Глава 21

План летнего дворца я знала неплохо: Рэй хорошо успел меня обучить. Поворот налево, ещё один, и я выбежала в ночной сад. Тысячи ароматов тут же обволокли ноздри, маня пробежаться к дорожкам, уходящим вдаль, добежать до обрыва к морю, полюбоваться золотым сиянием колодца на севере, но я лишь тряхнула головой и повернулась направо, сопоставляя карту и окрестности.

Пронестись за подстриженными кустами, увернуться от патруля, от второго… здесь!

Взглянув наверх, я невольно вжала голову в плечи: высоко в небе четыре дракона с мощными крыльями патрулировали пространство над дворцом. Но всадники отслеживали лишь атаки с воздуха: меня, защищённую листвой, с такой высоты они едва ли видели.

Я вылетела под балкон, лихорадочно оглядываясь. Спрятаться было негде, сам балкон был расположен слишком высоко, но ниши со статуями, вырезанные прямо в стене дворца на уровне второго этажа, предоставляли какое-никакое, а убежище. Руна на моём бедре уже переставала светиться, но я успела разбежаться и прыгнуть, воспользовавшись остатками заёмных сил.

И услышала голоса. Мне чудовищно повезло: император не поставил полог тишины. Может быть, слухи, что тот плохо совместим с императорским щитом, и впрямь не врали?

— Так вот какое блестящее будущее манило Сильвейну, — послышался задумчивый голос Рэя. — Диадема императрицы. Та, которую она так и не получила от принца Тиара.

— Но получит её от меня, — раздался насмешливый голос отца. — Увы, бедная девочка не выглядит особенно счастливой.

— Ещё бы. Она получила императора-изгоя, потерявшего свою империю. Я бы на её месте не стал торопиться с примеркой подвенечного платья. Вдруг подвернётся вариант поинтереснее?

Я чуть не поперхнулась.

Голос Рэя был ленивым и беспечным, словно он сейчас был в полной безопасности. Впрочем, в каком-то смысле так и было: у отца сейчас не было возможности прыгнуть в другое тело. Колодец с энергией был далеко, а мощный артефакт для переноса, по словам мастера Алистера, создавать придётся очень долго. К тому же сейчас Рэя вряд ли легко застать врасплох.

Я вдруг поймала себя на мысли, что впервые слышу, как они разговаривают открыто, зная, кто из них кто. Сердце забилось быстрее. Что же я сейчас услышу?

— Я предлагаю тебе нейтралитет, Рэй, — ровным голосом сказал отец. — Перемирие.

Я чуть не закашлялась. Судя по короткому кашлю Рэя, его обуревали те же эмоции.

— Нейтралитет, — утвердительно сказал он. — Между нами.

— Нейтралитет на год. Я бы предложил и пять лет, и пятнадцать, но ты мне никогда не поверишь. Значит, на год. Как раз до того момента, когда у Сильвейны родится наследник.

Рэй тихо засмеялся:

— Наследник. Наконец-то мы подходим к самому главному.

— Тебе и впрямь стоит радоваться, — голос отца сделался резче. — Благодари тёмных сиддов, что мне сейчас не нужно твоё тело. Иначе я получил бы его вместе с любыми линзами, и никакое твоё сопротивление тебе не помогло бы.

— Вот уж в чём я очень сомневаюсь.

— После трёх суток без сна твои сомнения быстро развеялись бы, — отрывисто сказал отец. — Итак, мой наследник. Настоящим отцом его, разумеется, будешь ты.

Мои кулаки сжались сами по себе. Отец что, хочет, чтобы Рэй и Сильвейна…

— Я — отец ребёнка Сильвейны? — голос Рэя не изменился. — Как интересно.

— Ты женишься на моей дочери, — устало сказал отец. — Это не изменится. Она любит тебя, она дорога тебе, и я не собираюсь стоять на пути у вас двоих. Но в одну из этих ночей к тебе в спальню придёт Сильвейна. Раз, другой… пока не уйдёт беременной. Фаэль не нужно об этом знать. Она поймёт всё равно, конечно, но зачем добавлять ей переживаний?

В голове мелькнуло облегчение, что я подслушала этот разговор. Как хорошо, что я знаю правду.

…Вот только что это меняет? Что я могу изменить?

— Фамильное сходство скрыть невозможно, — уронил Рэй. — Я очень похож на брата и отца, а мой сын будет похож на меня.

— Никто слова не скажет. Напротив, те, кто поймёт, вздохнут с облегчением. Никому не нужна окончательная гибель великой династии, Рэй. Я понимаю это куда лучше наших лордов, но и они ведь не дураки.

Повисло молчание. Лишь ночные рулады насекомых доносились из сада. С северной стороны на листве мерцал золотистый отблеск энергии колодца. Мне так хотелось бы пройти по этому саду рука об руку с Рэем, поцеловать его среди ветвей, добежать до обрыва к морю…

…Но не тогда, когда моя сестра будет носить ребёнка от него.

— А я-то думал, мне придётся жениться на Сильвейне Рише, но в последний момент подменить её Фаэль или что-то в этом роде, — проронил Рэй.

— Я думал об этом, но Фаэль на это не пойдёт. В душе она всё ещё маленькая принцесса, которая ждёт своего принца и великолепную свадьбу, — в голосе отца послышалась улыбка. — А я могу это ей дать.

— Она мне всё рассказала, — негромко и отчётливо произнёс Рэй.

Я почти наяву увидела, как отец приподнимает бровь:

— Всё?

— Всё. Я знаю, чьё тело ей понадобится.

Повисла мёртвая тишина.

— Что ж, — наконец сказал мой отец. — Значит, ты будешь жить с открытыми глазами. Фаэль не хотела бы меньшего.

Меня замутило, когда я поняла, что он имел в виду. Что я и Рэй будем жить долго и счастливо, любя друг друга, пока между Рэем и отцом длится перемирие. Двадцать, тридцать лет вместе, открывая мир, посвящая себя любимому дел, расследуя заговоры, воспитывая детей…

А потом, в один прекрасный день, когда я почувствую, что старею, что тени совсем близко и я вот-вот начну терять себя, я зайду к Рэю в кабинет и…

…Из кабинета выйдет Рэй. Горюющий вдовец, потерявший любимую жену.

Я в новом теле.

Меня замутило ещё сильнее. Я изо всех сил вцепилась в статую. Самое страшное, что та Фаэль, которая была способна на подобную запредельную подлость… она была близко. Слишком близко. Рэй был прав, когда говорил о моменте равных вероятностей.

Меня отделяла от этого выбора только любовь к Рэю. И в эту секунду она не казалась мне таким уж надёжным щитом.

— Так что подразумевается под этим нашим перемирием? — небрежно спросил Рэй.

— Ты не будешь вмешиваться в мои планы. Это единственное условие, которое я тебе ставлю. Что касается смертей, я готов на компромиссы. У меня есть примерный список неприкосновенных для тебя людей, но будет лучше, если ты его подтвердишь. Мои планы также включают в себя затраты энергии, которые многие назвали бы чрезмерными… но я подозреваю, ты получил от Элеодора способ их компенсировать. Не так ли?

Рэй молчал.

— Что Элеодор рассказал тебе, кстати? — поинтересовался отец. — Мои люди не смогли найти гробницу, как ты понимаешь. А я не могу в неё вернуться после всех наших с ним… разногласий. Но мне интересно.

Я невольно коснулась пирамидки-артефакта, спрятанной в тайном кармане средис кладок платья. Знал ли Рэй, что мне удалось забрать хронатос с собой?

Конечно, знал. Или догадывался.

— Элеодор понятия не имеет, как ты хочешь сохранить ясный разум и приобрести величие древних сиддов, не прибегая к крови великой династии, — наконец сказал Рэй. — Я, кстати, тоже этого не знаю.

— Это будет тихо и не особенно величественно, — сухо сказал отец. — Настоящая власть в броскости не нуждается.

— О, разумеется. Она нуждается в куда более практических вещах, — голос Рэя сделался ледяным. — В заложниках. Где Джейен?

— Получает лучшее возможное для отпрыска императорского рода образование, конечно же, — насмешливо сказал отец. — Вы сможете говорить по дальней связи, как только я закончу с неотложными планами. Ещё одна причина, по которой тебе стоило бы согласиться на нейтралитет.

— А Фаэль? — очень спокойно спросил Рэй.

— Фаэль получит ключ к бессмертию, если того захочет. И, если захочет, воспользуется им, — в голосе отца вновь проскользнула насмешка. — Я не буду помогать или мешать ей. В конце концов, перемирие заключаем мы с тобой. Вы с ней — это отдельная история.

— Поверь, мы разберёмся, — ровно произнёс Рэй.

— Рад это слышать. Но довольно светских разговоров. Так что ты скажешь о моём предложении?

Рэй долго молчал. Моё сердце сжалось. Думает ли он сейчас, что с отцом договариваться невозможно и тот всё равно поступит по-своему? Или прикидывает варианты, и впрямь надеясь на перемирие?

— Я подумаю, — наконец сказал он.

— Подумай. А теперь иди. Мне нужно поговорить с дочерью.

Я тут же выпустила статую и спрыгнула из ниши, не дожидаясь конца разговора. Я уже услышала всё, что хотела.

Возможно ли вообще было перемирие между отцом и Рэем? После всего, что между ними произошло? Ответ «нет» напрашивался сразу, но оба прошли через горнило имперской разведки, оба умели отставлять личное в сторону. А на случай, если кто-то из них захотел бы предать доверие другого, у них была страховка. Я. Если любое предательство приведёт к моей гибели, они хотя бы задумаются.

Я тяжело вздохнула. Да, я хотела бы, чтобы они жили в мире. Чтобы отец, обретя свою мечту, оставил престол и жил дальше, расправив крылья и владея небом, а Рэй стал бы императором, возродил древнюю традицию и вернул бы империи её величие.

Но это было невозможно. После того, что случилось с его семьёй и с ним самим, Рэй настроен уничтожить бессмертие в любом виде, а отец никогда не оставит за спиной непримиримого врага. Эта вражда может тлеть день или год, но она вспыхнет всё равно.

Что ж, мы хотя бы получим передышку.

Я медленно брела по парку, восстанавливая дыхание. Волнами накатывала усталость от отката, но возвращаться в спальню было рано, а на приём — тем более: видеть отца или кого-то другого мне сейчас совершенно не хотелось.

Увы, у судьбы были другие планы.

Гвардейцы показались, едва я вышла с незаметной тропки на боковую дорожку. Эрменто шёл впереди.

— Император приглашает вас для частного разговора, леди Рише, — произнёс он с поклоном.

— Просто великолепно, — пробормотала я, забыв о воспитании. — Прямо сейчас или чуть позже?

— Я вас провожу. Кажется, это уже становится традицией. — Он окинул меня профессиональным взглядом, и, я уверена, не пропустил ни одышку, ни чуть подрагивающие кончики пальцев. — Обопритесь на мою руку.

Что-то мелькнуло в его взгляде, и я послушно опёрлась на его руку. И не зря: едва мы прошли пару шагов, Эрменто быстрым жестом извлёк из рукава помятый белый конверт и протянул мне. Я тут же спрятала шуршащую бумагу в рукав.

— От кого? — прошептала я.

Эрменто смерил меня взглядом, и я тут же заткнулась. Разумеется, я узнаю, едва вскрою письмо. Незачем рисковать.

— Вы слышали об особом внимании императора Сарффа к моей сестре? — светски спросила я.

Гвардейцы Эрменто шли позади и не слышали нас, но его лицо всё равно не расслабилось ни на мгновение.

— Леди Рише, пока император или его наследник не делают официального объявления в тронном зале, считается, что ничего не произошло. Помните якобы помолвку вашего жениха с вашей сестрой? Об этом гудела вся столица, но помолвка так и не стала формальной. А значит, её даже не потребовались расторгать.

— Понятно, — пробормотала я. — Император ещё не решил.

Я могла бы даже сформулировать это точнее: Сильвейна ещё не забеременела от Рэя. А пока это не случилось, в качестве супруги она императору не нужна.

— Как её нашли? — спросила я, глядя только вперёд. — Насколько я знаю, моя сестра покинула двор.

— Когда имперская разведка получила сведения о ней, император пожелал привезти вашу сестру в летний дворец, — не сразу ответил Эрменто. — Я знал агентов, которых он хотел за ней отправить, и они… не отличались тактом и пониманием. Поэтому я вызвался сам, раз шансов оставить её в покое не было вовсе.

— Благодарю вас.

— Не за что, леди Рише. Сильвейна — очаровательная девушка, — голос Эрменто вдруг дрогнул. — Приехав сюда, она оказалась одна, и мы довольно много гуляли и разговаривали. Как только император начал оказывать ей знаки внимания, это прекратилось, конечно же. Я не имел права её компрометировать.

Я покосилась на него. Неужели моя красавица-сестра увлекла начальника императорской охраны? А она? Впрочем, Эрменто был молод и хорош собой, да и его пост ставил его немногим ниже правящих лордов.

Но сейчас мне стоило думать не о сестре, а о предстоящем разговоре с отцом. В моей голове начал формироваться план, и мне стоило придерживаться его.

— Передайте моей сестре, что я хочу поговорить с ней, — негромко произнесла я. — Перед сном, в моей спальне.

— Это будет сделано.

Что ж, одной проблемой меньше. Осталось поговорить с Рэем, но раз отец и Рэй фактически согласились на перемирие, это могло подождать. Узнать планы отца сейчас было куда важнее.

Я окинула взглядом клумбу с эллийскими лилиями, мимо которой мы проходили, и мерцающие ветви южных рофендров, склонившиеся над ней. Здесь всё цвело и истекало ароматами, тогда как в столице ещё долго придётся ждать жаркого лета.

— Что император собирается делать с заговорщиками в столице? — спросила я. — С лордом Джавусом и остальными?

— Сокрушить их, разумеется. — Эрменто чуть улыбнулся. — Ответ более чем очевиден, леди Рише.

— Но когда? И как?

Вместо ответа Эрменто кивнул на просвет, показавшийся впереди:

— Вы никогда ещё не были на обрыве?

— Нет, никогда.

— Удивительное зрелище. Днём в хорошую погоду здесь резвятся стаи драконов. Их тут куда больше, чем в столице или над Академией: Первый колодец издревле был им родиной. Что бы мы ни делали, драконам всё равно — они никогда не атакуют людей, даже самые дикие.

Эрменто помолчал.

— За одним исключением. Когда под угрозой находится их дом.

Я бросила на него взгляд:

— Что вы хотите мне сказать? Что императору плевать на заговорщиков, пока они не атакуют то, что ему по-настоящему дорого?

Эрменто с ироничным видом наклонил голову, словно признавая мою правоту. Значит, я была права. У отца были планы здесь, и пока они не осуществятся, ему будет не до мятежников.

Его план стать великим сиддом. Его мечта обернуться драконом и взлететь в небо. Но как, как он может этого достичь?

Я коснулась рукава, осторожно, чтобы не зашелестело письмо. Возможно, оно даст мне ответ?

— Мы пришли, — нарушил молчание Эрменто, когда мы вышли из-за деревьев. — Великолепный вид, не так ли?

— Потрясающий, — только и выдохнула я.

Перед нами открывалось звёздное море. Яркое и щедрое на созвездия звёздное небо отражалось в море так ярко и ясно, словно ни горизонта, ни моря не было вовсе — только небо и бескрайние звёзды.

Цепочка гвардейцев, разбросанных в тени, окружала площадку. Я заметила блеск защитных артефактов в полутьме.

А на самом краю обрыва стоял человек.

— Вам туда, — произнёс Эрменто.

Но я уже поняла.

Не прощаясь, я молча пошла вперёд. Гвардейцы расступились передо мной. У самого обрыва ветер ударил было в лицо, но мой браслет мягко погасил порыв холодного воздуха, согревая хозяйку.

А потом я сделала ещё шаг вперёд — и обомлела.

Скала почти отвесно уходила вниз. Часть её терялась во мраке, в тени уступов и в чёрных щелях провалов, но в остальном это была непроходимая стена. Стена высотой в тысячу шагов, под которой билось море. Стена, защищающая императора от любых непрошеных гостей.

Я напрягла зрение и увидела на скалах справа цепь пещер и смутные силуэты, свернувшиеся клубком. Драконьи гнёзда. Хотела бы я полетать над обрывом?

Да. Очень. Вот только с отцом или с Рэем?

Я остановилась в двух шагах от отца.

— Перемирие на год? — спросила я.

— Когда ты исчезла, я так и подумал, что ты услышала наш разговор.

Отец обернулся. Сейчас, в полутьме, когда его голос вновь был неуловимо похож на голос Маркуса Рише, я могла прикрыть глаза, забыть, что передо мной был император Сарфф, и просто побыть девочкой, пришедшей вместе с отцом полюбоваться на одно из чудес света.

— Трудно наслаждаться чудом, когда нервы напряжены до предела, верно? — произнёс отец, не оборачиваясь.

— Да.

— Ты знаешь, почему ты здесь?

Я молчала. Вокруг простирался императорский летний дворец с садом, предоставленный нам в полное распоряжение. Над нами светили звёзды. Рэй был в фаворе у императора, я была его невестой, мой отец предлагал нам долгое перемирие, а условие с ребёнком Сильвейны, ну… вряд ли Рэй не придумает что-то, чтобы его обойти, верно?

Снаружи всё было прекрасно. А вот внутри…

— Мы ведь не сможем пятнадцать лет играть в счастливую семью с тобой и Рэем, — произнесла я. — Даже год не сможем. Никто из нас не выдержит.

— Нет.

— Мне нужно выбирать. Сделать настоящий выбор между вами.

Отец всё ещё не обернулся.

— Да.

Он не прибавил ничего больше. И я наконец окончательно осознала, зачем я здесь.

Наступила секунда, о которой говорил Рэй.

«Это ключевой момент, когда тебя разрывает между «да» или «нет». И оба равновероятны. Равнозначны. Оба варианта кружат голову, и никто из тех, кто тебя знает, не представляют, что ты выберешь. Чёрный ящик. Падающая монета. Один вздох, одно случайное слово может определить твой выбор».

Рэй или бессмертие?

Бессмертие — да или нет? Рэй — да или нет?

Я открыла рот. Мне не хватало воздуха. Никому нельзя давать подобный выбор, Элеодор никогда не должен был открывать секрет бессмертия, это бесчеловечно, невыносимо…

Потому что если совсем грубо, то вопрос звучал так: «Забрать тело Рэя или убить отца?»

Я не смогу убить отца. Я никогда не захочу захватить тело Рэя. Но если я встану на сторону отца, я так или иначе получу бессмертие, а моё бессмертие — это Рэй. Если я встану на сторону Рэя, я так или иначе помогу ему против отца — а это означает смерть Маркуса Рише.

«Ты выберешь и скажешь себе «нет». А вслух произнесёшь «да». Идеальная ложь».

Пауза между ударами сердца — и я совершила свой выбор.

Я шагнула прочь от отца. Один шаг.

— Завтра, — глухо сказала я. — Пока я не передумала. Сделаем это завтра. И не будем об этом больше. Ни слова.

Спина отца закаменела. Он понял, о чём я только что его попросила.

Отправиться с ним завтра к колодцу и получить руну бессмертия. Обрести сгусток энергии внутри. А дальше…

…Сделать очевидный шаг. И отец по своему страшному, печальному и горькому опыту знал: когда руна будет у меня, я это сделаю.

Он не будет меня ни о чём спрашивать. Потому что он помнит Ориса и знает, чего эти слова мне стоили.

Я сделала ещё шаг назад.

— Эрменто проводит тебя домой, — произнёс император ровным голосом. — Спокойной ночи, Фаэль.

— Хорошо поговорили, — пробормотала я, отступая.

И услышала короткий смешок в ответ.

На мгновение я зажмурилась. Мне хотелось заплакать. Потому что мне нужен был этот смешок. Я любила этот чёрный юмор, этот цинизм и эту безжалостность, я видела её и в Рэе, и в отце, и лишиться одного из них было всё равно что лишиться половины души. Будь мы вместе, не было бы ничего, чего мы не могли бы совершить втроём.

Но это было невозможно. И поэтому я только что решила предать…

…одного из них.

Может быть, я неправа и есть шанс всё изменить? Может быть…

И тут под моими ногами затряслась земля.

Незнакомец, одетый в чёрное, с лицом, затянутым тканевой маской, вспрыгнул на утёс так легко, словно внизу ждала пропасть не в тысячу шагов, а в полтора. Поверх костюма на нём была альпинистская экипировка.

И смотрел он только на моего отца.

С обрыва начали сыпаться камни. Тело незнакомца полыхнуло алым, пошло волнами бордового — я узнала боевую руну силы, увеличивающую мощь атаки, превращающую ветер в ураган. А потом незнакомец перекатился так, что император оказался между ним и обрывом, и огромный обломок скалы, выломанный с невозможной лёгкостью, ударил в императора.

Чистая физическая сила. Удар, против которого не устоит даже железный столб.

Гвардейцы были слишком далеко и нас даже не видели: я только сейчас заметила, что нас с императором накрыло марево тёмного купола. Защитные артефакты были слишком далеко. Они были призваны защищать императора от атаки с воздуха, со стороны сада — но никто не подумал, что найдётся смельчак, способный вскарабкаться по обрыву.

Я успела увидеть, как проваливается земля под отцом и он не успевает отскочить. Как обрушивается часть обрыва.

Раздался крик, но больше я ничего не успела увидеть и услышать: ветер ударил в лицо и ураган швырнул меня в сторону отца. Я не удержалась на ногах и прокатилась к обрыву, безуспешно пытаясь уцепиться за голую землю. Я не успела даже запаниковать, просто перехватило дыхание и в голове стучало: «Я сейчас умру, я сейчас умру, я сейчас умру…»

А потом чужая сила резко остановила меня на обрыве.

— Фаэль? — хрипло выдохнул незнакомец. Он знал меня. Знал.

Кем он был?

А потом я увидела мужские пальцы, вцепившиеся в край обрыва, и мне показалось, что вниз вот-вот полечу я сама.

Незнакомец рухнул на колени: похоже, вторая волна силы, которая удержала меня на краю, окончательно его истощила. Но мне было не до него.

Потому что эти пальцы на краю обрыва принадлежали моему отцу.

Отец едва держался за край обрыва одной рукой. И скала, за которую он цеплялся, медленно крошилась.

…Если отец упадёт, он разобьётся насмерть: артефакта-хранилища энергии, чтобы прыгнуть в другое тело, у него нет, а колодец далеко. Будет взрыв от энергетических нитей, но это произойдёт далеко внизу и никто не пострадает. Все наши проблемы решатся одним падением. Рэй станет императором, бессмертие исчезнет из мира, и мы оба будем в безопасности.

Эти мысли пронеслись у меня в голове в мгновение ока. А потом, словно их не было, словно их никогда не существовало, я рванулась вперёд, упала плашмя и протянула руку. И остатками слабого дара обхватила вторую руку отца, тянущуюся ко мне.

— Я тебя вытащу, — выдохнула я. — Держись. Руку!

Я не могла прочесть эмоций в его взгляде. Изумление? Недоверие? Облегчение?

Нет. Гордость. Кажется… он мной гордился.

Слёзы вскипели в глазах, но я стиснула зубы и поймала руку отца окончательно, сжав его кисть. И, простонав от напряжения, начала его тащить.

Чуть-чуть. Ещё чуть-чуть. Вот уже локоть показался над обрывом, вот плечо…

— Ты меня не бросила, — странным тоном произнёс отец. — Из-за твоего выбора? Потому что я тебе полезен?

Наши взгляды встретились.

— Ты мой отец, — прошептала я. — Я не смогла иначе. Даже если бы хотела.

— А ты хотела?

Я слабо улыбнулась:

— Я не успела об этом подумать.

У отца вырвался знакомый смешок. А в следующую секунду нас обоих подхватили гвардейцы.

Императора бережно вытащили на твёрдую землю. Со мной поступили отнюдь не как с хрустальной вазой, но я не возражала: скала под моим животом как раз начинала опасно трескаться.

Попав на твёрдую землю, я отдышалась: теперь нам с отцом ничего не грозило.

И повернула голову к незадачливому убийце.

Он стоял на коленях затылком ко мне со скрученными за спиной руками. Шестеро гвардейцев охраняли его, и на руке ближайшего сверкал лазурным светом боевой артефакт, приставленный к виску незнакомца. Маску с него содрали, но я видела лишь темноволосый затылок.

Краем глаза я видела, как Эрменто отдаёт распоряжения, как направляет людей проверять путь, по которому незнакомец пробрался в летний дворец, но мой взгляд был прикован к затылку незнакомца. Я узнала бы его, если бы он повернулся хоть немного, узнала бы, но…

«Фаэль?»

Моё сердце остановилось.

Кто ещё рискнёт успехом миссии и судьбой империи, чтобы спасти меня? Чтобы одна-единственная девчонка не перелетела через обрыв, не разбилась и не погибла?

Не Рэй. Он бы знал, что я буду рядом с императором.

Никто другой не колебался бы. Кроме…

— Ксар, — прошептала я.

Ксар обернулся. Он не сказал ничего. Просто взглянул на меня.

«Ты могла бы убить императора. Бессмертного мерзавца, калечащего наши судьбы, убившего принца, лорда Нила и твоего настоящего отца. Ты могла просто не протягивать ему руку, и всё бы закончилось».

— Я знаю, — одними губами произнесла я. — Прости.

— Наконец-то я знаю, кем был наш ночной гость, — произнёс отец. Он подошёл неслышно и, обогнув меня, направился прямо к Ксару. — Ксарион Джавус собственной персоной. Ты знал, что не вернёшься с этого задания, Ксарион? Мои люди нашли бы тебя в любом случае.

— Знал, — хрипло сказал Ксар.

— То есть твой отец пожертвовал сыном. — Отец покачал головой. — Отправил лучшего из лучших на самоубийственную миссию, лишь бы устранить меня. Должно быть, он и впрямь меня боится.

— Я сам вызвался, — ровно произнёс Ксар.

— Но твой отец знал об этом и дал тебе эту миссию. Промолчи он о некоторых вещах, и твоя ожидаемая продолжительность жизни была бы куда выше.

Ксар молчал. В его глазах не было ненависти, но в них светилось холодное упорство — и сознание своей правоты. Я поёжилась. Если бы он слышал мой ответ отцу, мой выбор, моё «сделаем это завтра»… вряд ли он стал бы меня спасать, рискуя всем.

— И теперь твоя жизнь в моих руках, — заключил император. Он бросил быстрый взгляд на Эрменто. — Надеюсь, больше вы этого юношу из виду не упустите.

Эрменто молча поклонился. Император повернулся ко мне:

— Леди Рише, вы хорошо знали этого юношу в детстве. Какой бы приговор вы ему вынесли?

Я отвела взгляд. Казнь. За покушение на императора полагалась казнь и только казнь, и все это знали. Тюремное заключение сочтут признаком слабости. Шантажировать лорда Джавуса жизнью сына? Это бесполезно, раз сам лорд Джавус послал его на смерть.

— Покушение стоит сохранить в тайне, — глухо сказала я. — Слишком многие захотят его повторить, если узнают, что убийца смог забраться в сад летнего дворца и почти сбросил императора со скалы. О силе императора должны знать все, но его слабость должна быть скрыта.

— Интересная точка зрения. Вы предлагаете отказаться от казни? Просто убить его и уничтожить тело?

Я выразительно посмотрела на гвардейцев. Отец чуть усмехнулся и поманил меня пальцем.

Он отвёл меня на самый край обрыва. Здесь скала была тверда, но я подивилась, как отец мог с такой лёгкостью за минуту забыть свой страх, хотя только что чуть не упал с этой огромной высоты.

— Говори, — коротко сказал он.

— Я спасла тебе жизнь и готова это использовать, — просто сказала я. — Отдай мне жизнь Ксара. Он мне дорог.

Отец поднял брови:

— Ты…

— Я сентиментальна и не собираюсь от этого отказываться. А ещё я предсказуема. — Я сжала губы и посмотрела прямо в лицо отцу. — Это звёздное небо, это море, этот колодец и десятки и сотни новых жизней — твои, потому что я протянула тебе руку. И да, ни одна благородная героиня не стала бы тебя шантажировать и любящая дочь не ткнула бы тебя в лицо этим чудесным спасением, но я действующий агент разведки и ты учил меня использовать каждое преимущество. Я действую так, как действовал бы ты, будь на кону жизнь Эорана. Будешь спорить?

Отец долго, долго смотрел на меня.

— Жизнь Ксариона Джавуса — рычаг влияния на тебя, — наконец сказал он. — Пожалуй, это примирит меня с необходимостью его пощадить.

— Необходимостью?

— Ты согласилась войти со мной в колодец и получить бессмертие — и вот-вот потеряешь любовь своей жизни. Если я лишу тебя и второй любви, я просто тебя сломаю, гриссёнок. А мне бы этого не хотелось. Кроме того, ты всё-таки меня спасла. Поэтому я буду милосерден.

— И… что ты сделаешь?

— Прикажу ему покинуть империю и ехать в колонии. Навсегда. Возможности вернуться у него не будет — об этом я позабочусь. Ты сможешь его навестить, когда мы разберёмся с… нашими делами.

Я прекрасно поняла, какие дела отец имел в виду. И подтекст, что с Ксаром смогут расправиться в любой момент — тоже.

Но облегчение, что Ксар будет жить, было сильнее.

— А твоя гвардия?

— Слепо предана мне и Эрменто. Сомневающиеся остались в столице. — Император вдруг нахмурился и посмотрел куда-то вдаль. — Эрменто…

Я бросила быстрый взгляд на Ксара, стоящего на коленях в окружении гвардейцев. Я получила всё, что хотела. Мне не стоило оставаться и наталкивать отца на разные мысли про Эрменто.

Или, что куда хуже, на мысли о моих словах. О моём «сделаем это завтра».

Словно прочитав мои мысли, отец посмотрел на меня.

— Ты сильная девочка, — негромко произнёс он. — И принимаешь сильные решения. Иди. Я горжусь тобой.

Я сглотнула. Кем бы ни был мой отец, каждое «я горжусь тобой» от него делало меня сильнее. Лишь похвала Рэя значила для меня больше, потому что Рэй не видел во мне образ брата, погибшего много лет назад. Рэй полюбил меня за меня саму.

Полюбил ли?

Да. И я разобью нос тому, кто будет убеждать меня, что дела обстоят иначе.

Я поклонилась своему отцу… нет, императору Сарффу. Расправила плечи.

И спокойной походкой, с идеально ровной спиной направилась к своим сопровождающим, ожидающим у начала дорожки.

Возле Ксара я приостановилась. На меня он не смотрел.

— Я не знаю, что будет, — сказала я, не заботясь, что меня слышат гвардейцы. — Но император может отправить тебя в колонии без права возвращения. Будет почти чудом, если это случится… но я надеюсь.

На лице Ксара играла невесёлая улыбка:

— Стану первооткрывателем и исследователем новых земель?

— Или пиратом. Помнишь, как мы мечтали сбежать вместе?

Ксар повернул голову к обрыву, и я увидела крошечный белый парус, летящий к горизонту.

— Они ждали меня и не дождались, — спокойно сказал он. — Я мог бы быть там, и всё было бы кончено. Империя была бы спасена. Ты ведь будешь жалеть об этом своём поступке до конца жизни, Фаэль. Я это знаю, и ты это знаешь.

Его слова отдались горячим комком в груди. Всё и впрямь было бы кончено, если бы император упал с обрыва. Наш план удался бы… и разве не этого хотел Рэй?

Но это мой отец. Я просто не могла видеть его, вот-вот готового упасть с обрыва, — и не протянуть ему руку. Какой бы ошибкой это ни было.

— Мне очень жаль, что всё это случилось, — тихо сказала я. — Я надеюсь, мы увидимся вновь.

— Если тебя тоже отошлют в колонии… — Ксар улыбнулся уже по-настоящему, — привезёшь с собой копчёных колбас из той лавочки в соседнем квартале?

— Целый ящик.

Мы обменялись взглядами.

«Со мной всё будет хорошо, Фаэль. Но сможешь ли ты себя простить?»

«Не знаю. Но если бы твой план удался, тебя казнили бы. А сейчас ты жив».

Короткий кивок от него. Короткий кивок от меня. И я двинулась дальше.

Эрменто и двое гвардейцев ожидали меня так спокойно, словно я всего лишь возвращалась в свои комнаты после ужина.

— Я готова, Эрменто, — произнесла я. — Если, конечно, мой император не найдёт лучшего применения для главы своей охраны, чем провожать меня.

Эрменто покачал головой:

— Он не отменял своих указаний. И, думаю, правильно сделал, леди Рише. Вы только что спасли императора Сарффа, живой символ империи. В эту секунду во всём дворце нет человека важнее вас.

В его голосе не проскользнуло ни малейшей горечи. Но я поняла, что он меня не одобряет. А уж что скажет Рэй, когда узнает…

— Я не могла поступить иначе, — бесстрастно сказала я.

Довольно. Время было думать о будущем, а не о прошлом. Когда-то, когда моя жизнь была куда беднее событиями, я могла позволить себе переживать о покушении на отца неделю — да что там, несколько недель. Но важнее завтрашнего дня не было ничего, и мне нужно было сосредоточиться на нём. Я приняла решение, я запустила цепочку событий, встреча с отцом в колодце была назначена, и назад поворачивать было поздно.

Справлюсь ли я?

Впрочем, спрашивать об этом тем более было поздно.