Глава 16

Я открыла глаза, ёжась от холода. Кажется, согревающая руна на одеяле была не такой уж и сильной.

Слова Ксара звенели в голове: «Когда между вами стоит стена власти и страха и ты об этом знаешь… это уже не любовь».

Неужели теперь, когда мы знаем правду, между мной и Рэем встанет стена власти и страха? И мы будем лгать, лгать, лгать друг другу, притворяясь, что её нет?

Я приподнялась — и вздрогнула. На песке в двух шагах от меня сидел Рэй. Я бы не увидела его, если бы не умела смотреть.

— Что ты здесь делаешь? — тихо спросила я.

— Лорд Гассери оставил нам в пользование свой замок, — с лёгкой насмешкой произнёс Рэй. — Точнее, хижину, в которой он проводит время в одиночестве, когда бывает здесь. Он вернулся в лагерь к своим людям — навести порядок. Хижина свободна. Собственно, я подумал, что ты туда и отправишься.

Он кивнул на узкую, но очень чёткую тропинку, ведущую наверх, к огоньку, горящему за деревьями.

…Огонёк в ночи. Во тьме. В призрачном сумраке, где существовал сейчас Рэй.

Я покачала головой:

— А стоит ли мне туда идти? Ты сейчас явно не в восторге от моего общества.

— Стоит.

— Почему?

Прозрачная фигура Рэя в ночи была до боли родной и знакомой. Звёздный свет сиял сквозь неё, и вкупе с огоньком меж ветвей и манящей прохладой ночной реки мне на миг показалось, что я попала в сказку.

Вот только это была очень грустная сказка

— Почему? — тихо спросила я. — После всего, что ты узнал, после всего, что ты сказал, почему я тебе сейчас нужна?

Рэй встал. Шагнул ко мне — и опустился на песок рядом со мной. Призрачная ладонь скользнула по моим волосам.

— Прости меня.

Я вздрогнула. Этих слов я не ждала.

— Рэй, ты…

— Виноват. И даже не думай себя винить. — Прохладные пальцы заправили завиток моих волос за ухо. — Ты очень искренняя, Фаэль. Ты настоящая. У тебя было много времени, чтобы быть собой. У тебя есть опыт. У меня… боюсь, последние шесть лет его почти не было.

Я моргнула:

— Что ты хочешь сказать?

— Что я не очень-то умею быть собой, — просто сказал Рэй. — Без маски, прикрывающей лицо хотя бы самым краешком. Без безупречных манер, выдержки имперского агента и всего остального. И когда я попробовал, получилось не очень-то.

— То есть вот с этим взрывом ярости… я видела настоящего тебя?

— Я вообще-то сам не уверен, что это за чудо такое — настоящий я, — хмыкнул Рэй. — Уверена, что хочешь это узнать?

Я притянула к себе едва различимую в сумраке ладонь и прижалась к ней щекой:

— Больше всего на свете.

— Тогда пойдём.

Я передала ему сумку, но Рэй покачал головой, откладывая её на песок. И подхватил меня на руки.

В хижине горел огонь. А через широкое окно в крыше, распахнутое настежь, лился звёздный свет.

Я огляделась. Обстановка была простой и уютной, начиная с очага и заканчивая кроватью на коротких подпорках, застеленной колючим покрывалом. Сувениры из колоний оживляли обстановку: идолы чёрного дерева, туземные доспехи, неработающие артефакты и даже настоящая голова древнего голема с изящной чеканкой над ушами.

— Хат пришёл бы в ужас от этой находки и долго ругал бы Гаса на чём свет стоит, перебирая самые сочные эпитеты в своём лексиконе, — произнесла я, оглядывая голову. — А потом наставил бы на него ружьё и заставил бы искать остальные части.

— Хм. Предлагаешь собрать ему подружку из подручного материала?

Я прыснула.

— Пока я работал во Втором Архивариате, я наметил любопытный фронт раскопок в западных колониях, — задумчиво сказал Рэй. — Там можно будет найти несколько сотен големов, если повезёт. Понятно, императору Сарффу такой подарок я делать не собирался.

— То есть моему отцу, — уточнила я. — А настоящему императору Сарффу?

Рэй поморщился:

— Не уверен. Именно тогда сделались известны дурные наклонности нашего ныне покойного принца, и я решил придержать эту новость, пока не посоветуюсь с Зеро.

— Кажется, я знаю, кто на самом деле определяет политику империи, — вздохнула я, усаживаясь на кровать. — Вы двое.

— Возможно, если бы у Сарффа был более здравомыслящий сын, всё было бы иначе, — произнёс Рэй без горечи. — Или у меня — более здравомыслящий отец. Но вышло так, как вышло.

— Главное — ты жив, — тихо сказала я. — Хотя в тебя и стреляли по моей вине.

— Но подстрелили тебя.

Я грустно улыбнулась:

— Да уж.

Пламя очага обнимало призрачную фигуру Рэя, делая её более реальной. Фигуру бывшего принца и будущего императора, чьё тело я должна была присвоить.

— Нельзя друг друга бояться, — прошептала я, зажмурившись. Слова Ксара из моего сна всё ещё звучали в ушах. — Нельзя.

Рэй обернулся:

— Иди сюда.

Я неуверенно шагнула к нему. Рэй тихо засмеялся и притянул меня к себе.

— Глупо бояться, что я исчезну, правда? — прошептал он мне на ухо. — Ведь я уже исчез.

— Я не понимаю, как ты можешь шутить по этому поводу, — прошептала я.

— Может быть, чтобы позлить тебя? — Кончик пальца Рэя обрисовал мои губы. — А может быть, наперекор себе самому. Терпеть не могу принца-нытика, который приходит мне на смену, едва я закрываю глаза.

— Я ещё ни разу не видела на твоём месте принца-нытика.

— Потому что в самый ответственный момент я делаю ему подножку и скидываю со сцены, конечно же. В конце концов, ты моя женщина, а не его.

Я подняла брови:

— Твоя женщина, вот как?

— По крайней мере, достойное место в своём гареме я тебе обеспечу. Персонального дракона, сундук с драгоценными колье, гвардию евнухов… а, проклятье, их же больше не существует. Хм. Может, завести новых?

Рэй шутил, не переставая гладить моё лицо, но это был ломкий, непрочный юмор, вот-вот грозивший смениться падением в пропасть. Мне было страшно представить, что таилось на её дне. Горечь? Отчаяние? Ненависть? К моему отцу, лишившему Рэю тела, или ко мне, его наследнице?

Я сделала единственное, что могла. Я взяла лицо Рэя в свои ладони.

— Заткнись, — прошептала я. — Прямо сейчас.

И поцеловала его.

Огонь, согревающий меня. Сумрак, утягивающий его. Мы встретились на середине — в прикосновении жадных губ, в рваном дыхании, в нетерпеливом звуке, таком похожем на стон.

Рэй всегда носил маску под маской. Но только не тогда, когда он целовал меня.

С его плеч слетел плащ; его пальцы были на горле моей рубашки. Я повернула голову и вдруг заметила треугольную шляпу, висящую на засохшей ветке у входа. Потянулась — и нахлобучила её на голову.

— Не сниму, — пробормотала я между поцелуями. — Даже не надейся.

— И не собираюсь. Ведь я сниму с тебя всё остальное.

Руна на рубашке поддалась, и Рэй рванул ткань с моих плеч. Его пальцы лихорадочно скользили по моей горячей коже, а я наконец-то добралась до его обнажённых лопаток, и мне было плевать на руну сумрака. Лишь бы обнять, прижаться к нему всем телом и получить его себе. На эту ночь. Навсегда.

И совсем не так, как планировал отец.

Я потянулась к эмоциям Рэя, отдавая свои, мысленно шепча, как я счастлива быть с ним. Как уголки моих губ тянутся вверх при одной мысли о его улыбке, как пузырьки игристого вина вскипают в груди, когда я вспоминаю его голос. Как мне хорошо, когда мечта становится реальностью, как кружится голова, когда я обнимаю его, вдыхаю его запах и ясно ощущаю: это не сон.

Хотя отчасти всё же сон. Танец отсветов пламени рисовал на стенах дразнящие очертания и соблазнительные линии, но тени Рэя здесь не было. Только моя.

— Хватит себя разглядывать, — пробормотал Рэй, обводя пальцами застёжку на моём бюстье. По коже побежали мурашки от предвкушения. — Настоящие пираты не носят эти кружевные финтифлюшки, знаешь ли.

— А настоящие агенты имперской разведки отлично знают, как эту финтифлюшку расстегнуть, — севшим голосом парировала я. Говорить нормально было совершенно невозможно, пока другая рука Рэя проделывала то, что она проделывала, но я пыталась. — Или ты потерял сноровку? Давно не практиковался?

Рэй хмыкнул:

— Ах, значит, вот как мы заговорили?

В следующее мгновение он исчез. По-настоящему исчез. Секунду назад я могла видеть его, потому что он позволял мне, но сейчас он решил пропасть совершенно.

— Рэй! — громко позвала я, начиная паниковать.

Мгновением позже неведомая сила швырнула меня прямо на кровать, грудью в простыни. Покрывало отлетело куда-то в сторону. Я попыталась приподняться и оказалась припечатанной к подушке. Колени упёрлись в край кровати, а вот моя задняя часть, обтянутая практичными кожаными штанами, оказалась в воздухе. И, похоже, именно этого кто-то и ждал.

Я попыталась извернуться, но воздух полыхнул алым и мои руки от запястья до локтя вновь прижало к простыням. И одновременно две руны на бёдрах, удерживающие мои штаны застёгнутыми, медленно запульсировали сами по себе и погасли.

— Это очень подлое применение дара, — прошипела я. — Даже злейшего врага ты бы так не унижал.

— Ты даже не представляешь, что я мог бы сделать со своим злейшим врагом, попадись она мне в руки, — раздался зловещий шёпот возле уха. — К примеру, если бы эта коварная злодейка вознамерилась ускользнуть от моей скорой расправы. О, наказание было бы чудовищно стыдным и унизительным. По крайней мере, сесть она бы смогла не скоро. Продемонстрировать?

— Даже не думай!

— Поздно.

Словно в подтверждение его слов, мои штаны медленно поехали вниз. Я сцепила зубы и зажмурилась. Я проиграла. Я была в ловушке, почти раздетая, беспомощная, и из оружия у меня осталась одна лишь пиратская шляпа, которой много не навоюешь. Особенно теперь, когда меня с таким упорством и бесстыдством раздевали.

Впрочем… я вдруг улыбнулась. Впрочем, нет. Было ещё кое-что.

Я замерла, каждой частицей кожи принимая своё поражение и наслаждаясь им. Горячие умелые ладони скользили по голой коже, наполняя её жаром. Тонкая полоска шёлка соскользнула с ног, и безжалостный победитель уже готов был сделать моё унижение полным…

Но тут я шевельнула бедром, активируя свою татуировку. И с невозможной скоростью взлетела с кровати.

Руна скорости. Самое опасное атакующее оружие в империи. У моего коварного противника не было ни единого шанса. Во всяком случае, если он хотел оставить на себе хотя бы один предмет одежды.

Короткой подсечки и моего слабого дара оказалось достаточно, чтобы противник, поверженный, повалился на кровать. Я тяжело дышала: если учесть дар и скорость реакции Рэя, у меня было полминуты, пока он меня не скрутит, не больше. Но мне хватит.

Его рубашку я просто разорвала надвое. А штаны…

Среди артефактов, висящих на стене, я узнала знакомый тяжёлый брусок с процарапанной на нём руной ветхости — экзотическая редкость, но именно сейчас она была очень хороша. По-настоящему ценную вещь ей не разрушить, но…

Я вскинула руку, призывая брусок к себе. Наклонилась к кровати и быстро провела вверх по невидимым штанам от лодыжки до того соблазнительного места, где видны косые мышцы живота. И тихо засмеялась, услышав сладкий звук трескающейся по швам ткани, ветшающей с каждой секундой.

— Кажется, чьи-то подштанники тоже пришли в негодность… — делано-трагическим тоном объявила я. — Проверим?

— О да, — раздался многообещающий возглас.

Невидимые руки обхватили меня поперёк талии, но сила татуировки ещё не иссякла, и я была быстрее. Короткий тычок в уязвимую точку вмиг заставил моего противника бессильно упасть обратно на кровать.

— Ну нет, — невозмутимо сказала я. — Мучайся. Или изнывай, как тебе больше нравится. Я с тобой ещё не закончила. И, кстати, я знаю, где ты хранишь запасные штаны.

Я поправила на себе треуголку, полюбовавшись своей тенью в обрамлении танца языков огня на стене. И, судя по резкому вздоху, который донёсся с кровати, любовалась ею не одна я.

— Пожалуй, я оставлю эту шляпу себе в качестве трофея, — произнесла я, наклоняясь над кроватью так низко, что ещё чуть-чуть — и коснулась бы грудью едва заметных очертаний мужской фигуры. — Напоминание о моей блистательной победе… и о чьём-то позорном поражении.

Две горячие ладони легли мне на плечи.

— И мы ещё не закончили с поражением, — прошептал Рэй.

Я лишь засмеялась. А потом, закрыв глаза и забыв, что на кровати пусто, подалась вперёд, и наши губы встретились.

— Ты сделала глупость, воспользовавшись своей руной, — пробормотал Рэй между поцелуями. — Теперь, если на нас нападут…

— Ты убьёшь их всех, — прошептала я. — Ведь правда?

— Моя кровожадная напарница. Впрочем, чего ещё ожидать от дочери императора?

У нас одновременно вырвался нервный смешок.

— Пусть теперь кто-нибудь только попробует сказать, что я недостаточно благородной крови, — зловеще пообещала я, тряхнув головой.

— Ммм. — Пальцы Рэя дразняще прошлись по моим голым плечам, чуть царапая их ногтями. — По-моему, кого-то тут срочно требуется укротить.

Я сжала его бёдра коленями.

— Укрощай.

А потом мои губы вновь накрыли его, и все следующие слова потерялись.

Я хотела обладать им этой ночью. Обнимать его, чувствовать его эмоции через нашу связь. Хотела, чтобы Рэй думал только обо мне. Чтобы в мире не осталось никого и ничего, кроме нас двоих в этой хижине и тихой звёздной ночи над нами.

— Мой огонёк, — прошептал Рэй. — Дерзкий и властный.

— Я такая, — прошептала я. — А ты — моё самое заветное желание.

— После бессмертия?

— Перед солнцем.

Шёпот вновь прервался поцелуями, и теперь Рэй оказался наверху, а я лежала под ним, распластанная на кровати — обнажённая, дерзкая и покорная одновременно. Единственная в целом мире, кто видел его. Живого, настоящего — и живущего в тени, в сумраке, за невидимой пеленой. За воронкой, которая чуть не утянула меня саму.

Я сжала губы. Чем я могу рискнуть, чтобы не оставлять его там?

Всем.

— Поцелуй меня, — прошептала я.

Огонь трещал в очаге, когда Рэй накрыл своим телом моё. Каждая моя клеточка отзывалась на его ласки, но мои мысли в эту секунду были не здесь, не в этих движениях и в хриплых стонах.

Я должна попытаться вытащить Рэя из сумрака. Снова. Дальше так продолжаться не может. Каким бы Рэй сильным ни был, каким бы искусным лжецом ни притворялся, рано или поздно все его маски разобьются — и он сломается.

Я закрыла глаза и освободила разум от мыслей так же привычно, как делала это каждый день. И отдалась течению эмоций Рэя, таких ярких и насыщенных в эту секунду. Его тело горело, и в эту минуту тень в нём ослабла, а огонёк, который звал его домой, был ярче и ближе, чем когда-либо.

Я знала, что мне делать. Встать рядом с этим огоньком, сделать его ярче, звать Рэя к себе, став его светом. И тогда, может быть, сказка свершится. Я останусь в реальном мире и позову его за собой, ничем не рискуя.

Но вместо этого я распахнула глаза и шагнула в тень, входя в его татуировку и становясь с Рэем одним целым по-настоящему. Я стала призраком. Невидимкой. Мои руки исчезли, исчезло всё моё тело; остались лишь ощущения.

Глаза Рэя расширились, но он не успел ничего сказать: из его горла вырвался беспомощный стон. Мы были на пике страсти, охватившей нас, готовые сгореть в ослепительном огне, в сладком миге, который показал мне Рэй когда-то в подземном саду и без которого я уже не представляла своих ночей.

Мы с Рэем закрыли глаза одновременно. Мир исчез, но в этот миг мы стояли во тьме вместе и смотрели на огонь. И сейчас этот огонь был совсем близко.

— Я с тобой, — выдохнула я. — Я здесь.

И мир взорвался. Тень накрыла нас, словно недавняя слепота, укутала нас тьмой, но в этой темноте мы были вдвоём.

— Иди на свет, — одновременно произнесли мы друг другу.

Далёкий огонёк, светивший вдали, вдруг оказался совсем рядом. И я вдруг поняла, где он был всё это время.

В наших сплетённых руках.

Последняя волна наслаждения прокатилась по телу. И мы оторвались друг от друга, одновременно упав на простыни.

Ни один из нас не открыл глаза, я знала. А ещё — мы так и не расцепили рук.

— Боишься? — неожиданно севшим голосом произнёс Рэй.

— Что я открою глаза и окажется, что мы оба невидимы? — Я повернула голову на звук его голоса. — Нет.

— Почему?

— Потому что рядом ты, — мягко сказала я. — И я всегда тебя вижу. Что бы ни случилось.

— Даже если у меня закончится энергия в линзах? — невинно осведомился Рэй. — Потому что, знаешь ли, тогда мы…

— Рэй!

— Ладно, ладно, энергии там достаточно. Просто решил тебя взбодрить.

На моих голых плечах выступила испарина. Я невольно улыбнулась:

— Да уж, взбодрили мы друг друга знатно.

Пальцы Рэя крепко сжали мои. Он до сих пор лежал с закрытыми глазами. Он тоже боялся. Он, бесстрашный имперский агент.

И я. Такая же, гм, бесстрашная его напарница.

— На счёт «три», — прошептала я. — Раз…

На мои глаза опустилась ладонь.

— А если я не позволю? Может быть, мне хочется пожить в неопределённости.

Я решительно отодвинула его ладонь в сторону.

— Нет, сейчас! И вообще, какая неопределённость? В моей постели совершенно определённо голый мужчина. Так что хватит дурачиться! Мы агенты разведки, а не дети!

— Да уж, — совсем другим, серьёзным тоном произнёс Рэй. — А я было забыл. Хорошо, напарница. Раз…

— Два…

И мы открыли глаза одновременно, не дожидаясь какого-то там дурацкого «три».

— Фаэль… — хрипло произнёс Рэй. — Ты.

Я глядела в карие глаза, притушенные дымкой янтарных линз. Но даже через линзы я различала знакомые золотые искры.

— Ты, — прошептала я.

Я видела Рэя. А он видел меня.

Рэй вдруг ухмыльнулся.

— Мы, — подытожил он. — Хм. Кажется, я всё-таки буду императором.

Я не выдержала и расхохоталась.

Рэй протянул руки, и я, смеясь, улыбаясь и вытирая слёзы, уткнулась носом в его плечо.

— Предлагаю выйти на воздух, — произнёс он мне на ухо. — С ума сойду, если сейчас не разопью что-нибудь. Или не разобью что-нибудь.

— Хочется бегать и вопить от восторга?

— Ты меня понимаешь.

Мы лежали под звёздами, обнажённые, видимые, настоящие. Две ночные птицы кувыркались в небе, и я следила за ними, устроившись на вытянутой руке Рэя.

Бутылка вина и одна-единственная глиняная кружка нашлись в хижине. Мы подогрели вино со специями и передавали кружку друг другу.

— Посмотри на нас. Напились, разделись, использовали силу рун и начали буянить и заниматься развратом. — Рэй зевнул. — Отвратительные из нас агенты.

— Самые худшие, — согласилась я. — Напомни, сколько агентов разведки, потеряв зрение, выбирались из императорского дворца после приказа об аресте? А заодно — сколько из них вернулись из сумрака после отката от руны? Или заставили бессмертного вернуть им тело? Много было таких бесталанных неудачников, как мы?

— Потерявших зрение, руну, а также собственные руки и ноги? Думаю, десяток найдётся, если как следует пошарить в архивах.

Я улыбнулась было, но тут же моргнула, когда до меня дошли его слова:

— Потерявших руну?

— Я не могу войти в сумрак снова, — просто сказал Рэй. — Я снова исчезну и не смогу выйти. Ошибиться тут невозможно: я чувствую это всем телом. И с каждым разом тень будет тащить меня в себя всё сильнее и сильнее, пока даже ты не сможешь меня вытянуть.

— Ох, — проговорила я.

— Конечно, ты никому этого не скажешь, — невозмутимо произнёс Рэй. — Правящие лорды должны верить, что император всегда подслушивает в тенях.

Я улыбнулась сквозь слёзы и обняла его в ответ.

— Мне так хорошо с тобой, — прошептала я. — Мне всегда будет хорошо с тобой.

— Укрощённая напарница, — пробормотал Рэй сонно. — Ты знаешь, что ты стала мягче? Хотя куда уж мягче…

— Я?!

— Кто полез спасать Сильвейну, рискуя моей жизнью? Не я же.

— Но ведь ты не жалеешь, правда?

Рэй тихо засмеялся, перебирая мои волосы:

— Нет. Если ты счастлива, я не собираюсь ни о чём жалеть.

Я приподнялась на локте и прищурилась:

— А вот это определённо было признанием в любви. Но ты ведь опять будешь всё отрицать.

— Всенепременно.

Наши взгляды встретились. Рэй взял меня за руку.

— Я лишился руны сумрака, — негромко сказал он. — Но ты здесь. И я здесь.

— И этого достаточно, — прошептала я,

Я взглянула на небо, сжимая руку Рэя. Две птицы над нашими головами сблизились и теперь кружились, обнимая друг друга крыльями в вечном танце.

А над ними сияли звёзды.

Да. Этого было достаточно.