Глава 22

Дорога прочь от обрыва показалась мне бесконечной. Земля под ногами жгла кожу, и меня начало лихорадить. Потому что сейчас, в эти самые секунды, в моей голове оформлялся план. План дерзкий, рискованный и почти безумный, но которым гордился бы сам Рэй.

— Император посещал колодец за последние дни? — словно бы между прочим спросила я.

— Дважды. Оба раза он приказал, чтобы его никто не тревожил.

А завтра он поведёт к колодцу меня. Проклятье, слишком мало времени, слишком мало! Я выпалила «завтра» опрометчиво, не подумав, что мне надо подготовиться… Но это было лучшее, что я могла сделать. Спонтанное решение.

«Чёрный ящик. Падающая монета. Один вздох, одно случайное слово может определить твой выбор».

«Пусть все так думают, но ты одна будешь знать правду».

Да. Я знаю правду и знаю, что я выбрала. Осталось только…

Задумавшись, я не сразу заметила, как Эрменто споткнулся. Я с удивлением повернулась к нему и нахмурилась: он морщился, словно от сильной головной боли.

А секунду спустя боль пронзила и мою голову. Я охнула: затылок точно пронзило огнём. И одновременно я почувствовала, как чей-то тяжёлый, пронзительный взгляд буравит спину. Морщась, я обернулась.

Гвардейцы, идущие за нами, расступились в стороны. А между ними по дорожке шёл совершенно непримечательный лысоватый мужчина лет шестидесяти. Я видела его при дворе на приснопамятном балу, где отец захватил тело Рэя, видела где-то в стороне…

Но тогда на нём был треугольный значок менталиста-дознавателя.

Сердце тревожно стукнуло. Менталист! Здесь! Я сглотнула. Ещё немного, и ладони покроются холодным потом. Я не ожидала, не ожидала…

Спокойнее, Фаэль. У тебя есть дар, менталист не может влезть к тебе в голову и заставить отвечать. Ты не беспомощная кукла. Ты можешь сопротивляться.

…Но как придворный татуировщик стоит неизмеримо выше других мастеров, так и придворный менталист куда искуснее обычных дознавателей. Сильный сидд может его обмануть, но он очень, очень хорош. И недооценивать его не стоит.

Тем более что сильным сиддом я отнюдь не была.

Менталист остановился рядом со мной. Сделал короткий жест — и головная боль пропала.

— Леди Рише, — произнёс он. — Простите за неожиданное вмешательство. Император попросил меня нанести вам короткий визит перед завтрашней прогулкой и оценить… ваше настроение.

Его лицо было спокойным, словно никакого покушения на императора только что и не произошло. А потом я поняла: он о нём просто не знал.

— Моё… настроение? — подняла бровь я. — И для этого император прислал ко мне придворного менталиста? — Я вновь поморщилась: давление на виски не проходило. — Право, император слишком добр.

Взгляд менталиста сделался глубже, пристальнее. Я вдруг поняла: пусть он и не знает о покушении, но он осведомлён о деталях завтрашней «прогулки» куда лучше, чем показывает. Он знает о бессмертии и знает правду о моём отце. Не всё, но многое. И именно поэтому он здесь.

Конечно же. Точно так же поступил бы Рэй, если бы мог. Проверить меня и мои намерения, проверить честность моего выбора даже несмотря на то, что я спасла отцу жизнь меньше часа назад. Такими уж они были, агенты имперской разведки.

Я не могла ошибиться: в глазах менталиста мелькнуло предвкушение. Мои губы сжались. Что ж, если он надеется увидеть хрупкую и перепуганную девушку, он очень ошибается.

Я не стала ждать ментальной атаки. Как с принцем Тиаром, я взглянула менталисту в глаза — и ударила первой.

Перед моими глазами вспыхнул мир. Мир, где жив мой отец, предлагающий мне бессмертие, мир, где есть моя сестра, есть Зеро и Вейра, смешной голем Хат и мой несбывшийся возлюбленный Ксарион Джавус…

С одним лишь исключением. Я представила, что Рэя нет на свете.

Останется ли хоть что-то, что будет меня сдерживать?

Нет. Я останусь одна с выжженной душой. Я схвачусь за предложение отца обеими руками, стану бессмертной, и без Рэя мне будет плевать, кто умрёт, чтобы я смогла жить. Влюбить в себя через манипуляции и ложь? Я это сделаю. Поставить себе цель влюбиться больше жизни, а потом отшвырнуть эту любовь в сторону и взять себе чужое тело? Я это сделаю. Эоран не смог поставить никого выше Деллы Дон, но я смогу.

«Реши «нет», но скажи «да», — сказал мне Рэй.

И сейчас, глядя в глаза менталисту, я яростно и без сомнений говорила «да». С такой силой, что прорвись мои мысли в реальный мир, задрожали бы стены дворца.

— Мне плевать, через кого мне придётся переступить, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Слышишь, ты? Плевать.

Менталист ощутимо вздрогнул.

А потом я отпустила все барьеры. Я транслировала ему худшую версию себя, злую, безразличную и бесстрашную, опустошённую потерей, готовую, холодно улыбаясь, захватить тело любовника, друга или сына. Я передавала абсолютную тьму и горечь, переполнявшую меня при одной мысли о том, что Рэя больше нет. Выплёскивала её, не заботясь о том, что моё лицо, должно быть, страшно изменилось, потому что отшатнулся даже Эрменто.

Меня саму ужаснуло то, как мало эта мрачная и бесчеловечная Фаэль Рише отличалась от меня самой. Достаточно было убрать один-единственный фактор — жизнь Рэя. И представить, что это случилось только что.

Именно сейчас я окончательно поняла, что никому нельзя становиться бессмертным. Никогда. Теперь я осознала по-настоящему, что имел в виду Рэй, когда говорил, что потеряет себя.

«Отец сделался чудовищем. Я чувствую, что если пойду этим путём, то стану таким же так или иначе — и сам этого не замечу».

Сейчас, в своём воображении, я и была этим чудовищем. Мне ничего не нужно было доказывать этому менталисту. Только показать ему правду.

…не всю. Только ту, где Рэя не было. Но этого он никогда не узнает.

Наконец я отступила. Медленно прикрыла глаза и открыла их вновь.

— Вы убедились в моём настроении? — спросила я.

«Доказала ли я тебе, что ты имеешь дело с дочерью Маркуса Рише?»

В глазах менталиста растерянность сменилась облегчением. Похоже, ему и впрямь крепко досталось от моих эмоций. Заметка на будущее: это работает, и когда-нибудь эта техника может мне пригодиться.

— Благодарю вас, — коротко кивнул он. — Прошу прощения за некоторые… неудобства.

Эрменто бросил на него косой взгляд:

— Обязательно было задевать меня?

Лицо менталиста не изменилось, но я физически ощутила опасность, исходящую от него, и почувствовала, что бледнею. Проклятье. Эрменто был сиддом и мог защититься — но он ещё был и предателем, и император, кажется, об этом крепко задумался. И если придворный менталист учуял хоть малейшие следы…

— Не буду далее вас задерживать, — произнёс менталист, глядя только на меня. — Надеюсь, ваше… настроение… улучшится.

— Нет, — ровно сказала я. — Пока мне пытаются влезть в голову, таким оно и останется. Думаю, император Сарфф меня в этом поймёт. Проводите меня в мои покои, Эрменто.

И пошла вперёд, не оглядываясь на менталиста.

Кончики пальцев вновь дрожали — от усталости после отката руны или от волнения, я не могла бы сказать. Менталист сам не знал, как я была близка к провалу после всего, что произошло со мной в этот вечер. Помолвка, разговор, где отец настаивал на ребёнке Сильвейны от Рэя, покушение на отца…

Но я была дочерью Маркуса Рише, и завтра я должна буду победить. Или Рэй погибнет. Меня всё-таки затрясло. Мир без Рэя. Вот уж где я точно не могла бы жить.

Эрменто быстро догнал меня и пошёл рядом. Он тяжело дышал: проверка ударила по нему не меньше, чем по мне.

— Бегите, — очень тихо сказала я. — Сейчас же. Отпустите гвардейцев, а потом влево и в кусты. И не вздумайте спорить.

Эрменто молчал ровно один миг.

— Вы что-то почувствовали, Фаэль?

— Нет. Но я поняла.

Он коротко кивнул.

— Леди Сильвейне передали, что вы хотите с ней побеседовать, — произнёс он. — Вы ведь позаботитесь о ней? Я хотел бы надеяться, что с ней всё будет хорошо. Она сейчас избранница императора, но…

— Это скорее пугает, чем успокаивает, — одними губами произнесла я. — Я знаю, Эрменто. Мы недолюбливаем друг друга, но я позабочусь, чтобы она была в безопасности.

Если мой план воплотится в жизнь, Сильвейне точно понадобится защита. Но Эрменто не следовало этого знать. Никому не следовало, кроме Рэя: слишком опасным было то, что я затеяла.

— Она очень благодарна вам, — тихо сказал Эрменто. — Я хочу, чтобы вы это знали. Прощайте, Фаэль.

И быстрым, решительным шагом направился к сопровождающим нас гвардейцам.

Огни дворца были уже совсем рядом. Я глубоко вздохнула и пошла вперёд.

У самого выхода из парка я круто остановилась, не веря своим глазам.

Рэй сидел на обычной садовой скамейке, вытянув ноги. И играл с разноцветной детской игрушкой-пружинкой, то отпуская её, то вновь сжимая, то посылая в небо. С такой штукой совсем маленькие дети развивают дар.

Я вдруг представила Рэя с этой игрушкой рядом с нашим сыном или дочерью, и сердце заныло так сильно, что я едва не застонала. Мне хотелось этого. Простого человеческого счастья для двух агентов разведки, один из которых — немножко император. Разве это так много?

Я внезапно осознала, как я устала и как голодна. Покушение на императора, откат от руны, визит менталиста… И моё платье, должно быть, в ужасном состоянии после позорного падения на землю.

— Мой дорогой жених, — произнесла я, подходя к скамейке. — Прекрасный вечер, не так ли?

Рэй поднялся и окинул меня взглядом:

— Вижу, кое у кого был куда более занимательный вечер, чем у меня.

Я плюхнулась на скамейку рядом с ним.

— Тут нас подслушают, — сообщила я.

— Само собой.

— Тогда где я могу поделиться с тобой новостями? Учти, их много.

Рэй на миг призадумался. А потом легко встал, опустив пружинку в карман, и подал мне руку.

— Хочешь есть? — только и спросил он.

Я почувствовала, как мигом зажглись глаза.

— О да! — выдохнула я. — Рэй, я тебя обожаю.

— Обожать будешь после ужина. Ну, или одновременно с ужином. — Рэй хмыкнул, обнимая меня за талию. — Откармливать перепачканную невесту и наслаждаться её обожанием — чем не жизнь?

— До первого предательства. Или покушения. Или просто несвежего бифштекса.

— Типун тебе на язык. — Рэй сжал мою талию крепче. — Идём. Большая дворцовая кухня в этот час заперта, и открыта только малая. Это-то нам и нужно.

— Малая кухня?

— Ну нет. — На этот раз ухмылка Рэя была чуть ли не кровожадной. — Ведь мы не ищем лёгких путей.

Он открыл передо мной дверь. И, окинув взглядом, который был подозрительно похож на плотоядное предвкушение облизывающегося хищника, подтолкнул внутрь.

Однажды в детстве, проголодавшись, я сбежала на кухню, чтобы порыться в холодильных шкафах и выбрать себе что-нибудь вкусненькое. Разумеется, меня тут же поймали: на дверях стоял сигнальный артефакт. Потом я выросла и детская мечта похозяйничать ночью на кухне забылась, тем более что теперь это право у меня было.

Но когда Рэй зажёг артефакт-фонарик, у меня вырвался восхищённый вздох.

Большая дворцовая кухня была как раз тем местом, где я мечтала побывать, когда была ребёнком. Кирпичные стены. Золотые вытяжки, похожие на крышки перевёрнутых сундуков, зеленоватые прозрачные сосуды, таинственно мерцающие в полутьме…

— Словно логово злого волшебника из сказки, — восторженно выдохнула я.

Рэй хмыкнул, устанавливая на двери вторую запирающую руну:

— Злого? Не доброго?

— Добрые волшебники скучные. Кроме того, разве их пустят в имперскую разведку?

— Да уж. — Рэй шагнул вперёд и подхватил меня в объятья. — Кто же в здравом уме их наймёт?

— Ты обещал еду, — напомнила я, выворачиваясь.

— И сейчас всё будет. Правящий лорд я или кто?

С ловкостью, говорящей о привычке, Рэй усадил меня на ореховый холодильный ящик и начал копаться в соседних шкафах. На поверхности один за другим появлялись совсем свежие, со слезой, салаты, половинки яиц, украшенные овощами, ломтиками ветчины и икрой, здоровенный кусок сыра… и половина гулярки в сырном же соусе.

Ещё секунда, и под плитой-очагом вспыхнул артефакт, куда тут же отправилась тяжёлая посудина с гуляркой. Ноги обдуло горячим воздухом.

— Ещё что-нибудь? — поинтересовался Рэй, доставая бутылку красного вина.

Я закинула ногу на ногу.

— Тебя. И пирожных.

— Пирожные, разумеется, в первую очередь.

— Но их надо доставать, — возразила я. — А ты уже здесь.

— Когда-нибудь ты напросишься на то, что пирожное я сделаю из тебя, — пригрозил Рэй, пересекая кухню и останавливаясь у шкафа, покрытого изморозью.

— И будешь слизывать с моей груди шоколадный крем?

— В точку. — Рэй обернулся. — Но я передумал. Сначала коварные планы, потом десерт. И для начала…

Он щёлкнул пальцами, и мне на мгновение заложило уши. Похоже, Рэй поставил нешуточный полог тишины.

— Хочу есть, — произнесла я, подхватывая ложку и устраивая миску с мясным салатом на коленях. — Давай так: одна фраза — одна ложка?

Взгляд Рэя был неожиданно понимающим:

— Тебя так сильно потрепало?

— Угу.

— Оно и заметно, по твоим-то жалобным глазам. — Рэй тяжело вздохнул, подошёл ко мне и вспрыгнул рядом. — Ешь.

— Эй! — возмутилась я, когда он подхватил вторую ложку и запустил её в мою миску с салатом. Но Рэй как ни в чём не бывало проглотил её и потянулся за следующей, и я лишь вздохнула и налегла на салат сама, стараясь не отставать. В конце концов, когда рядом ещё один агент разведки, никогда нельзя быть уверенной в собственном ужине.

К бокалу вина я так и не притронулась. Слишком велико было искушение выпить, расслабиться и прикорнуть у Рэя на коленях… и провалить весь план.

«Завтра. Пока я не передумала».

— Во-первых, я слышала ваш разговор, — промолвила я, отложив ложку. — Твой ребёнок от Сильвейны. Кем он будет меня звать, кстати? Тётей Фаэль?

— Можем родить две пары близнецов одновременно, — предложил Рэй. — Потом перетасуем и заберём, и кому что достанется. Эх, жаль, дедушка не доживёт.

— Иногда я не могу определить, у кого из вас более жуткое чувство юмора, — пробормотала я, берясь за яйцо с икрой.

— У меня, потому что я идеален. Рассказывай дальше.

Я тяжело вздохнула. Мне не хотелось приступать к самому главному. Хотелось оттянуть этот момент как можно дольше. Но…

— Если по мелочи, то я сказала отцу, что я готова тебя убить. Завтра. Точнее, завтра я получу руну бессмертия — этот самый сгусток энергии внутри, — а тело твоё займу тогда, когда мне захочется.

Рэй присвистнул:

— Добрая ты девочка. А ведь когда я встретил тебя в папином кабинете, ничто не предвещало.

— Отец мне поверил, — сухо сказала я. — Но прислал придворного менталиста, чтобы он проверил мои намерения на всякий случай. Он… здорово влез мне в голову. Было тяжело.

В глазах Рэя промелькнула… нет, не тревога за наш план. Я с изумлением поняла, что это была тревога за меня.

— Я выплеснула на него твою идеальную ложь, — хрипло сказала я. Мой голос всё-таки сбился. — Сегодня вечером я стояла на грани между «хочу быть бессмертной» и «хочу любить Рэя». И я спрятала тебя, вычеркнула из своих мыслей, представила, что ты мёртв, и выплеснула на менталиста своё «хочу быть бессмертной» в самой страшной и извращённой форме. Так, будто ничего больше не имело значения. Я… я сама не представляла, что это всё есть во мне.

Рэй вдруг коснулся моей руки. В его глазах было тепло.

— Это есть в каждом, — неожиданно мягко сказал он. — Просто в других людях порой куда больше добра, чем в нас с тобой.

— Философ, — хмыкнула я.

— Но твой отец тебе поверил? И менталист тоже?

— Да. Но они подозревают Эрменто. Я велела ему бежать.

Лоб Рэя прорезала морщинка. Он нахмурился, словно что-то подсчитывая.

— Правильно, — наконец кивнул он. — Он бы нам пригодился здесь, но… правильно. Маркус отрезал бы ему голову.

— Маленький Джейен всё ещё в заложниках, — негромко напомнила я.

— Если я уничтожу Маркуса, никто не посмеет тронуть племянника нового императора, — покачал головой Рэй. — Если я буду вести себя хорошо, Джейен тем более вне опасности. А вот если я сделаю свой ход и ошибусь…

— Ксар сделал свой ход и не ошибся, — тихо сказала я. — Вот только его план полетел к тёмным сиддам из-за меня.

— Хм? — Брови Рэя взлетели. — Ксарион-то тут при чём? Тоже прогуливался по парку в надежде обрести бессмертие?

Я тяжело вздохнула и рассказала про покушение. Всё, начиная от разговора с отцом и заканчивая моим возвращением к Эрменто. Я даже упомянула дурацкую шутку о копчёных колбасках.

Рэй долго молчал, и меня вдруг охватил страх, что он перестанет мне верить. Что теперь, когда я спасла отца и обрушила планы разведки, Рэй никогда не поверит, что я по-настоящему на его стороне. Что моя идеальная ложь обращена на отца, а не на Рэя.

— Ты меня ненавидишь? — прошептала я. — За то, что я спасла его этой ночью?

Рэй протянул руку и коснулся пальцем моих губ. Обвёл их контур.

— Для начала — ты рассказала мне правду. Могла бы и вовсе не говорить.

— Ну, я…

— А во-вторых, ты действовала под влиянием момента. Если бы это был мой отец, я не знаю, выдержал бы я сам, — в голосе Рэя послышалась неожиданная мягкость. — Сейчас выдержал бы, я знаю. Но пять, шесть лет назад? Я был таким же сентиментальным ребёнком, как и ты. Я бы тоже протянул ему руку.

Я почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы.

— Правда?

— Или я вру, чтобы тебе стало легче. Но ты же никогда не узнаешь, правда?

Я невольно улыбнулась:

— Узнаю. У меня есть способ.

— Это какой?

— Ну… — я потянулась, — например, снять это оч-чень грязное платье.

Взгляд Рэя прикипел к моей груди. И к моим пальцам, задумчиво поглаживающим руну-застёжку. Его глаза блеснули.

— Меня часто посещала мысль, что весь инструктаж в оперативном штабе стоит проводить в голом виде, — произнёс он. — Особенно когда это касается наиболее перспективных агентов.

Не отводя от него взгляда, я откинулась назад, пока не легла спиной на холодильный шкаф. И медленно провела пальцами по запирающей руне, позволяя ткани расступиться от груди до талии.

— Потрясающе, — протянул Рэй, наслаждаясь видом. — Обычно сразу за этим следует подвох. И чего же ты хочешь от меня потребовать?

— Хочу твоего внимания, — произнесла я, пристально глядя на него. — Завтра мы должны подстроить отцу ловушку. И у меня есть два условия, которые ты выполнишь.

Взгляд Рэя оторвался от моей груди, но лишь на миг. Его рука плавно скользнула по моему бедру, и пышные юбки платья, всё ещё исходящие мягким сиянием, задрались выше колен.

— Нет, — подумав, сказал он. — Обсуждать секретные планы в таком виде совершенно не годится.

Я не успела сказать ни слова, как руки Рэя прошлись по моей талии, нажали на пару неприметных точек — и платье с тихим шелестом ссыпалось вниз целиком. Я осталась в одном белье.

— Так гораздо лучше, — удовлетворённо кивнул мой напарник. — Так о каких двух условиях ты говорила?

Я приподнялась на локте, придавая своему телу самый соблазнительный вид, на который только была способна. Агент разведки должен использовать каждое преимущество.

— Я хочу сохранить отцу жизнь.

Лицо Рэя затвердело.

— Фаэль…

— Выслушай меня. — Я вскинула руку. — Мы всё равно не убьём отца, а лишь обезвредим. Пусть полежит без сознания какое-то время, а тем временем мы спросим у Элеодора, есть ли способ оставить его в живых.

— У Элеодора?

Я кивнула:

— Меня не обыскали, так что хронатос у меня. Здесь, понятное дело, его использовать не стоит: отец может уловить эманации. Но потом — да. Речь о моём отце, и я не желаю сдаваться, не испробовав все варианты.

— А если этих вариантов нет? — обманчиво мягко спросил Рэй.

— «Если» будет тогда, когда мы это поймём, и не раньше, — отрезала я. — Это моё первое условие, и уступать я не собираюсь.

— Допустим. А второе?

Я глубоко вздохнула. Пришла пора рассказать Рэю самую важную часть моего плана.

— Я не пойду в колодец вместе с отцом. Я себе не доверяю. Сегодня я получила представление о том, какой я стану, если сделаюсь бессмертной, и мне не нужна эта Фаэль. Тебе тоже.

Глаза Рэя сузились, но я не дала ему ничего сказать.

— Поэтому вместо меня с отцом отправится Сильвейна. Отец не зря говорил, что не смог нас различить на семейном обеде. Я расскажу ей всё. Мы не допустим, чтобы она получила бессмертие, конечно, но лучше рискнуть ей, чем мной. К тому же у меня руна скорости. Если сознание потеряет Сильвейна, а не я, я смогу помочь с побегом.

Рэй оторопело смотрел на меня несколько секунд.

— Да, — наконец сказал он. — Такого я не ожидал.

Я невесело улыбнулась:

— Теперь ты веришь, что я на твоей стороне? И что Сильвейна справится не хуже меня?

— Сильвейна… — медленно произнёс он.

Его глаза блеснули, и что-то мелькнуло в глубине за золотыми искрами. Что-то холодное и расчётливое — и заставившее меня вздрогнуть. Но в следующую секунду это выражение исчезло.

Рэй забрался на прохладную поверхность холодильного шкафа вслед за мной. Лёг на спину и обнял меня за плечи.

— Вы с Сильвейной очень похожи, — задумчиво сказал он. — Я не смог бы вас различить, если бы не провёл очень, очень тщательное исследование.

— Включающее в себя жаркие поцелуи, — мрачно сказала я.

— Да, но твой отец едва замечал твою прелестную сестрёнку, так что шанс его обмануть куда выше, чем со мной. К тому же девочка убила бы ради шанса получить бессмертие, а это значит, что она будет сотрудничать. Дар есть у вас обеих, а силу дара проверяют очень нечасто… — Рэй помолчал. — Хммм…

— Я облегчила сестре задачу, — произнесла я. — Когда я согласилась принять руну бессмертия, подразумевая, что вскоре убью тебя, — мой голос прозвучал цинично и холодно, но сейчас меня это не волновало, — я добавила, что я не хочу больше говорить об этом. Вообще, ни слова. И отец понял.

— Понял, потому что сам прошёл через это и потерял брата, — задумчиво сказал Рэй. — И это значит, что Сильвейну он расспрашивать не будет, особенно после визита менталиста. Что ж, это тем более аргумент. А с сестрой ты поговорила?

— Она будет ждать меня в спальне. Думаю, уже ждёт.

Рэй бросил мимолетный взгляд на часы-артефакт и неожиданно сел.

— Времени на инструктаж хватит. Что ж, если мы хотим воплотить твой план, пора идти.

— Уже?

Рэй вскочил, больше не глядя на моё полуобнаженное тело.

— И эту ночь, кстати, я проведу в твоей комнате. С ней.

Я резко села.

— Что-о?!

— Ну ты же не думаешь, что ты сможешь подготовить сестру лучше, чем я? — хмыкнул Рэй. — К тому же нам нужно придерживаться легенды. Я провёл ночь в твоей спальне, а злая Сильвейна — это ты, между прочим, — отправилась неудовлетворённой к себе.

— То есть мы…

— Ты войдёшь в спальню, потом приду я, и ты уйдёшь, — кивнул Рэй. — И с этого момента ты будешь играть Сильвейну. Я же буду натаскивать её всю ночь, а утром она выйдет из твоей спальни в роли Фаэль Рише и сыграет эту роль безупречно. Об этом я позабочусь.

— Боюсь даже спросить, как именно ты будешь её натаскивать, — пробормотала я.

Его лицо сделалось задумчивым.

— И впрямь неплохой план, напарница. Но будем надеяться, что до превращения твоей сестры-негодяйки в бессмертную сестру-негодяйку всё-таки не дойдёт.

— Ну уж нет, — пробормотала я, поёжившись. — Страшно представить, кого она любит больше всех на свете.

— Именно. Представь, если тоже меня.

Я не выдержала и прыснула.

— Гроза всех женщин империи, — проговорила я, вытирая глаза. — Принц с необыкновенным обаянием. И как тебе ощущения?

Рэй смерил меня делано-негодующим взглядом, но промолчал. Качая головой, я спрыгнула на пол и потянулась к платью. Проклятье, Рэй раздел меня, растревожил чувственные инстинкты, а теперь я должна одеваться, как ни в чём не…

Я замерла. Из рукава выглядывал помятый белый конверт, о котором я совершенно забыла.

— Рэй, — дрогнувшим голосом сказала я. — Эрменто передал мне письмо.

Рэй оказался рядом с конвертом в мгновение ока. Треск рвущейся бумаги, и в его руках оказался листок, исписанный мелким почерком до половины. Я тут же приникла к нему.

«Дорогая Фаэль», — прочитала я.

«Дурацкое начало, знаю, но ничего лучше ещё не придумали. У Хата — ты ведь о нём беспокоишься больше всех, я тебя знаю, — всё хорошо. Хотела бы я сказать о нас с отцом то же самое, но прошлой ночью я спала едва ли больше часа. Отец, по-моему, не спит вообще.

Но если ты думаешь, что я бегаю по улицам с рунным ружьём или в полночный час залезаю с кинжалом в чужие спальни, то я тебя разочарую: я занимаюсь кое-чем поинтереснее. Я круглые сутки живу в императорских архивах. И, если ты раньше не знала, по сравнению с ними ваш жалкий Второй Архивариат — скромная школьная библиотека. Пять с лишним лет назад император Дрэйг искал здесь бессмертие. А совсем недавно, перед отбытием в летний дворец, император Сарфф решил подобрать себе пару книжек для лёгкого чтения. И мы обе знаем, что уж он-то, в отличие от отца Рэя, знал, что и где искать. Я пошла по его следам. И то, что от него осталось… тебе это не понравится, Фаэль. Даже моему отцу это не понравилось.

Я нашла записки императора. Один листок, забытый в рукописи. Похоже, его слуги не врали: у него и впрямь начались проблемы с памятью. Он пишет, что без крови великой династии бессмертие поддерживать невозможно. Двести лет или пятьсот, но рано или поздно ему нужно новое тело из потомков Элеодора, из династии Драго. Но есть и другой способ. Элеодор, как мы все знаем, осушил колодец, чтобы получить бессмертие. И твой отец… он планирует повторить это, Фаэль. Выпить не менее половины колодца — Первого колодца, ты представляешь, что это значит? — чтобы обрести силу и «стать драконом».

Убей его. Убейте его сейчас. Плевать на сопутствующие потери — его нужно уничтожить. Чего бы он ни хотел, какие бы возможности договориться у вас ни появились — забудьте о них. Если ты не убьёшь его, всем нам будет очень плохо. Цены на артефакты взлетят вверх, будущие сидды ощутят потерю дара, и нам придётся давить на колонии, забирая у них всё больше энергии. А драконам просто будет очень больно. Ведь они ощущают этот мир куда острее, чем мы.

Ударилась-таки в поэзию. Ладно, хватит. Ты его дочь, и я не знаю, что у тебя в голове. И уговаривать дальше не буду: мы обе для этого слишком умны. Но не смей медлить. Думай. Действуй. И привет Рэю. Можешь сказать ему, что никто здесь особо по нему не скучает, но всё-таки пусть возвращается. Нам не хватает императора, знаешь ли.

Вейра».

Когда Рэй отложил письмо, мы несколько мгновений глядели друг на друга.

— Элеодор научил тебя умению сиддов становиться драконами после смерти, — хрипло сказала я. — Ты можешь дать империи новую надежду. Но если отец осушит Первый колодец хотя бы наполовину, империя долго не сможет оправиться.

— Возможно, вообще никогда.

— Да, — прошептала я.

— Да.

«Рано или поздно его поиски выльются во что-то чудовищное», — сказал Элеодор. Вот о чём он догадывался. Вот о чём не хотел говорить.

Первый колодец опустеет. И это ударит по всем сиддам и людям империи.

А ведь есть ещё драконы. Драконы, великие, сильные и доверчивые, вручившие нам этот мир, избравшие окрестности Первого колодца своим домом. Мне страшно было представить, что с ними будет. И с нами.

«Первый колодец издревле был им родиной. Что бы мы ни делали, драконам всё равно — они никогда не атакуют людей, даже самые дикие.

За одним исключением. Когда под угрозой находится их дом».

— Думаю, все твои просьбы сохранить отцу жизнь только что потеряли значение, — сухо сказал Рэй. — Такие намерения даром не проходят никому. Не в моей империи.

В горле стоял ком. Я могла только кивнуть.

Кухня вдруг сделалась ужасно далёким и холодным местом. А послевкусие от роскошных императорских салатов — сухим и горьким, как пепел.

Рэй помог мне застегнуть платье. Мои собственные руки были деревянными.

— Если бы только бессмертие не требовало столько энергии, — сдавленным голосом сказала я. — Если бы только не требовалось убивать того, кто тебе дороже всех, если бы…

Рэй устало вздохнул:

— Если бы не стечение обстоятельств, не требовалось бы ни первого, ни второго, по большому-то счёту. Профессионал заставит себя глубоко влюбиться и влюбить в себя по щелчку пальцев. Алистер и Эоран просто не были профессионалами, а Маркус был слишком самовлюблён, чтобы позволить им полюбить кого-то больше себя. Что до трат энергии, они не так уж и велики, как сказал Элеодор. Достаточно раз в пару сотен лет забирать кого-то из многочисленных потомков рода Драго, и можно оставить колодцы в покое. Не вина Маркуса, что эти потомки вдруг сделались крайне малочисленными.

Я заморгала:

— Ты… оправдываешь моего отца?

— Нет, — спокойно сказал Рэй. — Просто представляю себя на его месте и думаю, что обстоятельства сложились крайне не в мою пользу.

— То есть не в его пользу.

Рэй покачал головой.

— Не в мою пользу, — негромко повторил он. — Потому что если брак с твоей сестрой ты мне ещё простишь, то смерть отца не забудешь никогда.

Он и правда так думает, вдруг поняла я. Рэй и впрямь думает, что я перестану его любить, что он меня потеряет после всего, что между нами было.

Я развернулась и обхватила его за шею.

— Плевать, — прошептала я. — Я не хочу, чтобы ты убивал его. Я не хочу, чтобы он убивал тебя. Но если ты останешься в живых, я никогда тебя не отпущу, если ты сам этого не захочешь. Этот мир будет слишком пустым без тебя.

По губам Рэя скользнула улыбка. Он наклонил голову и коснулся кончиком носа моей щеки.

— Взгляни на это с другой стороны, — предложил он. — Если завтра погибнем мы оба, никакие страдания по поводу опустевшего мира тебе не грозят.

Я вздохнула:

— Ты невыносим.

— И тебе это нравится. (3303c)

Я смерила его мрачным взглядом, но Рэй лишь хлопнул меня по спине:

— Вперёд, напарница. Пора становиться Сильвейной Рише.

И открыл передо мной дверь.