Глава 28

К колодцу мы прибыли на рассвете. Причём всю ночь мы с Рэем занимались самым что ни на есть банальным делом: спали. Вповалку в тесной каюте, но так хорошо я не высыпалась очень и очень давно.

Но когда я проснулась, Рэя в каюте уже не было.

Умывшись и надев свежее платье и бельё, лежащие на кресле, я вышла на палубу. И ахнула от развернувшегося передо мной зрелища.

Золотой поток энергии возносился к небу прямо из моря. Золотые блики пронизывали воду на мелководье — глубина здесь была не больше колена, — и было это так красиво, что у меня захватило дух. За полгода я так и не собралась приехать сюда: гарнизон проверяли люди Ксара и лично лорд Венито, а достопримечательности меня не интересовали. И, кажется, очень зря.

Рэй стоял на носу, подставив лицо ветру. При моём приближении он обернулся и поманил меня рукой:

— Мы вот-вот пришвартуемся здесь: дальше слишком мелко. Готова спускаться на берег?

— Допустим, — с подозрением произнесла я. — И что мы будем там делать?

— Ничего хорошего, — мрачно сообщил высунувшийся на палубу из камбуза Хат, окидывая колодец взглядом. — Хозяин, тебе жить надоело?

Рэй, даже не взглянув на него, коснулся белой таблички-артефакта, и на берег упали длинные сходни. Голем тяжело вздохнул, разворачиваясь.

— Ну вас, — услышала я. — Даже пострелять не дают, изверги…

— Что у него в мешке? — поинтересовалась я, окинув взглядом исчезающую спину голема. — Он с ним не расстаётся.

— Артефакт стазиса, а внутри кое-что интересное, — рассеянно сказал Рэй. Он не спускал взгляда с моих коленок под лёгким лазоревым платьем. — Ммм… знаешь одну вещь?

— Какую?

Рэй резко привлёк меня к себе,

— Я снял оцепление вокруг колодца на это утро, — прошептал он мне на ухо. — Нас никто, никто, совсем никто не увидит.

Я мгновение смотрела на него.

Да, я отказываюсь оставаться с Рэем навсегда из-за своей руны. Из-за того, что он будет всю жизнь помнить, что без его тела я не получу бессмертие. Но кто сказал, что мы не можем немного насладиться этим прекрасным утром?

— Да, — прошептала я.

Четверть часа спустя мы бешено целовались, стоя в тени увитой зеленью скалы, нависающей над морем. Вода сверкала под утренним солнцем, прозрачная, манящая, но меня в эту секунду волновали только руки Рэя под моим платьем.

— Тёмные сидды, — выдохнула я. — Я так по этому скучала…

— Ммм, — пробормотал Рэй, бессовестно сжимая мою грудь. — Не представляешь, сколько раз я видел в своих фантазиях, как ты шепчешь «мой император» и опускаешься на колени.

— Эту фантазию я как раз могу воплотить.

Рэй подхватил меня под бёдра и вжал в скалу, не переставая жадно исследовать моё тело:

— Не сегодня.

Я глубоко вздохнула, растворяясь в солнце и в его поцелуях. Да, проклятье! Я хочу, чтобы это у меня было. Пусть только сегодня, пусть лишь на полчаса — но я буду с ним. А он будет со мной. И я обрушу колодец на голову любого, кто посмеет нас разлучить.

…Вот только на свою собственную голову колодец не очень-то наденешь.

А потом Рэй потянул наверх моё платье, и все мысли исчезли.

Мы лежали на раскалённом песке, впопыхах одетые, и смотрели на золотую громаду колодца, уходящую в небо.

— Мы близко, — проронил Рэй.

— Да.

— Ты его чувствуешь?

Я прикрыла глаза.

— Немного.

— Не «немного», Фаэль. Если ты потянешься к колодцу своей руной бессмертия, энергией у тебя внутри, ты ощутишь его так, как ощущал его твой отец?

Я вздрогнула. Теперь до меня начали доходить слова Хата.

— Ты с ума сошёл?! Если я это сделаю…

— Никто не заставляет тебя убегать в рассвет с дикими криками: «Теперь я ваш император, муахаха!» — спокойно сказал Рэй. — Просто попробуй. Рано или поздно ты всё равно оказалась бы у колодца с этими мыслями, сама знаешь.

Тут он попал в точку. Мои щёки запылали.

— В одиночку! Просто чтобы понять, что у меня внутри!

— Но оказалась бы.

Я метнула на Рэя раздражённый взгляд. Он ответил совершенно невозмутимым выражением.

— Я твой император, — небрежно произнёс он. — И если ты сейчас не последуешь моему приказанию, не потянешься к колодцу и не проверишь, насколько ты способна захватить чужое тело, я посажу тебя в карцер на неделю, принудительно отправлю в столицу или выгоню из разведки окончательно.

Я набрала воздуха в лёгкие:

— Ты…

— Я. Я вообще могу делать что хочу, забыла? Включая гнусный шантаж, насилие и, как упомянул Хат, беспорядочную стрельбу по древним артефактам.

— Иногда я тебя ненавижу, — пробормотала я, закрывая глаза.

— Давай, — произнёс Рэй мягче. — Я зашёл бы с тобой в колодец, но это небезопасно, а рисковать своей напарницей я не хочу.

— Я, между прочим, больше не твоя напарница!

— Это пожизненная должность.

Я его уже не слушала. Закрыв глаза, я прислушивалась к себе — и к колодцу, сияющему за сомкнутыми веками.

Успокаивающее тепло наполняло меня. Тепло и энергия, струящаяся вокруг меня, как полноводная река. А я… я могла стать частью этой реки, если бы захотела. Войти в неё и поплыть…

…К другому берегу.

И я чувствовала этот другой берег. Чувствовала его горячее плечо рядом с собой. Чувствовала обнажённую косточку бедра и низко сидящие штаны под моими пальцами. Слышала его дыхание, представляла себе развевающиеся волосы. Я могла плыть рядом с ним вечно, наслаждаться его близостью и обнимать его, и я никогда не устала бы от этого ощущения. Чувствовать, как токи поют в унисон, как расслабленность и ленивая насмешка щекочут меня, заставляя улыбаться, как заводит меня наша близость… и как глубоко внутри него лежит тоска. Знание, что он проживёт прекрасную жизнь без меня и никогда не сломается, но… но…

…Ему нужна я. Рэю безумно, чудовищно нужна я.

Но разве я не знала этого раньше?

— Не так, — голос Рэя был неожиданно сдержанным и спокойным. — Ты просто чувствуешь, что у тебя внутри. Мне нужно, чтобы ты поняла, как это использовал Маркус.

Я глубоко вздохнула и открыла рот, чтобы ответить, что я не собиралась следовать путём отца, как бы Рэй мне ни приказывал. И вдруг поняла, что ответ уже был перед глазами. Если бы я захотела, мне достаточно было чудовищной силой сосредоточения сжать своё внимание в точку, как учил меня отец. И тогда…

…Река энергии физически не могла вынести меня в другое место. Только к другому берегу. К Рэю. И всё, что мне оставалось бы, — врезаться в этот берег, сжигая всё вокруг, чтобы добраться до его глубинной сути. Энергии внутри меня было достаточно, чтобы направить за собой реку — уже не мягкое золотое течение, а бешеный поток огня.

— Да, — ровным голосом произнесла я. — Я вижу.

— Это трудно?

— Нет… наверное. Ну, — я невольно усмехнулась, — если ты не будешь сопротивляться.

— Буду.

У меня вырвался нервный смешок.

— Тут нужно не просто прилагать усилия, — сказала я. — Если взять подходящий образ… чтобы украсть твоё тело, мне нужно встать с лопатой и долго-долго копать яму. Но я не собираюсь даже брать в руки лопату.

— Открой глаза.

Я открыла. И увидела полуобнажённого Рэя, глядящего на меня.

Я открыла рот, но тут он неожиданно наклонился и поцеловал меня в нос. И потёрся кончиком носа.

— Вот он я, — произнёс он. — И я абсолютно тебе доверяю. Здесь, у колодца, ты можешь с лёгкостью забрать моё тело, но я всё равно здесь. Я — тебе — доверяю, Фаэль. Если потребуется, я буду приплывать сюда с тобой каждый день, пока ты не поймёшь, что я не боюсь.

Я растерянно моргала.

— Хат был прав, — наконец сказала я. — Ты правда сумасшедший.

— Ещё бы, раз разбрасываюсь угрозами насчёт карцера при опытном агенте, — хмыкнул Рэй. — Насколько я знаю, если бы я позволил себе подобное самоуправство, ты бы превратила мою жизнь в ад всеми возможными способами.

— Но ты же целый император!

— А ты изобретательный стажёр Второго Архивариата и звезда колониальной разведки. Я в тебя верю.

Наши взгляды встретились, и мы улыбнулись друг другу. А потом я сама не заметила, как поцеловала Рэя.

— Всё хорошо, — прошептал он. — И всё будет хорошо, если в это поверишь. Твой разум — это в каком-то смысле тоже руна-татуировка. Помнишь мою? Я чувствую боль, когда причиняю её не в пылу битвы. Но эту боль ты причиняешь себе сама. Просто выбери другой откат.

Я слабо улыбнулась сквозь наступившие слёзы. Или это солнце слепило меня?

— Какой?

— Например, вынужденный разврат со мной. Я даже готов устроить ради тебя какое-нибудь небольшое злодейство, чтобы ты меня как следует возненавидела и разврат выдался пояростнее. Хочешь заняться тяжёлым физическим трудом и помочь поднять мне пару големов со дна морского? Хат будет в экстазе.

— Нырять под колоколом-артефактом… — мечтательно произнесла я. — Никогда не пробовала.

— Договорились.

Рэй вдруг поднял голову и широко улыбнулся:

— Покатаемся на драконах после обеда?

Я нахмурилась.

— На драконах? Рэй, их же не было видно тут уже…

Я осеклась.

Алый силуэт летел так высоко, что казался едва ли больше солнечного диска. Но даже на таком расстоянии я могла разглядеть крылья, которые столько раз видела во сне.

— Когда-то мой отец сказал, что любовь конечна, — тихо сказала я, протягивая руку и касаясь щеки Рэя. — Но знаешь что? Мне кажется, он ошибся.

Рэй обнял меня, и вместе мы смотрели, как дракон делает круг вокруг золотой иглы колодца. И поворачивает дальше к солнцу.

Мы видели ещё двоих драконов с роскошной чешуёй цвета морской волны, но так и не решились их позвать: слишком заняты они были друг другом. Поэтому Рэй сменил курс и мы отправились на яхте прямо к месту раскопок.

По приказу Рэя сами раскопки приостановили на полдня, оставив лишь оцепление вдали, чтобы мы смогли насладиться этим днём в тишине, без свидетелей. И я наслаждалась. Медленно опускаться под колоколом-артефактом в окружении стаи рыб было… необыкновенно. Невероятно. Теперь я понимала слова Элеодора о том, что мир, наполненный энергией, подобен океану.

И мир, наполненный счастьем, — тоже.

Мы ныряли и выныривали, отдыхали на берегу, плавали, смеялись и вытаскивали покрытых илом големов с помощью вертких подводных платформ. Хат с подозрением оглядывал своих «братьев», но, увы, ни одного из них нельзя было активировать сразу: каждому требовалась серьёзная реставрация.

Наконец мы вернулись на яхту, и я без сил упала на подушки на палубе, глядя на далёкий столб колодца на горизонте.

— Вернёмся к колодцу ради очередной нудной лекции про доверие? — поинтересовался Рэй. — Или я тебя уже убедил?

Я искоса посмотрела на Рэя, с трудом скрывая улыбку.

— Ты потрясающий, — произнесла я. — Но… я… это же невозможно, чтобы…

— …Чтобы ты страдала полгода и думала, что это навсегда, а потом пара слов и одна красивая яхтенная прогулка тебя переубедили, — кивнул Рэй. — Действительно, как можно? Порядочные люди так не делают!

— Только циничные и рациональные агенты вроде нас, — вздохнула я. — Я знаю. Я ужасно скучала, а твои слова… они действительно всё изменили. Но…

Рэй протянул руку и взял мою руку в свою.

— Тебе самой не верится, что можно так просто взять и поверить?

Я кивнула.

— Обычно в таких случаях девушки говорят, что им нужно время, — задумчиво протянул Рэй. — Что на них столько всего сразу свалилось, что быть счастливой сразу — крайне неприлично и нужно выждать пару минут… я хочу сказать, пару недель. Что ж, это можно устроить.

— Правда? — недоверчиво спросила я.

Рэй чуть улыбнулся.

— Хат, — негромко позвал он.

Голем появился на палубе со знакомым мешком за спиной. Увидев нас вдвоём, он хмыкнул.

— Саркастическое замечание: неужели после всех ваших обменов жидкостью и клятв убивать кого угодно, только не друг друга, вы всё ещё не вместе? Хозяин, я тебя не узнаю.

— Вместе, — поправил Рэй. — Почти. Но не совсем.

— Я верю, что Рэй меня не боится, — пояснила я. — Он очень наглядно дал мне это понять.

— И буду продолжать, — невозмутимо сказал Рэй. — Когда вернёмся в столицу, ежемесячные экскурсии к колодцу с пирожными для всей семьи станут доброй традицией.

Я вздрогнула. К колодцу с детьми… с моими выросшими детьми…

Какой я стану? И смогу ли я сегодняшняя доверять себе будущей?

— Хат, — вновь позвал Рэй.

Голем раскрыл заплечный мешок и осторожно достал оттуда светлый металлический ящик с рунами стазиса.

— У малыша Джейена такая же страсть к саду, как и у его отца, — произнёс Рэй. — Он постоянно просил у меня разрешения вернуться в наш маленький подземный сад и не успокоился, пока я не помог ему завести свой. Сейчас он совершенно счастлив. А я… у меня было не так много времени на то, чтобы побыть садовником, но один цветок я сумел вырастить.

Он бросил на меня знакомый насмешливый взгляд:

— В конце концов, чтобы манипуляция удалась, нужен символ, не так ли?

Крышка ящика раскрылась. Стенки медленно упали.

А я, перестав дышать, подвинулась вперёд.

Белая хизея.

Цветок, рождающийся вместе с солнцем. Живая звезда с острыми и гордыми лепестками — и необычайно нежным ароматом.

Рэй пересадил её сюда, в ящик стазиса, с куском почвы. И сейчас она просыпалась, строгая, стройная и бесконечно хрупкая с виду — и всё же куда более выносливая и стойкая, чем её сестра, чёрная хизея, которую Рэй когда-то вырастил в память о брате.

— Как ты думаешь, — негромко спросил Рэй, — смог бы я вырастить что-то подобное для девушки, способной украсть моё тело?

Я смотрела на хизею, не отрываясь. Кажется, я плакала, но я ясно видела серебристую кромку лепестков даже сквозь слёзы.

Рэй потерял семью из-за наследия моего отца. Потерял корону, чуть не потерял себя…

…И по-прежнему бесконечно верил мне. Настолько, что аккуратно спрятал в карман свою насмешливость и вырастил самый прекрасный в мире цветок.

— Тебе ведь не нужен символ, чтобы быть со мной, — тихо сказала я.

— Конечно, не нужен. — Рэй ехидно ухмыльнулся. — Он нужен тебе.

— Что?

— Раз это мой потрясающий подарок, теперь ухаживать за ним будешь ты, — невинно пояснил он. — И, поверь, без моей помощи обойтись будет… затруднительно. Как тебе такая манипуляция, Фаэль Рише?

Я поперхнулась.

— А я говорил, что надо не играть в романтика с садовыми ножницами, а делать пирожное в форме обручального кольца! — злорадно заявил Хат. — И не одно, а по десятку на каждый день! Чтобы, как только засомневалась, откусила бисквит с шоколадным кремом и передумала, а ты тайком надел ей ещё одно! Можно сразу по три за раз!

Идея мне настолько понравилась, что я на миг даже замечталась. А если начать новую придворную моду?..

— Рэй, — произнесла я, наклонившись вперёд. — Ты ведь придумал это сразу или почти сразу: хизею выращивают очень долго. Но ты ждал. Как же ты выдержал полгода?

— Я выдерживал и куда больше, — невозмутимо сказал Рэй. — Имперских агентов этому учат, знаешь ли.

Но в его глазах застыло напряжённое ожидание. «Пожалуйста, скажи да», — говорили они.

Он ждал меня. Он верил мне. И готов был брать меня с собой к колодцу каждый день, чтобы доказать мне это.

Кажется, только сейчас я это по-настоящему осознала.

….Может быть, ему тоже требовалось время, чтобы это понять?

— Эээ… гм… император Дрэйг, — кашлянула я. — Извините, вы, случайно, на мне не женитесь?

Рэй моргнул. Один раз.

— Вот! — провозгласил Хат. — С этого начинать надо — с официальной части, с контрактов, денег, привилегий и что будет чьим, когда одного из вас застрелят! А не устраивать выставки садоводов-любителей и вылазки к колодцам под лозунгом: «Убей меня нежно!» Убивать надо быстро и с максимальным предубеждением, это каждый ребёнок знает!

— Наши точно будут знать, — хмыкнул Рэй. — Впрочем, от них я бы другого и не ожидал.

А потом он поднялся — и упал передо мной на одно колено.

— Фаэль Рише, — серьёзно и нежно произнёс он. — Ты разрешаешь мне манипулировать тобой до конца дней?

— До конца чьих дней? — вырвалось у меня.

Император Дрэйг с намёком посмотрел на меня. Я с облегчением рассмеялась:30f6fc

— Да! Да, я выйду за тебя замуж! Только давай спрячем хизею в стазис до возвращения, а то я за неё переживаю.

Рэй сделал знак Хату, и тот мгновенно исполнил невысказанную просьбу императора.

— Прагматичное замечание: советую тебе ограничиться этим браком, хозяин, — подчеркнул голем, направляясь к лестнице. — Если на каждую невесту тратить по полгода переживаний и казённые корабли, это никакого имперского бюджета не хватит!

— Не знала, что он ещё и экономный, — заметила я, когда Хат исчез.

— С кем поведёшься, — отозвался Рэй. — Иди сюда.

Он привёл меня на корму яхты, где на штурвале ровно светились управляющие руны. И, обняв за талию, развернул к закатному солнцу.

— Есть ещё одна причина, по которой я всегда буду от тебя в безопасности, — сказал он. — Причина, которая давно могла бы прийти тебе в голову.

— И какая же? — с лёгким подозрением спросила я.

— Я — твоя самая большая драгоценность, — невозмутимо сказал Рэй. — Ты вложила в меня столько и сделала для меня столько, что одна мысль уничтожить всё это повергла бы тебя в ужас. Ты вернула меня в настоящий мир, ты отдала за меня зрение, ты взяла на себя страшную и пугающую руну, чтобы вернуть мне это зрение снова. Ты пошла против отца и приняла за меня пулю, ты согласилась на мой брак со своей сестрой и отставила в сторону свои чувства, чтобы помочь мне возродить династию. Ты никуда от меня не денешься, Фаэль Рише.

Его глаза смеялись.

А ещё в них была любовь.

Кажется, я сегодня так и не перестану плакать. Но это счастливые слёзы.

— Ты надо мной издеваешься, — упрекнула я. — Над моими искренними и глубокими чувствами!

— И продолжу. В спальне. Не представляешь, на какие издевательства я там способен.

Я крепко обняла его.

— Устроим бал в ратуше, — произнесла я. — Попрощаемся с Ксаром и подарим ему что-нибудь императорское на помолвку. Первых отреставрированных големов для его невесты, например.

— Можно устроить. А потом?

— Домой, — просто сказала я. — Хочу тебя. Хочу к тебе.

— Ммм… — Рэй прижал меня к себе. — Жизнь обещает быть интересной. Возродим великую династию, кстати? А то она какая-то немного… невозрождённая.

— Да. Если ты хотя бы иногда будешь прежним циничным мерзавцем. — Я положила голову ему на плечо. — Конечно, не забывая окружать меня заботой и любовью.

— Думаю, это можно будет устроить.

Яхта качалась на волнах под закатным солнцем, пока мы целовались. Впереди зажигались огни порта.

Мы наконец возвращались домой.