Глава 10

Когда мы приземлились, я кувырнулась с драконьей спины и тут же вскочила на ноги.

Впереди шумел прибой. А под ногами хрустел песок.

— Лети, — произнёс Рэй за спиной. В следующую секунду раздалось хлопанье крыльев.

— Я всегда любила море, — произнесла я, следя за тёмно-фиолетовым драконом, улетающим прочь. — Наверное, даже больше, чем полёты.

Шаги Рэя остановились за моим правым плечом.

— Наверное, я бы тоже его любил, если бы не смерть мамы, — раздался его негромкий голос.

Я наклонила голову, вспоминая о гибели императрицы Ранаэль в бушующем море.

— Сложно забыть подобное.

— Но не невозможно. Забыть вообще можно всё что угодно. Просто я не позволяю себе забыть.

— Почему?

— Потому что если я перестану думать о её смерти, — жёстко сказал Рэй, — я забуду об отправной точке, которая подтолкнула отца к безумию. А я не могу позволить себе об этом забыть.

— Её смерть подтолкнула твоего отца к безумию, а тебя — к предательству, — тихо сказала я. — Как хрупка империя. Всё зависит от одного-единственного человека.

— И так будет вовеки веков, — спокойно сказал Рэй. — Дракон у власти. Один дракон. Потому что решения всегда принимаются в одиночку.

— Но правящие лорды…

— Влияют на решение императора. Порой — и часто — они могут переубедить его, и порой — и часто — это к лучшему. Но власть одна, Фаэль. Поделиться ею — всё равно что её лишиться.

— И ты хочешь, чтобы она была у тебя.

Тихий смех в ночи под шум прибоя.

— Ну, сейчас получить её для меня было бы несколько затруднительно, не так ли?

Я не выдержала и тоже засмеялась. Невидимые пальцы скользнули по моему плечу. Коснулись предплечья и сжали руку.

— Мы вместе, — произнёс Рэй негромко. — Ты и я. И мы найдём способ остановить Маркуса.

Я сглотнула. Рэй издал короткий смешок:

— Всё ещё колеблешься, правда? Мысль о том, что твой отец умрёт, а ты никогда не получишь секрет бессмертия, заставляет тебя вздрагивать.

Он сам не представлял, насколько был прав. Потому что каждый раз, когда я думала об этом, перед глазами у меня стояло постаревшее лицо Сильвейны из моего сна. Моё лицо.

— Не хочу об этом говорить, — прошептала я.

— Предпочитаешь об этом молчать? Спрятаться за спиной обиды, страха и разочарования? — Рэй хмыкнул. — Ну нет. Со мной этого не получится.

Я резко обернулась. И вздрогнула всем телом, глядя в пустоту. Рэй был здесь, в полушаге от меня… и одновременно его здесь не было.

— А ты? — спросила я. — Ты куда безжалостнее и циничнее меня, ты используешь людей сплошь и рядом и не стесняешься это признать, но почему ты не колеблешься? Почему я украдкой мечтаю о том, чтобы остаться вечно молодой, а ты без колебаний выбираешь могилу через сорок лет?

— Могила-то может случиться и раньше, — невозмутимо отозвался Рэй. — Старость для императоров вообще штука сложная. Когда стареешь и перестаёшь быть сильнейшим из сиддов, выбор один: или ты передаёшь трон наследнику, или бесславно погибаешь, когда чересчур дерзкий юнец из правящих объявляет тебе Мортис.

— Не самое приятное будущее, — пробормотала я.

— Это не будущее, а долг перед империей, — жёстко сказал Рэй. — Раньше императоры и вовсе прощались с жизнью, когда чувствовали приближение слабости и смерти. Ложились спиной на камень, отрешались от мира…

— …и отпускали свою человеческую суть после долгой медитации. Становились драконами и взлетали в небо. Я помню, Рэй. Император Сарфф рассказывал мне.

— Мы с Джейеном когда-то искали техники этой медитации в дворцовых архивах, — произнёс Рэй. — Но так ничего и не нашли. Величие древних императоров ушло. А совсем скоро уйдёт и моя династия.

— Она не уйдёт, — прошептала я. — Не уйдёт, пока есть ты. Я в это верю.

— Да? Тогда почему у тебя такой дикий и перепуганный взгляд? И почему в нём столько жалости? На императоров так не смотрят, знаешь ли.

В голосе Рэя слышалась лишь лёгкая насмешка, никакой боли или горечи. Владел собой он по-прежнему великолепно.

Но я знала правду.

— Ты ведь хочешь жить вечно, как и я, — тихо сказала я. — Но отказываешься от этой возможности. Знаешь, с твоим цинизмом, холодом… такое бескорыстие загадочно и необъяснимо. Прагматист — и отвергает бессмертие? Это не укладывается в голове. Слишком сложно.

Рэй вздохнул:

— Нет, Фаэль. Всё просто. Империя — часть меня. Это я.

— Но ведь…

— Всю жизнь я защищаю империю, даже от отца и брата. Я не думал, что рождён для этого, но потом понял, что у меня никогда не было выбора. Долг империи был и будет на первом месте. Всегда.

— Долг? Не месть моему отцу?

— Я хочу победить, — спокойно сказал Рэй. — Но превыше всего я хочу отрезать Маркуса от колодцев и сделать так, чтобы никто другой не смел к ним подступиться. Они хотят красть у империи, и эта империя — моя. Если бессмертных наберётся достаточное число, колодцы иссякнут и она рухнет. Я этого не допущу.

— И никогда не окажешься на месте моего отца, — прошептала я.

— Никогда.

Я нахмурилась:

— Но когда-то, когда мы сидели на крыше особняка, ты сказал, что хочешь изучить дар бессмертия и прикинуть его на себе. То есть у тебя оставались сомнения.

— Мы агенты имперской разведки, — сухо отозвался Рэй. — Сомневаться — наша работа. Мы не имеем права всплескивать руками, охать: «Ах, нет, никто и никогда не должен захватывать чужое тело, это аморально!» — и останавливаться на этом. Мы обязаны рассмотреть все варианты. Тогда у меня было слишком мало информации.

— А сейчас? Сейчас у тебя достаточно информации?

— Нет, и ты это знаешь, — последовал усталый ответ. — Но решение я принял.

— И роль вечного императора, сидящего на троне, тебя совсем-совсем не прельщает?

— Нет, — чётко произнёс Рэй. — Не после того, что я пережил.

Я сглотнула. Рэй так и не рассказал мне о тех минутах, когда отец занимал его тело.

— Расскажешь мне? Когда-нибудь?

— Нет.

Прибой шумел впереди, повинуясь древнему, как море, ритму. Так он будет шуметь завтра, когда мы тронемся с места, и через сто лет, когда нас уже не будет. Сердце заныло. Неужели после смерти — всё? Неудивительно, что отец так её боится.

— Я бы рассказал тебе, — вдруг произнёс Рэй. — Рассказал бы, если бы думал, что это навсегда отвратит тебя от пути Маркуса. Но это невозможно описать. Нет таких слов. Словно немой поёт глухому о музыке.

Я молча протянула руки в пустоту. Тёплые ладони скользнули по моим — и отстранились.

— Ложись спать, — мягко сказал Рэй. — Одеяла у меня в сумке. Завтра долгий перелёт.

— А ты?

— Поброжу по берегу. Иногда здесь бывают разбойники, знаешь ли.

— И ты хочешь убить парочку, чтобы поднять себе настроение?

— Иногда ты видишь меня насквозь.

Я улыбнулась невидимой пустоте. И отправилась за одеялами.

Во сне я видела отца. Он сидел на постели с закрытыми глазами, массируя виски, а вокруг него были разбросаны листы со списками, именами, датами, записанными быстро и лихорадочно. Я, невидимая и неосязаемая, открыла рот, пытаясь спросить, что он делает, потянулась вперёд — и услышала, что произносят его губы.

— …Делла Дон. Две руны: ловкости и… и… и… проклятье, я не помню!

Отец с силой ударил по резному столбу кровати.

— Я должен помнить, — хрипло прошептал он. — Я не могу начать терять себя. Не теперь, когда я так близко… не теперь! Драконы остаются собой, драконы не забывают, великие сидды не становятся безумцами…

Судорожный вздох.

— Несколько недель в теле Нила с третьей руной… это было ошибкой. И эти судорожные перемещения из тела в тело во дворце — тоже. Но я себя обманываю: что бы я ни делал, как бы ни поступал, я знаю, что время пришло. Просто сейчас лавина начинает идти всё быстрее. Тени окружают меня, приближаются, память слабеет… бессмертие не бесконечно, пока ты человек. Мне нужны силы, чтобы сохранить себя. Только став драконом, великим, как Элеодор, я смогу продолжиться ещё на две-три сотни лет. А раз провести ритуалы в теле принца Рэя не получилось, остаётся только один способ. Мои расчёты верны. И я смогу…

Он вдруг оборвал себя. Вскинул голову — и я успела поймать ледяной и яростный взгляд, пока передо мной не сгустилась абсолютная темнота.

Я открыла глаза резко, словно меня окатило ледяной водой.

— Рэй, — выдохнула я. — Мне снился…

— Замри.

В голосе Рэя были жёсткие приказные нотки.

Я послушно застыла. И услышала сверху хлопанье крыльев. Чёрно-золотой дракон, ведомый уверенной рукой, медленно снижался в лунном свете.

Я похолодела. Укротить дракона такой окраски было тяжело, почти невозможно. Кем бы ни был всадник, его визит обещал крупные неприятности.

Мгновением позже Рэй толкнул меня в заросли кустарника.

— Не. Высовывайся, — беззвучно приказал он. — Я разберусь.

Я сглотнула, прекрасно понимая, что он имел в виду под «разберусь». Стоит ему захотеть — и всадник, мёртвый, рухнет на песок. Вот только те, кто его послал, останутся живы.

— Лорд Рэй! — раздался голос сверху, и я вздрогнула. — Я не причиню вам зла. Позвольте мне снизиться.

Я знала этот голос. Я слышала его уже дважды.

— Эрменто, — прошептала я.

— Я снижаюсь, — проговорил Эрменто уже увереннее. — Я не вооружён.

Мгновением позже дракон мягко приземлился на песок.

— Не вооружён? — послышался ленивый и насмешливый голос Рэя. — Это ещё почему? Новый глава императорской охраны решил удалиться от дел и построить хижину у моря?

Шуршащий звук одежды. Звук прыжка, и Эрменто легко приземлился на песок и тут же выпрямился. Поднял руки.

— Как ты нас выследил? — резко спросил Рэй.

Эрменто чуть усмехнулся:

— Ну, я всё же начальник императорской охраны. У меня было время обучиться искусству скрытного преследования.

— И неплохо обучиться, судя по всему, — пробормотал Рэй. — Ладно. Зачем ты здесь?

Эрменто опустил руки и поклонился.

— Я здесь, — произнёс он негромко и чётко, — чтобы принести присягу моему императору.

Я беззвучно охнула. Что?

Рэй хмыкнул неподалёку. Я инстинктивно бросила взгляд на песок, но свежих следов там не появилось. Рэй предусмотрительно встал там, где Эрменто не мог его заметить.

— Думаю, — промолвил Рэй после небольшой паузы, — кое-кому стоит объясниться. Сядь.

Эрменто тяжело вздохнул и сел на песок.

— Вы так мне и не покажетесь, принц? — устало спросил он.

— Этой ночью — нет. Но я тебя выслушаю. Фаэль, — голос Рэя стал жёстче, — оставайся на месте.

Некоторое время царило молчание, прерываемое лишь шумом прибоя. Дракон, на котором прилетел Эрменто, свернулся в клубок, спрятав голову под крыло, и задремал. Я невольно улыбнулась. Великие и неуязвимые, драконы были беспечны, и я любила их за это, как и Рэй.

Неужели я и впрямь научилась ими управлять?

Я невольно потянулась сознанием к сонному дракону, мысленно пытаясь его погладить, приласкать, сказать ему, какой он красивый.

В следующую секунду из-под крыла раздалось недовольное фырканье. «Дай поспать», — явно говорило оно.

— Так почему ты здесь, Эрменто? — ровно спросил Рэй. Теперь его голос звучал из другого места.

Эрменто вновь шумно вздохнул.

— С императором что-то происходит, — дрогнувшим голосом сказал он. — С его памятью, с его… характером. У него всегда была превосходная память, он не мог ошибиться… но он ошибается.

— Как? — холодно спросил Рэй.

— Мой отец, — голос Эрменто упал до шёпота. — После того как император пришёл в себя после атаки на арене, очнулся… мы сблизились. Он относился ко мне почти как к сыну, и мы говорили о многом. Обо всём. И однажды после второй бутылки вина он признался мне, что ненавидел моего отца. Завидовал его успехам, его головокружительным романам, тому, что ему так легко всё удаётся, его умению заводить друзей — всему. Что сама память о моём отце ему противна.

— И ты возненавидел его за это? — вырвалось у меня.

Эрменто бросил недоумённый взгляд в мою сторону.

— Нет, — тихо сказал он. — Я понял его в ту минуту. Я и сам испытывал подобные чувства когда-то — не к отцу, конечно. Вот только во время нашего последнего разговора император упомянул, что надеется, я стану достойным памяти отца. Прежний император Сарфф никогда бы так не сказал. Словно я говорил с незнакомцем.

— Вот почему ты так побледнел, — прошептала я.

— Я видел признаки и раньше. Но именно тогда я понял, что на троне империи вот-вот может оказаться безумец.

— О, император не безумен, — в голосе Рэя появились резкие нотки. — Напротив, он настолько умён, что вполне способен подослать ко мне умелого шпиона, непревзойдённого в искусстве притворства. Не так ли, Эрменто?

Кадык Эрменто дёрнулся.

— Я клянусь памятью вашей матери, — произнёс он срывающимся голосом. — Памяти той женщины, что выхаживала меня, когда я валялся в горячке. Которая связала мне оберег, хранивший меня все эти годы лучше любых артефактов.

Он потянулся к карману своего алого одеяния, и на свет появилась потёртая и поблёкшая зелено-алая повязка.

— Вот она, — хрипло сказал Эрменто. — Принц, вы мне верите?

Я замерла. Врать так было невозможно.

«Почти невозможно», — подсказал циничный внутренний голос.

Да, почти. Но иногда стоит и верить. Просто чтобы не сойти с ума.

Рэй долго молчал.

— Я принимаю эту клятву, — наконец сказал он. — Но я не могу позволить тебе остаться, Эрменто. У нас с Фаэль важная и опасная задача, о которой не должен знать никто.

— Вы хотите… — Эрменто вдруг задохнулся. — Вы идёте против императора не просто так! Вы знаете, что с ним не так! Знаете и хотите его остановить! Вы…

Он дышал хрипло, неровно.

— Я был прав, — наконец выдавил он. — У императора не просто что-то с памятью. Он часами пропадает в лабиринте, где погиб принц и мастер Алистер, он… — Эрменто вдруг зажал рот рукой. — Неужели он… убил их? Убил собственного сына? Невозможно.

— Император Сарфф вслед за моим отцом попытался проникнуть в секреты бессмертия, и это очень плохо кончится для всей империи, если его не остановить, — прервал ледяной голос Рэя.

Эрменто опустил голову.

— Чем я могу помочь? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Его планы. Что ты знаешь?

— Император Сарфф собирается покинуть столицу. Он планирует… паломничество к Первому колодцу. В прошлый раз это было ещё при отце прежнего императора Дрэйга, при вашем деде, но император, кажется, решил соблюдать традиции. Он выстоял в смертельном поединке, выдержал Мортис, но правящие лорды всё ещё сомневаются.

— Первый колодец, — странным тоном произнёс Рэй. — Главный источник энергии всей империи, и император Сарфф направляется туда. Как интересно. Что-нибудь ещё?

— Нет, мой принц. Больше о его планах я ничего не знаю.

— Я знаю, — подала голос я. — Ксар сказал, что в столице, возможно, готовится заговор. Лорд Чегенн вызвал императора на Мортис и проиграл. Теперь лорды, недовольные Сарффом, будут действовать по-другому.

— Само собой, — хмыкнул Рэй. — Раз император стар и не имеет наследника, хищники не могут упустить такую возможность.

— Думаешь, они устроят покушение?

Рэй покачал головой:

— Вряд ли оно им удастся. Император — хитрый грисс, и его щит весьма надёжен. К тому же артефакты, гвардия и собственное искусство всё ещё при нём.

— Но если на это решится кто-то по-настоящему талантливый? Кто-то вроде тебя? Ты сам?

— О моих планах мы будем говорить наедине, — жёстко сказал Рэй. — Эрменто может быть нашим союзником, но утечки я не допущу.

Наступило молчание. Наконец Эрменто кашлянул:

— Что мне делать теперь?

— Возвращайся к императору, — помедлив, произнёс Рэй. — Но если сможешь, свяжись с лордом Джавусом или с бывшим главой оперативного штаба, Зеро, если тот ещё жив. С твоими умениями ты наверняка его найдёшь. Расскажи ему, кто в гвардии поддерживает меня, и поделись всем, что знаешь. Лорд Джавус вряд ли будет счастлив увидеть меня на троне, но уверяю тебя, идея убрать императора Сарффа найдёт в нём живейшую поддержку. Привлечь на свою сторону часть аристократии он сможет. Если он поддержит переворот и его сторонники захватят столицу, Сарффу нелегко придётся.

— Я поступлю так, как вы скажете, мой при… мой император.

— Император Сарфф — такой, какой он сейчас, — опасен. Если ты попытаешься его убить, почти наверняка умрёшь. Тебе стоит отдавать в этом отчёт.

— Я знаю, — глухо сказал Эрменто. — Я… постараюсь вернуться к нему. И буду ждать ваших указаний. Надеюсь, я окажусь вам полезен.

Режущая сталь не исчезла из голоса Рэя:

— Хорошо. Тогда отправляйся немедленно.

Эрменто поднял голову и повернулся в мою сторону. Я вдруг поняла, что он отчётливо видит меня сквозь ветви.

— У вас будут какие-нибудь приказания для меня, леди Рише? — негромко спросил он.

Я глубоко вздохнула.

— Да. Если ты вернёшься ко двору… позаботься о моей сестре, если она там появится. Кроме тебя, у неё не будет защитников. Пожалуйста.

Эрменто медленно кивнул:

— Я помню, что произошло в катакомбах. Мне очень жаль. Я позабочусь о ней, если ей понадобится помощь.

— Я верю, — тихо сказала я. — Береги её.

Эрменто встал и низко поклонился. А потом повернулся к дракону, повёл рукой — и из-под крыла высунулась любопытная чёрно-золотая голова.

— Летим, — негромко сказал Эрменто.

Минутой позже они поднялись в воздух. Я провожала их взглядом.

Наконец по песку прошуршали шаги. Цепочка следов направлялась вперёд, к прибою.

— Рэй, — тихо позвала я.

Ответа не было.

Стоило ли оставлять его одного? У Рэя только что появился союзник, но одновременно он всё резче понимал, что ему не быть императором. Не быть, пока руна сумрака делает его невидимым и для врагов, и для тех, кто его любит.

Я оглядела влажный песок, заросли и лунную дорожку, ведущую к горизонту. Тихо, мирно, спокойно… и отчаянно одиноко.

Неважно, что Рэй скажет. Я пойду к нему.