Глава 3

Я открыла глаза в полумраке спальни. И увидела Рэя, склонившегося надо мной.

— Что случилось? — сонно спросила я. — У тебя такое лицо…

Его губы вдруг дрогнули, и я разом всё вспомнила. Бал. Кодовое слово, сорвавшееся с моих губ. Гемма, рассыпающаяся в пыль. И темнота.

Я потеряла зрение. Но теперь…

Я огляделась. Свет фонаря проникал сквозь решётчатые ставни. Над кроватью покачивался подвесной артефакт-светильник, подкрашивая алым графин возле кровати.

Рэй был полуодет: под расстёгнутой рубашкой виднелась тугая повязка. Взлохмаченные влажные волосы, странный блеск глаз… Я приподнялась на постели, вглядываясь в него. И увидела, что радужка глаз Рэя отливает странным янтарным блеском.

— Артефакт, — прошептала я. — Ты используешь артефакт, питаешь линзы своим даром… и снова видишь. Но почему я вижу тебя?

Рэй вдруг едва заметно улыбнулся:

— Приглядись.

Я вновь повернула голову и вдруг заметила боковым зрением такой же слабый янтарный блеск, что и в глазах Рэя. Я вновь повернула голову, и вновь янтарный блеск отступил на самый край.

— Что это? — прошептала я. — Словно я вижу картинку, а по краям янтарное сияние.

— Это эффект моего артефакта.

Я моргнула:

— Твоего артефакта? Твоего…

Я осеклась. Линзы Рэя, позволяющие ему видеть, действовали на меня?

— Мы связаны, — произнёс Рэй негромко. — Ты долго носила на груди парную гемму, потом активировала её. А потом…

— Произнесла второе слово, — прошептала я. — Разрушила обе геммы.

— И закрепила нашу связь. Пока я жив и ношу эти линзы, я буду расходовать дар за нас обоих.

Я открыла рот. Не может быть. Не может быть!

— Это… нереально, — прошептала я.

— Я же говорил, что ты не поверишь.

Я сглотнула. Невозможно, невероятно… Но глаза меня не обманывали. Мои глаза. Глаза Рэя.

Рэй глядел на меня и улыбался. Я почувствовала, что по щекам текут слёзы.

И бросилась ему на шею.

— Я вижу, — выдохнула я, запуская пальцы ему в волосы. — Мы оба видим. Это… это необыкновенно. Я так счастлива, Рэй. Это лучшая новость в моей жизни.

Его губы скользнули по моей щеке. Я гладила его по волосам, пропуская пряди между пальцев. Две поседевшие пряди казались чуть жёстче, и я а миг остановилась на них, коснулась их губами и зарылась в них, шумно вздохнув.

— Мы вместе, — прошептала я. — Это самое главное счастье. Даже важнее зрения.

Рэй тихо засмеялся:

— То есть когда ты заскучаешь, мне стоит аккуратно заклеить тебе уши воском и притвориться, что это навсегда?

Я тяжело вздохнула:

— Мне не стоит даже надеяться, что ты когда-нибудь перестанешь со своими циничными шуточками, да?

Он лишь усмехнулся. Я наконец оторвалась от него и нахмурилась:

— Но я вижу то, что вижу я. Не то, что видишь ты.

— Разумеется. Иначе это было бы бесполезно, не так ли?

Отец. Отец догадался, что это случится. Не зря он выругался!

— А когда ты спишь? Я буду способна видеть? Или если ты далеко?

— Да и да… хотя насчёт дальнего телепорта я не уверен. — Рэй нахмурился. — Но так далеко я без тебя отправляться не собираюсь. Если мы будем на расстоянии ближнего телепорта, всё будет хорошо.

Он тяжело вздохнул:

— Хотел бы я сказать, что это временное решение. Что мы сделаем тебе линзы, что есть другой способ вернуть всё так, как было…

— Но его нет, да? — тихо спросила я. — Отец был прав: мой дар слишком слаб, чтобы я смогла подпитывать им свои собственные линзы.

— Можем сделать тебе вторую татуировку такой же силы и посмотреть, изменится ли дар, — мрачно произнёс Рэй. — Жаль, лучшего татуировочного мастера империи успели угрохать по дороге.

Я вспомнила, как быстро и отрывочно рассказывала Рэю по пути, что произошло с Тиаром и с мастером Алистером.

— Боюсь, со второй татуировкой для меня придётся подождать, — сквозь зубы произнесла я. — Отец нас ищет, а это значит, что нас разыскивает вся империя. Если мы появимся у колодца, нас схватят.

— То-то и оно.

Мы замолчали, глядя друг на друга.

— Хат погиб, — с внезапной тоской произнёс Рэй. — Скорее всего. А я так и не успел его поблагодарить.

Я закусила губу. Сердце заныло, когда я вспомнила ехидного голема.

— Как он вообще догадался, что тебе нужна помощь?

— О, это очень хороший вопрос, — усмехнулся Рэй. — Кажется, догадываюсь. Ты сказала, что Маркус отправил сообщение в разведку? От моего имени?

— Да.

— Вот этого-то ему делать и не стоило, — задумчиво сказал Рэй.

— Почему?

— Потому что после исчезновения лорда Нила я понял, что новое тело для твоего отца не просто не за горами, а уже вот-вот выбьет с ноги дверь, и им может оказаться любой из нас. Маркус, разумеется, имеет глаза и уши в разведке, а это значит, что он знает все пароли и кодовые слова. Но я добавил новое — которое знают лишь Зеро, Вейра, Джавус, Хат и я.

— Но не я?

— Нет, — глядя мне в глаза, спокойно произнёс Рэй. — Объяснить почему?

Я покачала головой:

— Я поняла. Потому что это мой отец.

— Именно. Так вот, Маркус этого слова не знал, а значит, в сообщении его не было. Зеро, очевидно, тут же заподозрил неладное и отправил Хата.

— Отправил на смерть, — с горечью произнесла я.

— Он спас нас, — бесстрастно произнёс Рэй. — В этом его предназначение.

Но я видела побелевшие губы Рэя даже в полутьме. И знала, что Рэй переживает куда больше, чем хочет показать.

— Мне очень жаль, — прошептала я.

— Мне тоже. — Рэй встал, пошатнувшись. — Пойду на кухню, принесу нам что-нибудь поесть.

Я слабо улыбнулась, вспоминая ночь, которую мы с Рэем провели в заснеженном доме:

— Может быть, суп? Тот самый?

Рэй поднял брови. Я скопировала его взгляд, и мы одновременно расхохотались.

Я окликнула его, когда он уже опёрся на косяк двери. Выглядел Рэй усталым и ослабевшим, да и я наверняка смотрелась не лучше. Если на нас нападут, обороняться мы точно не сможем.

— Рэй… кто-нибудь ещё знает об этом убежище?

Рэй покачал головой:

— Никто, кроме Хата.

— А Хат… если его заставят подчиняться, заменят блок…

— Хат никому и никогда нас не выдаст, что бы с ним ни делали, — произнёс Рэй, и его скулы напряглись. — Ты думаешь не об этом.

Я наклонила голову:

— Прости.

— Нечего прощать. — Рэй шумно вздохнул. — Ты теперь можешь делать что угодно всю оставшуюся жизнь, хоть предавать империю трижды в день и пытать правящих лордов за завтраком, и я всё равно останусь тебе должен.

Я невольно улыбнулась:

— Правда?

Короткая усмешка.

— Нет.

— Ну вот.

— Ты освободила меня, — негромко произнёс Рэй. — Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Ты знала, что произойдёт что-то ужасное, когда ты активируешь гемму, но всё равно пошла на это — ради меня.

— Это значит, что теперь ты поклянёшься мне в вечной любви? — уточнила я. — И встанешь на колено с кольцом?

Рэй скептически оглядел свои колени:

— Хмм. Знаешь, что-то не хочется.

— Пфф! Грош цена твоей благодарности.

— Такие уж мы подлецы, имперские агенты, — согласился Рэй, исчезая за дверью. — Впрочем, не совсем уж законченные, иначе я бы даже не подумал тебя покормить. Сейчас вернусь. Кстати, мягкий сыр или твёрдый?

— Твёрдый! — крикнула я.

— Отлично! Съем и тот, и другой.

Я села на кровати, обхватив колени и глядя ему вслед с улыбкой.

Сейчас я не боялась потерять зрение. Должно быть, абсолютная уверенность Рэя меня заразила.

А ещё меня переполняло облегчение. Рэй был свободен. У меня получилось. Страх меня отпустил: я думала не о слепоте, а о том, что не решись я на этот шаг, отец не отпустил бы Рэя, пока не сделалось бы слишком поздно.

Нам нечему было особенно радоваться. Мы с Рэем были беглецами, отец заполучил абсолютную власть, а моё зрение теперь зависело от прихоти судьбы: стоит Рэю погибнуть или потерять линзы, и я вновь ослепну. И, между прочим, признания в любви я так и не получила.

Но в груди всё равно зрело тепло, мягкое и уютное, словно пригревшийся птенец на солнышке.

Ведь мы были вместе.