслась перед моими глазами за один ослепительный момент.

Вот только глаз больше не было. Не было и застывшего времени.

Ничего не произошло, когда я активировала гемму. Время не остановилось, яркая вспышка не поглотила зал, а моего отца не испепелило на месте. Император Сарфф продолжал говорить, а мы стояли рука к руке в переполненном зале, внимавшем своему ослабевшему правителю.

Я проиграла. Вкус разочарования был горьким и сухим, как пепел.

Жизнь продолжалась. Мир продолжался. Вот только я больше его не видела. Я слышала, чувствовала и ощущала, но я полностью лишилась зрения. Вокруг меня была темнота.

— Что… что ты наделала? — раздался еле слышный шёпот. — Зачем?

Голос Рэя, но слова отца. Потому что Рэй знал бы ответ.

Он тоже ослеп. Как и я.

— Я активировала парную гемму, — безучастно ответила я. — Рэй хорошо научил меня ими пользоваться.

Тихий, едва слышный смех:

— Как интересно. Я должен быть вне себя от ярости, но это великолепно. Я даже близко не предвидел, что ты решишься искалечить меня и себя. Совершенное отчаяние и утончённая жестокость. Ты сделалась куда ближе к тому, чтобы занять своё настоящее место в этом мире, Фаэль.

От отчаяния у меня перехватило дыхание. Отец остался в теле Рэя. Ничего не изменилось. Просто мы оба оказались в темноте.

«Никталопия». Плохое зрение в сумерках. Я не ждала, что кодовое слово даст мне абсолютную слепоту. Как просто и как жестоко.

Я почувствовала на щеках слёзы. Я ничего не видела, ничего не видела… за что? Почему?

За что Рэй так со мной? И за что так со мной я сама?

— Как же это некстати, — пробормотал отец голосом Рэя. — И исцеляющие артефакты не помогут, даже самый великий из них. Я не на грани смерти… а даже если бы и был, глаза это мне не вернёт.

— Рэй всё предусмотрел, — прошептала я.

— Не всё. Сердце, глаза… почти любую часть тела можно заменить артефактом, если ты помнишь.

Я закусила губу. Я помнила: лорду Джавусу заменили сердце незадолго до помолвки Ксара.

— Но это здорово ослабит дар, — промолвил отец. — Да и артефакт под меня придётся делать не меньше двух месяцев. Два месяца беспомощности, во время которых меня выдаст и вычислит кто угодно. Что ж, мои поздравления, Фаэль. Ты своего добилась.

Моё сердце забилось быстрее.

— Что?

— Я освобожу Рэя. Но свобода от меня не означает свободу вообще, Фаэль. Боюсь, из этого дворца вы оба не выйдете.

— Что ты собира…

В следующее мгновение мир взорвался электричеством. Взрыв, невидимый для всех, кроме меня.

Я ошиблась. Я была неправа, когда подумала, что ничего не произошло, когда разрушилась гемма. Потому что сейчас, в эту секунду, я видела, не видя. Я ощущала связь между мной и Рэем так ясно, словно между нами двумя был протянут мост из чистого света. Парные геммы, которые мы носили столько дней, объединили нас. Когда я произнесла первое кодовое слово и прошептала второе, невидимый канал сцепил нас воедино, создав между нами неразрушимую связь. И теперь, когда отец покидал тело Рэя, я ощущала каждое его действие, словно сеть молний охватывала наши сознания, сливая их в одно. Словно я была созерцательницей и участницей, освободительницей и беспомощной жертвой. Собой и Рэем одновременно.

Я видела сеть энергетических колодцев до горизонта и за горизонтом. И от каждого колодца к отцу тянулся золотой луч энергии, удерживая его в этом мире, продляя его бессмертие. Энергия всего мира питала его. Сила, принадлежащая сиддам, сошлась вокруг одной души.

Я задохнулась. Легенды были правдивы. Первый бессмертный, Элеодор, действительно осушил колодец в своей жажде вечной жизни. А сейчас колодцы платили чудовищную дань за каждое мгновение жизни отца. И продолжат платить, пока эта нить не оборвётся.

Мне было страшно представить, насколько велика эта цена. Руна бессмертия меняла всю ткань мироздания, позволяя одному сознанию длиться вечно. Что же произойдёт, если этих сознаний будет сто? Десять тысяч? Выдержат ли колодцы? Или иссякнут, а вслед за ними — и дар сиддов?

Я ощущала поток энергии, идущий от рунного лабиринта — мощного артефакта, служащего для защиты дворца. Отец использовал кровь Рэя и его власть над артефактом, перенося себя в новое, зрячее тело.

В чьё? Я не знала.

Но это было неважно. Куда важнее было то, что поток иссякал. Бесконечно длинное мгновение переноса заканчивалось, и фантомные молнии рассеивались вокруг моей головы, потрескивая у висков.

Перенос закончился. Покой и тишина. Больше я ничего не ощущала. Ничего.

Раньше на моей груди пульсировала парная гемма, показывая, что Рэй жив. Что его сердце бьётся, что я могу найти его, взять за руку, обнять. Но гемма рассыпалась в прах, а моя интуиция молчала. И мне было очень, очень страшно.

— Рэй, — прошептала я. — Я… я тебя не чувствую. Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Тот, кто стоял рядом со мной, покачнулся, вцепляясь в мои плечи до боли. Моё сердце пропустило удар.

Вокруг императора раздались озабоченные возгласы. За ними последовали тревожные выкрики. Кажется, что-то случилось.

— Отлично, — прошептал знакомый голос рядом со мной. — По-моему, сейчас самое время убежать.

Я почувствовала, что плачу от облегчения и от радости.

— Рэй, — выдохнула я. — Ты… с тобой всё в порядке?

— Хочешь задержаться тут и посплетничать? Или всё же попробуем отсюда выбраться?

Подо мной чуть не подломились ноги.

— Да, — прошептала я. — Но как мы сбежим?

— Предоставь это мне.

— Не так быстро, — раздался ледяной голос императора Сарффа.

Я почувствовала, как гости вокруг нас расступились, и похолодела. Похоже, император говорил о нас.

— Эти двое обвиняются в заговоре против моего сына, — чётким голосом произнёс император. — Взять их немедленно!

Нет. Нет. Невозможно! Император Сарфф понятия не имел, что произошло в подземельях! И мы только что разговаривали в беседке вполне мирно, у него не было причин нас обвинять…

У него — не было. А вот у моего отца — вполне.

Я охнула. Мне стоило бы догадаться сразу. Потеряв зрение и покинув тело Рэя, Маркус Рише не стал размениваться на мелочи.

Он захватил абсолютную власть.

Императора Сарффа больше не было. Был лишь мой отец. И браслет с огнями, сверкающий на императорском запястье, щит, защищающий практически от любого покушения, принадлежал отныне Маркусу Рише. Бессмертному и неуязвимому.

Вся империя теперь была в его власти. Ох, сколько дел он теперь натворит…

— Соберись, — раздался неслышный шёпот.

В следующий момент Рэй подхватил меня на руки. И мы исчезли. Я ощутила это столь же ясно, будто сама активировала руну сумрака. Моё тело, моя татуировка…

…Нет. Тело Рэя, его татуировка. Но сейчас, когда связь между нами была так сильна, я чувствовала всё.

— А вот сейчас, — вполголоса произнёс Рэй, — начнётся самое интересное.

И бросился бежать.

У меня закружилась голова. Я крепко обхватила его шею, пока Рэй нёсся, отталкивая невидимых гостей. Раздались крики.

— Ты же не видишь! — выдохнула я. — Как…

Рэй не ответил, но в его эмоциях мелькнула ироническая гордость, и я поняла как. Легко. Ведь дворец был его домом, где он бродил невидимкой годы и годы, исследуя каждый закоулок.

— Они под руной сумрака! — раздался властный голос моего отца. — Не упускайте их!

Ещё крики. Топот гвардейцев, несущихся наперерез. Я вцепилась в Рэя крепче. Проклятье, их было слишком много! Нас вот-вот схватят, и никакая невидимость не поможет. Отец прав: из этого зала нас не выпустят. Из дворца мы уже не выйдем.

Я зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы отчаяния.

И тут раздалась резкая очередь из рунного ружья.

— Всем разойтись по углам! — раздался знакомый металлический голос. — Стреляю на поражение!

— Хат! — выдохнула я. — Хат! Откуда он здесь?

Ещё одна очередь пуль прострекотала рядом. Послышался хрустальный звон, и над головой закачались цепи: кажется, одна из пуль попала в люстру. Тот, кто стрелял, делал это поверх голов.

А потом сверху раздался хруст, чудовищный треск, и по воплям ужаса я поняла, что огромная люстра, сорвавшись с потолка, рухнула на пол.

Зазвенели хрустальные осколки. Вокруг нас раздались перепуганные крики, я слышала, как гости в панике разбегаются, налетая друг на друга, и лишь один Рэй стоял твёрдо и спокойно.

— Защитить императора! — послышался голос Эрменто. — Вывести его из зала!

Я выдохнула.

— Хозяин! — позвал Хат. — Беги отсюда! Злорадное обещание: я буду стоять и стрелять до конца! Ущерб на максимум, боеприпасы не экономить! А симпатичный у них тут дворец, а? Был.

— Он ведь не стреляет в безоружных людей? — прошептала я.

— Потом спрошу, — сквозь зубы произнёс Рэй. — Если будет кого спрашивать.

Я похолодела. Как только давка у выходов закончится, сюда сбежится вся охрана дворца, а у Хата нет невидимости. Его убьют, разломают на части, уничтожат!

А мы? Что будет с нами? И сможем ли мы вообще убежать?

— Я знаю дворец как свои пять пальцев, — еле слышно прошептал Рэй. — Держись. Не стоит жертве Хата пропадать зря.

Я едва успела прижаться к нему, как Рэй сорвался с места.

Мы неслись с такой скоростью, что я всё время ждала, что мы впечатаемся в стену. Но Рэй с виртуозным умением обходил углы и выбирал нужные коридоры: уже через минуту я почувствовала на лице свежий ночной воздух. Мы выбрались из дворца в сад.

— Малые западные ворота, — пробормотал Рэй. — Придётся перелезать через них. Держись очень крепко: если ты упадёшь…

— Я буду держаться, — дрогнувшим голосом произнесла я. — Тебе совсем не страшно? Ведь мы оба…

— Тише.

Рэй в эту минуту ничего не видел, как и я, но он не выказывал ни неуверенности, ни страха. Я могла лишь восхищаться его смелостью.

Мгновением позже под его весом заскрипел металл, и я услышала запоздалые крики внизу. Проклятье, если в нас будут стрелять…

В следующее мгновение раздался выстрел. Рэй не перестал карабкаться, только замер на секунду. Следующая рунная пуля расплющилась о решётку ворот и тренькнула, падая на камень.

А потом прогрохотала очередь, и Рэй тихо зашипел. Ещё несколько секунд, и я ощутила на его рубашке тёплую кровь.

Но я не успела издать ни звука. Рэй перемахнул через ворота, всё ещё удерживая меня на руках, и в два прыжка спустился вниз. А потом, задыхаясь, вновь бросился бежать.

— Следы крови, — выпалила я на бегу. — Тебя нужно перевязать…

— До кровавых следов ещё далеко, — я услышала в голосе Рэя его обычную насмешку. — Всё, кажется, оторвались.

Он резко повернулся, нырнул куда-то, пригибаясь, и, тяжело дыша, остановился.

— Впрочем, — добавил он, — можем рисовать на стенах стрелки для императорской гвардии, если найдёшь где-нибудь кусок мела.

Он осторожно поставил меня на землю. И взял за руку.

— Эти переулки я знаю хуже, — пробормотал он. — Но даже и не подумаю заблудиться. Зря я ходил здесь четыре ночи подряд, в конце концов?

— Ходил здесь? Ты изучал маршрут?

Рэй неопределённо хмыкнул, и я наконец поняла.

— Ты знал, — прошептала я. — Ты догадывался, что проиграешь, что отец так или иначе захватит твоё тело, а я использую последнее оружие… и подготовился.

— Допустим.

Я сжала его руку так, что хрустнули кости.

— Но я-то не знала! Я не подготовилась! Как ты мог ничего мне не сказать?!

Рэй молчал.

— Я ослепла навсегда? — прошептала я. — Просто скажи мне это.

Его пальцы дрогнули. Но он не сказал ничего.

— Не смей мне не отвечать, — произнесла я сквозь зубы. — Я имею такое же право знать, как и ты.

— Да.

Я застыла. Что он имел в виду? Что? Про моё право знать?

— Да, ты не вернёшь зрение, и я тоже, — спокойно сказал Рэй. — Никак.

Я зажмурилась. В глазах тотчас вскипели слёзы, и я была чудовищно близка к тому, чтобы разрыдаться и завыть в голос.

И тут я почувствовала, как Рэй обнимает меня за плечи.

— Раз я всё предусмотрел, — тихо произнёс он, — значит, я предусмотрел и это. Фаэль… сосредоточься. Ты чувствуешь то, что я чувствую?

Я закусила губу. Меньше всего мне сейчас хотелось выполнять его распоряжения… но я послушно сконцентрировалась.

Я почувствовала боль. Тревогу.

И уверенность.

Эмоции Рэя, которые я теперь могла ощущать.

Я вдруг вспомнила слова отца про артефакт на замену, который придётся делать не меньше двух месяцев. У Рэя были эти два месяца. У Рэя было куда больше времени.

— Артефакт, — выдохнула я. — Ты сделал себе артефакт! Новые глаза! И они хранятся в тайнике, о котором знаешь один лишь ты!

— Всего лишь линзы, — мягко сказал Рэй. — Но они действительно должны помочь.

— Но ты не сделал такой же артефакт мне, — хрипло прошептала я. — Я не была у целителей, они не изучали моё зрение…

— Нет, потому что твой отец узнал бы об этом. Без вариантов.

Я сглотнула.

— То есть… то есть ты будешь видеть, а я нет?

Рэй вздохнул:

— Это не так. Но объяснять бесполезно: ты не поверишь. Идём, пока я не свалился в обморок прямо здесь.

Он сжал мою руку.

— Продержись ещё полчаса, — очень тихо сказал он. — Ради меня и ради себя самой.

«А потом, Рэй? — чуть не закричала я. — Что потом? Что случится через полчаса, я увижу твоё лицо? Нет! Так зачем это всё?»

— Конечно, — глухо сказала я. — Я не собираюсь устраивать истерику на улице. Веди. Я готова.

Я скорее угадала, чем ощутила, как Рэй наклоняет голову к моим волосам. Его пальцы не дрожали, но я вдруг ощутила вибрирующее внутри него напряжение, горе, нежность…

— Спасибо, — тихо сказал Рэй. — Если бы ты знала, от чего ты меня избавила…

— Ты… помнишь что-то? Когда отец… был в твоём теле?

Рэй коснулся губами моих волос.

— Неважно, — прошептал он. — Просто… спасибо тебе.

И, всё ещё обнимая меня за плечи, быстро зашагал вперёд.