Глава 24

На горизонте сгущались тучи.

— Всё будет хорошо, — беззаботно произнёс Рэй, расстилая покрывало на песке. — Ты и я, пикник на берегу и телепорт неподалёку. Что может пойти не так?

Императорские гвардейцы, не таясь, проследили за началом нашей с Рэем прогулки, но, очевидно, получили соответствующие указания не мешать Рэю соблазнять «Сильвейну», особенно когда «Фаэль» поблизости не было. Со стороны Рэя, пожалуй, было умно пригласить меня на «всего лишь» прогулку, а не уединиться со мной в спальне, о чём бы тут же узнали во дворце.

Я бросила взгляд на площадку телепорта, возвышающуюся неподалёку. Как только понадобится, мы перенесёмся к колодцу… вот только получится ли у нас?

— Итак, артефакт дальнего зрения, — пробормотал Рэй, устанавливая артефакт на песок. — Весьма мощный, кстати. Сейчас подключимся к сети наблюдения разведки и всё увидим и услышим. К счастью, коды не изменились.

— Ты ведь не пользовался руной сумрака, чтобы украсть этот артефакт из дворца? — с тревогой уточнила я. — Рэй, ты же помнишь, что этого делать нельзя.

Рэй смерил меня взглядом:

— Забыла, какой я великолепный карманник?

— Ну…

— Тихо. Смотри.

Я опустилась на колени рядом с Рэем. И артефакт осветился.

Вовремя: я не успела даже вобрать взглядом огромную золотую башню колодца, как спиральная дымка над телепортационной площадкой вспыхнула алым, и я увидела в артефакте, как из телепорта появляются две фигуры.

Мой отец и Сильвейна. И Сильвейна держала его под руку.

Площадка была оцеплена, как Рэй и предсказывал. Два ряда гвардейцев окружали дорожку, ведущую к колодцу, — император хорошо подготовился к визиту. Но дальше начиналась пустая площадь. Там, у самого входа, император оставит свои защитные артефакты и зайдёт с Сильвейной в колодец.

— Если он вздумает проверить мою татуировку… — сквозь зубы протянула я.

— Такая дикая мысль, как Сильвейна на твоём месте, просто не придёт ему в голову, — спокойно сказал Рэй. — Бессмертие для Маркуса — высшая ценность, и отдать его сестре, которая чуть тебя не искалечила? Да он расхохочется, если ему об этом сказать. Проверит, конечно, но расхохочется.

Его пальцы настраивали артефакт, задерживаясь то на одной руне, то на другой. Белый шум никак не фокусировался в речь. Я видела отца и Сильвейну, но понятия не имела, о чём они сейчас разговаривали. Неужели мы так ничего и не услышим?

И тут из артефакта наконец полились голоса.

— …Я должна восхищаться видом, — произнесла Сильвейна. — А вместо этого я просто хочу, чтобы всё быстрее закончилось.

Идеально. Именно это сейчас должна была говорить и чувствовать я.

— Ты очень здорово её научил, — прошептала я. — И всё это за одну ночь?

Рэй метнул на меня предостерегающий взгляд. «Ни слова, — говорил он. — Никакой больше расслабленной болтовни. Операция началась».

Отец и Сильвейна неспешным шагом шли к колодцу. Золотая стена была уже совсем близко, только протяни руку, и золотой блеск превращал гвардейцев в позолоченные статуи.

А далеко внизу под обрывом раскинулось море, сверкающее на солнце.

— Самый подходящий день для бессмертия, — пробормотала я. — Не правда ли?

— Уж ты этой ночью точно не ляжешь спать с руной бессмертия под подушкой, — хмыкнул Рэй в ответ. — Скажи спасибо любимой сестрёнке.

Наконец гвардейцы остались позади. Каблуки Сильвейны простучали по площади, отделявшей дорожку от колодца. Теперь они с отцом были совершенно одни.

А колодец возвышался в двух шагах. Если бы Сильвейна шагнула вперёд, вытянула руки…

Но на руке отца всё ещё сиял императорский щит, разбрасывая цветные блики. Пока он не снимет браслет и остальные артефакты, пока на них двоих не останется лишь гемма Сильвейны, мёртвая и молчащая в эту секунду, ничего не произойдёт.

Отец смотрел на Сильвейну, и его лицо выглядело озабоченным.

— Страх, лихорадка, нервы нам не помешают, — произнёс он негромко. — Но шанс отступить у тебя есть. Просто скажи слово.

— Я готова, — так же негромко сказала Сильвейна. — Есть что-то, что мне нужно знать?

— Базовые вещи, — отрывисто произнёс отец. — Первое: обратного пути не будет.

— Как это?

— Ты получишь руну навсегда. Она будет с тобой всю жизнь, если ты ею не воспользуешься. Ты поняла? Даже если ты не войдёшь в чужое тело — Рэя, своего ребёнка или кого-то ещё — избавиться от сгустка энергии внутри ты не сумеешь. Это невозможно.

Мгновенная пауза. Моё сердце пропустило удар. Неужели, как только Сильвейна получит руну, пути назад не будет?

— Я поняла, — бесстрастно сказала Сильвейна.

— Искушение будет преследовать тебя всю жизнь. Но это значит, что всю жизнь у тебя будет оставаться выбор. Если произойдёт чудо и перемирие продлится, к примеру, ты сможешь перейти в тело Рэя и в сорок, и в сорок пять, — тон отца был сухим и деловым. — Дольше я бы не медлил.

— Перемирие не продлится, отец. И мы оба это знаем.

— Верно. Но нам стоит учитывать все варианты, гриссёнок. Дальше. Как только ты получишь новое тело и тебя прошьёт нитями, ты сможешь сделать две вещи. Первая: когда ты научишься проводить время внутри колодца, ты сможешь взять с собой ученика и поделиться руной бессмертия с ним, как я сейчас поделюсь с тобой.

— А вторая?

— Достаточно глупая и грустная, — устало сказал отец. — Парадоксально, но именно после обретения бессмертия ты можешь просто отдать свой сгусток энергии или отпустить его в пустоту, повторяя судьбу Элеодора. Нити, привязывающие тебя к колодцам, растворятся, и ты умрёшь. Быстро. Спустя минуты, вероятно.

Сильвейна покачала головой.

— Так я не поступлю, — серьёзно произнесла она моим голосом.

— Правда? — поднял бровь отец. — Я порой думаю: а вдруг в этом есть смысл? Просто остановиться и передать руну дальше? Не зря же жертвы во имя великой любви воспеваются с начала времён. Отдать руну… отдать тело.

Он не говорил мне об этом раньше. Неужели отец всё же раскаивался куда сильнее — и думал о жертве Ориса куда чаще, чем показывал?

— Отказаться от собственного тела — безумие, — твёрдо сказала Сильвейна. — Ты сопротивлялся бы, Рэй сопротивлялся бы — и я тоже. Вы оба учили меня быть сильной. Если бы кто-то отдал своё тело вот так? Я презирала бы его выбор. Его слабость.

Я застыла ледяной статуей. А Рэй, сидящий рядом, кивнул.

— Жестокий ответ, но честный, а ты сейчас должна быть честной, — пробормотал он. — Отлично.

— Нет, — хрипло прошептала я. — Нет!

Сильвейна ошиблась. Ведь Рэй рассказал ей всё, но не историю Ориса. А я не рассказала Рэю, потому что это было слишком интимно, потому что это было только между мной и отцом. И даже не подумала, что история, как брат-близнец принца Нейра добровольно отдал ему своё тело, станет для отца моментом истины.

А для Сильвейны — критическим промахом.

Волны лизали песок за моей спиной, жара заставляла платье прилипать к лопаткам, южный ветер обдувал волосы, но меня пробирала ледяная дрожь.

Отец прищурился, глядя на Сильвейну:

— Ты ведь не думаешь, что он проявил слабость, — тихо сказал он. — И ты никогда не стала бы осуждать его выбор. Ты плакала вместе со мной, хотя я в ту ночь не проронил ни слезы. Ты…

Он резко вскинул руку, окрасившуюся алым, и коснулся ей виска Сильвейны. Вслушиваясь, всматриваясь, ощущая.

Проверяя её дар.

Мы прокололись. Мы проиграли. И отец вот-вот это поймёт.

— Он понял, — напряжённо сказала я. — Понял! Рэй, он не войдёт в колодец!

А это значило, что гемма не лишит всех сознания, не будучи усиленной колодцем. Охрана Маркуса останется на ногах, а щит защитит его самого.

Наш план летел к тёмным сиддам.

В руке Рэя вспыхнул серый столбик. Регулятор пульса, артефакт для управления геммы. Я похолодела, увидев, как Рэй выставляет рунную шкалу на максимум.

— Рэй, это не пульс, это взрыв! — хрипло выдохнула я. — С ума сошёл? Ты их убьёшь!

Лицо Рэя было пепельным. Губы сжались в тонкую полоску, глаза горели лихорадочным огнём. И в этих глазах была сумасшедшая уверенность.

— Пока ещё не поздно, я это сделаю. И плевать на щит. Гемму найдут всё равно, а так она хотя бы заденет Маркуса. Если он и его люди потеряют сознание, мы успеем его вытащить.

— Ты убьёшь мою сестру! — Я попыталась перехватить его руку. — Довольно!

Глаза Рэя встретились с моими. Мгновение ничего не происходило. Только из артефакта доносилось тяжёлое дыхание Сильвейны.

Один раз я уже упустила возможность уничтожить бессмертного. Сейчас, если Рэй промедлит, он потеряет вторую. Возможно, последнюю.

— Нет, — прошептала я. — Рэй… нет.

Ещё одно мгновение. Потемневшие карие глаза с янтарным отливом — и тусклые искры, похожие на гаснущие звёзды.

Месть или сострадание? Долг агента разведки — или я и моя мольба сохранить жизнь сестре?

«Если речь идёт о том, чтобы спасти от взрыва энергетический колодец или город, где таких колыбелек тысячи… ну серьёзно, Фаэль, ты будешь играть в оскорблённую невинность?»

Мгновение. Мгновение. Сияние, исходящее от артефакта дальнего зрения, в котором отец проверял дар Сильвейны, сделалось невыносимым.

А потом Рэй отбросил регулятор в сторону.

— Нет, — произнёс он хрипло. — Я этого не сделаю.

Золотые искры вновь зажглись в его глазах, и почему-то мне показалось, что это были важнейшие слова, которые я услышала в жизни. Словно один из нас двоих висел над обрывом, а другой протянул ему руку.

— Да, — выдохнула я. — Спасибо.

О чём думал Рэй, когда принимал это решение? О том, что моя сестра слишком похожа на меня? О том, что взрыв не пробьёт императорский щит всё равно? Или о том, что иногда просьба любимой женщины бывает важнее долга?

Я не спрошу. Не сейчас. Наверное, никогда. Впрочем, будет ли у нас теперь это «когда»?

— Ты Сильвейна, — холодно произнёс отец из артефакта. — Теперь понятно, какое решение приняла моя дочь. Что ж, жаль, но переубеждать её я не буду.

Рэй резко встал и распрямился. Отключил артефакт, опрокидывая его в песок.

— Всё, — отрывисто сказал он. — Пора заканчивать.

Я непонимающе посмотрела на него:

— Что заканчивать?

Вместо ответа Рэй вскинул голову и вытянул руку.

— Я зову, — громко сказал он.

Волна плеснула на берег, не доходя до его ступней. А на следующую волну легла тень дракона.

Огромный чёрный зверь снизился настолько резко, словно его тянула на песок неведомая сила. Рэй изогнулся в прыжке — и буквально взлетел на крыло.

— Ты летишь со мной? — спокойно спросил он, протягивая мне руку.

— Прочь? — уточнила я. — В столицу, к Джавусу и Зеро, готовить следующую атаку?

Рэй лишь засмеялся:

— О нет, Фаэль. Наступил момент истины. Сегодня решится, кто получит империю. И лишь от тебя зависит, будешь ли ты там.

Я беспомощно смотрела на Рэя. На игру солнечных лучей в ореховых волосах, на силуэты скал вдалеке, на полуразрушенный телепорт, который наверняка вёл не только к колодцу, но и в безопасное место.

— Ты же умрёшь, — проговорила я. — Отцу триста лет, он в десять раз опытнее, с ним гвардия, тебя разорвут на куски! Рэй!

Рэй покачал головой:

— Всё будет хорошо, Фаэль. — Он улыбался. — Обещаю тебе.

Я в это не верила. Но я не могла оставить его одного.

Я в последний раз обернулась на бескрайний горизонт и свободное море. Последний шанс передумать. Я могу призвать дракона и улететь туда, где нет бессмертия, где я не буду пленницей, где я смогу забыть обо всём, поставить вторую татуировку и собственные линзы-артефакты — и жить той жизнью, которую буду выбирать лишь я сама.

Но я так не поступлю. К тёмным сиддам этот горизонт! Ведь здесь Рэй.

— Куда бы ты ни отправился, — просто сказала я, принимая его руку.

— Знал, что ты это скажешь.

Я обхватила Рэя сзади и прижалась к его плечу.

И дракон взмыл в небо.

Я не спросила Рэя, куда мы летим. Всё и так было очевидно.

Поэтому, когда мы полетели вдоль обрыва к огромному столбу золотого света, высившемуся вдалеке, я лишь кивнула.

Золотой колодец излучал мягкое сияние, куда более драгоценное, чем блеск серёг или сияние артефактов. В тысячи раз более величественный, чем любой дворец, он манил и притягивал взгляд. Исполин, уходящий в небо, хранитель мира, источник тепла и энергии для всей империи.

Первый колодец. Самый главный и самый древний. Даже Элеодор не посмел его тронуть. Но мой отец, если верить письму Вейры, считал, что ему всё дозволено.

Гвардейцы, окружившие колодец, сомкнули ряды и вскинули алебарды, готовясь защищать императора от огнедышащего дракона.

Но Рэй всего лишь приземлился на площади и сразу спрыгнул с дракона. Я соскользнула по крылу вслед за Рэем, и дракон тут же взлетел по незримой команде и улетел прочь.

Рэй шагнул вперёд. Два ряда гвардейцев мгновенно выросли перед ним, но Рэй смотрел лишь на императора, стоящего рядом с бледной как мел Сильвейной.

Мой отец насмешливо улыбнулся:

— Всё-таки выбираешь казнь? И тебе не жаль твою невесту? Она пошла ради тебя на такой обман, а ты…

— Я объявляю тебе Мортис.

В ушах зашумело. Стук собственного сердца вдруг показался мне стуком колокола.

Мортис. Смертельный поединок между благородными сиддами, из которого живым выходит лишь один из дуэлянтов. Поединок, который отец выиграл без труда, когда его вызвал один из правящих лордов.

У отца триста лет опыта. У Рэя нет шансов. Никаких!

Или всё-таки есть?

Спокойно, словно речь шла об утреннем бритье, Рэй полоснул себя по запястью. Начертил в воздухе кровью руну размашисто и быстро, как когда-то в подземном лабиринте,

— Властью великой династии Драго и своим правом наследника, — произнёс он, — я требую поединка. Сейчас.

Сильвейна вдруг ахнула. За спиной Рэя медленно начал кружиться золотой спиралью дым телепорта. Всё ярче и ярче — пока несколько лучей не ударили в стороны, будто отсылая сигнал.

— Пошёл по всем телепортам, — хрипло проговорил пожилой гвардеец, глядя на золотое сияние. — Теперь даже в столице узнают, что здесь объявлен Мортис. Всё как при старом императоре. Похоже, внук достоин деда.

Телепорты по всей империи вспыхивают, когда прямой потомок династии Драго объявляет Мортис. Я слышала об этом, но увидеть воочию…

Я бросила взгляд на Рэя. Он вообще видел, что происходит?

Нет. Потому что он шёл вперёд, и гвардейцы расступались перед ним.

— Я бросаю тебе вызов, — звучно и отчётливо произнёс Рэй. — Императором ты не останешься.

Мой отец усмехнулся:

— Я принимаю твой вызов. Да будет Мортис.

Он выпустил плечо Сильвейны, и сестра тут же бросилась прочь.

За моей спиной послышались возбуждённые голоса. Я обернулась — и увидела взбудораженных гостей летнего дворца. Некоторые были одеты и причёсаны впопыхах, что в другое время было бы жутким скандалом. Но поединок между двумя возможными императорами не хотел пропустить никто.

Вокруг Рэя и отца как-то само по себе начало образовываться кольцо. Каменный круг под пылающим солнцем, в котором оставались только двое.

И выйдет из него только один.

«Помиритесь, — хотела сказать я. — Вы двое — самые умные и циничные прагматисты в империи, так, во имя тёмных сиддов, придумайте что-нибудь!»

Но мир был невозможен. Отец никогда не согласится не трогать колодец и прожить лишь одну жизнь, которая уже клонилась к сумраку. А Рэй никогда не оставит его в живых, зная, какую опасность тот представляет для империи.

В ушах шумело всё сильнее, и больше всего мне хотелось повернуть время назад и исправить хоть что-нибудь, но что?

Я могла бы достать хронатос Элеодора, воззвать к нему, попросить совета… но поможет ли это, если он выступит на стороне Рэя? Или, напротив, озлобит собравшихся аристократов?

— Фаэль, я тобой разочарован, — промолвил отец. — Подослать ко мне сестру?

Я не уловила момент, когда они с Рэем начали обходить друг друга по кругу. И пропустила миг, когда им подали мечи. Совершенно простые, без рун и встроенных гемм. Такие мечи не носят напоказ. Такими мечами убивают.

Но сейчас отец не смотрел на Рэя. Он обращался ко мне.

— Я не готова к таким подаркам, — коротко сказала я. — А империя не готова к императору, который хочет опустошить Первый колодец ради своей собственной выгоды!

Аристократы, столпившиеся за моей спиной, ахнули как один.

— Ложь, — холодно бросил отец.

— Да ну? — парировал Рэй. — Тогда докажи это. Ты ведь сжульничал в поединке с лордом Чегенном, верно? Обратился к лабиринту дворца, и тот помог тебе. Что ж, так давай сыграем честно в этот раз! Не трогай энергию колодца, и мы поверим, что слова Фаэль — ложь.

Отец вскинул меч в сторону Рэя:

— Да? Может быть, ещё и отдать тебе трон, как я уже отдал тебе Фаэль? Ты не боишься, что она навсегда от тебя отвернётся после моей смерти, ты, мальчишка, мечтающий о победе?

Лицо Рэя не изменилось.

— Может быть. Но я не позволю тебе превратить её в копию себя.

Ни один из них не смотрел на меня.

А потом они одновременно прыгнули друг к другу, и мечи скрестились. Звон мечей, такой привычный… Во Второй Академии мы слушали лекции в амфитеатре арены, пока внизу проводили тренировки на мечах, я могла засыпать под этот звук…

Сзади меня молодая аристократка ахнула и упала в обморок. Часть меня к ней радостно присоединилась бы. Увы, сейчас мне не хватило бы сил даже моргнуть.

Вспыхивающие алым руки. Сталь, мелькающая всё быстрее. И неожиданная торжествующая улыбка на лице отца.

Императоры выигрывали Мортис обманом не раз и не два. Возмущающихся аристократов просто убивали. И отец был отнюдь не превыше подлых методов.

— Осторожнее! — предупреждающе крикнула я.

Поздно.

Левый мизинец отца шевельнулся — так, как когда-то в лабиринте. И в руках гвардейцев появились боевые артефакты. Десять… двадцать… слишком много. Даже вторая руна Рэя этого не выдержит!

— Подлецы! — раздался негодующий голос из толпы.

Но никто не спешил вмешаться.

Отец совершил прыжок назад, оставив Рэя одного посреди круга гвардейцев с боевыми артефактами.

— Ну, принц? — насмешливо произнёс он. — Признаёшь своё поражение? Я готов оставить тебе жизнь ради твоей невесты.

Отец не сказал «моей дочери». Впрочем, он и не мог это сказать.

Рэй холодно улыбнулся, глядя лишь на императора:

— Нет.

— Что ж, тогда… — Отец медленно поднял руку, готовясь отдать приказ.

— Нет, — хрипло вырвалось у меня. — Не надо!

Крик вышел хриплым вздохом. Я метнулась бы наперерез, но я не закрою Рэя со всех сторон.

Словно во сне, я видела, как рука отца опускается, как вспыхивают боевые артефакты один за другим…

— Взять их! — послышался сзади крик. — Защищайте принца!

Я обернулась к телепорту. И ахнула: вниз по ступеням бежали гвардейцы. Пятеро, семеро… не менее двух дюжин. И возглавлял их Эрменто.

Подкрепление прибыло.

— Огонь! — жёстко приказал отец.

Но битва уже завязалась. Люди Эрменто накинулись на гвардейцев императора, и кое-где им даже помогали лорды из зрителей. Подлость отца явно привлекла к Рэю новых сторонников.

…Но они остановили не всех.

Словно во сне, я видела, как восемь всполохов и огненных шаров направились в Рэя. Но он лишь развёл руки в стороны. Руна под волосами окружила голову Рэя короной из молний, и огненные всполохи, развернувшись в воздухе, вернулись атакующим. Крики потонули во взрывах. Я пошатнулась, глядя на неподвижные тела гвардейцев на брусчатке.

Но Рэй тяжело дышал, и волосы с одной стороны его лица дымились. Отдача далась ему нелегко.

— Что вы стоите, трусы! Взять его! — рявкнул отец.

Никто не пошевелился. Никто не хотел влезать в схватку между двумя возможными повелителями империи.

Я не заметила, как рядом, локоть к локтю со мной оказалась Сильвейна.

— Волнуешься? — произнесла она. — За кого из них?

Я посмотрела на её холёное, гордое лицо и покрасневшие глаза. На мою сестру, которую отверг мой отец, затем мой возлюбленный и, наконец, мой жених.

— Наш отец никого не любил, — тихо сказала я. — От тебя это не зависело. Он просто… увидел во мне призрак погибшего брата.

— А во мне не увидел, — хрипло прошептала Сильвейна. — Почему?

— Потому что у меня никогда никого не было, — прошептала я в ответ. — Я была изгоем, как и принц Орис.

Губы Сильвейны исказились в кривой усмешке:

— Я поняла за последние дни, что это такое, когда у тебя никого и ничего нет.

Она сжала губы, пронизывая отца злым, тоскливым взглядом. И неожиданно взяла меня под руку.

— Хватит! — раздался ясный голос Эрменто. — Поединок будет честным. Империя получит настоящего императора.

Прямой и решительный, он расставлял посты вокруг площади. Отец лишь смерил его презрительным взглядом:

— И ты подчинишься мне, если я окажусь сильнейшим?

— Да, — глухо сказал Эрменто.

— Зря. Идти наперекор, так до конца.

Не оборачиваясь, отец шагнул назад, к колодцу. Ещё один шаг — так, что спиной он почти касался золотистого сияния.

— Маркус… — предупреждающе произнёс Рэй.

Отец вдруг расхохотался, и в толпе ахнули, когда он снял и отшвырнул от себя императорский щит. Выбросил из кармана горсть защитных артефактов. А затем завёл назад руки — и погрузил их в воздушное золото.

— Мне не нужен трон, — насмешливо произнёс он. — Я и так возьму всё, что захочу, по праву. Я до последнего пытался сохранить тебе жизнь, принц мёртвой династии. Но твоё время прошло.

Он раскинул руки и сделал ещё один шаг назад, в колодец. Теперь его тело было наполовину погружено в потоки энергии — и они, казалось, не причиняли ему ни малейшего вреда. Лишь по пальцам бежали странные золотистые узоры. Часть ритуала?

Тонкие нити энергии соткались из ниоткуда, уходя от фигуры императора во все стороны. Те самые цепи, что приковывали его к колодцам, — теперь их видели все, пусть и не понимали, что именно они видят. А на руках императора зрело золотое пламя.

И тут одна его рука дёрнулась, и луч чистой энергии ударил в Рэя.

Рэй откатился в последний момент, но император и не стал повторять удар. Вместо этого он прикрыл глаза, и я с ужасом увидела, как вокруг него начинает сворачиваться чудовищная золотая спираль энергии. В разы, в десятки раз выше, чем дымка в полтора человеческих роста, клубящаяся над телепортами.

В толпе послышались вскрики. А мгновение спустя вскрикнула и я, когда татуировку на моей ноге пронзило знакомой болью. Я уже испытывала её однажды — в ночь, когда получила свою руну скорости.

Император владел колодцем сейчас, черпал из него древнюю энергию, видевшую ещё Элеодора. И образы из этого колодца наполняли нас всех.

Я увидела всадницу, тоненькую и стремительную, уже виденную мной на картинах в апартаментах Рэя. Императрица Ранаэль взлетела на драконе над штормовым морем и растворилась в тучах. Вслед за ней троица юных драконят приземлилась у колодца, все трое перекувырнулись — и обернулись смеющимися мальчишками, такими похожими на маленького Джейена.

А последним я увидела взрослого Джейена. Серьёзный и печальный молодой человек с карими глазами рухнул на плиты лабиринта без сознания — и одновременно высоко в горах открыл глаза молодой дракон с такими же золотыми искрами вокруг вертикальных зрачков.

Так не бывает. Но это было.

У меня на миг потемнело перед глазами. Линзы-артефакты Рэя не могли не реагировать на мощные потоки энергии, и у меня по спине скользнула холодная капля пота, когда я представила, что будет, если они вдруг перестанут работать.

Фигура императора разгоралась всё ярче.

— Ты думал остановить меня, принц? Думал, я ещё не готов? Что ж, смотри, как рушатся твои надежды!

Золотое сияние сделалось невыносимым. Даже Рэй отшатнулся, закрывая глаза рукой. А колодец… колодец вдруг дрогнул. И сияние, уходящее к небесам, начало тускнеть.

— Тебе меня не тронуть! — раздался усиленный голос императора из-за золотой завесы. — Не теперь, когда исполняется моя мечта!

В следующее мгновение яркий узор вспыхнул у него под одеждой. Тот самый узор, который я уже видела однажды в лабиринте. Руна бессмертия начала поглощать энергию.

И я ничего не могла сделать. Рэй ничего не мог сделать.

Мы все оцепенели. Лишь торжествующий хохот раздавался из золотого марева. Хохот того, кто вознамерился стать величайшим из сиддов любой ценой.

У меня осталось последнее средство.

— Элеодор! — заорала я. — Во имя тёмных сиддов, сделай что-нибудь!

Я распорола широкий рукав платья от запястья до локтя. И высвободила хрустальную пирамидку, швырнув её в воздух перед собой.

Хрусталь налился светом. Но прежде чем призрачная фигура Элеодора успела появиться из хронатоса, вспышка алого вырвалась из золотой спирали, где стоял император, и хронатос с силой притянуло к нему.

— Какая удобная линза для передачи энергии, — издевательски произнёс император. — Пожалуй, мне подойдёт.

Он высоко вскинул руку — и ещё один поток золотой энергии начал струиться через его кисть. А первый золотой поток изменился. Теперь фигура императора вновь сделалась ясной: она лишь слабо светилась золотом.

Вот только сзади от колодца к отцу струился поток неимоверной силы.

Колодец теперь иссякал на глазах. Древние образы всё ещё пробивались сквозь свет, но слабее, реже. Кто-то закричал в ужасе.

— Что ты можешь поделать с силой колодца? — крикнул император. — Что ты можешь противопоставить мне, мальчишка?

Рэй, побледневший, но очень спокойный, не двинулся с места.

— Вот что.

Он не шевельнулся, не произнёс ни слова. Но невидимый ветер вдруг взметнул волосы над его головой, и я почувствовала призыв. Связь объединяла нас, меня и моего драконьего принца, и я знала, что Рэй делает сейчас. Знала лучше, чем кто-либо ещё.

Он призывал драконов.

Однажды один всадник с редким искусством направил дракона на арену Академии, запретив всем прочим драконам его атаковать. Этим всадником был мой отец. Но отец так и не смог стать драконом, стремясь к этому, но всякий раз не достигая цели. И почти никогда не летал, чтобы не подвергать драгоценное тело опасности.

А родиной Рэя было небо.

Сейчас я чувствовала его сердце через нашу связь отчётливо и ясно. Эмоции Рэя были как на ладони, и в них была любовь к этому небу. Любовь к этому миру. И страстное, как наши поцелуи на песке, желание победить.

— Драконы, — закричал кто-то за моей спиной. — Драконы летят!

Тени от крыльев накрыли площадь. Я задрала голову.

Небо вдруг стало старше и величественнее. Облака не изменили форму, но в них словно заклубились очертания древних гробниц и великих воинов. Лучи солнца на драконьей броне сделались острыми, как ощетинившиеся мечи. А я почувствовала отзвук благоговения, который всегда просыпался в сердце в присутствии душ, незримо охранявших наш мир даже после смерти. Душ драконов.

Пришли бы они на зов Рэя, если бы колодцу не грозила опасность?

Я взглянула на бледное, спокойное и неожиданно величественное лицо Рэя. И вдруг поняла, что прилетели бы. Прилетели бы, повинуясь одному его зову. Юный принц вырос и готов был занять трон императора.

Шесть силуэтов в высоком небе. Семь.

…А от скал летели ещё. Летели, поднимаясь в необъятную высь, там, где заканчивалось горло колодца, с каждой секундой опускающееся всё ниже. Летели, словно пытались поддержать колонну, на которой держался мир.

Но золотой вихрь было уже не остановить.

— Отец, — прошептала я, глядя в глаза золотой фигуре. Глядя на пирамидку в её руке, которая уже начинала трещать. — Остановись. Ты знаешь, что ты делаешь. И знаешь, к чему это приведёт.

«Тебе плевать на людей, я знаю, — говорили мои глаза. — Но ведь не настолько?»

«Настолько, гриссёнок. Прости».

А потом глаза отца расширились. Он тоже чувствовал присутствие драконов, как и я, как и все, собравшиеся здесь, и на него оно давило иначе.

— Хватит, — хрипло сказал он. — Довольно этих игр!

И вновь вскинул руку. Золотой луч ударил в сторону Рэя, угрожая сжечь его, превратить в горстку пепла, но Рэй лишь шагнул в сторону, вновь уворачиваясь без особых усилий.

А в следующий момент отец закричал. Драконы бросились на колодец, обвивая его живой цепью, крыло к крылу. И канал, через который шла энергия к отцу, вдруг затрещал, начав осыпаться золотым пеплом.

В следующее мгновение невидимый толчок вынес отца за грань колодца. Золотая стена энергии сомкнулась за его спиной.

— Драконы защищают своё, — произнёс Рэй. Он по-прежнему стоял неподвижно, только скрестил руки на груди. — Не ожидал?

Император вдруг улыбнулся улыбкой Маркуса Рише:

— Неважно. Я уже получил всё, что хотел. — Он рассмеялся. — Колодец велик, а мне нужно так немного. Просто… расправить… крылья.

Его лицо изменилось. Золотые нити, идущие к императору, напряглись, и по рядам зрителей прошёл потрясённый вздох. Тень императора зарябила, изменилось, наползая на площадь, — и я с изумлением и ужасом увидела за спиной отца тень дракона, расправляющего крылья.

Император повёл рукой, и теневое крыло взлетело, накрывая собой гостей.

— Пожалуй, хватит, — произнёс он. — Мортис, императорская корона, соперничество и смертельный поединок… в них больше нет смысла.

Лёгкий вздох прошёл по толпе, а следом послышался шум падающих тел зрителей, потерявших сознание. Эрменто упал первым. Алебарды вывалились из рук гвардейцев, как забытые игрушки.

Я в последний момент успела подхватить Сильвейну. Она дышала. Я бережно, осторожно положила сестру на землю, сама себе удивляясь. Поступила бы я так пару месяцев назад?

— Я взлечу, — произнёс император. — Я уже чувствую небо.

Его лицо сияло от предвкушения, от необыкновенной радости. В эту минуту в отце было столько силы и величия, словно он уже перестал быть и человеком, и сиддом. Он глубоко вздохнул…

И с коротким стоном остановился.

— Нет, — вдруг вырвалось у него. — Что это за проклятая стена, её не может, не должно для меня быть!

— Стена?

Отец меня не слышал.

— Я подчинил мощь колодца, — прошептал он. — Так почему? Почему я не могу стать драконом?

Треснувшая пирамидка хронатоса выпала у него из рук. А из неё лёгким облаком выплыл призрак с серьёзными карими глазами.

Отец отшатнулся.

— Ты, — выдохнул он.

— Я, — кивнул Элеодор. — Мне жаль, старый друг. Ты зря не послушался меня тогда.

Взгляды двух бессмертных, бывшего и будущего, скрестились.

— Ты знал, — мягко сказал Элеодор. — Где-то глубоко внутри ты всегда знал, но не хотел смириться. Цепи будут держать тебя всегда, иначе закончится твоё бессмертие. Они не отпустили бы тебя даже в облике дракона.

— Не думай, что если ты проиграл, то остановишь меня, — ледяным тоном парировал отец. — Всё возможно. Тебе просто не хватило энергии!

— Что ж, тебе её хватает, — с иронией произнёс Элеодор. — Верно? Ты едва её сдерживаешь.

Лицо отца исказилось. Я смотрела, боясь поверить и страшась правды одновременно. Отец… не станет драконом? И он не заберёт весь колодец?

Словно отвечая на мои мысли, он выбросил руку в сторону колодца. И тут же со стоном согнулся от боли.

— Драконы не дадут тебе к нему прикоснуться, — негромко произнёс Рэй. — Они держат его. Держат за нас всех.

Отец сел на камень, тяжело дыша. Рэй не делал попыток приблизиться, но его рука внезапно оказалась на эфесе меча.

— Они не нападают, — внезапно произнёс отец, глядя вверх. — Почему они не нападают? Я бы на их месте уже разорвал меня в клочья. Или подхватил бы, взмыл вместе со мной в воздух и обрушил в море с большой высоты. Труп, взрыв… и всё.

— Прислушайся к ним, — просто сказал Рэй.

— Они…

Отец на мгновение прикрыл глаза. Крылья его драконьей тени дёрнулись, словно он всё ещё пытался взлететь.

— Они сочувствуют мне, — ошеломлённо проговорил он. — Искренне.

— Да, — произнёс Элеодор. — Потому что они знают правду, как я и ты.

У отца вырвался тяжёлый вздох.

— Я выдержу с цепями ещё месяц, даже год, — произнёс он. — Но всю жизнь? Вечность? Всё время, что мне отведено?

Его взгляд, очень спокойный, остановился на мне.

— Даже сейчас я могу жить вечно, — тихо произнёс он. — Фаэль, мы можем жить вечно вместе.

«Как?» — хотела спросить я.

И поняла.

Моя руна скорости. Я унесла бы отца через телепорт. Теперь, когда его мечта была разрушена, ему нечего было и мечтать стать драконом, но он мог просто жить дальше. А сумрак… его можно было отдалить. Ведь, чтобы не сойти с ума и не потерять память, отцу было достаточно захватить тело кого-то из великой династии. Раньше отцу был нужен Рэй и его сильный дар, чтобы продолжить эксперименты, но теперь это стало неважно, а значит, ему мог пригодиться любой потомок великой династии. Любой.

Рэй не успел бы нас остановить. Никто не успел бы.

Даже целая армия драконов.

— Ты этого хочешь? — тихо спросила я. — Для себя, не для меня?

Мгновение. Удар сердца.

Момент истины.

А потом отец улыбнулся, и солнечный луч упал на него сквозь разрывы облаков:

— Нет, гриссёнок. Не хочу.

Если бы все драконы разом шлёпнулись на землю лапами вверх и заявили бы, что отказываются летать, я и то не была бы удивлена больше.

— Я не могу жить с цепями, — произнёс он. — Скажи мне кто-то то же самое, и я рассмеялся бы ему в лицо. В этом нет никакой логики, ведь жить и тосковать по небу куда лучше, чем не жить вообще. Быть драконом? Это лишь мечта. Но сейчас, когда они рядом, когда я их чувствую…

Отец поднял голову, и в его взгляде была такая тоска, что защемило сердце.

— Я хочу к ним, — произнёс он просто и искренне. — Ты чувствуешь их, Фаэль?

Я чувствовала. Чувствовала далёкий огонь, простор, необъятную ширину неба и совсем другой способ постижения мира. Крылья не были моей мечтой, как любовь к Рэю никогда не была частью моего отца. Но сейчас я вдруг осознала, как сильно переплелись наши мечты. И наконец начала понимать, о чём мой отец мечтает сейчас.

— Ты всё ещё хочешь стать драконом, — прошептала я.

— И мне остался единственный способ.

Древняя традиция сиддов становиться драконами после смерти. Элеодор научил не только Рэя. Он научил и моего отца.

— Я тебя понимаю, — прошептала я, внезапно ощутив, что и правда понимаю. — Твоя мечта о небе для тебя выше бессмертия, как для меня Рэй. Стать слепой? Глупейший, невозможнейший выбор. Ни один агент разведки не согласится потерять зрение ради призрачного шанса спасти любимого. Никто не шагнёт в сумрак, чтобы быть там со своей половинкой. Ни один принц не отдаст своё тело брату, чтобы тот жил вечно. Но мы это делаем.

— Как глупо, — с иронией сказал отец. — Правда?

— Нет.

— Да, гриссёнок. — Отец медленно поднялся. — Я проиграл.

— Ты победил.

Призрак Элеодора приблизился к отцу, протягивая руку.

Но отец с усмешкой перехватил хронатос крепче и сжал в кулаке.

— Я не буду бессмертным, — произнёс он насмешливо, и теперь в его голосе были прежние нотки Маркуса Рише. — Но свидетелем моего поражения ты не станешь.

Луч энергии вырвался из его пальцев. И на этот раз он попал точно в цель. Я не успела вздохнуть, как хронатос Элеодора рассыпался хрустальной крошкой.

Призрак ещё парил в воздухе. Но его очертания почти сразу начали рассеиваться.

— Не представляешь, — с чувством произнёс отец, — как давно я хотел это сделать.

Карие глаза призрака вспыхнули, заплясав золотыми искрами.

— Моя душа пережила столько перевоплощений, — произнёс Элеодор. — Я едва ли знаю, где она сейчас. Но когда-нибудь наши пути сойдутся вновь.

— Даже не сомневайся в этом.

— Прощай, ученик.

Золотая волна плеснула в сторону колодца. И призрак дальнего предка Рэя растаял, слившись со своей глубинной сутью.

— Прощай… учитель, — эхом отозвался бывший император.

Отец взглядом обвёл площадь. Упавших гостей и гвардейцев, потерявших сознание. Рэя, очень сосредоточенного и необычайно молчаливого. И драконов, медленно начинающих снижаться.

А потом он улыбнулся:

— Я знаю, почему ты даёшь мне эту минуту, принц Рэй. Ведь если я не уйду сам, энергия, наполняющая меня, умрёт вместе со мной. Именно поэтому ты стоишь, молчишь и боишься сказать лишнее слово.

Лицо Рэя делалось всё напряжённее, и я беззвучно охнула, поняв, как ему сейчас тяжело.

— У вас три минуты, — с усилием выговорил он. — Не больше.

— Ты сдерживаешь их, — прошептала я. — Драконы… они делаются беспокойными. Они не понимают, почему ты медлишь, отец.

Отец едва заметно кивнул Рэю. И повернулся ко мне:

— Пора, гриссёнок.

— Прощай, — прошептала я.

Наши с отцом взгляды встретились.

— Самое драгоценное, что у меня было в жизни, — это выбор, — негромко произнёс отец. — Я хочу, чтобы он был и у тебя. Тебе нужно исцеление, гриссёнок. Доверься мне.

Руна под его одеждой вспыхнула. И, прежде чем я успела сказать сквозь слово, вокруг него закружился золотой вихрь.

Раскинув руки, император медленно начал падать назад. Руна на его груди пылала гигантским сверкающим колесом. На миг мне показалось, что я могу рассмотреть все её завитки, скопировать её, нарисовать… но какой в этом был смысл? Бессмертие уходило из этого мира. Всё заканчивалось. Всё уже закончилось.

Давление энергии нарастало. Всё, что отец забрал из колодца, всё, что он тянул на себя, должно было выплеснуться в одном миге. Я физически чувствовала, как нагреваются вокруг артефакты, как искрит воздух…

Раздался лёгкий треск, и Рэй вдруг вскрикнул. А следом в моих глазах потемнело.

Нет. Не просто потемнело. Вокруг… была темнота.

— Я перестала видеть, — прошептала я.

— Линзы не выдержали потока энергии, — сдавленно произнёс Рэй. — Фаэль, всё хорошо. Просто дыши.

Рэй ничего не видел. Рэй тоже ничего не видел!

Я похолодела. Это грозило катастрофой. Пусть даже Рэй уже победил, пусть стал императором — но сколько времени слепой император просидит на троне? Час? Два? Или забьётся в руну сумрака, чтобы выжить, и не сможет выйти?

Это конец. Это смерть. Если только…

— У тебя есть другая пара? — сдавленно спросила я. — Можно быстро починить эти?

— Нет. Эти линзы должны были выдержать что угодно. — Рэй издал тихий смешок. — Увы, на битвы с бессмертными они не рассчитаны.

Отец закашлялся в темноте. Я не видела его. Я ничего не видела! По щекам заструились слёзы. Неужели я даже не смогу попрощаться?

— Фаэль, — еле слышно прошептал он. — Настал час. Я могу помочь.

— Что?

— Тише, гриссёнок. Ты снова сможешь видеть. И ты знаешь как.

Я? Я знаю как? Я знала лишь то, что, если мы ничего не предпримем, Рэй окажется в чудовищной опасности. Возможно, погибнет. И тогда…

…Судьба разведки. Судьба империи. Судьба великой династии.

— Руна бессмертия, — прошелестел голос отца. — Когда передаёшь её, новый носитель исцеляется. Один раз.

Я замерла в темноте.

Он бредил? Нет. Не бредил и не лгал. Я помнила его слова:

«Она исцелила меня, дала новые силы, увеличила мой дар».

Я с ужасом поняла, что отец был вполне серьёзен. Он… он предлагал мне…

Руну бессмертия.

«Маркус может просто отдать ученику свою руну бессмертия и умереть, но ни один бессмертный на такое не пойдёт».

Пойдёт. Пойдёт в последнюю минуту своей жизни — для своей единственной дочери.

— Отец…

«Ты понимаешь, что я не смогу с ней жить?!»

«Ты можешь и умеешь что угодно, в том числе и принимать решения мгновенно. Решай».

Он знал всё, что я скажу. Я знала всё, что он ответит.

Отец издал короткий смешок:

— Возможно, я даже надеялся, что поток энергии разобьёт линзы, оставит вас обоих без зрения и ты примешь мой прощальный подарок, как знать? Кажется, я остаюсь манипулятором даже в свои последние секунды.

— Да уж, — прошептала я.

— Прощайтесь быстрее, — раздался резкий голос Рэя. — Минута! Я не могу их сдерживать!

Он не слышал наш разговор, а я не собиралась делиться с ним предложением отца. Предавала ли я Рэя в эту минуту? Или спасала его?

Шёпот отца разрезал мои мысли узким лезвием прямо в сердце:

— Пора, гриссёнок. Ты принимаешь эту руну?

И… я вдруг поняла, что никакая сила не может меня сейчас заставить сказать «нет». Не сейчас, когда мой отец умирал. Когда я знала, что больше никогда его не увижу. Когда эта руна — всё, что от него осталось.

Я не сохраню его. Но я сохраню хоть что-то.

А Рэй будет видеть. И будет жить. Тёмные сидды, как же я его люблю, как болит моё сердце…

— Я принимаю эту руну, — прошептали мои губы.

И золотой вихрь объял нас обоих.

Я захлебнулась, когда в меня хлынула энергия. А потом почувствовала, что плыву. Плыву между образами, которые всё ярче светились в моей голове.

…Ночной пруд, огоньки и плот с яркими ковриками, где мы с Сильвейной разворачиваем подарки на день рождения. Отец рассказывает что-то, мы с сестрой смеёмся, удивлённо и недоверчиво смотрим друг на друга, и в этот миг мне кажется, что мы — действительно сёстры…

…Я сижу в отцовском кабинете и засыпаю над книгой, но не хочу уходить, потому что сейчас, в сонной полудрёме, я представляю себе, что он ещё жив…

…Я смотрю на лорда Нила, вижу такой родной, циничный и взволнованный взгляд — и узнаю, наконец-то узнаю его, и клокочущий шторм эмоций внутри взлетает и заполняет меня…

Меня заполняла энергия. Дар горел во мне сильно и ярко. Мой собственный дар, который теперь мог бы соперничать с даром Ксара или любого из студентов Академии.

Я увидела долгую дорогу, в конце которой горел огонь. Дорогу, по которой я брела в сумраке. И с каждым шагом, пока в меня вливалась энергия, этот огонь становился всё дальше. Словно руна сумрака, утягивающая в глубину.

…До конца.

Я вскрикнула, теряя контроль над телом, когда жгучая волна боли прошла по позвоночнику, отдаваясь в колени, бёдра, пятки. Исцеляющие артефакты даже близко не давали такой отдачи… сколько это будет длиться? Я же не выдержу!

А потом одним рывком, одним резким выдохом всё закончилось.

Я моргнула. Отец лежал на спине в золотистом сиянии, и тени от драконьих крыльев переплетались на камне, и золотая стена колодца дышала теплом и покоем…

Я снова видела. И, судя по хриплому вздоху Рэя, перешедшему в смех и кашель, — он тоже видел всё через нашу связь. Теперь я держала его зрение, как он совсем недавно держал моё.

А на моей груди горел узор, с каждой секундой бледнея, пока не исчез совсем. Я приняла руну отца. Сгусток энергии. Руну бессмертия.

Меня словно окатило ледяной водой. Что я наделала? Я что, сошла с ума? Ведь это же… ведь я только что получила…

«Бессмертие».

«Нет, гриссёнок. Выбор».

Веки отца дрогнули.

— Я здесь, — прошептала я. — Здесь. Всё получилось.

— Твой путь теперь только твой, — произнёс отец далёким, почти чужим голосом. — Я его уже не увижу. Но я знаю, что ты выберешь.

Он глухо, страшно закашлялся.

— Как глупо… энергия, которую я взял, чтобы быть драконом, разрывает человеческое тело. Но она вернётся к истоку, когда я уйду. А ты…

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Отец силился улыбнуться. Но тело, лежащее на древних каменных плитах, ему уже не повиновалось. А далёкий взгляд говорил, что он был уже не здесь.

— Я вижу небо, — почти беззвучно прошептал он. — Ты видишь небо, гриссёнок?

— Я…

Я невольно посмотрела вверх, где драконьи крылья били воздух. Ветер ударил в лицо, сыпанув песком на кожу, и я заморгала. А когда вновь распахнула глаза, на каменных плитах было пусто.

Драконы улетали в небо. А за их спинами горел Первый колодец — горел ещё ярче, чем прежде. Энергия, похищенная отцом, вернулась в мир.

Но я думала не о колодце. Среди драконов из ниоткуда появился ещё один. Алый дракон со сверкающей чешуёй, летящий над лазурным морем. Несущийся над скалами.

Этот силуэт, эти крылья…

Я видела его раньше. Именно таким.

Замерев на месте, я смотрела, как алый дракон проносится над скалами, расправив крылья. Словно сцена в древней легенде.

В легенде, которая наконец-то подошла к концу.

— Прощай, отец, — прошептала я.

Я осторожно поднесла руку к лицу. Я видела каждую мельчайшую деталь и каждый волосок. Видела, словно я и вовсе не лишалась зрения.

«Тебе нужно исцеление, гриссёнок. Доверься мне».

В глазах помутнело, но теперь уже от слёз.

Отец хотел вернуть мне то, что я потеряла по его вине. Возможность видеть самой, а не оставаться привязанной к чужим артефактам. И у него получилось.

За спиной послышались мягкие шаги.

— Странное чувство, когда не надо тратить силу своего дара на линзы, — произнёс Рэй за моей спиной. — Словно у тебя не было одной руки, а теперь она раз — и есть.

Я встала и обернулась:

— Страшно подумать, что было бы, будь ты способен задействовать свой дар на полную катушку с самого начала.

— Ммм. Землетрясение, не иначе.

Рэй выглядел как всегда. Чуть бледнее обычного, но в остальном по нему можно было сказать, что он всего лишь вернулся с очередного задания, а не выполнил миссию всей жизни, отомстил за отца и брата и спас империю.

Впрочем, спас ли он империю от бессмертных на самом деле? Теперь, когда рядом была я?

Рэй моргнул, поднёс руку к лицу, послышался лёгкий треск — и он обвёл бессознательные тела на площади задумчивым взглядом.

— Я вижу, — промолвил он. — Вижу даже без линз. Логика подсказывает, что, раз сам по себе я видеть не могу, я вижу через нашу связь.

— Верно, — шёпотом сказала я.

Я зябко поёжилась. Взгляд Рэя, в котором не было ни малейшего испуга или осуждения, пронизывал меня насквозь, а мне нечего было сказать.

Он знал правду, как и я. Мы оба её знали. Руна бессмертия отделила нас друг от друга незримой пропастью, и удастся ли её перешагнуть, я не знала.

Точнее, знала. Но слишком боялась об этом думать.

— Ты не ранен? — вместо этого спросила я, вглядываясь в его лицо. — Если линзы разбились и задели радужку…

Рэй покачал головой:

— Нет, лишь треснули и перестали работать. Но эффекты были… неприятные.

— И у меня. Но всё закончилось, — я помедлила, — благодаря отцу.

— Да, вот его я благодарить бы погодил.

Рэй перевёл взгляд на колодец. Солнечные лучи пронизывали золотое пространство, и потоки энергии струились ровно и свободно.

— Мы оба живы, обошлось без жертв, Маркус ушёл с миром, и даже колодец восстановился. Но ощущения не очень-то похожи на вкус победы, да?

— Нет, — тихо сказала я. — Не очень-то.

Наши взгляды встретились.

— Руна бессмертия исцелила меня, — прошептала я. — Исцелила нас обоих. Но я не хочу врать: я взяла её не только поэтому. Я… глупо говорить, что это память об отце, да?

Рэй посмотрел на площадь, где растерянные, лежащие вповалку люди, постанывая, медленно начали приходить в себя.

— Я хочу, чтобы ты позаботилась о сестре и о маленьком Джейене, — вместо ответа сказал он. — Возьми столько гвардейцев, сколько тебе нужно. У меня сейчас будет много скучной и обязательной работы, и предпоследнее, что мне нужно, — думать, как очередной авантюрист может прибрать к рукам мою семью.

— Ты знал, что отец мог легко сбежать с моей помощью и получить тело твоего племянника, если бы я захотела? — тихо спросила я. — Ему было бы достаточно получить кровь Джейена, чтобы отсрочить сумерки сознания и жить ещё сотни лет.

Несколько секунд Рэй смотрел на меня. Потом вздохнул.

— Сейчас ты скажешь, что думать об этом — последнее, что тебе нужно, — слабо улыбнулась я.

Рэй чуть улыбнулся в ответ:

— А ты догадливая. Но недостаточно догадливая.

— Хм?

— Последнее, что мне нужно, — терпеливо сказал император Дрэйг, обнимая меня за плечи, — чтобы с тобой что-то случилось. К вечеру здесь будет Хат с рунным ружьём, обещаю. А сейчас — возьми гвардейцев.

— И тебе не страшно знать, кто я? — тихо спросила я. — Ты не боишься того, что я могу сделать? Здесь, возле колодца?

Рэй тихо засмеялся:

— Убить ещё одного императора на всякий случай? Думаю, с тебя хватит на сегодня.

— Точно хватит, — вздохнула я.

— Безумно рад это слышать. А теперь всё, напарница. Мне пора.

Он быстрым шагом двинулся к ожидавшим его зрителям.

Я увидела, как гвардейцы, все до одного, преклонили колено перед ним. А за ними начали сгибаться в поклонах аристократы. Все они видели, как мой отец обрёл мощь целого колодца, и теперь, когда победителем остался Рэй, смотрели на него как на живого бога.

Я молча смотрела Рэю вслед.

Он не произнёс ни одного осуждающего слова. Он обращался со мной так, как обычно. Он был рад, что я вернула зрение и подарила зрение ему, сочувствовал моей потере и любил меня по-прежнему… наверное.

Но я стала бессмертной, а он стал императором. И теперь всё было по-другому.

Всё.